Наследство с последствиями

Глава 1. Наследство.

Когда раздался первый телефонный гудок, я уже чувствовала, что ничего хорошего не произойдет, но все-таки ответила.

- Дарья Сергеевна? – раздался в трубке чуть хриплый мужской голос с ноткой делового превосходства, которое обычно свойственно юристам или адвокатам. Я не относилась ни к тем, ни к другим, поэтому ответила в своей привычной, слегка сбивчивой, манере:

- Да ..., да ... Это я.

- Мое имя — Лев Валерианович Бамаун, я личный нотариус вашего отчима, Анатолия Михайловича Лаврова, ныне покойного.

Звонок застал меня на пороге квартиры, и я, не удержавшись на ногах, села тут же, на коврик.

- Как? Как? Давно его не стало? - скорее по инерции ответила, чтобы просто что-то сказать.

- Несколько дней назад. Похороны состоялись сегодня. Я надеялся, пересечься с вами там, поскольку покойный не оставил мне ваших контактов... Пришлось делать лишнюю работу, — в голосе послышались нотки осуждения.

Как реагировать на такую новость: смеяться или плакать? Руки тряслись, пришлось обхватить смартфон обеими руками, чтобы, чего доброго, не уронить.

- Хорошо...

- В смс сообщении я вышлю вам свой адрес. Жду вас завтра, с утра.

- Но я...

- Всего вам доброго, Дарья Сергеевна.

Мужчина отключил вызов.

- ... не собираюсь к вам приходить, — добавила тихо, глядя невидящим взглядом в дверной косяк.

Телефон «курлыкнул», выводя меня из состояния легкого замешательства, — пришло сообщение с адресом. Надо же, бизнес-центр «Орел». В нем позволить себе снять офис может только элита нашего общества, к сливкам которой и относился отчим. Он любил все самое лучшее...

После этих мыслей, руки затряслись с удвоенной силой, пришлось идти на кухню и принимать таблетку успокоительного – ботинки сняла возле холодильника.

Нотариус... А ведь он даже не сказал причину звонка. Неужели этот... оставил завещание. Лекарство легло в желудке неприятным комком.

Отчим... Когда я услышала, моим единственным порывом было собирать немногочисленные вещи и уезжать из города.

Опять...

Муж находится в командировке и вернется только завтра вечером. Есть время обдумать, как поступить. Если моего заклятого врага не стало, значит, я свободна?

Свободна?!

Прибывая в растерянных чувствах, поплелась в душ. И, пользуясь отсутствием мужа, позволила себе быть несколько неряшливой: на ходу сняла пальто, оставила его на первом попавшемся в прихожей стуле, вместе с сумкой и перчатками.

Сразу после душа нацепила любимую, ужасно застиранную, фланелевую пижаму, розовую в мелкий цветочек, и шерстяные носки с розовыми помпонами, которые при каждом шаге играли друг с другом в чехарду. И даже такая ерунда – помпоны – мне иногда казались невероятной шалостью в моей размеренной жизни.

Ромашковый чай с ложкой гречишного меда (его мне на работе подарила благодарная клиентка), бутерброд со вчерашней сосиской и все, запасы моего холодильника истощились. Завтра придется заезжать в магазин, приедет муж, а он есть, в отличие от меня.

Зачем все же звонил нотариус? Неужели... Не хотелось об этом думать, но этот вопрос оставлять не стоит. Завтра поеду к этому Валерианычу и отрекусь, открещусь от чего бы там не было.

Хотя боялась даже представить...

В кухне, на стене, висел календарь. Возможно, это самая важная вещь в этой двухкомнатной квартире... Бросила на него взгляд: десять красных крестов разделяли два черных квадрата – даты перевода денег. Поставила сегодняшний крест, лежащим тут же маркером, теперь - четырнадцать.

Зябко поежилась, и обняла себя руками. Мама постоянно говорила, что я мерзну из-за низкого кровяного давления, мне же казалась, что я давно уже вымерзла где-то внутри, и холод постоянно вырывается наружу, как из неплотно закрытого холодильника.

Работа...

Проснувшись утром, почувствовала себя школьником, который готов стучать пятками об кровать, греть градусник в чашке чая, лишь бы не идти... на работу. Позвоню начальнице, въедливой женщине предпенсионного возраста, и скажу, что заболела – ротовирус, а она любых вирусов боится посильнее ревизии. Посижу один день за свой счет. Слишком много дел: нужно приготовиться к приезду мужа – убраться, купить продукты, приготовить вкусный ужин, съездить к нотариусу, привести себя в порядок и сидеть смирно в ожидании встречи.

Между мной и мужем никогда не горели чувства, по крайней мере с моей стороны, а сейчас там вообще царит полная прохлада и дуют сквозняки: от этого становится страшно. Боюсь, второй раз связать себя с кем-то отношениями я не решусь.

По логике, с утра стоит разобраться с прошлым, как раз все по пути, затем посетить магазин и далее по списку...

Утром нарядилась для встречи с нотариусом в официальный костюм, надела привычную белую блузку, один вид которой вызывает тошноту, а все из-за рабочего дресс-кода, который я, штатный сотрудник банка, менеджер по обслуживанию, обязана неукоснительно соблюдать. Я давно дала себе зарок, когда уволюсь – сожгу все свои семь белых блузок в торжественном костре.

Мой верный собрат и товарищ, старенький автомобиль - хонда фит не подвел, привычно чем-то подребезжал под капотом, скрипнул, но исправно тронулся с места. Пока все идет хорошо.

Привычно непрерывные потоки городского транспорта каждый раз нагоняли на меня оторопь, и мне каждый раз приходилось брать себя в руки и вливаться в них. Ощущение, что все плывут по течению, а я – против, как нерка на нерест.

Нотариальная контора более чем оправдала мои ожидания: это был современный офис в нежно-голубых тонах, с белым полом, в глянцевом блеске которого отражались изысканные, но не вычурные плафоны, украшавшие стены, какой-то мастер их ловко подвесил к деревянным панелям цвета мореного дуба. В приемной секретаря не было и я, не таясь, прошла сразу к кабинету. Никто из других сотрудников, снующих туда-сюда, от кофейного автомата и до своих рабочих мест, также не обратил на меня внимания. Я в своем темно-синем костюме, мягко ступающая в удобных рабочих туфлях, почти слилась с местной атмосферой.

Глава 2. Измена.

«Сосновый Бор, дом 33».

Я на своем, скрипящем при каждом повороте руля, фите, – в сервисе автомеханик, когда я ему объяснила проблему: "Скрипит" значимо, с явной иронией, мне ответил: «Это яйца...», я, естественно, развернулась и уехала (зря, оказалось, не шутил. Просто я немного дурочка, видимо.), — совершенно не вписывалась в картину, где к трехэтажному дому вела ровная дорога, вымощенная белоснежной плиткой.

У меня был ключ от электронных ворот, воспользовалась им. Широкие ставни из витиеватой ковки, разъехались в стороны.

Я заехала на территорию.

Дорога делила пышущую зеленью парковую зону на две одинаковые части и упиралась прямо в широкое крыльцо. Особое внимание привлекали белые вытянутые вазоны, расставленные в шахматном порядке по периметру парка.

Дом...

Дом был деревянным из точеных, один к одному, бревен, с широким крыльцом, на котором стояла аккуратная лавка с серыми подушками и свисающим со спинки пледом, перед ней стоял деревянный стол на высоких икс-образных ножках — на круглой столешнице лежал забытый кем-то уже засохший букет полевых цветов. По словам Льва Валериановича, на заднем дворе были постройки и места отдыха, но туда я не собиралась идти - сначала хочу осмотреть сам дом.

Значит, здесь провел свои последние годы мой бывший отчим. Я ощутила на душе отголоски ненависти и страха, но привычно предпочла на них не зацикливаться.

Раньше - да, я сильно боялась и тряслась над мамой и Леськой, а когда они были вынуждены уехать за границу, стало легче дышать.

«Легче дышать» - это даже звучит малодушно с моей стороны, но ничего уже не изменишь.

Крепко сжав в руке ключи от дверного замка, осматриваясь, прошла на крыльцо.

Дверь поддалась легко и, словно ждала гостей, распахнулась сама. Пахло приятно – полевыми травами, в небольшой веранде, куда я попала, по углам висели букеты лаванды, перевязанные льняной лентой. Две стены полностью были заняты громоздкими лакированными шкафами, полки которых ломились от разномастных книг и журналов, у единственного окна, которое занимало целую стену, одиноко стояло колченогое кресло, со свернутым шерстяным пледом у спинки.

Эта комната казалась вырванным осколком другой эпохи и меньше всего походила на прихожую, скорее на средневековую гостиную, где вечерами в кресло, хрустя костями, садилась бабушка, укрывала ноющие колени шерстяным пледом, брала с ближайшей полки книгу и читала окружившим ее внукам сказки.

В следующей комнате передо мной предстал холл. Это было огромное, пространство, разделенное на разные зоны. В одной части разместились большой овальный стол в окружении резных стульев, широкая, отдельно стоящая барная стойка с фасадами из темного дерева и каменной столешницей, а в самом углу находилась кухня, составляющая один ансамбль с барной стойкой, здесь, так же, в большом количестве висели связки из трав. В другой зоне (отдыха) первое внимание на себя притягивал огромный камин из серого камня, перед ним, традиционно для антуража таких домов, распласталась шкура невезучего животного (в моем случае, не свезло медведю); огромную часть пространства занимал полукруглый диван, цвета молочного шоколада, широкая тумба из темного дерева притаись у противоположной стены, а венчал все это великолепие — высокий потолок с витражным окном под самой крышей, его света хватало, чтобы осветить всю комнату, словно сквозь призму калейдоскопа.

Неуверенно прошла вглубь. Здесь было уютно, возможно, это обманчивое впечатление складывалось из-за деревянных стен или связок сухой травы, или казавшимся уютным ковра, на котором расположился диван с разбросанными в творческом беспорядке подушками, они графитовыми и бардовыми пятнами разбавляли общую суровость обстановки, или винить стоит прихожую с креслом и книгами – все это вместе взятое, заставляло томно сжиматься сердце, мне здесь нравилось.

«Пожизненная оплата содержания дома со специального счета» - сказал нотариус. Мне, по представлению отчима, нужно было здесь просто жить. А если продать?

Захотелось посмотреть целостную картину интерьера сверху. На второй этаж вела широкая лестница с резными перилами. Медленно поднимаясь по ступеням, я чувствовала себя почти Скарлетт О`Хара из «Унесенных ветром», эта мысль вызвала немного шальную улыбку.

Мои ожидания оправдались: вид был замечательным. Как там?.. — «золотое сечение».

От созерцания интерьера, в котором я находила все новые и новые детали, меня отвлек гул поднявшегося ветра. В витражное окно застучали пушистые ветки, наверное, столетних елей.

Я пошла дальше, минуя несколько помпезных дверей, явно за ними скрываются гостевые покои. Мое внимание привлекла самая дальняя дверь, неприметная, темная, без изысков, скрытая за пушистым фикусом в белом кашпо.

Странно, что я вообще ее заметила. В этом была моя патологическая неправильность: я не брала то, что преподносилось на блюдечке с золотой каемочкой, мне казалось, если это легко дается – значит, не мое. Я, наверное, не права, ведь чаще всего, не взявши даром то, что лежит на блюдце, приходилось самой добиваться простых крошек, и думается мне, что это остатки того самого преподнесённого ранее дара. Зато - все сама.

Дверь не была заперта, но поддалась с трудом.

Попав внутрь, я словно оказалась в серверной на работе: натужный гул работающих приборов и мигание множества лампочек, по полу в беспорядке змеились спутанные ленты проводов. Сгущали общий мрак помещения темные стены и черный глянцевый потолок, если включить фантазию и вглядеться в отражения, можно вообразить там звездное небо.

Пункт охраны, такой я видела только в фильмах.

Несколько мониторов и все были выключены. Подошла к ним, присела на краюшке компьютерного стула, он прокрутился, и я чуть не свалилась на пол, пришлось сесть нормально, без лишней скромности.

Рука сама потянулась к кнопке монитора и нажала: экран несколько раз мигнул и показал стандартную заставку рабочего стола. Включила второй монитор, на нем шел видеоряд с видами из офиса, сотрудники привычно что-то делали, ни на что не обращая внимание. Все это было слишком знакомо, а я все-таки сегодня прогуливаю, — выключила, чтобы не тревожить сердечные нервы (если такие есть). Вернулась к первому монитору: на панели «Пуск» было свернуто несколько окон.

Глава 3. Извинения мужа и незнакомец на видео.

Просыпаться было тяжело, а мысль, что впереди еще целый рабочий день, никак не могла воодушевить.

Я вчера не пила, но состояние было похожим. Особенно, когда выбралась из салона автомобиля прямо в мокрую от утренней росы траву.

- Черт! Черт! – вприпрыжку посеменила в дом.

Еще вчера вечером я осмотрелась на кухне и приметила кофемашину, заправленную зерном, осталось вставить в розетку и нажать «вкл». Пока машина гудела, перемалывая зерна и готовя самый утренний из напитков, я, подхватив дорожную сумку, направилась прямиков в душ, который обнаружила на первом этаже.

Вчера вечером перед приездом сюда, решила, что стоит заехать в магазин и купить продуктов, позже внутренне себя похвалив за это. Из съестного здесь были только сухие веники, висящие на стенах, но я же не корова, хотя теперь тоже с рогами. Комок вновь подкатил к горлу, пришлось делать глубокие вдохи и прогонять навязчивые мысли.

Гель для душа с нотками иланг – иланга, этот запах всегда меня успокаивал, но, видимо, не сегодня.

Отражение в зеркале не радовало: я действительно казалась себе слишком худой, даже угловатой, а с опухшими веками и синяками под глазами – больной, ах, да, у меня же предположительно вчера был «ротовирус».

Впрочем, такие фигуры, как у меня, хорошо смотрятся в черной коже, ну если бы не лицо.

Нижнее белье с котятами… Сколько им уже лет, боюсь даже предположить, зато удобные. Неожиданно мысли с кожаным костюмом и трусами с котятами наслоились одна на другую – уф! горючая смесь.

Надела вчерашний официальный костюм, стянула влажные волосы в шишку и пошла пить кофе…, который не приготовился. Оказывается, еще нужно было налить воду. Пока слушала повторный гул машины, которая выпускала две тонкие коричневые струйки в кружку, осматривалась.

Вчера, рыдая, я лишь разложила продукты, проверила все шкафы, нашла ванную комнату на первом этаже, переоделась в пижаму и легла спать на диван… После первого удара ветки об витражное окно, подскочила и со словами: «Ну, нет!» - ушла спать в машину.

Кофе выпила за пару глотков..

«120 км/час» - мой «фит» такой скорости никогда в жизни не видел и сейчас упорно ей сопротивляется. Жалеть его не собиралась и выжимала последние силы. Когда остановилась возле работы, он особенно подозрительно «крякнул» и заглох. Попробовала завести, но ничего не вышло, мне осталось его только перекрестить и идти работать. Авось, воскреснет.

Все было как обычно: поздоровалась с коллегами, помахала охраннику на посту и прошла в святая святых нашего банка – подвал, именно там находилась комната отдыха и основные хранилища.

Пройдя в гардеробную, остановилась возле своего шкафчика с номером 13, там лежали личные вещи: сменная обувь, запасной комплект одежды и прочие мелочи, которые могут пригодиться. Единственной лишней вещью теперь стала свадебная фотография. Почти год назад я приносила ее, чтобы показать нашу свадьбу, а она так и осталась здесь.

Взяла в руки – счастливые. Павел всегда казался мне чутким и нежным, до вчерашнего дня.

Хмыкнув, убрала фотографию в пустую коробку из - под обуви, подумав, бросила туда обручальное кольцо. Все в прошлом.

- Без пяти… - скомандовала Вера Ивановна, наша начальница, и мы всей толпой пошли в зал.

*** *** ***

- Девушка, вы меня вообще слышите? - раздражённо проговорил клиент, сидящий напротив, мужчина пенсионного возраста, он ходил к нам каждый день, как мы на работу.

- Да, слушаю, - я сбросила очередной звонок от мужа, и подняла глаза на клиента, - вы потеряли карту.

- Нет, ну это невозможно! – вплеснул мужчина руками. – Где вас только таких находят? Не потерял карту, а ее съела собака.

- Обратитесь к ветеринару, - флегматично заметила и вновь отключила вызов.

- Даша, иди-ка на перерыв, - подошла сзади Вера Ивановна. – Гектор Никанорович, пройдите, пожалуйста, к Анне, в соседнее окно, она вас с радостью примет.

- Даша, иди чай попей, шоколадку поешь… - выпроводила меня начальница.

Чай горчил. Сегодня ничего меня не радовало.

Вера Ивановна сидела напротив меня и сверлила взглядом дырки, ее чай остался не тронутым и стоял на столе, выпуская струйки пара.

- Рассказывай, что там за ротовирус? Муж?

Я кивнула, отпив чай и сбросила двадцать седьмой вызов подряд.

- Изменил?

Вновь кивок.

- Простишь?

- Нет, - проговорила хрипло.

- Ну и правильно.

- Да-а-аш, - послышалось из коридора, - Там к тебе муж пришел. Ждет.

Я съежилась в сиденье, поставила кружку на стол, Вера Ивановна, окинула меня суровым взглядом, и поднялась:

- Сиди, я сама разберусь с твоим «ротовирусом».

Я нервно хмыкнула. Что-что, а на какой-нибудь «ротовирус» Павел походил меньше всего: высокий, спортивный брюнет, пышущий здоровьем.

Очередной вызов…

Взяла телефон и пошла наверх, к «Ротовирусу» - это прозвище немного меня бодрило.

Едва успев открыть дверь, услышала:

- Еще раз подойдешь к нашей Дарье, прыщ заморский, будешь иметь дело со мной.

- Вера Ивановна, да что она вам такого рассказала? – удивился Павел.

- А мне и не надо рассказывать, я сама не слепая, - напирала она на него грудью пятого размера.

Я показалась из-за угла, Павел меня заметил сразу, выражение его лица изменилось со слегка испуганного на суровое.

- Даша, отойдем.

Я кивнула Вере Ивановне и прошла следом за мужем, он вел меня на улицу. Мы остановились в безлюдном месте, на парковке.

- Дарья, не дури, возвращайся домой. - Он засунул руки в карманы и смотрел из-под нахмуренных бровей.

- Нет. И прекращай это. Уходи.

- Где ты жить будешь? В машине, на улице?

Я слегка обомлела, а потом вспомнила, что так и не рассказала ему о наследстве и не расскажу теперь.

Настроение мужа резко изменилось, и он пошёл в наступление.

- Ты сама виновата! Дура, фригидная. Мне твои занятия сексом при свете с бревном уже в печенках сидят. А эти твои чертовы глаза…

Глава 4. Ночной поход и убийство.

Привычные сборы на работу, привычный скрип машины. Нужно заехать в сервис, фит, действительно, стал заводиться хуже.

На работе меня ждал очередной сюрприз: букет цветов и коробка конфет. В прилагаемой записке говорилось: «Муж». Цветы выбросила, конфеты отдала девчонкам, - пусть чай попьют, а мне ничего от него не надо.

Сегодня был последний рабочий день. Перед самым закрытием курьер доставил мне большую корзину с виноградом с уже знакомой мне запиской. Корзину я забрала домой. Виноград я люблю, а мужа, похоже, уже нет. Все эти знаки внимания только раздражали и вызывали глухую злость.

Моего лучшего друга - автомобиль, пришлось сдать в сервис – вечером он не завелся и я вызвала, спасибо охраннику Лехе - помог.

Автомеханики ходили вокруг железного коня и обреченно кивали головой.

- Девушка, ну, нельзя так с автомобилями обращаться! Нельзя.

«Ну, началось!» - мысленно закатила глаза.

- Можно как-то ему помочь?

- Оставляйте, будем смотреть. Починить - починим, но счет, думаю, будет не маленьким.

Я обреченно пожала плечами соглашаясь.

Мне пообещали, что позвонят по факту готовности, и я покинула мастерскую.

Задержалась дольше, чем планировала. На улице уже стемнело, начал моросить мелкий дождик, лишь блеклые фонари освещали пустынные улицы и одинокую меня с корзиной винограда.

Почему я выбрала сервис на отшибе? Просто, он находился ближе всего к Сосновому Бору и мне, по идее, добираться от него домой быстрее. Было бы еще на чем.

От сервиса к поселку вела лесная асфальтированная дорога и я, в надежде поймать попутку, шла по обочине, изрядно заросшей кустами. В одной руке несла сумку, в другой – корзину с виноградом. Становилось прохладно, и я зябко ежилась, и куталась в пальто бежевого цвета. Старательно прогоняла мысли о маньках, насильниках и вообще стралась не смотреть в стону темных кустов.

Редкие машины проезжали мимо, и я уже думала, что все-таки стоит разориться и вызвать такси.

Дальнейшее происходящее виделось словно со стороны, как в черно-белом кино.

Только согнулась, чтобы достать телефон из сумки, как из-за поворота резко выруливает мотоциклист, задевает корзину с виноградом, висевшую на локте, и утягивает меня за собой. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, падаю в сторону от дороги в небольшой кювет, раскинув руки в сторону. Виноград падает сверху вместе с корзиной и оторванной ручкой.

Раздается визг тормозов.

- Куда ты прешь? – налетел на меня мотоциклист.

А я на скользкой, размокшей от небольшого дождя, земле никак не могу подняться. Под пальцами лопаются ягоды винограда.

Когда, наконец, поднимаюсь, отбросываю корзину в сторону, убираю с лица куски прилипшей глины и зло смотрю вверх на подошедшего мотоциклиста - во мне клокочет жажда убивать.

Водитель стоит напротив, широко расставив ноги и сложив руки на груди, его ладную фигуру со спины бледно подсвечивала луна и он кажется в черном кожаном костюме и шлеме чуть ли не демоном.

- Что тебя понесло в такую погоду? - резко переспросил он, делая шаг, чтобы помочь мне, но я отпрыгиваю в сторону.

- Не трогайте меня! - судорожными движениями отбросила от себя его ладони.

- Может, тебе в больницу надо?

- Все у меня хорошо…, - истерично закричала. - Просто замечательно…

Посмотрела на полную луну, чтобы скрыть слезы и взять себя в руки. Сегодня точно напьюсь, если все-таки доберусь домой.

- Давай хоть подвезу. Куда тебе?

Мотоциклист умудрился ловко подцепить меня за локоть, я не успела среагировать, и вытащить на дорогу.

- В Солнечный Бор, - хлюпнула носом.

- Нам по пути, садись.

Он прошел к черному мотоциклу и ловко перекинул длинную ногу в облягивающих штанах, удобно и привычно расположился, взявшись за руль, кивнул за спину.

Было два неловких момента в сложившейся ситуации: я была безумно грязной, и я была в узкой юбке-карандаш.

- Ну, что у тебя опять? – недовольно развернулся ко мне мужчина.

- Я немного не так одета, - проговорила с заминкой.

- Ерунда, садись.

Сняла пальто, тонкая шелковая блузка сразу облепила тело, показав и кружевной лифчик, и то, что под ним.

Дальше шел сплошной позор: я попыталась забросить ногу на сидение, прикрываясь пальто, юбка, естественно, задралась, благо, не показав очередных смешных, но удобных, трусиков.

Мужчина хмыкнул: «М-да»

Затем снял кожаную куртку и протянул мне, оставшись в тонкой темной водолазке.

Я торопливо нацепила куртку и, наплевав на скромность, сама подтянула юбку, чтобы можно было сидеть, вцепилась в мускулистую спину мужчины.

Он рванул с места, я вжалась в его спину и обхватила руками за талию.

Хотелось смеяться. У меня всегда была такая реакция на стресс, но, я, наоборот, слегка расправила плечи и откинула голову назад – на мотоцикле я каталась впервые.

Из-за угла медленно показался темный автомобиль с приглушенным светом, но никто не обратил на него внимание.

- Вы здесь живете? – медленно протянул мужчина, плавно останавливаясь возле кованых ворот.

Я ничего не ответила, проявив небывалую для меня ловкость, спрыгнула на землю и быстро оправила юбку.

- Спасибо, что не бросили на обочине, - проговорила, слегка стуча зубами от холода, но мужчина этого не заметил.

- Обращайтесь, - даже из-под шлема была слышна усмешка.

Мотоциклист не спешил уезжать, а я не спешила уходить. Так и стояла, переминаясь с ноги на ногу, упрямо всматриваясь в темное стекло шлема, в сумерках я видела там только свое растрепанное отражение.

В нашей игре, кто-кого перемолчит и пересмотрит, сдалась первой.

- Думаю, вам пора…

Мужчина тряхнул головой, словно опомнившись, а затем привычно и слегка надменно бросил, приняв протянутую куртку:

- Да, действительно.

Мотор взревел, и водитель, круто развернувшись, скрылся в темноте. Дождавшись пока не исчезнут последние отблески света фар, вошла во двор через двери, расположенные в стороне от основных ворот, но открывающиеся от отдельного магнитного ключа.

Глава 5. Незваные гости и побег.

Казалось, что проспала всего пару часов. Возможно, так оно и было.

Голова гудела, словно улей, пришлось заставить себя свесить ноги с дивана, а уже затем открыть глаза - мир вокруг казался мутным, сумрачным пятном, с нажимом растерла виски.

Кофе с корицей не спас от отвратительного самочувствия и липкого предчувствия беды, которое бессмысленными волнами накатывало на мою истощенную нервную систему.

Тревогу списала на общее положение - неизвестности, в котором я оказалась благодаря завещанию.

Павел. Как же он мог так со мной поступить - не прощу. Не скажу, что я его беззаветно любила,но уважала его стремление быть со мной, а оказалось и это все было простым фарсом, в котором я жила и радовалась. Прекрасный муж, хозяин, меня любит, и я думала, что полюблю. Видимо, не судьба.

Ну и к черту!

- Не судьба... - вслух проговорила и открыла "Яндекс" на телефоне.

Никаких конкретных сведений об убийстве обнаружить не удалось.

Все заметки были относительно сухи и без эмоциональны. «Сегодня ночью был убит Анатолий Михайлович Лавров, известный бизнесмен и политический деятель нашего региона. По этому факту было заведено уголовное дело, предположительно был задержан один из подозреваемых, о личности которого не сообщается…»

Значит: Андрей задержан.

Отложила телефон в сторону, не до конца разобравшись в своих ощущениях: замешательство, облегчение или разочарование, а возможно - все вместе.

Информации было до обидного мало. Я вновь взяла в руки телефон, покрутила на манер спиннера и набрала номер Льва Валериановича, нотариуса. С него началась эта история – он ее и должен прояснить.

Прошла пара гудков… Я уже хотела отключить вызов, как он ответил:

- Слушаю вас, Дарья Сергеевна… - раздалось сонное.

- Здравствуйте, Лев Валерианович, у меня есть к вам несколько вопросов относительно отчима, - затараторила, крепко прижимая телефон к уху, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Мужчина несколько долгих секунд молчал, затем прочистил горло, я на заднем плане услышала недовольное женское бормотание, - а затем привычно надменно-нотариальное:

- Я вас слушаю.

- Расскажите, как убили его, кто?

Блин! Хотела же спросить по-другому: «отчего умер отчим?»

- Убили… - задумчиво протянул нотариус и, взяв небольшую паузу, добавил: - застрелили. Идет расследование. Вам что-то об этом известно, Дарья?

Я промолчала.

- Дарья.

- Нет. Просто стало любопытно, - я закусила губу. Как дура, ей-богу.

- В шесть утра? К вам кто-то приходил? – продолжил допытываться он.

Я почувствовала себя словно на допросе, а ведь должно быть иначе: я говорю - он отвечает.

Неожиданно вспомнила смайл в ванной комнате и добавила еще более неуверенно:

- Вроде, нет.

- Дарья, расследование продолжается... Если вам что-то угрожает или нужна моя помощь, вам лучше сказать...

- Хорошо…

Я посмотрела на телефон так, словно из него должна высунуться рука нотариуса и укоризненно помахать пальцем: «Вы что-то скрываете, Дарья… Ай - я - яй!»

- Дарья… Дарья…

- Извините, но у меня все хорошо. Нет, приезжать не нужно.

Отключила звонок. Прямо сейчас у меня было желание собрать вещи и вернуться в свою квартиру, к Павлу, в безопасность. Хотя, тут же вспомнив про камеры и про измены, относительное чувство безопасности словно ветром сдуло. Иуда! Предатель!

Иррациональное желание бежать меня покинуло, нахлынула злость.

В общем, я решила переждать. Отдохнуть, привести мысли в их привычное, рассудительное, состояние, а бутылка вина мне в этом очень сильно помогла. По крайней мере нагнала сон и убила время.

Солнце быстро спряталось за острыми пиками сосен и я, засыпая, на автомате с полузакрытыми глазами приняла душ, привычно зарылась на диване в кучу из подушек - так и не проснувшись.

Проснулась от грохота и запаха паленой проводки, щурясь спросонья, разглядела склонившегося надо мной бугая в строгом костюме и широченной улыбкой на одутловатом лице. Все больше пить не буду.

- Доброе утро, красавица! ПрЫнц пришел, - он хрипло засмеялся над своей «остроумной» шуткой, я, тонко запищав, вжалась в диван и попыталась прикинуться частью мебели, но "прынц" грубо схватил меня за руку, вынул из завала подушек.

- Аус…

Рыдать начала с самого начала, как только мое тело, словно репку из грядки, выдернули на свет.

Бугай, державший меня на вытянутой руке, отчего я вынуждено привстала на носочки, продолжал улыбаться и с интересом рассматривать мою розовую пижаму с серыми мишками Тедди.

- Это что еще за хрень? – к нам подошел второй в таком же костюме и с неменьшим интересом уставился на пижаму.

- Баба! – удивленно проговорил первый, я зарыдала еще более пронзительно и ненатурально.

Второй поморщился. Он был сутулым и худощавым, полная противоположность первого. Если первого еще можно было представить, как бодибилдера на светском приеме, то сутулый имел явно бандитские корни, пусть и был довольно спортивного телосложения, но даже строгий пиджак не смог этого замаскировать. Как волка не ряди…

- Что с ней делать будем? – уточнил бугай.

- Как что? – он еще раз осмотрел меня с головы до ног, хотел сплюнуть на пол, но неожиданно передумал, прожевал губами.

- Пока запри ее. Сказано было оставить в живых.

Я ничего не понимала, но лить слезы решила не прекращать. Меня оттащили в одну из комнат на втором этаже и, забросив внутрь, заперли.

Слезы прошли практически моментально. Почему именно сейчас? Не вчера, не четыре дня назад? Неужели нотариус… А как же конфиденциальность, профессиональная этика, в конце концов?

В доме что-то гремело. Эта парочка решила разгромить здесь все. Ну и пусть, лишь бы жизнь оставили.

Выглянула в окно - второй этаж, но спрыгнуть не решилась. Несколько раз подходила к окну и уходила: внизу был бетон и железный заборчик с острыми пиками.