Наследство в саквояже, или попаданки не сдаются!

Не все находки одинаково полезны

Нашла чужой саквояж? Не открывай! Попала в другой мир? Никому не верь! Увидела живого дракона? Не пугайся, он твой друг. И не бей несчастного археолога. Он тебе еще пригодится, и даже не вздумай в него влюбиться! Ведь тогда придется спасать не только волшебных существ, но и его самого.

Строй питомник, пользуйся деньгами и не забывай, что враги повсюду! И только ты, твое наследство в саквояже и зануда-археолог могут спасти весь мир.

Саквояж. Обычный, медицинский. Из тёмной кожи, которая видела, наверное, и царя Гороха. Золочёные ручки приковывали взгляд, как и необычный знак, поблескивающий на пузатом боку саквояжа. Вместо привычного сосуда Гигеи там красовалась несколько странная вещь: булава в окружении звёзд и огня. 

— Кать? Катюха, ты видишь его?

— Кого?

Моя соседка, осоловело хлопала глазами и не понимала, почему я тычу в неё ручкой.

— Там стоит саквояж!

— Слушай, наша Марфушенька та ещё нафталинщица, но не до такой же степени. У неё вполне приличный кожаный портфель.

— Да нет же, смотри! Вон, возле стола.

Катя раскрыла глаза чуть пошире, потёрла их, зевнула и констатировала:

— Анатомия на тебя плохо действует! Всё, Ленка, расслабься. Скоро конец и мы пойдём домой.

Нет, там точно стоял саквояж! Ну вон же он! Подмигивает мне своими золочёными ручками, манит своими знаками. Так и просится в руки, разве что не нашёптывает мне на ухо: «Леночка, я весь ваш!».

Звонок был настоящим спасением. Все рванули в сторону столовой, потому что времени на обед было просто в обрез. И наша «Марфушенька» — Марфа Васильевна, бежала чуть ли не самой первой, ведь столовая была аж в соседнем корпусе.

— Я возьму тебе пиццу! — Катя только успела прокричать мне, когда вихрь студентов унёс её из аудитории.

Оставшись одна, я воровато огляделась и подошла к преподавательскому столу. Саквояж стоял возле ножки, смущённо поблескивал лакированной кожей и продолжал сводить меня с ума.

«Возьми меня!»

Тут уж я не удержалась! И плевать, что мама всегда говорила мне, что чужое брать нельзя. Я только одним глазком взгляну и отдам саквояж той же Марфе Васильевне. Снова оглядевшись, наклонилась и стиснула металлическую ручку саквояжа. На удивление та оказалась тёплой и такой удобной, будто её под мою ладонь делали. Стоило поднять саквояж с пола, как начались совсем безумные вещи.

Во-первых, саквояж начал дрожать. Нет, не так. Он начал ДРОЖАТЬ. Вибрация по всему телу пошла. Я хотела отпустить ручку, но она будто намертво прилипла к моей ладони.

Во-вторых, изо всех больших и маленьких щелей забил ослепительный жёлтый свет, будто внутри сидел вредный гоблин, который теперь решил устроить красочное светопреставление.

Замок щёлкнул сам. Теперь столп света ослепил меня. Испуганно вскрикнув, я хотела выбросить ношу, но меня закрутило в воронке, утягивая куда-то в непонятную черноту…

— Ай!

Приземление в кусты было довольно неожиданным, резким и чувствительным. Будь оно ещё одиночным, я бы обрадовалась, но колючие кусты послужили трамплином, и я, благополучно минуя их, полетела кувырком дальше. Плюхнувшись на пыльную дорогу, закряхтела, встала на четвереньки и… получила саквояжем по хребту. Уткнувшись носом в землю, беспомощно раскинула руки и ноги. Подняла голову, презрительно фыркнула, убрала волосы с лица и смачно выругалась:

— Йод вашу медь!

Спина напомнила, что от йода она точно не отказалась бы, как и от гепариновой мази. Сбросив саквояж, я поморщилась, потёрла ушибленную поясницу, встала на колени и огляделась.

Пышные колючие кусты, по ощущению — шиповник, по крайней мере об этом твердили поцарапанные руки и лоб, остались позади. Я и впрямь была на какой-то пыльной грунтовой дороге. Чуть дальше, между низких холмов, покрытых мелким кустарником и пожухлой травой, ютились странного вида палатки. Проморгавшись, сделала пальцами из себя китайца, вглядываясь вдаль: там прятались какие-то котлованы, в которых копошились люди.

Я встала на ноги и уделила минутку самой себе.

— Что это… Куда делись мои джинсы?!

На мне красовалось странного вида тёмно-зелёное платье, щедро перепачканное пылью. Пощупав себя, убедилась, что мне ничего не чудится. Схватилась за голову и, взяв прядь волос, вытянула её вперёд.

— Отлично! Я ещё и перекраситься успела!

Мои русые волосы потемнели, стремясь выдать меня за ярую шатенку. Отступив назад, запнулась о треклятый саквояж и вновь оказалась на земле. Но тут свою роль сыграла длинная и довольно пышная юбка. Юбки. Белый кружевной край как раз промелькнул перед глазами.

Мисс Хелен Смит

О сколько дивного… Да, можно было читать поэмы, восторгаться местными красотами, но меня слишком бесцеремонно тащили куда-то вперёд. 

— Эй, подождите! Не так быстро!

— Если мы сейчас не спрячем этот саквояж, нам точно не спасти наши головы! А перед этим нас ещё довольно жестоко будут пытать…

— О! Кочергой раскалённой? Или щипцами? Или усадят на дыбу?

От такой неслыханной наглости и дерзости доктор Эндрю Гибсон возмущённо покраснел, вытаращил на меня глаза красивого голубого цвета и чуть не прибил меня саквояжем. Ей-богу, почти замахнулся им. Но посмотрев в мои милые и честные глазки, обречённо выдохнул, потёр переносицу и констатировал:

— Нет, нам точно конец! Святые, за что мне это? Чем я вас разгневал? 

Мужчина принялся нарезать круги вокруг меня. Прижав саквояж к груди, качал головой и уже не знал, что сказать.

— Нет? Иголки под ногти?

На самом деле ни к какому изуверству интереса я не питала, скорее это было нервное. Я даже посмеиваться начала. Нервно так, плечом подёргивая. Улучила момент и вырвала из рук мужчины саквояж. Тот чуть коршуном на меня не набросился, но я спрятала свою находку за спину и выпалила:

— Это моё! Я нашла. И раз уж эта фигня меня сюда забросила, пусть вернёт назад! Да! И не сверлите меня так взглядом! Я не намерена оставаться здесь в этом… — сделала шаг назад и сердито себя осмотрела, — в этих лохмотьях!

— Забросила? — мужчина преодолел расстояние, разделяющее нас, и свёл брови на переносице. — Что значит «забросила»?

Я огляделась. Холмики, кустики. Ни одной живой души. Палаточный лагерь невдалеке, но люди нас не видели и не слышали. Мы в своём потрёпанном виде прекрасно мимикрировали с окружающей средой: пыльные, помятые и грязные, да ещё веточки с листочками в волосах.

— Забросила. Я просто взяла этот саквояж и… всё! Ни за что на свете я не променяла бы свои джинсы вот на это! Да и… корсет — не самая удобная вещь!

— Погодите-ка… То есть вы сами не знаете, что лежит в саквояже?!

— М-м-м, дайте подумать, — сделала задумчивый вид и ошарашила мужчину признанием, — нет, не знаю. Хотела посмотреть, но этот опрометчивый шаг меня и забросил сюда. 

— Святые! Всё ещё хуже, чем могло бы быть! — мужчина даже забыл про саквояж. Запустил пальцы в волосы и присел на корточки. — Только одно могло сюда вас занести. И если это и впрямь лежит в саквояже…

— Доктор Гибсон! Доктор Гибсон?!

Всё-таки нас заметили. К нам бежал тот самый Генри. Пшеничного цвета волосы растрёпаны, раскрасневшаяся от солнца кожа просто вопила о пантеноле или о чём-то подобном. На крупном носу, усеянном веснушками, покоились маленькие круглые очки. Хлопая ресницами и протыкая меня въедливым взглядом карих глаз, мужчина поправлял пробковую шляпу, а под мышкой держал вторую такую же, видимо, для доктора.

— Доктор Гибсон…

— Генри? Всё в порядке, Генри, — мужчина встал, выпрямился и поправил свой разорванный в некоторых местах жакет. — Это…

— Лена, — шепнула и попыталась приветливо улыбнуться дотошному Генри.

— Это Хелен. Она… Она из научного сообщества имени Уильяма Хантинга, приехала сюда по обмену, посмотреть на наш новый метод… раскопок.

— О! — Генри тут же смягчился, чуть убавил пыл подозрительности, но решил поверить слову доктора.

— Просто вышло небольшое недоразумение. Но мы его уладили. Мисс…

— Смирнова!

Доктор подавился воздухом, сделал непонятный пасс рукой и тут же сообразил:

— Мисс Смит. Мисс Хелен Смит.

— О! Мисс Смит, эм, мы рады вас видеть у нас! И с не меньшим удовольствием всё вам покажем и расскажем! Метод доктора Гибсона, он…

Генри пустился в пространные объяснения. Я, ещё немного не отошедшая от шока, ещё плохо соображала. Надо было бы кричать и плакать, рвать волосы, а я соляным столбом застыла, держа довольно увесистый саквояж в руках. Доктор Эндрю Гибсон не торопил меня, наоборот, учтиво подхватил под локоть и тихо процедил:

— Делайте вид, что всё… в порядке. Ещё лучше — молчите. Вы скромная леди, уставшая после дороги. Ещё и нарвались на воров. Всё ясно?

— Куда уж яснее! — тихо ответила. — Вас не смутило то, что я из другого мира? Мне кажется, что всё именно так. Если, конечно, я не впала кому или внезапно не заснула и не провалилась в кошмар.

— Вы не первая, кто… таким образом попадает к нам. Правда, первая за последние… десятка три лет. Как истребили всех драконов, так и перестали к нам иномиряне попадать.

— Драконов? У вас есть здесь драконы?! — медленно подняла голову и посмотрела на чистое голубое небо.

— Да, не только они. Были, правда. Единороги, драконы, грифоны… Совокоты. Один из последних птенцов живёт у меня. Милейшие создания, если не касаться их слюны.

— Ядовитые? — заинтересованно ужаснулась.

— Нет, но увидите всё в более ярких красках. Сильный галлюциногенный эффект!

— Надо же. Это интересно…

Наследство

Саквояж. Он сиротливо стоял на грубо сколоченном столе, поблескивал своими ручками и притягивал наши взгляды. Мне дали влажное полотенце и частый гребень, с горем пополам я привела себя в порядок, всё ещё пытаясь понять — сон это или не сон? Или мне где-нибудь подсунули слюну совокота, и я вижу то, чего нет? Господи, а совокоты вообще существуют?

Потёрла лицо влажным полотенцем и снова вытаращилась на саквояж. Но этот противный наследник чьей-то кожи не собирался исчезать. А вот доктор Гибсон, подперев подбородок рукой, скорее продумывал пути отхода, если не спасительного бегства.

Просторная палатка из плотного брезента выглядела немного потрёпанной. Большая лампа, похожая на керосиновую, болталась где-то под самым верхом и освещала всё вокруг, потому что мужчина, едва мы вошли сюда, сразу же опустил планки и закрыл маленькие подобия окон, как и поспешил прикрыть вход.

— Так мы будем открывать или нет?

Прозвучало так, будто я доктора к какому-то застолью приглашала, центром которого должен был стать саквояж. Доктор Эндрю Гибсон не спешил меня осаждать, как и не торопился отвечать. Отряхнув платье, я вцепилась в необычный кулончик, обладательницей которого стала совсем недавно. Ключ от саквояжа? Или что? Какой-нибудь тайный знак?

Мужчина прервал мои мысли разъярённым вздохом. Драный жакет лежал на походной кровати, поэтому рукава доктор закатывал у своей рубашки. Затем снова вздохнул, одним порывистым шагом подошёл к саквояжу и попытался его открыть. Но… Но ничего не вышло. Напрасно мужчина напрягал мускулы, дёргал замок — саквояж был непреклонен и совершенно не собирался открываться.

Тонкий намёк на то, что только я могу его открыть? Ла-а-адно.

Рукава я закатывать не стала, как и поправлять испорченную причёску. Осторожно подошла к мужчине, посмотрела ему в глаза и иронично спросила:

— Позволите?

— Конечно! — мужчина подвинулся в сторону, пропуская меня к саквояжу. — Дерзайте!

Но терзать и дерзать… Ерунда это всё! Мне даже напрягаться не пришлось, замочек сам щёлкнул, и саквояж с лёгкостью открылся. Зажмурившись, ожидала очередного плевка света, но ничего такого не произошло. Удивлённо хмыкнув, я склонилась над саквояжем и вытаращилась на необычный продолговатый предмет.

Яйцо. Да, яйцо. Но оно было просто… гигантским! Яйцо занимало почти всё дно саквояжа. Протянув руки, бесстрашно достала свою находку. На эту дикую выходку доктор Гибсон отреагировал столбняком, буквально превратился в испуганный соляной столб. Я пожала плечами и удивлённо погладила яйцо. Очень тёплое, если не горячее. А плотные чешуйки на ощупь напоминали нагретый солнцем камень. Заворожённо гладя яйцо, тихо бубнила:

— И что ты такое? Тебя явно не страус снёс. Так кто тогда?

— Святые!

Доктор Гибсон отмер, осторожно ко мне подошёл, но дотронуться до яйца так и не решился, только осматривал такой необычный, редкий и довольно опасный предмет, раз за него и голову могли снять. Про пытки так вообще не стоит вспоминать!

— Это же… Это же карликовая виверна! Да, определённо яйцо карликовой виверны. Только непонятно какой: антрацитовой или алой? Да, определённо… определённо оно!

Мне было не так уж интересен вид дракона, меня захватила сама мысль, что я держу яйцо дракона.

Настоящее. Яйцо. Дракона!

— Оно меня сюда забросило? Да?

— Да, драконы всегда были проводниками в другие миры. Но это всего лишь яйцо, а дракон в нём слишком мал, чтобы открыть полноценный портал. Но малыш очень силён, раз смог перенести вас из другого мира сюда…

Договорить довольно нудную речь доктор не успел, грубо говоря: ему не дали сделать это. В яйце что-то… хрустнуло. 

— Эм… Так и должно быть?

— Не-е-ет…

Скорлупа стала осыпаться чешуйками на пол. Детёныш дракона решил, что сейчас самое время появиться на свет. Я видела, как доктор кинулся ко мне, как пытался выбить яйцо из моих рук, но ничего не вышло. Тёплая вспышка, будто я духовку открыла, и что-то маленькое, но очень юркое сбило меня с ног. В который раз за день очутившись на полу, я смотрела на осколки от яйца и на милейшее существо.

Да, дракончик. Маленький такой, ещё немного влажный. Стряхивая с себя странную белёсую слизь, дракончик уверенно топтался по мне, подбираясь ближе к моему лицу. Размером детёныш был с кота-подростка. Раскрывая кожистые крылья, дракончик любопытно поглядывал на меня жёлтыми, совершенно кошачьими глазами, а тёмно-серая кожа едва поблескивала.

— Антрацитовый, определённо! Да… — мужчина клонился к детёнышу и с удивлением его рассматривал, пока тот, покачиваясь на нескладных лапах, хватался коготками за лиф моего платья. — Прелестно! Значит, у виверн всего две рабочие перепонки и отсутствует верхний коготь… — доктор подхватил одним пальцем крыло дракона. — Просто прелестно!

Дракончику такое внимание пришлось не по нутру. Повернувшись мордой к мужчине, детёныш пыхнул искрами и страшно зашипел. Ещё и крылья вдруг расправил. Подскакивая и продолжая шипеть, он будто прикрывал меня. 

— Так, ребёнок… — я осторожно подхватила дракончика и прижала его к себе. Будто котёнок сфинкса мне попался в руки. — Не быкуй! Со старшими чревато спорить.

Настоящий джентльмен!

Выйдя из кареты, я не знала, что мне делать в первую очередь: падать на колени и целовать землю или бежать в ближайшие кустики, чтобы выпустить на свободу всё съеденное. Пошатываясь будто пьяная, шла по каменной дорожке к довольно симпатичному двухэтажному дому: водилась деньга у доктора Гибсона. 

Тащила ещё и саквояж, потому что Уголёк, чувствуя рядом с собой кого-то другого, начинал буйствовать. Да, детёныша дракона я назвала именно так. Он был почти антрацитовым, с тёмно-красными прожилками на коже и таким же характером. Внешне спокойный, но достаточно одной искры, чтобы дракончик вспыхнул и оставил вокруг себя сплошной пепелище.

Доктор Гибсон выпрыгнул из кареты как чёрт из табакерки. Бодро уперев руки в бока, он осматривал свой дом и сад. Мужчина был довольным, относительно весёлым. Прошёл мимо меня пружинистой походкой, лениво поинтересовавшись:

— Вам плохо? Вы какая-то… бледная.

— Я не бледная, я зелёная, — прижимая саквояж к животу, дышала то носом, то ртом. — Вы бы с непривычки три дня в этом катафалке бы провели… Мне кажется, что меня ещё сутки шатать и качать будет.

«Я твой тело три сутки шатал!» — эта фраза прозвучала в моей голове с явным кавказским акцентом. После неё вновь мутить начало.

— Ничего! Вы привыкните. Можно было бы по воздуху гораздо быстрее добраться, но с драконом нас туда точно не пустили бы, — мужчина поправил жилет и достал из нагрудного кармана часы. Задумчиво на них посмотрел, затем перевёл взгляд на меня, тяжело вздохнул и учтиво предложил свой локоть. — Держитесь. И пойдёмте, у нас не так много времени. Мне нужно будет вернуться, чтобы уладить кое-какие рабочие моменты.

— Сколько у нас времени? — я радостно схватилась за мужской локоть и выпрямилась. Поясница скрипела похлеще ржавых рессор. Колени тоже сгибались и разгибались с премерзким хрустом. Подняв голову и посмотрев на небо, я вообще Плутон увидела. Все конечности и движимые части тела затекли и жутко болели.

— Тридцать часов или около того. Завтрак я вам предложить не могу, увы, потому что Саймон будет буквально с минуту на минуту. Восполним силы лёгкой закуской…

От одного упоминания еды меня начало тошнить. Желудок ещё телепался между лёгкими тазом. Я даже представить себе не могла, что в него можно что-то пропихнуть.

— Саймон?

— Вам нужны документы. Без них никак. А Саймон в бумажных делах — самый лучший.

— Погодите… — впилась пальцами в локоть мужчины. — Какие документы? Вы что, хотите мне сделать поддельный паспорт?!

— А что вы предлагаете? — доктор ответил на моё возмущение белозубой улыбкой, от которой моё сердце предательски ёкнуло и совсем не от того, что мы три дня в карете тряслись. — Прийти и сразу выдать в вас иномирянку, а дракона на закуску? Ну и сразу свою голову рядом с вашей на плаху положить. Хороший план!

Сарказм мужчины был таким едким, что я вспыхнула. Конечно, можно было бы поспорить, покачать права, но я не стала лезть в бутылку.

— Саймон мне помогает уже очень давно.

— Настолько, что вы расскажете про дракона? Или меня?

— Нет, доверяю, но не настолько! — доктор помог мне подняться по ступенькам прямо к красивой резной двери. — Он просто достанет вам… чьи-нибудь документы. Подделывать их никто не будет, если вы об этом.

— М-м-м… — я сделала вид, что мне понятно.

В доме было прохладно. Оглядываясь по сторонам, я даже заходить боялась: будто в музей какой-то попала. Чего стоил ковёр, на который мы почти сразу наступили. Божечки, да за такой, наверное, все аукционы передрались бы!

— Сэр?

Ещё не старый мужчина в тёмном костюме встретил нас у круглой винтовой лестницы, которая вела, видимо, на второй этаж. Просторный холл был под завязку забит всяким антиквариатом, хотя понимала, что это для меня антиквариат, а для доктора Гибсона — привычные вещи.

— А, Патрик! Доброго дня. Вещи в экипаже, а это мисс Хелен Смит.

— Леди, — Патрик склонил голову. — Завтрак, сэр, будет готов через четверть часа.

— Мы обойдёмся закуской и… чаем, пожалуй.

— Как скажете, сэр.

Таща меня на буксире, археолог сумел довести меня до гостиной, где без промедления усадил на очень удобный диван, а для саквояжа нашёлся круглый высокий столик.

— Саймон мой давний друг. Он очень сильно мне помогает в работе, — доктор Гибсон вернулся к прерванному разговору, расхаживая возле окна. — Бумаги, они всегда важны!

Вот тут я была согласна. Что наш мир, что этот: без бумажки — ты букашка, а с бумажкой — человек! 

— Не думала, что археология — это бумажки.

Мужчина мягко рассмеялся, одарил меня ехидным взглядом и вновь повернулся к окну.

— Девяносто процентов всех раскопок — это раскопки библиотечные. Ищешь информацию, а уже потом выдвигаешься в поле. Саймон помогал мне доставать самые уникальные источники и не всегда законным путём. Этот человек проверен временем, и я ему доверяю.

Я протянула ноги, чуть ползла на сиденье дивана и выдохнула. Мягкий! Всё вокруг блестящее, красивое, с позолотой. Впрочем, карманные часы у доктора, похоже, тоже были золотыми. Да и мне платье выдали отнюдь не какой-нибудь беднячки. Кружева только было с километр, если не больше. Оно реально везде было: на панталонах, юбках, сверху на платье в качестве украшения. Раздражало знатно! А ещё больше раздражало то, что всё это было очень неудобным. Я с некоторой завистью смотрела на кожаные ботинки доктора, на его брюки и довольно просторную рубашку. Но речь о мужском наряде даже не шла! Это я и сама понимала. Думала хоть корсет ослабить, так до него пока доберёшься, от старости умрёшь.

Первый полет, или рожденный пыхать парить не может

Флигель стоял чуть поодаль. Мне его отдали целиком и полностью, точнее, нам. На самом деле это был полноценный одноэтажный дом с тремя комнатами. Выбор был прост: слугам было запрещено туда заходить в ближайшие пару дней, а вот Уголёк получил долгожданную свободу. Расхаживая по просторным комнатам, которые не были утыканы таким количеством мебели, как комнаты в большом доме, довольно пыхал, сыпал искрами и регулярно тыкался округлой мордой в миску, в котором лежало сырое мясо, нарезанное мелкими кусочками. Я же, вооружившись ведром и старым ковшом, который отыскала в ванной, тихонько сбегала в сад и набрала смеси земли и песка возле раскидистых клумб с красивыми и незнакомыми мне цветами. Вода есть, есть плотная ткань, теперь и ведро почти с песком — к буйству Уголька почти готова. К чему я была не готова, так это к тому, какими способностями обладал этот чертёнок. 

Разглядывая простое платье, без корсета, слава богу, я украдкой оглядывалась и вспоминала пузатого, коротконого Саймона, обладателя поистине самых пушистых усов. Мужчина производил впечатление несуразного увальня, на котором тёмно-зелёный пиджак еле сходился. Меряя гостиную доктора Гибсона тонкими, короткими и очень кривыми ногами, он внимательно слушал полуправдивую историю, затем не менее внимательно ознакомился с моим кулоном, который признал настоящим, неподдельным. И… И, ограбив доктора на пузатую бутыль с янтарной жидкостью, прихватил предложенные деньги, откланялся и ушёл. Судя по реакции доктора Гибсона, это было немного… странно. Но Саймон от денег не отказался, а премию в виде дорогого алкоголя признал адекватной. 

Теряясь в догадках, сможет ли таинственный рыжеусый Саймон достать мне документы, на которые, слава богу второй раз, не требовалось фото. Бумага с гербовой печатью. Каким образом должны были кулон, саквояж и бумажка без фотографии подтвердить моё право наследство? Загадка!

Вот с этой загадки и начались все проблемы.

Уголёк носился возле входной двери, пробуя то пикировать, то взлететь под самый потолок. Я, думая о загадках родства, только хотела сказать Угольку, чтобы он обороты сбавил, как тот, чихнув и обдав лестницу искрами, растворился в воздухе. У меня глаза на лоб полезли. Потерев их, я дракончика не нашла. Могла хоть до затылка дырку сделать, а вот дракона всё равно не было!

— Уголёк?!

Сверху, на самой крыше что-то зашуршало. Меня холодным потом прошибло: археолог, будь он не ладен, оставил меня с малышом дракона всего на пару часов, а я уже его упустила!

Выбежала на улицу, едва не оставив дверную ручку в ладони, перелезла через колючие кусты с цветами, запрокинула голову и стала искать на толстой тёмной черепице маленького дракона. Дым и искры показались неподалёку от водосточной трубы. 

— Уголёк! А ну иди сюда, ты… Ящерица несчастная!

То ли дракончик обиделся на меня, то ли в гробу и белых тапках видал мои призывы, но спускаться Уголёк и не думал. Он резво носился по крыше, скидывая черепицу, и не знал, куда ему спикировать. То ли в прелестные колючие кустики, где я оставила часть своего подола, то ли большое дерево душистой яблони, то ли… От последнего «то ли» я не просто взмокла, а чуть не рухнула на клумбу.

Флигель был неподалёку от большого дома. И вот на втором этаже как раз были открыты окна. Уголёк решил потренироваться в планировании в тёплых потоках воздуха. Разбежался, скинул мне на голову толстый кусок черепицы и с присвистом отправился в полёт. Со стороны выглядело всё так, будто пьяный метатель молота швырнул дракончика в раскрытое окно и тот, вытворяя непонятные кульбиты в воздухе, с жутким грохотом влетел в дом.

— Мама!

Оббегать дом, поднимать всех на уши я не собиралась, поэтому мне пришла не менее безумная мысль в голову. Рядом с окном как раз шла водосточная труба…

Ну, чем я хуже Уголька? 

Это, конечно, не то же самое, что взбираться по канату, я поняла всё по треску ткани, когда ,зацепившись за крепёж, оставила юбку развеваться флагом несогласных прямо на трубе. С кряхтением забралась в комнату. С небольшого столика, стоявшего у самого окна, всё было начисто сметено на пол. По большой кровати будто медведь прошёлся. На полу, запутавшись в покрывале, метался Уголёк. Настоящим ядром он бился то об шкаф, то об толстую ножку кровати.

— А ну иди сюда, паскудник ты мелкий!

На пол я рухнула с молчаливой обречённостью. Уголёк смог протиснуться в просвет между кроватью и шкафом и снарядом, выпущенным из пращи, кинулся мне в ноги. Далее всё стало ещё прекраснее, потому что, вспомнив, что он не только леталка, но ещё и зажигалка, Уголёк дыхнул и спалил половину покрывала. Мне пришлось животом на него кидаться и тушить собой занявшийся огонь. Кашляя и разгоняя дым ладонью, я вдруг увидела перед собой большие оранжевые глаза. На кошачьи они мало смахивали, зато были очень похожи на совиные. Из-под кровати выползло существо пыльное, но не ставшее от этого менее очаровательным. Острые ушки, как у кота, пушистый хвост и короткие крылья, которые еще даже толком не оперились.

Совокот?!

Опомниться не успела, как примилейшее существо меня облизало. Это последнее, что я вспомнила, под занудный голос доктора Гибсона в своей голове про галлюциногенные эффекты слюны совокота.

Суслик, которого нет

Два пальца. Нет, вру, три. Четыре? Нет, всё-таки два. Ага, и машут так ими перед моим лицом, будто флагом. 

Я со стоном привстала на локте, потёрла глаза и уставилась теперь на мужское лицо. Оно было очень озадаченным и смутно знакомым. Единственное, что меня смущало, так это приличного размера фингал под глазом этого самого мужчины. И волосы, взъерошенные. А ещё сильно воняло палёной шерстью.

Тряхнула головой, вновь посмотрела мужчине в лицо и выдохнула: археолог. Именно он! Ну да… Так, значит дракон и прочее — не выдумка. Это опечалило, я с не менее горестным стоном рухнула обратно на кровать, приятно плюхнувшись на мягкую подушку.

— Слава святым!

Склонив голову, посмотрела в сторону окна: закрыто. Малыш-совокот, тараща свои красивущие глаза, сидел в клетке. Рядом, в таком же «уютном» гнёздышке, бунтовал Уголёк. Он раскачивал клетку, верещал, щедро сыпал искрами и едва ли не вопил: «свободу драконятам!».

— Я уже думал, что не очнётесь. Вас Херши чуть до смерти не зализал.

— Ой, — поморщилась и посмотрела на совокотенка уже не с такой любовью. — А глаз? Это кто? 

— Вы, кулаком, — доктор едва сдержался от улыбки. Его почему-то забавило такое моё поведение. — Хорошо так! Боксом занимаетесь?

— Нет, — мотнула головой, — зонтиком от алкоголиков в электричке отбиваюсь. 

Заметив, что доктор не совсем понял, о чём идёт речь, я только махнула рукой. Лежать на мягкой подушке, конечно, очень приятно, но надо вставать. Тем более, что я, похоже, заняла место хозяина этого дома. Скосив глаза, с подозрением смотрела в глаза мужчины, потому что в них был странный, почти дьявольский блеск. Интересно, это желание мести или что-то другое?

— Простите, я не хотела.

— Да я это понял… Вы дракона слишком яростно защищали. Так его стиснули, то тот меня… гм… — мужчина провёл рукой по опалённым волосам, — чуть не поджарил как хороший бифштекс. 

Я сильно покраснела, понимая, что наломала дров. Хотя тут не так уж много тут моей вины: я же не знала, что дракончик умеет в пространстве перемещаться! Да ещё именно так!

— Клетка не удержит его…

— Удержит. Это особая клетка, из особого металла. Если бы ещё не моя забывчивость, то ничего такого не случилось! 

— Уголёк не улетел бы?

— Нет, я забыл запереть клетку Херши. Вот она и выбралась. Так что во всём этом виноват только я, животные ни при чём.

— Похвальная сознательность… — я свесила ноги с кровати, отскребла себя с уютной перины и встала. Выпачканные панталоны с прекрасным драным кантиком мало вязались с образом прелестной леди. — Только Уголёк с ума сойдёт в этой клетке.

— Пока это единственный вариант удержать его на месте… Почему-то ни в одном источнике не было про такие способности драконов… Наверное, всё дело в том, что детёнышей они очень хорошо прячут! А виверны и до этого были редкими существами.

— До этого?

— До того, как убили последних драконов.

Я вновь посмотрела на Уголька. Меня вдруг осенило, немного подумав и ухватившись за комод, я выпрямилась и посмотрела на мужчину, нахмурилась и задала закономерный вопрос:

— Вы там что-то про тридцать лет говорили? Если всё так, то… откуда взялся этот саквояж с этим яйцом, если драконов больше нет? Кто же снёс это волшебное яйцо?

— Хороший вопрос! Я им тоже заинтересовался. И… кое-что узнал. 

— Мне рассказать не хотите?

— Пока нет. Для начала разберёмся с наследством, потому будут драконы. И совокоты. И многие другие.

Я видела, что мужчину просто распирает от его находки, от того, что он узнал, но он себя осаждал. Старательно так, с характером. 

— Погодите… какие другие? — сощурившись, с некоторой оторопью посмотрела на доктора. — Драконы?!

— Драконы, единороги, грифоны, василиски, гаргульи, фениксы…

Мужчина самозабвенно перечислял существ, загибая пальцы. Я же от каждого нового наименования тихо приходила в ужас, к концу списка уже хотелось просто спросить: а кого в этом мире нет?

— И что же, всех уничтожили?

— Всех маджестиков. Так говорили, по крайней мере. Совокотов осталось трое, все самки. Когда Херши умрёт, умрут и совокоты. Мне пришлось обить уйму порогов, чтобы получить разрешение.

— Разрешение?

— Да, чтобы Херши оставили живой. 

— Почему Угольку такое нельзя сделать?

— Херши я забрал из последнего питомника, который, кстати, содержал Мэйс, — мужчина, отвёл взгляд, решив, что мои драные панталоны не заслуживают пристального внимания. — А вот драконы… Их нет, понимаете? Нет, все, умерли. Так откуда же яйцо? Сам факт существования Уголька многое ставит под сомнение. Если совокотов не считали опасными, то драконов истребили намеренно. Понимаете? А у вас на руках живой дракончик.

Видишь суслика? Нет? А он есть! 

— Гм… Я, пожалуй, пойду, найду вам платье… Новое.

— Я соглашусь и на штаны, брюки, — робко заметила и улыбнулась мужчине. — Поверьте, мне было бы гораздо удобнее в мужской одежде.

На шашлык их!

Справочник по маджестикам оказался весьма увесистым и тяжёлым. Такой талмудище, которому любой медицинский справочник уступит. Необычных существ в этом мире и вправду было много. Всякие фурии, совокоты… Кто-то исчез очень давно, а кто-то ещё жив. Например, те же совокоты. Решив, что все остальные существа подождут, я смело перевернула страницу на драконов.

Волшебные существа, обладающие самыми разными свойствами и умениями. На самом деле каждый дракон был уникален по-своему. Их объединяло только одно: возможность перемещаться в пространстве весьма необычным образом. Картинки, сопровождающие статьи, были ужасающими. Слюна верёвками, зубы, когти, чудовищные морды. Отложив справочник, я посмотрела на Уголька в клетке: не выглядел он таким гадким и ужасным. Сейчас дракончик грыз прутья и таращил на меня свои красивые глаза.

— И даже не проси! — ткнула пальцем в мелкого шкодника. — Я из-за тебя человека чуть глаза не лишила! Да и ты ему… причёску подпортил, волосы спалил. Что дальше будет? Тебе несколько дней отроду, а ты уже такие неприятности устроил! Да-да, — укоризненно покачала головой.

На это Уголёк оскалился, пыхнул и повернулся ко мне спиной, принявшись грызть прутья с другой стороны. Моя проповедь его не тронула, наоборот, только отвратила от правильного поведения.

— Виверны… Виверны! Виверны, вид драконов, обладающих…

Бубня себе под нос, я водила пальцем по строчкам, вчитывалась в совершенно безумную характеристику Виверн. Живут долго, около ста лет. Хищники, любят гнездиться на высотах, обычно выбирают горы. Кроме телепортации, я так обозвала способность Уголька, виверны обладают большой выносливостью. Кровь их целебная, а ещё… Ещё? Ну да, что-то про ментальное воздействие. Интересно, что бы это такое могло быть?

— Ментальное воздействие… Уголёк, ты что, умеешь мысли читать?

В комнате стало тихо. Я перестала болтать ногами в воздухе и хитро взглянула на Уголька. Тот, как самый страшный участник фильмов ужасов, замер и до хруста костей повернул голову. Скривившись, дракончик выразил на своей морде всё презрение, на какое был только способен: «мать, ты что, слюны совокота обпилась?». Я даже покраснела. Нет, ну правда, как я могла такое предположить?

Хекнув, Уголёк, пошамкал, облизнулся и впился зубами в клетку, продолжив так выражать свой протест. Я, изогнув бровь, поджала губы и вернулась к чтению.

Виверны достигали целых десяти метров в длину! Ну, могли достигать…

Я вновь посмотрела на Уголька: такими темпами клетка ему понадобится попросторнее. Гораздо просторнее!

— Так, длинные, зубастые, огнедышащие. Летают. Телепортируются… Ну-ну, и вправду, с чего вдруг люди захотели вас убить? Можно в догадках потеряться… Ага!

Я наткнулась на интересный абзац про яйца дракона. Оказывается, отложив яйца, драконы их вовсе не высиживали! Просто оставляли их в тёплом и надёжном месте на продолжительное время, охраняли его. 

Хм… Значит… Значит, яйцо могло пролежать в гнезде не один год! С другой стороны, это же нужно было знать, где эти гнёзда, где яйца и прочее. Не с неба же оно свалилось?

Задумалась, подняла голову и посмотрела на потолок. Почесала затылок. Было бы всё верно, но ведь я сама свалилась с неба! Не стоит отрицать возможность такого варианта.

— Итак, Уголёк… Как же ты оказался в саквояже? Кто-то хотел, чтобы тебя нашли! Именно нашли. Иначе лежал бы ты долго и нудно в своём гнезде. Кому же мне спасибо говорить?

Уголёк на этом моменте начал трясти клетку. Опять. Я даже не очень сильно отреагировала на этот шум, привыкла. 

— Погоди, дочитаю и дам тебе кусок мяса, троглодит! Не умрёшь ты от голода, потерпи ещё пять минут. Тут самое интересное пошло…

Драконы составляли пару на всю жизнь. Напомнило историю про лебедей, которые без своей половинки жить не могут, как и без яиц, без птенцов. Сильные, могучие создания, которым там легко навредить. 

Кладка обычно насчитывала от пяти до десяти яиц. Так сказать, неслись редко, но кучно. А это значит, что у Уголька могут быть братья и сестры по скорлупе! Что? Ждать ещё целую кучу саквояжей?

— Так, огонь…

Огонь. Да, драконы огнеупорны. Их кожа в особенности. Ну а сами они плюются многокомпонентной слюной. Горючей её делает особая железа, которая добавляет ацетон. А искры, высекаемые при щелчках зубами, которые имеют похожее на кремень покрытие. Поэтому Уголёк сыплет искрами и пыхает. Он ещё только учится контролировать весь этот сложный процесс. Клацает зубами и всё такое. 

— Тебе нельзя людей облизывать! — цыкнула и покачала головой.

Очередной презрительный взгляд меня позабавил. Уголёк будто начал сомневаться в моих умственных способностях.

— Интересно…

Я перевела взгляд на саквояж: его сделали из кожи дракона, это логично. Что, если нужно зайти с этого конца? Не думаю, что такие штуки на барахолке по распродаже можно достать. Или это тоже бесцельное занятие?

А если…

Я встала с кровати и взяла саквояж в руки. Принялась его крутить и вертеть. Внутри него была особого вида накладка. Когда я её отодвинула, то нашла там печать. Фирменная, видимо. 

— Как ты думаешь, Уголёк, что потребует Саймон за поиски этой фирмы по пошиву саквояжей из твоих собратьев?

О рудиментах и поросятах

Выглядела я как истинная леди! Наряд мне доктор Гибсон подобрал приятный и очень красивый. Шоколадного цвета платье, кремовое кружево было очень нежным на ощупь, а широкополая изящная шляпка, снабжённая пушистыми перьями, довершала образ. Мужчина помог выбраться мне из экипажа и, обведя пространство перед собой рукой, коротко резюмировал:

— Хастерфилд!

Шумный большой город. Высокие дома из тёмного кирпича и камня, фонари, узкие и широкие улицы и везде люди. Они ели, пили или пели, разговаривали, просили монету, прогуливались, да и вообще жили обычной жизнью. Мы с доктором выбивались из всего этого море-океана. 

Во-первых, я то и дело хотела куда-нибудь завалиться, потому что удобные туфли мне так и не нашли, а обычные ботинки или что-то подобное мужчина отказался мне давать наотрез. Я ощущала себя танцовщицей на ходулях. Пусть такого вида искусства ещё не существовало, но я бы стала новатором, пионером такого головокружительного во всех смыслах движения.

Во-вторых, чувствовалось, что у нас водилась монета. Это тут же прочувствовали уличные мальчишки, стайкой кружившие вокруг нас. Утирая рукавами чумазые лица, они делали жалобные глаза и протягивали руки. Честное слово, я бы отдала им и не одну монету. Но у меня денег не было, а доктор Гибсон был непреклонен. Грозно зыркая на попрошаек, упрямо меня вёл по довольно широкой улице в сторону самого высокого дома, который издали напоминал настоящий дворец.

В-третьих, помня некоторые заветы мужчины, я старалась молчать и улыбаться. Моё дурашливое лицо, чуть ли не блаженное, привлекало к себе внимание. И я понимала, что здесь если не в лицо, но многих знали, как и самого доктора. А тут какая-то… леди! Да ещё с лицом таким чудным, что дамы шеи сворачивали, а мужчины провожали заинтересованным взглядом.

— Саймон нашёл самые лучшие документы! Но вам лучше при встрече молчать. Вы из захолустного местечка, где девушки умеют только улыбаться и смущённо краснеть.

— Я не умею смущённо краснеть! Я… — поймав взгляд мужчины на себе, вскинула брови и тактично кашлянула, — я не настолько наивна и невинна.

— Есть что-то, что вам смутит?

— Не знаю… Может… Ну-у-у… Мне подруга советовала представлять голыми преподавателей на экзамене, чтобы не было так страшно. Но…

— Можете представить членов комитета обнажёнными.

Тут я не выдержала и покраснела. Даже не знаю, что меня сильнее смутило: прямота речи или само предложение? Странно, я доктора представляла себе жутким занудой, потому что иногда в нём просыпался профессор, который начинал зудеть и сыпать информацией.

— Члены комитета будут задавать вопросы. Поэтому я советую вам сказать, что у вас очень сильно болит горло.

— Так сильно? — я прохрипела голосом профессора Лебединского. — Да?

— Примерно. Поэтому я буду говорить за вас, отвечать на нужные вопросы и прочее, прочее, прочее. Члены комитета — весьма уважаемые люди, они знают об этом и стараются быть выше всех и вся. Так что вы скромная леди, которая изо всех сил будет смущаться, стесняться, молчать. Можно ещё сделать немного глупый вид, глупых девушек любят!

Я задохнулась от возмущения! Я не для того в медицинский на бюджет продиралась, чтобы теперь косить под дубину стоеросовую!

— В крайнем случае отвечайте односложно: да, нет или не знаю. И не забывайте добавлять сэр!

— А почему только сэр?

— Потому что женщин в комитете нет!

— Это сексизм какой-то… — я буркнула под нос. — Или шовинизм… Несправедливо!

На это мужчина ничего не сказал, он был озабочен тем, чтобы мы без особых проблем вошли внутрь большого здания. Там было столько людей, что нас тут же закружило в своеобразном водовороте. Но доктор знал, куда меня вести. Мы быстро поднялись по крутой винтовой лестнице и оказались на втором этаже. Кабинет, в который нас занесло, был довольно просторным. В нём стояли ровные ряды шкафов, а за длинным столом сидели трое почти одинаковых мужчин. Я про себя окрестила их: Ниф-Ниф, Наф-Наф и Нуф-Нуф. Краснощёкие, круглолицые и животатые. И носы картошкой, почти курносые. Им не хватало свиных ушек и хвостиков, чтобы стать натуральными поросятами.

Я вспомнила о своей роли, улыбнулась и склонила голову. Доктор Гибсон уверенно подвинул мне стул. Я села, сложила руки на коленях и принялась разглядывать начищенные туфли мужчин. Доктор Гибсон разложил мои документы на столе перед строгими судьями и встал позади меня. 

— Значит, вот как выглядит наследница Мэйса.

Я посмотрела на мужчин исподлобья и вновь потупила взгляд. Боюсь, что если я их представлю голыми, то с инфарктом свалюсь в приступе гомерического хохота. Я должна, конечно, напомнить дурочку, но дурочку не психическую, а то наследства лишат и в дурдом упекут.

— Хм…

Мужчины принялись внимательно изучать документы. Периодически сыпались глупые вопросы про моих родителей, про мою жизнь, но доктор Гибсон, обрисовав всю ситуацию в красках, очень чётко и бодро отвечал, не скрывая своей заинтересованности. Я так и видела, что на стол перед мужчинами появляется увесистый мешочек с деньгами. Доктор Гибсон был моим рыцарем в сияющих доспехах. 

— Какие доказательства вы можете предоставить кроме бумаг и слезливой истории?

Подпольщики

Мой дом… Надо же! У меня целый особняк! Да!

Я, конечно, понимала все масштабы обрушившегося на меня счастья, но такого не ожидала. Дом доктора Гибсона был по сравнению с моим наследством — собачьей конурой. Нужно экипаж запрягать, чтобы все владения объехать. 

Да-а-а! Есть где Угольку разгуляться!

Доктор Гибсон не выглядел счастливым, скорее озадаченным. Только его так смущало не моё наследство, а саквояж и печать. Последняя, похоже, сильнее всего.

— Я никак не могу понять… Зачем инспекции…

— Что зачем? — я дышала полной грудью и счастливо улыбалась. — Саквояж?

— При всех чудесных свойствах драконьей кожи, крепежи и ручки не выдержали бы такого долгого использования! А фурнитуру не меняли. Это значит…

— Выдохните, доктор! Это было логично! Яйцо, саквояж… Даже мне это ясно! Мне непонятно другое: каким образом саквояж попал ко мне? И почему именно я была выбрана для этого наследства, неужели в этом мире недостаточно добрых и хороших людей?

— Узнаем позже…

Возле самого настоящего дворца был раскидистый парк. Широкая аллея из дубов вела к кованым воротам второй линии забора из большого камня. Слева был фруктовый сад, справа — пруд с широкими зарослями кустов. А зелёные луга простирались на многие сотни метров за дворцом. 

— Мы тут только вдвоём?

— Слуг здесь нет, если вы об этом. Всех распустили, а за всем присматривает какой-нибудь храбрец за мелкую плату. За три года тут скопилось достаточно пыли и грязи.

— Это радует! Досугом мы обеспечены на ближайшие… — я закатила глаза и принялась подсчитывать кубометры грязи в этом дворце. — В общем, до конца жизни хватит!

— Я могу помочь с поиском персонала, но это будет очень сложно.

— Из-за Уголька?

— Да. Нужно будет найти самых отъявленных…

— Мерзавцев? — я восхитилась полётом мысли мужчины.

— Глупцов! А может и храбрецов. А может тех, других и третьих. 

— Это, конечно, всё прекрасно, но как держать тут Уголька? Он или телепортируется куда-нибудь, или спалит всё! Да и как я тут одна…

— Пока я с вами побуду, потом разберёмся. А для Уголька тут найдётся место, поверьте…

К дому мы направились достаточно торопливо, громко похрустывая мелким гравием. Газоны давно заросли, деревья так тем более. А ещё вокруг было полно мусора: ветки, прелая листва. Ворота оказались проржавевшими, и доктору Гибсону пришлось приложить силу, чтобы их открыть. Связка ключей от всего на свете можно было проломить голову. Я думала, что мы пойдём в дом, но мужчина уверенно повёл меня в совершенно другую сторону.

— Эй! Дом здесь!

— Да, но нам нужно совсем не туда!

Мы обошли левое крыло дворца, прошли через внутренний дворик со сломанным фонтаном и подошли к странной куче камней. Доктор Гибсон недолго ходил возле неё, затем ногой сдвинул листья в кучу. Подойдя ближе, я склонилась над большими деревянными створками, будто передо мной погреб. Это он и оказался, когда мужчина, сняв жакет, громко лязгнул петлями, потому что замок почти превратился в труху. Каменные ступени уводили нас вниз. Придерживая меня за локоть, мужчина достал странное устройство, похожее на фонарь. Яркий луч зеленоватого света выхватывал неровные стены, поросшие плесенью и мхом. Пахло ужасно. Прикрывая рот сгибом локтя, я всматривалась в сумрачную перспективу.

Высокий свод меня поразил. 

— Так, они должны еще работать…

Мужчина что-то покрутил и очень тусклый и слабый свет, исходивший от странных приспособлений на потолке, осветил длинные холодные помещения. Раскрыв рот, я таращилась на разные предметы, не веря своим глазам.

— Старик Мэйс хотел лишь одного: спасти как можно больше маджестиков. Он тратил свои деньги только на это, на обустройство убежища, в котором эти существа нашли бы приют. Он очень и очень старался! И очень часто обращался ко мне за помощью…

— Почему?

— Потому что я до того, как раскапывать кости, изучал живых существ. Археологом я стал гораздо позже. От безысходности.

— И на ком же вы специализировались?

— Это долгая история… — мужчина ловко ушел от ответа, показывая мне стойла, клетки и прочее, что я не совсем понимала. — Тут тоже потребуется крепкая хозяйская рука. Но помощников, кроме меня, у вас не будет. 

— О-о-о! — я сняла шляпу и принялась обмахиваться ею как веером. — Впечатляюще! Мы тут до конца жизни будем ковыряться. Если этот Мэйс был таким увлечённым маджестиками, у него же были последователи! Соратники!

— После смерти Мэйса многие из этих людей… поплатились если не жизнью, так свободой. Найти других таких же отчаянных будет очень непросто.

— Зато Угольку тут понравится. Вот тот вольер…

— Снаружи есть тоже строения, спрятанные в лесах. Мэйс постарался спрятать некоторые вольеры на свежем воздухе. И нам придётся быть осторожными… Если эта печать и впрямь принадлежит Инспекции по надзору, то мы вдвоём уже под колпаком. Нас будут препарировать!

Богатый ужин

— Вот так я и попала сюда, Уголёк! — устало выдохнув, утёрла лоб и оперлась на швабру.

Шикарный дворец оказался в полном упадке, если так можно выразиться. За особняком и впрямь никто не смотрел. Здесь царили сырость, плесень и пыль. На первом этаже всё было не так уж плохо, а вот на верхних… Там где прохудилась крыша, вода текла буквально по стенам. Шикарные тяжёлые обои покрылись толстым слоем плесени, а то и вовсе отвалились. Многая мебель оказалась безнадёжно испорчена. 

Пожалуй, треть унаследованных денег уйдёт только на особняк!

Уголёк стоял в клетке на небольшом столике, пока я приводила в порядок комнату для себя. Она была небольшой, но выходила на южную сторону. Сырости и плесени тут почти не было. Доктор Гибсон пообещал мне принести какое-то чудесное средство, которое справится не только с плесенью, но и с запахом. Хотя по мне — тут всё напалмом выжигать нужно: жить в таком доме опасно для здоровья!

С пылью и паутиной я справилась быстро. А вот с остальным… 

Раздевшись до панталон, я повязала на голову косынку, схватила перины с подушками и потащила их во двор, правда, нести пришлось через половину дома. Снаружи я всё развесила прямо на каменной балюстраде. Туда же отправились покрывала и когда-то чистое бельё, которое я проверила своим носом, тщательно все обнюхав. Солнце должно было всё высушить и высушить неплохо. Погода тёплая.

Найдя деревянные вёдра в какой-то комнатушке, нагребла тряпок и поплелась к пруду, потому что водопровода не было, а та система подачи воды, что тут была, за два года пришла в естественный упадок. 

Вышла неплохая разминка: я таскала ведра, отмывала комнату, заодно по чуть-чуть прихватывала то там, то там. Когда руки стали напоминать лапы орангутанга, а сухой язык прилип к нёбу, я перекусила той едой, что мне оставил доктор Гибсон, а Уголька накормила сырым мясом. 

Дальше убиралась я не так рьяно. Скорее таскала нужную уцелевшую мебель, проводила ревизию во множестве буфетов, комодов и шкафов. Нашла вполне приличный мужской костюм. 

После трудов славных бесстрашно направилась во двор, где ополоснулась, переоделась в чистые мужские брюки и рубашку. Забрала всё, что сушилось на балюстраде, и пошла устраивать себе царское ложе. Меня мучила мысль, почему никто дом не ограбил? Если тут никого нет…

Но ответ я нашла сама, когда пошла закрывать полуразвалившиеся первые ворота. Стоило мне прикрыть их, с трудом задвинуть щеколду и отойти подальше, как тут же что-то затрещало. Когда мы только приехали сюда, я не заметила, что над домом, как и над всеми владениями какой-то купол. Видимо, защита снимается моим кулоном — умно! Ну хоть спать буду спокойно. Правда доктору придётся глотку потренировать, потому что я попросту не услышу его.

Устав как Бобик, я легла в кровать и… не смогла уснуть. Уголёк уже мирно сопел в своей клетке, свернувшись клубком, а я страдала, разглядывая живописный потолок. И, наверное, я бы заснула, если сверху не донеслись бы странные звуки. Как будто кто-то когтями по полу клацал.

Я потянулась, посмотрела в окно: небо уже было тёмным, на нём появились первые робкие звёздочки. Вокруг царила тишина, если не считать моего дыхания и сопения Уголька. Я у бабки в деревне сама зимой ночевала, когда вокруг волки бегали, но тут… Это не мышь. Кто-то клацал когтями! 

Не выдержав бесконечного цоканья, я вооружилась шваброй, взяла подсвечник и вышла на охоту. 

Источник звука был на втором этаже, не на третьем. Это я поняла, пройдясь по главной лестнице туда-сюда не один раз. Затем уверенно свернула в южную сторону и пошла вдоль десятка дверей. Все они были закрыты, пусть и не на замок. Я прикладывалась ухом то к одной двери, то к другой, пока не услышала мерзкое «цок-цок-цок».

— Так, Ленка, не трусь! Привидения тут не водятся. Давай, жги! 

Я рывком открыла дверь. Внутри было пыльно и темно, но в свете свечи промелькнула странная мохнатая тень. У неё явно были большие когти, крылья и… Это нечто обладало большими размерами — с хорошего такого ротвейлера, упитанная. Только вот чем питалась эта пугающая зараза? Ведь особняк столько лет пустовал, у него даже сторожа не было.

— Выходи!

Я угрожающе потыкала шваброй в полумрак комнаты. Зверюга затаилась. Мне пришлось зайти и поднять свечку выше, чтобы увидеть всё. Как бы хотелось, чтобы доктор Гибсон был рядом! Но нет, взяв всё необходимое и откомандировав меня сюда, он уехал окончательно улаживать деловые вопросы и обещая мне привезти компанию. 

Из угла блеснули зелёные глаза. Они будто из фосфора состояли. Я пару раз моргнула и попятилась назад: поняла, как же сильно сглупила!

Тварь бросилась на меня одним прыжком, я же от всей души огрела её шваброй, та разлетелась на куски. Бросив следом в создание свечкой, я выскочила в коридор и захлопнула за собой дверь. Существо побилось пару раз лбом в неё и решило, что оно того не стоит.

Подождав в коридоре и убедившись, что тварь из комнаты не выберется, я вернулась к себе. Забралась под одеяла и, морща нос от слабого запаха сырости, смотрела на потолок. Иногда мне начинало казаться, что за окном зеленеют глазища твой твари. Так и заснула под их чутким надзором.

Надеюсь, что такая тварь тут одна и я не буду съедена. Богатый ужин выйдет, во всех смыслах.

Горгулья

Что может быть приятнее противного визга с утра пораньше? Только такой же противный визг с улицы!

Возмущался Уголёк: ему уже хотелось есть. Он даже свалился с тумбочки, где я его поселила. Теперь дребезг доносился с пола. Клетка юлой каталась, оглушая меня. А на улице верещало что-то напоминающее клаксон. 

Щурясь и морща нос, я чесала взлохмаченную голову, не понимая, где я, что я и вообще…

— Археолог… Точно! Ладно, ладно, встаю!

Но сказать было легче, чем сделать. Запутавшись в одеяле, я грохнулась на пол. Надевать платье было долго, потому что все эти шнурочки, бантики и прочее. Проще было натянуть брюки и рубашку, что я и сделала. Подколов волосы кое-как, вынеслась в коридор, где на пустом чемодане красовалась еда Уголька. Смело подхватила кусок мяса, принюхалась: тухлятиной не воняло. Пожала плечами и кинула добычу Угольку, который тут же вцепился в мясо с утробным рыком. 

Очередной гудок меня приободрил. Преодолевая коридор со скоростью света, я споткнулась на лестнице и чуть кубарем вниз не покатилась. Уподобившись Угольку, чуть сама с утробным рыком не впилась зубами в лакированные перила. Перепрыгивая через две ступеньки, с трудом сохраняла баланс. В двери я вынеслась так, будто сзади за мной та тварь зеленоглазая гонится. Кстати об этой твари! С утра я не слышала цоканья. 

Солнышко мягко грело, ветерка не было. Отвратительно яркое небо заставило мои глаза слезиться. Приставив руку козырьком, вглядывалась аж в три экипажа у ворот. Доктор Гибсон щеголял очередным прекрасным костюмом, рядом с ним стоял какой-то молодой человек, а позади и вовсе красовалась дама преклонных лет с саквояжем в руках. Выдержкой и внешним видом она напоминала Мэри Поппинс. 

— А, Хелен…

Да, мой внешний вид оставлял желать лучшего. Я ведь даже не умылась и не причесалась! Ну, а брюки и вовсе всех… эм, удивили. Меня разглядывали с нескрываемым интересом.

— Я привёз вам помощников…

— Очень приятно! И радостно.

Я открыла задвижку, заодно и ворота, пропуская всех вперёд. Пока мужчины разгружали вещи, я выцепила доктора Гибсона и потянула к себе. Стараясь не строить жуткие рожи, принялась шептать:

— Здесь что-то есть!

— Что именно? Антиквариат? — мужчина попытался быть оригинальным.

— Нет! Какая-то тварь! С зелёными глазами, с крыльями и хвостом. А ещё когти и зубы! — выплёвывая слова со скоростью пулемёта.

— Зубы? Глаза? — доктор Гибсон лукаво улыбнулся.

— Вот такие! Честное слово! — я сначала размахнулась на метр, а потом чуть-чуть сократила аппетиты. — Правда!

— И когти?

— Да! Ходил, паркет портил. И цокал. Я об него швабру сломала…

— Об паркет? — мужчина недоумённо переспросил.

— Тварь пыталась прибить! Или усмирить — это как посмотреть. Но швабры я лишилась. И, — стала шептать уже мужчине на ухо, — я бы не хотела кормить новыми помощниками непонятную тварь! Люди и так на вес золота.

— А мной, значит, можно?

— Нет, вы костлявый. Подавится тварюка! — я утешительно похлопала мужчину по плечу и, не спрашивая его на то разрешения, потащила доктора в сторону дома. — Что ещё есть в этом доме? У меня уже имеется дракон, какого представителя местной флоры и фауны я найду под своей кроватью? Или над своей? Или вообще в ней!

— Ну, хорошо. Давайте изучим поподробнее этот образец зелёных глаз. И… Прошу, не надевайте больше мужской костюм!

— А что? Слухи пойдут?

— Да, очень неприятные…

— Простите, у меня не было второй пары рук, которая помогла бы мне затянуть корсет. А без него… — я многозначительно посмотрела в вырез своей рубашки. — В общем, привыкайте, доктор!

На второй этаж мы поднялись под краткий экскурс в местную историю, я узнала про бывшего владельца, про стиль лепнины, про древесину, из которой была сделана лестница. Днём дом не выглядел таким страшным, я даже не очень пугалась той самой страшной комнаты. Хотя тяжёлый подсвечник прихватила.

— Это очень хорошее серебро!

— В качестве отбойного молотка сойдёт! Как и голову проломить, — я угрожающе потрясла подсвечником.

Мужчина бесстрашно открыл дверь. Я, зажмурившись, ждала лязга челюстей, но нас встретила оглушительная тишина. Комната была пыльной и полумрачной, она вмещала в себе различные шкафы и стеллажи, словно я оказалась в лаборантской на нашей кафедре.

— Ну? Где ваш жуткий зверь?

— Не знаю… Окна целы, дверь цела… Куда же делась эта тварь! Но она тут была! Вон ошмётки моей швабры. 

— Да, вижу. С каким стеллажом вы решили выяснить отношения?

Мужчина деловито прохаживался по комнате. Я ждала очередной волны сарказма, едкой и будоражащей, но доктор Гибсон зашёл за один из шкафов и застыл, превратился в соляной истукан, столпчик такой. Оставалось только подойти и на вкус попробовать.

— Что-то не так? — я опасливо приблизилась к мужчине. 

В тёмном углу стояла омерзительного вида статуя. Такая обезьяна с крыльями, мелкими рожками, толстым коротким хвостом и когтями. Оскаленная пасть доверия не внушала.

Завтрак с пользой

Как же вкусно пахло! Яичница с жареным беконом, помидорами, ещё фасоль. В отдельной кастрюльке была овсяная каша с изюмом и черносливом, в прохладном кувшине плескался сладкий сок приятного розового цвета, а ещё были тосты целой горкой, свежие фрукты, кексы и пирожные. Шикарный завтрак!

И всё это приготовила Джессика, та дама в образе Мэри Поппинс. Высокая, сухощавая, с аккуратно собранными в высокий пучок чёрными волосами, она виртуозно владела плошками, тарелками, кастрюльками. При этом держалась строго и сдержанно, даже на мой внешний вид никак не отреагировала. Её волновало только её кухонное царство. В нём она, не без моей помощи, довольно быстро навела порядок, выскоблила, вычистила, вымела всё, что не должно было быть среди ложек и поварёшек. А затем, разложив припасы, принялась за готовку и к полудню мы получили свой поздний завтрак. 

Причмокивая и орудуя вилкой, я накладывала себе всего, желая попробовать каждый кусочек вкуснятины. Доктор Гибсон, чопорно поцепив салфетку на воротник, также деликатно справлялся с голодом. Мне даже стало неудобно, но желание успокоить воющий желудок было сильнее. На третьем яйце и шестом или седьмом куске бекона я сбавила темп.

— С таким аппетитом мне придётся искать вам корсет размером побольше.

— Не придётся, — я всё запила соком, по вкусу напоминающим яблочный, кашлянула и продолжила: — у меня хороший метаболизм, я не полнею.

На это мужчина не нашёл, что ответить, а я дополнила свой рацион фасолью, облизываясь на пирожные со взбитыми сливками. 

— И всё-таки приличные леди, хорошо воспитанные…

— Не лазят по водосточным трубам, не падают с неба, — я загибала пальцы, намазывая на хрустящий тост кусочек золотистого масла, — не дружат с драконами, не бьют горгулий метлой по голове… А, да, забыла! Не ходят в брюках!

— Именно! Но также хорошие леди не справятся с толпой Инспекторов! И уж точно не помогут восстановить благие начинания некоторых славных людей.

— О! — я по достоинству оценила комплимент. — Вы бываете не таким уж занудным!

— Угу, — мужчина промокнул губы салфеткой. — Теперь же нам надо разбираться с делами насущными…

— Да? А как же ваши раскопки?

— Генри справится. Он умный парень, способный. Раскопки никогда не закончатся, а вы без меня и дня не протянете.

— Да неужели? — я с вызовом ответила, с наслаждением добираясь до пирожных. Слизнув сливки, даже зажмурилась от удовольствия. — Это ещё почему же?

— Приедь сюда Инспектор, вы бы сразу…

-...головы лишилась? Вы на это намекаете?

— Именно! — мужчина улыбнулся и кивнул. — Я более чем уверен, что сюда эти славные ребята обязательно нагрянут. Поэтому нам нужно как можно быстрее навести порядок в этом доме и найти всё, что так хорошо припрятал старина Мэйс. Поверьте, горгулья — не самый плохой вариант! Её достаточно накрыть специальным пологом, и она останется статуей. Люди научились бороться с маджестиками очень хорошо!

— Да? — я поймала себя на мысли, что это самое популярное слово этим утром — яркое и лаконичное. — Вот уж не сказала бы! Иначе Уголёк не укоротил бы вашу шевелюру! А я не попыталась бы вам выбить глаз, весьма неудачно, кстати. 

На этом остроты доктора Гибсона кончились. Поджав губы, он хмыкнул и вернулся к завтраку. Сразу видно, такой благородный мужчина привык к комфорту. Вот и нашёл целую ораву слуг. Но я этому была только рада.

— Что будет дальше, доктор Гибсон?

— Дальше? А что должно быть дальше? — мужчина недоумённо посмотрел на меня. — В каком смысле?

— Да в прямом и не очень оригинальном. Мне здесь, конечно, очень нравится. Я не против быть богатой наследницей, но я хочу вернуться домой, в свой мир.

— С этим может помочь только Уголёк. Но на это нужно время. Малыш должен окрепнуть и научиться контролировать свои силы и умения. Только взрослые драконы могут управлять своим перемещением. Только так.

— Прелестно! И сколько же мне ждать?

— В среднем процесс взросления дракона занимает от семи до двадцати лет…

Я даже пирожным подавилась. Закашлялась и страшно выпучила глаза:

— Сколько?! Ну уж нет! Давайте как-то ускорим процесс! Маму там дракончика найдём, например, или папу. Тётю, дядю, хоть троюродного кузена! Не суть важно.

— Тогда нужно выяснить кто из Инспекции хранил яйцо, как его вообще нашёл и каким образом оно к вам попало. 

Я устало выдохнула и откинулась на стуле: запаса в брюках оставалось предостаточно! Можно было ещё столько же съесть, ещё бы место нашлось.

— У вас есть какие-то конкретные предложения? — я не удержалась от ехидного смешка. — Неужели опять Саймон?

— Нет, не он… — мужчина вскинул брови и одарил меня многообещающим взглядом. — Все немножко сложнее.

Когда я услышала план этого «немножко сложнее», то пожалела, что не лопнула от своего обжорства. Уж лучше бы меня та горгулья слопала! Или Уголёк на растопку пустил!

Моё искреннее огорчение послужило отличной сатисфакцией для уязвлённого доктора Гибсона. Похоже, что только он был от такого плана в восторге.

Опасный план

Я буду выглядеть как баба на чайнике. Нет, правда. Розовые рюши, куча юбок, узкий и тесный корсет, из-за которого моя кожа могла скоро стать синей. А под всем этим великолепием спрячутся не менее пышные панталоны и чулки. 

— У вас такая узкая талия!

Шнуровка корсета буквально засвистела, воздух выбило из лёгких. Я едва устояла на ногах, поразившись силе девушки, запихивающей меня в корсет. Энн продолжала довольно попискивать:

— Даже сильно шнуровать не нужно!

У меня глаза на лоб полезли. Схватившись за корсет спереди, открывала и закрывала рот, пытаясь вдохнуть побольше воздуха. 

Энна была настоящим сокровищем! Она была моей ровесницей, настоящей веселушкой и зажигалкой. Мне тут не хватало чего-то такого, не хватало женской поддержки. А с Энн можно было похихикать, кого-то обсудить, хотя меня жутко коробило от её «выканья». Оказалось, что отец Энн работал на того самого мужчину, от которого я унаследовала всё это наследство. И сама девушка питала тайную и пылкую страсть к маджестикам. Мне очень хотелось показать ей Уголька, но такой поступок был бы очень и очень опрометчивым. 

Особняк постепенно наполнялся людьми, я уже иногда терялась и путалась в именах. Но доктор Гибсон не собирался останавливаться, решив, что дому нужно вернуть былую славу. А нам просто необходимо найти всех, кто мог встать на нашу сторону.

— Вы будете самой красивой!

Вот в этом я сильно сомневалась. Ну или у меня и вправду дурной вкус. Или у доктора Гибсона. 

Энн, перестав пытать меня шнурованием корсета, принялась натягивать десятки юбок, затем и облачила меня в какую-то кофточку с пышными рукавами. 

— Я похожа на свинью в рюшах!

— Нет, вы похожи на прелестную леди! В не менее прелестном костюме. Вы очаровательны, Хелен!

Доктор Гибсон, подкравшись к нам, вставил свои пять копеек. Тут мне уж захотелось ответить очень и очень резко!

— Это поросячий цвет! Он мне не идёт! Чем было плохо то коричневое платье? Или зелёное?

— Вы должны испускать флёр романтичности и… некоторой глупости.

— О! — я хотела задохнутся от такой наглости, но задохнулась от тугости пуговиц на кофте. — Это ещё почему?

— Потому что вы сегодня обрадуете Инспекцию своим решением продолжить славное дело Мэйса! 

Да, очаровательный план доктора Гибсона: я должна быть морковкой, манящей ослика. В роли морковки выступала я в поросячьем платье, а в роли ослика — Инспекция. Естественно, что мы привлечём к себе самое пристальное внимание. И пока меня будут под лупой изучать, доктор Гибсон спрячет Уголька у себя, заодно и заберёт статую горгульи, ну и всё то, что, найдём ещё в особняке.

— Это не поросячий цвет! Это совершенно прелестный цвет хрустальной розы, вы и сами напоминаете этот цветок.

— Нет, я напоминаю бешеную свинью или бабу на чайнике! Ту самую, которой заварник накрывают. 

— Вы должны произвести нужное впечатление! Понимаете? Поэтому этот наряд подходит лучше всего…

— Почему нельзя было известить Инспекцию по почте? Зачем мне идти туда лично? И изображать… — я гневно посмотрела на мужчину. — Набитую дуру! Ну ведь правда же! Я буду полной дурой, которая будет признаваться в любви к маджестикам тем самым маджестикофобам!

— Кому? — доктор Гибсон недоумённо перебил меня.

— Тех, кто этих маджестиков не любит и боится.

Но тут открывался другое направление плана доктора Гибсона. Всё очень просто: на воре шапка горит. Глупый ослик, бегущий за морковкой, сам станет объектом изучения. Такая двойная слежка. Ну, заодно доктор через всех своих знакомых, в том числе Саймона, узнает все слухи. 

— Роль живца мне не очень нравится, честно. 

— Ничего, вы справитесь, — доктор Гибсон в скромном сером костюме с улыбкой на лице мягко поддерживал меня. В переносном смысле. — У вас всё выйдет! Только спрячьте свой острый и проницательный ум за ширмой… этих… — мужчина неопределённо махнул рукой, — кружев! 

— А что если всё пойдёт не так?

— Что может пойти не так? 

— Ну, возьмут и дадут добро на этот совершенно идиотский план! Продолжайте! Стройте заповедник…

— Питомник, — доктор Гибсон учтиво поправил меня. 

— Хорошо, питомник. Скажут, кого найдёте — тех и разводите! Что будем делать тогда?

— Придумывать другой план!

Энн, затаив дыхание, слушала нас, тараща глаза. Она не совсем понимала суть разговора, но что-то уловила.

— Сэр, мой отец говорил, что в Инспекции есть один человек — Уолтер Хилл, кажется, его звали именно так. В своё время он очень помог нам с фермой, дал разрешение. Если вы покажете своё прошение сначала ему, то он поможет вам его одобрить.

Девушка, белозубо улыбаясь, смотрела на нас, то переводя взгляд с доктора Гибсона на меня, то снова на него. Я впала в ступор, не зная, что ответить. Такой вариант мы и вправду не просчитывали.

— Доктор Гибсон, какой у нас план? — я учтиво улыбнулась.

Б - бюрократия

О, да… План доктора Гибсона удался на славу! Я знала, что пахнет жареным, мною то бишь, но не знала, до какой степени готовности меня довели.

Слушание состоялось в уже знакомом мне здании, но в отдельном зале, где за о-о-о-очень длинным столом сидели мужчины, все как на подбор: пожилые, седовласые, в чёрных мантиях. Два секретаря помоложе скрипели гусиными перьями за конторками. Сама Инспекция напоминала мне инквизицию, казалось, что здесь даже чихать можно только по особому разрешению.

Энн, чтобы добавить мне сходства с хрустальной розой, облила меня духами, я благоухала как летняя клумба, засаженная крупными сортовыми цветами. Лёгкий румянец от волнения и духоты прелестно сочетался с бледностью от корсета. Ступая как по тонкому льду, я ворвалась в царство тьмы… чем-то фееричным, розовым и вкусно пахнущим. Мужчины сразу перестали перешёптываться, а секретари, чуть не свернув шеи, забыли про свои перья. 

Я чуть не брякнула дурацкое «здрасьте», но, вспомнив о правилах, попыталась сделать реверанс, вышло глупо, потому что я пошатнулась и только смогла, что раздражённо скривиться. Затем, даже не дожидаясь какого-либо приглашения, уверенно посеменила вперёд. С лёгким стуком ладони положила прошение, написанное красивым почерком доктора Гибсона и, улыбнувшись и оставив за собой шлейф аромата благоухающих роз, встала прямо перед столом, выпрямившись и вскинув подбородок. Сложила руки в перчатках на животе и с милой улыбкой, как у какой-то мисс Вселенной, замерла в ожидании.

Мужчины отмерли не сразу. Они переводили взгляд с прошения на меня и обратно, пытались сообразить, что же сказать. Один из секретарей громко скрипнул пером, ухватился за конторку и опрокинул чернильницу. Та со звоном упала на пол и, оставляя тёмный след на полу, закатилась на ковровую дорожку прямо к моим ногам. Я огляделась, посмотрела на широкие окна за бордовыми портьерами, на мрачные стены, напоминающие каземат. Вспомнила фильм, где одна из героинь учила трюку обворожения, решила его повторить. Подхватив юбки, медленно склонилась к чернильнице, взяла её в руку, также медленно выпрямилась, выдохнула, потому что в глазах потемнело, и, обойдя чернильный поток, подошла к конторке и отдала ошарашенному и покрасневшему юнцу его потерю.

— Гм… Мисс Смит?

— Да, сэр, — всплеснув руками, я, продолжая глупо улыбаться, повернулась к заговорившему со мной мужчине.

— Мы все… — под недружный шепоток мужчина, сидевший по центру, пошевелил короткими усами и, вскинув кустистые седые брови, продолжил, — были обескуражены вашим прошением.

— Да? — я выхватила у писаря перо и, кокетливо пожав плечами, вернулась на своё место. — Чем же?

— Мы не уверены, что вы справитесь с такой задачей. И что вы достойны. 

— Чем же я недостойна? — почесала пушистым кончиком пера подбородок. — Тем, что женщина?

— И этим тоже!

У! Сексисты чёртовы! 

Наверное, у меня в глазах что-то промелькнуло, потому что достойные мужи, протирающие длинный стол локтями, вновь зашептались. Я же продолжала строить из себя дуру.

— В нашем мире осталось так мало маджестиков, что я просто обязана что-то сделать! Пойти стопами своего… предшественника, продолжить его славное дело! — взмахнув пером как волшебной палочкой, послала флюиды розы другому писарю. Тот икнул и покраснел. — Я уверена, что справлюсь с таким сложным и ответственным делом! Во мне… — стиснув руки под грудью в замок, рывком подняла их вверх, отчего верх лифа чуток заколыхался. Такой аргумент вызвал новую волну шёпота, а писарь слева опять уронил чернильницу, — столько заботы и нежности!

— Вам потребуется поверенный…

— Я найду такого человека, сэр! — сделала шаг вперёд.

— И обеспечение…

— Денег у меня предостаточно, сэр! — ещё шаг.

— И разрешение от нашего проверяющего…

— Разумеется, сэр! — снова шагнула.

— И вы должны получить разрешение от Загонщика. Он даст оценку вашей состоятельности, также выдаст лицензию на оставшихся маджестиков, которых вы сможете взять под свою опеку…

Я уже стояла вплотную перед столом. Сверля взглядом мужчину, ждала, что же он сделает дальше: вернёт мне прошение или подпишет? Нервно покусывая изнутри нижнюю губу, склонялась уже к тому, что я точно получу печать. А все как воды в рот набрали! Хоть бы один что-то едкое сказал или выдал себя.

— Оставшихся? — уперевшись руками в стол, склонилась к пожилому мужчине. — А если я захочу найти не только оставшихся? Что, если меня влечёт романтизм поиска, трудностей и лишений?

Мужчина кашлянул, снова пошевелил усами, косо посмотрел на своих соседей и поднял на меня немного смущённый взгляд, хотя он прямо стремился в кружева на лифе.

— Это решать Загонщику. 

— Ох, надеюсь, он разрешит мне разводить драконов…

Вот теперь звякнула вторая чернильница. Испуг, ярость и недоумение смешались на лицах присутствующих. Это смешение было таким ярким и однородным, что чего-то особенного или выделяющегося я среди лиц не нашла. Никто ничем себя не выдал.

— Это решать Загонщику, мисс Смит.

Мужчина развернул прошение, ещё раз его перечитал, посмотрел на своих коллег и потянулся за печатью. Затаив дыхание, я таращила глаза и нависала над столом. Видать, от моего поведения на всех столбняк напал. Но я надеялась, что моя непринуждённость и наивность сыграют верно. Эх, плакала по мне большая сцена! Какая актриса умерла во мне! Она добавилась к другим почившим ипостасям, превращая мой богатый внутренний мир в какое-то капище, если не братскую могилу. Зарыла талант в землю!

Смс, смс, смс-сообщение

Дверь экипажа открылась плавно и подобострастно. Я с таким удовольствием нырнула внутрь, что сбила с ног доктора Гибсона. Рухнула на сиденье животом вниз и вытянулась:

— Это какая-то пытка! Как женщины в этом ходят?

Язык еле ворочался, я его за сегодня чуть в кровь не стёрла, так много говорила. И больше всего я разговаривала с тем Загонщиком. Устало смотря на доктора Гибсона, перевернулась на спину и вцепилась в ту дюжину пуговичек, которые прятали от меня корсет. Расстегнула их и принялась ослаблять шнуровку, дышать сразу стало легче. 

Мужчина, смущённо хмыкнув, уже прикрыл двери и сел на сиденье напротив. Внимательно разглядывая потолок экипажа, он решился на разговор:

— Обычно носят с детства…

— Я в детстве кеды с джинсами носила, — сердито бурчала и тянула завязки корсета, — а не вот это всё! Я не готова так страдать… Господи, да было легче тянуть информацию из этого… индюка! Вот же напыщенный индюк, — вспомнив о прошении, вытащила его из-под себя и протянула чуть смятую бумажку доктору Гибсону, — но он поставил вторую печать. Лучший Загонщик, лучший Загонщик… Лучший живодёр, вот он кто! Так бы и…

— Это действительно лучший Загонщик. К вам послали самого дотошного. Я, признаться, удивлён, что он дал своё согласие, — доктор Гибсон, вскинув брови, рассматривал печать на прошении. — Наверное, вас следовало отправить в мой университет, вы бы выпросили мне дополнительное финансирование!

— Я его вам и так дам, или уже забыли, что я просто до омерзения богата?

— Скорее, до восхищения!

— Как приятно это слышать! — выдохнув, соскребла себя с сиденья и села. — Вы знали, что Загонщики убивают Маджестиков? Они не Загонщики, они мясники! Вот кто они! Я себе даже представить не могу, как можно убить такого лапочку, как Уголёк. Или Херши… Даже та зеленоглазая тварь, то есть горгулья, не заслуживает такого… Они же живые существа! Если я ненавижу пауков, то это же не значит, что теперь каждого тапком бить!

— Значит, вам очень повезло…

— Скорее этот мужчина посчитал меня такой тупицей, какая в собственном саду заблудится! Вот и всё. Вы с такими людьми говорили?

— Только издалека, немного. Не очень приятные типы, если честно.

— То есть вблизи вы их не изучали? Ну и не рассматривали, да?

— Не довелось.

— Угу, а я вот два с лишним часа с этим приятным… типом. Так вот, вы знали, что каждом из них выдают специальные саквояжи?

— Саквояжи? — тут у доктора Гибсона пробудился живой интерес. — Какие саквояжи?

— Ну, если я правильно всё поняла, то кожа драконов обладает огнеупорными свойствами, но тот Загонщик сказал, что она ещё может сдерживать яды, разные едкие вещества и подобные вещи. Такие вот универсальные создания, эти драконы. Так что… Да, мне достался саквояж Загонщика. И, если тот мужчина сказал правду, то у меня две плохие версии, которые нам сильно усложнят жизнь.

— Две? Почему две?

— Мы уже поедем или как? Я очень хочу есть! Сколько можно торчать в этом экипаже? — раздражённо фыркнув, заёрзала на месте. Доктор Гибсон тяжело вздохнул, поднял руку и постучал кулаком в стену. Мы тут же тронулись с места. — Спасибо! Итак, две плохие версии… Есть специальная фабрика по производству саквояжей, была, точнее. Сейчас она занимается другим, но это не так важно. Вернёмся к баранам, точнее к саквояжам. Каждому Загонщику выдают саквояж. И… — забарабанила руками по своим коленям. — И на саквояж наносят знак Загонщика. Это подводит нас к двум логичным вещам: либо сам покойный Мэйс был Загонщиком, либо у него есть наследник, который тоже стал Загонщиком. Иного объяснения появления этого саквояжа я не нахожу.

— Либо… Либо нам нужно вернуться и рассмотреть саквояж ещё раз!

— Почему? — я удивлённо вскинула брови. — Чем плохи мои идеи? Чего в них не хватает?

— Они не такие полные… Разве нельзя просто заменить знак? И, если это так, то нам нужно снять знак Мэйса и посмотреть, есть ли что под ним.

— О! Мэйса хотели подставить? Это бы многое объяснило!

— Да, но это не объясняет, как на такой образ… идиотки клюнули эти умные мужи, у которых разве что мозги из ушей не лезут!

— Да, согласен. Я, конечно, кое на что рассчитывал, но не до такой степени. Что тоже странно. Всё странно! 

— Тогда нам нужно ждать гостей. А ещё нужно осмотреть саквояж. И…

Мой живот громко заурчал, совсем как голодная недовольная кошка. Если честно, я в этом здании потеряла счёт времени. Доктор Гибсон понимающе улыбнулся.

— Потерпите, скоро нас накормят! Так, что живот будет барабан напоминать. 

Решив больше не смущать мужчину, запахнула верх от своего наряда и выдохнула чуть свободнее. Экипаж мерно покачивался, и я начала дремать. Так устала, что глаза сами слипались. 

Громкий крик меня заставил вздрогнуть и посмотреть в окно. Его выбили камнем и нам внутрь что-то кинули. Что-то объёмное, привязанное к метательному снаряду. Доктор Гибсон, поджав ноги, тут же поднял такой подарок и стал рассматривать то, что нам подкинули. 

— Что это? — я нахмурилась и недовольно потёрла глаза.

Куропатка-психопатка

— Держите! Держите же говорю! Проклятье…

Доктор Гибсон, находясь в подвешенном состоянии, кричал на всю округу. Я же, пытаясь остаться с руками и головой, телепалась телячьим хвостом на тонкой верёвке. Меня штормило и крутило, как бумажный кораблик в сливе.

— Не могу!

— Держите изо всех сил!

Столп пламени чуть не превратил нас в шашлык. И тут даже не Уголёк был виноват, он вообще чинно-мирно сидел в своей клетке, наверное, или опять её грыз. Нет! Просто получив привет с камушком в самое окошко, не сдержались и решили узнать, что же там такого. Там мы нашли полуразрушенный дом, сгоревший, если быть точнее. Дом был на таком отшибе, почти в чаще, что найти его так невозможно. Мы сами побродили, прежде чем компас доктора Гибсона нас не вывел к нужному месту. Ближайшая деревня далеко, дорога так тем более. Это была скорее какая-то сторожка лесника, но в её развалинах что-то упорно пищало. Или кто-то. 

Дом сгорел не так давно, вокруг ещё пахло жжёным и гарью. Доктор Гибсон как самый отъявленный смельчак решил осмотреть пепелище. Под одной из досок он нашёл что-то, что так противно пищало и попросил меня прихватить верёвку.

В груде обломков лежала птица, тёмно-красное, даже скорее вишнёвого цвета оперение выдавало в ней нечто диковинное. У птицы было сломано крыло, она не могла взлететь. Придавленная обломком балки, только лежала и пищала. Мужчина же, увидев её, вытаращил глаза и был готов вопить. Вопить он начал чуть позже, когда избавленная от груза ответственности в виде потолочной балки, птица даже со сломанным крылом взмыла вверх, не позволив доктору Гибсону себя стреножить. Птица закинула своего пленителя на дерево, а меня потащила волоком, когда я, немного растерявшись, всё-таки вцепилась в верёвку.

— Не дайте ей улететь! Не дайте!

— Я… пытаюсь!

Туфли слетели с ног и остались где-то в корнях деревьев. Платье, порядком изодранное и испачканное, теперь делало меня нищенкой и оборванкой, чем легкомысленной и глупой леди. Сам же доктор покачивался на ветке как недозрелая груша, не в силах вытащить ногу из вилки разветвлённого сука. 

— Что это? — меня швырнуло в бок, вновь обдало огнём, но я смогла зацепить верёвку за обломок ветки и, повернувшись спиной к дереву, пёрла танком вперёд. — Что за тварь? Точнее: на кого из маджестиков мы нарвались в этот раз?

— Это феникс! — выкрикнул счастливый доктор Гибсон и чуть не лишился головы, потому что поток жидкого огня промелькнул в паре миллиметров, опалив лишь волосы.

— Ничего радостного не вижу! — вздыбливая мох голыми ногами, я буквально повисла на конце верёвки, сжимая его обеими руками. — Может, отпустим её? Пусть летит! Я не готова брать ещё одну зажигалку в хозяйство. Нам Уголька хватает!

— Нет! — громко выкрикнул мужчина. — Принцип поджигания у драконов и фениксов разный. У драконов за огонь отвечают железы, а у…

— Господи! Да хватит лекций! Снимите уже себя с дерева и помогите мне! Я сейчас без рук останусь! Какая разница, кто и как этот огонь делает? Шашлык выходит одинаковым, хоть ты его на газу делай, хоть на угле. Разница только во вкусе, но я надеюсь, что нас никто на зуб пробовать не будет! И вообще! Я стала богатой наследницей! Не хочу быть шашлыком! Это не входит… в мои планы!

Я смогла дотянуть конец верёвки до соседнего дерева и принялась наматывать её на ветку. Когда узел вышел плотным и крепким, утёрла пот со лба и посмотрела наверх, туда, где яростно билась крикливая птица. Павлин пел прелестнее, чем 

это адово создание. Тут был крик, похожий на скрежет пенопласта по стеклу и мела по доске, добавить сюда ржавый визг, вопли чайки и павлина — выйдет нечто такое же. Я даже передёрнулась:

— Бр-р-р! — переведя взгляд на доктора Гибсона, резюмировала: — Вы так и собираетесь висеть ответом на детскую загадку?

— Детская загадка? — мужчина пытался зацепиться за ветку руками, но у него ничего не выходило, потому что жакет кулём свесился на голову и никак не хотел сниматься. — Какая загадка?

— Висит груша, нельзя скушать. Вот вы та самая груша! Хотя, если вас поджарить…

— Даже если не поджарить, съесть меня возможно!

— Господи, я иногда забываю, каким занудным вы можете быть! Вы хуже школьной училки! Так и хочется вас… стукнуть! Чтоб вы стали фиолетовым в крапинку.

— Это невозможно! — мужчина прокричал в ответ и стянул, наконец, жакет. — А вот некоторые маджестики обладают способностью к мимикрии и вполне могут принять такой цвет.

— Боже, порази огнём небесным это занудное создание! — я тихо взмолилась, снимая с себя тонну юбок под раскатистый рёв бешеного феникса. — Вот сразу и на месте.

— Вы что собрались делать? — мужчина, утерев лицо, недоумённо уставился на меня. 

— Как что? Грушу буду околачивать! Неужели не видите? — зло скинула последнюю юбку, оставшись в панталонах. Затем подпрыгнула, уцепилась за нижнюю ветку и полезла наверх. — Кто-то же должен вас спасти, чтобы потом вы спасли меня! Спасение утопающих — дело рук самих утопающих! Так что висите и не дрыгайтесь.

Подползти к развилке того сука оказалось делом не таким уж лёгким. Я как макака обвила ветку ногами и руками и поползла вперёд, затем, прижавшись к ней животом, чуть свесилась набок и протянула ладонь мужчине. Тому пришлось проделать не одно упражнение на пресс, чтобы достать до меня. Когда доктор Гибсон ухватился руками за толстый сук, скрючившись в самой настоящей позе зю, я уже вытаскивала его ногу из плена.

Непонятные полеты

Гордо вскинув подбородок, я шла от главных ворот к дому, держась за локоть доктора Гибсона. Тот, ещё не вытащив все сухие веточки и листья из головы, сжимал тушку феникса под мышкой и почти никуда не торопился. А всё из-за того, что когда я тормозила туфлями об торчащие корни, то сломала напрочь каблуки, теперь вот так и шла, босиком. Это ещё не считая горелой драной юбки. 

Энн встретила нас безмолвным удивлением и заламыванием рук. Пришлось с боем отбиваться от навязываемых услуг по улучшению моего внешнего вида. Я была такой голодной и уставшей, что просто фыркнула на предложенное мне платье и привычно потянулась к трофейному мужскому костюму.

Без корсета, юбок и прочего дышалось так легко, что я завязала низ большой мне рубашки узлом, подкатала брюки и почти летящей походкой направилась в столовую. Доктор Гибсон не спешил ко мне присоединяться, поэтому я в компании недовольно пыхтящей Энн поглощала тосты в ожидании второй тарелки сырного супа. Индейка, то есть птица-феникс, замотанная в остатки моей юбки, смотрела на меня жёлтым глазом и моргала им. 

— Ох! Бедняжка… — Энн забыла обо мне и ринулась к несчастной «страдалице». — Что же с тобой?

Я не стала пересказывать приключения этой летающей курицы, ещё злилась. Вот уж не думала, что буду мужчин с деревьев снимать! Да и в таком виде!

Наворачивая вторую тарелку, уже думала ослаблять пояс, когда интеллигентной и гордой походкой вошёл доктор Гибсон.

— Что вы сделали с птицей? — Энн обернулась к мужчине, гневно сдвинув брови. — Сломали ей крыло?

Девушка, поглаживая птицу по голове, осторожно разматывала юбку, чтобы лучше осмотреть перелом. На удивление травмированная тва… травмированное создание не бунтовало. Энн провела пальцем вдоль хребта птицы, та встрепенулась и обмякла. Было видно, что девушке не впервой заботиться о таких га… птичках. 

— Мы ничего не делали! — я утёрла рот салфеткой и, осушив стакан с морсом, облегчённо выдохнула. — Ровным счётом ничего. Нам бросили камень в экипаж, разбили окно… Одни расходы! — снова вздохнула и налила себе второй стакан морса. — Мы отправились по указанному адресу, нашли там эту перепёлку-куропатку, психопатку… Она нас чуть не угробила!

— Это ещё птенец…

Тут я морсом и подавилась. Закашлялась, представляя себе, какой же психованной вырастет эта птичка. И какие разрушения устроит!

— Не бойся, тут тебя никто не тронет…

— Нет! — мы с доктором Гибсоном одновременно выкрикнули, когда Энн размотала и платок. — Не нужно!

— Что не нужно? — девушка почесала птицу под клювом, и та окончательно расплылась, сощурила глаза и довольно закурлыкала. — Мой отец всё про них рассказывал. Это же всего лишь… птенец! Могу я её осмотреть и покормить?

— Её? — я удивлённо округлила глаза.

— Её. Это девочка. 

Пришлось тяжело вздохнуть и дать добро. Раз эта истеричная зажигалка не превращает всё в пепелище по милости Энн, то почему бы и нет? Пусть развлекается. 

Мы с доктором Гибсоном проводили Энн взглядом, а я лишний раз убедилась, что мужчина подобрал действительно хороший персонал: разве каждая горничная может успокоить куропатку-психопатку? Интересно, у каждого здесь есть скрытый талант?

— Я осмотрел саквояж…

— Без меня?! — я возмущённо воскликнула, облизнув губы. — Не стали ждать?

— Я всего лишь сдвинул знак и посмотрел, что было под ним, — доктор Гибсон ел неторопливо, едва позвякивая то стаканом, то ложкой. — Это было не так сложно. Но ничего особенно не обнаружил.

— То есть?

— Там круглое пятно, выгоревшее. Небольшое такое. Герб или знак там мог быть любым, но вывод можно делать смело: никто из Мэйсов отношения к Инспекции не имел.

— Хм… Интересно, а есть ли список…

-...инспекторов? — мужчина хмыкнул и продолжил свою мысль. — Есть, это я уже тоже просмотрел. И это нам ничего не даёт. 

— Так уж и не даёт?

— Если только заняться геральдикой на досуге… Но нам не до этого! Скоро нагрянут с проверкой, а мы ещё не все комнаты осмотрели, не все закоулки. А то ещё наживём проблем!

— Хуже уже не может быть. Я уверена…

— Вот погодите! Приедут и узнаете, что такое Чистилище! Мне хватило, когда я лицензию для раскопок получал.

— Надо же… — я довольно откинулась на стул и вытянула ноги. — А раскопки то чем им не угодили?

— Я вполне мог найти там что-то стоящее, или что-то их порочащее, ну или те же яйца. Так что с Инспекцией мне доводилось общаться, правда, мне Загонщика дали такого дряхлого, что на него даже смотреть страшно было. Мог рассыпаться в прах и пыль от одного косого взгляда.

— Почему Чистилище? Мне добро дали очень даже легко.

— Это и подозрительно!

— Ну, ничего. Приедет тот красавчик и я раскручу его про других загонщиков. Вы мужчины это любите, ходить петухами…

Доктор Гибсон на такое заявление ответил сдавленным хмыканьем. Я же посмотрела на мужчину, поджала губы и повторила:

— Да-да, именно так! Не нужно никакого борща или страстной ночи, нужно елей лить, восхвалять, восхищаться. Это у меня хорошо получается.

К нам едет ревизор!

Рама вылетела не просто так, она вылетела ка-пи-таль-но! Только ни Энн, ни та перепёлка, плюющаяся огнём, не имели отношения к такому источнику расходов. Всё оказалось круче и немного проще: Уголёк, расшатав клетку, использовал плевок и себя как из пращи выкинул наружу. Невозможное создание!

Прутья клетки погнулись, и хитрая морда почти смогла обрести свободу. Под удивлённые взгляды слуг я неслась наперерез дракончику, чтобы избежать самого страшного. И оно случилось. Я успела вцепиться только в шею Уголька, когда меня рывком дёрнуло в воздух. 

— А ну стоять, дикое создание, я только поела!

— Едут! Едут! — к дому бежал перепуганный Джейми. — Едут!

На улицу выскочил и доктор Гибсон, доедающий тост на ходу. Сцена напоминала одноимённый эпизод из «Ревизора». Только, конечно, такой проверяющий к нам ехать не мог, но ехал кто-то другой. Под пресловутой ложечкой не просто засосало, так просто бездна открылась. И я поняла, о каком Чистилище говорил доктор Гибсон.

— Так, всем по местам! Все знают, что делать! — археолог зычно крикнул, прижав ладони ко рту. Затем бросился ко мне. — Давайте, вставайте! Это тот самый момент, к которому стоило готовиться!

— Но я же только недавно получила эти печати! Разве не должны были они известить нас о проверке?

— Всегда читайте то, что написано мелким шрифтом или между строк… — доктор Гибсон возразил философским тоном. — У вас есть не больше пары минут, чтобы отдать мне дракона и успеть надеть на себя мало-мальски приличный наряд. Или вы в таком виде хотите встречать Инспектора?

— Чтоб вас на тысячу маленьких археологов разорвало!

— Вы домой хотите, не я, — мужчина казался таким невозмутимым, что я с размаху бросила в мужчину клетку. Тот успел её поймать, щёлкнул Уголька по носу и, поднатужившись, стиснул прутья. — Давайте, живее!

Живее! Тут мертвее станешь быстрее, а не живее…

— А как та перепёлка?

— Я сейчас заберу её у Энн и постараюсь не попасться на глаза Инспектору.

Я не стала уточнять планы, просто помахала взволнованной Энн рукой и, подхватив доктора Гибсона за руку, двинулась в дом. Куропатку мы сунули в саквояж, не без помощи девушки. Затем мужчина побежал искать место поукромнее, а я одевалась прямо среди суматохи, потому что слуги прятали то, что могло как-то выдать наши истинные планы. Оказалось, что в стенах и полу столько тайников, что можно было стать настоящим мексиканским бароном, спрятав всё законное и незаконное. Даже для меня место нашлось бы.

В этот раз корсет на меня надеть не успели, поэтому я красовалась каким-то простым платьем. Ноги в туфли сунула в последний момент. Энн только и успела, что скрыться за какой-то дверью с ворохом одежды, как на пороге показались уже знакомые мне лица. Улыбку я натягивала как несвежие носки, с трудом и явным неудовольствием. Сжимая кулаки и хитро жмурясь, встречала Загонщика и обладателя густых седых усов. С мужчинами были ещё какие-то люди, но вот их я видела в первый раз. Да, сейчас будут все ворошить, сверху донизу. 

— Доброго дня! — усатый склонил голову, отметив усмешкой мой не столь романтичный вид. — Мы решили, что не стоит изводить вас ожиданием…

— Как благородно с вашей стороны, — я слышала топот ног на втором этаже и гадала про себя, куда же спрятался доктор Гибсон. — Я польщена такой заботой!

Мой сарказм не прошёл незамеченным, Роберт Барнс, лучший Загонщик, стал смотреть на меня не так уж благодушно. Пришлось улыбнуться шире и смущённо покраснеть. Молчаливые гляделки длились недолго, я надеялась, что удалось прикинуться шляпой. 

Двери приветственно открыли шире, я отошла в сторону, предлагая мужчинам пройти внутрь. Как-то всё шло не по плану. То ли мы поторопились и переоценили свои силы, то ли… то ли кто-то всё-таки за нами пристально присматривает. 

Мужчины разделились. Усатый с частью людей спокойно двинулись к главной лестнице, про себя я сделала заметку, что непрошенные гости знают дом. Загонщик остался со мной, мило улыбнулся, насколько позволила его сухая и кислая физиономия, и спросил:

— Не покажете ли вы не дом снаружи.

— Пожалуйста… — я махнула рукой и смело направилась наружу, успокаивая екающее сердце. Хоть бы доктор Гибсон не попался. — Прошу!

Да, ищейки Инспекции дело своё знали. Все одетые как один, ничем не отличались: ни одеждой, ни повадками, ни речью. Рассыпавшись горохом, буквально ощупывали и осматривали все. Пора было начинать волноваться. 

— Меняли ли вы что-нибудь здесь? — Роберт Барнс сморщил нос и снял шляпу, пригладил тёмные волосы и цепко посмотрел в мою сторону. — Как новая хозяйка…

— Как новая хозяйка я даже не успела насадить розовых кустов! Видите? Везде такой беспорядок! Я толком всё не осмотрела… — включив режим «подхалимаж наглый и беспощадный», заискивающе улыбнулась. — Вы же дадите мне рекомендации? Я готова прислушаться к вашим рекомендациям!

— Моя первая и важная рекомендация, мисс Смит: вы занимаетесь не тем делом. Не стоило вам в это влезать!

О! Угрозы пошли. Как прекрасно! Ну, вот оно, настоящее лицо Роберта Барнса? И всей Инспекции?

Удивительно, но я успокоилась, безмятежно улыбнулась и покачала головой. Это то моё свойство, из-за которого я так часто ссорилась не только с родителями, но и с друзьями. Чем сильнее мне мешают, тем настойчивей я иду к цели. Все говорили, что мне мозгов не хватит для учёбы в медицинском, а я взяла и поступила. На бюджет. Выгрызла себе место.

М.Л.

Роберт Барнс оказался не дураком, а ещё он удивительно много знал о поместье. Столько, сколько не знал никто. Я могла только молча поражаться и скрещивать про себя пальцы. Неблагодарное занятие!

Пыльное и заброшенное подземелье вызывало самый искренний интерес у Загонщика. Я думала, что это «секрет», но вышел он общеизвестным. Решётки, клетки, загоны — всё это мужчина осмотрел с особой тщательностью. Я даже не сразу поняла, что он там искал. Когда же меня осенило, то я утешила раздражённого мужчину скупой улыбкой.

Мы с доктором Гибсоном не были так глупы, чтобы прятать тут Херши или Уголька, да хоть бы и ту истеричную курицу. Дудки! Здесь были только пыль, грязь и паутина. Следы былой роскоши, от которой осталось запустение. Нужный денежный поток ещё не подоспел.

— Вы что-то потеряли? — я шире улыбнулась и чуть сама не захлебнулась собственным сарказмом.

— Вчерашний день, мисс Смит. Вчера здесь было много интересных вещей.

— Вчера, как и завтра, вещь призрачная, несуществующая. Есть только сегодня. Сегодня вы в моём доме. Сегодня я надеюсь получить ваше одобрение.

Взгляд мужчины был таким красноречивым, что я только вскинула бровь и хмыкнула. Да, с каждой минутой разочарованный полным отсутствием находок Загонщик становился всё нетерпимее и нетерпимее. Теперь он был готов убивать меня взглядом, сохраняя при этом внешнюю невозмутимость.

— Похоже, что вы этого добьётесь.

— Вам нужно было допрашивать самого Мэйса тогда. Если вы что-то подозреваете…

Загонщик осмотрел всё, что его интересовало, и ,кроме мышиного помёта и липких комков паутины, он там ничего не нашёл. Я могла только посочувствовать.

Дальше из подземелья мы направились в различные постройки, прогулялись до заросшего сада. Когда вокруг нас сгустились деревья, мужчина достал из кармана жилета что-то отдалённо напоминающее компас. Только стрелка крутилась как бешеная. Мужчина хмыкнул и поднял брови.

Я немного напряглась. Загонщик испытывающе посмотрел на меня, покачал головой и направился к дому. Там стрелка просто превратилась в юлу. Это было плохо, чувствовала просто, но мистер Роберт Барнс только зло поджимал губы и бурчал. Пришлось напрячь слух, чтобы понять, что он там говорил. Что-то про сломанный прибор, что стрелка крутится, что тут всё маджестиками провоняло. Даже спустя столько лет магия сохранялась чуть ли не в земле.

— Вас проводить в дом? — мой елейный голос вызвал зубовный скрежет у мужчины. — Да?

— Давайте и дом посмотрим. Это неплохая мысль!

Возвращались мы в состоянии холодной войны. Вцепиться в меня руками ему должность с воспитанием не позволяли, а его взгляды были что рыбке зонтик! У меня, наверное, ещё не пропала иллюзорность происходящего, до конца не верила, что что-то может случиться.

Загонщик тяжело вздохнул, втянул воздух носом и устало прикрыл глаза. Его недовольное лицо говорило о многом. Усатый напарник Роберта Барнса выглядел таким же раздражённым: ничего они в доме не нашли. Энн и доктор Гибсон умело спрятались, этому можно было только порадоваться.

Роберт Барнс решил проверить дом ещё раз. Только теперь я чуть отстала, надоедая людям из Инспекции издалека. Загонщик недолго был недовольным. Из какой-то пыльной комнаты он выскочил с широкой улыбкой на лице. Так мог улыбаться человек очень довольный собой. Я сдержанно улыбнулась в ответ и вопрошающе вскинула брови.

— Вот и попался воришка!

— Воришка? — я и усатый мужчина воскликнули почти одновременно.

— Что это, мисс Смит? 

Я подошла ближе и посмотрела на протянутую раскрытую ладонь, где поблёскивал знак Мэйсов, снятый с саквояжа. Похоже, что доктор Гибсон был не таким уж аккуратным и осторожным.

— Это… Не знаю. Знак покойного Мэйса? Отвалился? Упал с чемодана или чего-то такого? — я вытащила кулон. — Он мало чем отличается от этого…

— Нет, мисс Смит, вы ошибаетесь! У этого значка очень приметная застёжка.

— Да? — я обнаглела, выхватила потеплевший кусок металла и пристегнула его к кружевному воротнику платья. — Могу носить и так. Разве нет?

Усатый не понимал, о чём мы говорим. Я косила под дуру, уже доказала, что могу делать это очень успешно, а Загонщик закипал, понимая, что долгожданная и желанная добыча скользким угрём ускользает из-под носа.

— Мистер Барнс, если это всё, то мы должны подписать документы…

Мужчина мне чуть в лицо ядом не плюнул. Он уже плохо контролировал себя, просто злясь, что какая-то девица обвела его вокруг пальца. Еле слышно шипя, Загонщик выдал тираду, которую поняла только я:

— Шестого дня вы утащили кое-что, мисс Смит. И теперь я знаю, что это находится у вас. Не думайте, что этим всё кончится!

Я могла только мило улыбаться. Боялась рот открыть, потому что не обладала нужной выдержкой. С мрачным удовлетворением наблюдая за подписанием документов, убеждалась в том, что все наши подозрения с доктором Гибсоном были оправданными.

— Всего доброго, мисс Смит! 

Сжимая в ладони приятную на ощупь бумагу, я провожала взглядом взбешённого Роберта Барнса, у которого разве что пар из ушей не валил. Весь красный от гнева, он надел шляпу и с таким треском открыл дверь, что я была готова отправить ему счёт на ремонт повреждённого имущества.

Зов поросенка

Найти без чужой помощи тот самый дуб оказалось не так уж сложно. Искать кого-то для поддержки у меня не было времени, если бы я ещё знала, где прячется доктор Гибсон и Энн! 

Почти все люди из Инспекции уже покинули поместье, я дошла до векового дуба без приключений. Полуразрушенный вольер торчал ржавым остовом под сенью деревьев и смущал своим скелетом. Я воровато оглянулась, но никого не заметила. Изучив мелкие красные цветочки, села на какой-то пенёк и выдохнула. 

Ветер путался и шелестел в ветках деревьев, звенел тонкой металлической проволокой, шумел травой и… Громкий хруст гравийной дорожки сложно было с чем-либо спутать. Обернувшись, увидела тёмный силуэт в плаще, умело прячущийся в тени дерева. Я хотела привстать, но человек махнул рукой. Пришлось скрестить ноги и напрячь зрение, чтобы хоть что-нибудь различить в темноте плаща.

— Тихо, мисс Смит, я не желаю вам вреда!

— Кто вы?

— Это не так важно. Не приближайтесь ко мне, слушайте внимательно и запоминайте…

— Но…

— Вы слышали зов? — шелестящий голос, сливающийся с шумом листвы, мог принадлежать как мужчине, так и женщине.

— Зов? Какой зов?

— Тот зов, что привёл вас в наш мир.

Если бы челюсть могла отвисать до груди, то она бы отвисла. Я замерла, не зная, как реагировать на такое заявление. Едва дыша, всматривалась в фигуру. 

— Откуда вы знаете…

— Мы ждали кого-то другого. И если мы ошиблись, то, мисс Смит, всё закончится очень и очень плохо. Для всех нас. Отвечайте, вы слышали зов?

— Со мной разговаривал саквояж, — неожиданно вполне правдиво призналась. — Это сойдёт за зов?

— С вами разговаривал вовсе не саквояж… — в таинственном голосе послышалась плохо скрытая ирония.

Определить, кто передо мной стоял, было невозможно. Поэтому таинственного человека я слушала со странным напряжением. Мне только таких откровений не хватало! Уж лучше бы со мной разговаривал саквояж, чем тот же Уголёк. Меня это вовсе не радовало.

— Я хочу вас предупредить: не лезьте в это дело! Вы не та, кто должен был сюда прийти. Это ошибка.

— Ничего себе ошибка! Нет уж, я тут. Так что раз помогаете нам во всём этом, то будьте искренним и честным человеком до самого конца!

— Я стараюсь, поэтому и предупреждаю… Мы приложим все усилия и средства, чтобы помочь вам с питомником, но вы откусили слишком большой кусок пирога, такой никто не проглотит. 

— Я ничего кусать, тем более уж глотать не собираюсь! Если бы вы все с самого начала объяснили…

— Я не могу что-либо объяснить. Могу только сказать, что в Инспекции творятся странные дела. Пока мы не выясним, что там происходит, вы в большой опасности. И не только вы! Все люди, что рядом с вами, попадут в большую беду.

— Что не так с этим саквояжем? — я склонилась вперёд. Готова была поклясться, что передо мной был мужчина. — Загонщик уже сегодня проговорился…

— Что? Что он сказал? — неизвестный сделал шаг вперёд и закутался в плащ так, что вообще ничего разглядеть нельзя было. — Что?

— Он обозвал меня воришкой. Что вы украли у них?

— То, что так старательно прячет ваш друг, глубокоуважаемый доктор Гибсон.

Я задумалась. Значит, яйцо дракона украли? Украли из Инспекции? Просто замечательно! Теперь понятно, почему Роберт Барнс был в таком бешенстве. Я мало того, что их обокрала, так ещё их же и развела на питомник, в котором будут жить украденные маджестики. От такой наглости даже мне поплохело.

— Значит, мне просто ждать, пока вы со всем разберётесь?

— Именно так. Ждать, терпеть и не высовываться. И не искать неприятности! Заберите маджестиков и спрячьте их в самом глубоком подземелье…

— Подождите, а как же ваш зов? Что за зов? Почему я его услышала?

— Инспекция занимается противоестественными вещами, дикими и невозможными. У нас нет доказательств, но когда они будут… Вы ещё будете слышать зов, не один раз. Не пугайтесь! Но никому об этом не говорите, даже доктору Гибсону. Как и о нашей встрече и разговоре. Мы ожидали куда более опытного человека, теперь же всё так усложнилось, что…

Хруст гравия заставил меня подскочить. Сердце забилось птицей в клетке, возмущённо пунцовея, я повернулась к человеку, который ко мне подкрался. Впрочем, представитель Инспекции и не думал меня пугать. Он нарочно шумел и шаркал ногами. Я прижимала ладонь ко рту и испуганно смотрела на усатого седовласого мужчину.

— Мисс Смит, я хотел предупредить вас, что будет ещё один визит. Точную дату мы никому не называем, но я обязан вас проинструктировать… Мистер Барнс хочет убедиться, что всё и вправду в порядке. Но я думаю, что это всего лишь формальность и она не доставит вам хлопот.

Мужчина смотрел на меня с плохо скрываемым любопытством, он не мог понять, что я делаю на развалинах загона в гордом одиночестве. Скосила взгляд и заметила, что моего собеседника и след простыл.

— Благодарю вас за такой совет и помощь. Уверена, что переоценить подобные услуги очень сложно. Хочу вас заверить, что буду самой аккуратной и законопослушной хозяйкой питомника… — облегчённо вздохнув, улыбнулась мужчине. — Со мной не будет проблем.

Зов

Вечером доктор Гибсон собрался вернуться к себе, чтобы окончательно прервать свои дела. Размах событий поразил его до самой глубины души. С трудом найдя место для вопящей куропатки и Уголька.

— Этому человеку вы поверили?

— Что? — будто очнувшись от своих мыслей, подняла голову, посмотрела на мужчину и слабо улыбнулась. — Человеку? Да. А с чего мне ему не верить?

— Не слишком ли вы доверчивы?

— Вам же поверила. Доверилась. Думаю, я в состоянии понять, кто друг, кто враг. Нет, этот незнакомец или незнакомка, уж не знаю… Этот человек очень сильно боялся Инспекции и явно не хотел показывать своё лицо. Инспекция что-то затеяла… Зов. Вы слышали что-то об этом?

— Зов? — доктор Гибсон ехидно хмыкнул. — Если только речь не о душевном порыве, не о зове сердца. Если вы все передали слово в слово, то я ничего не понял. Да и куда мне! Нет, это дела Инспекции и мы теперь в них увязли.

— Это точно… Не выйдет ли нам боком тот знак с саквояжа? Это было очень неосторожно.

— Не выйдет, — мужчина ободряюще улыбнулся мне. — Они догадывались обо всём. Думаю, мы просто вмешались в чью-то игру. Вот и всё. Нас используют. Ваш покровитель явно из очень влиятельного круга среди служителей Инспекции. Значит…

— Можете не уточнять, — я вернула ободряющую улыбку и покачала головой. — Возвращайтесь скорее. Мне как-то не по себе теперь. Что-то подсказывает, что игра будет идти не по правилам.

— Посадите феникса в клетку в своей комнате…

— Издеваетесь? Я не хочу пасть жертвой глупого самосожжения. Нет уж! Пусть эта глупая птица будет под покровительством Энн. Мне одной зажигалки хватает…

Мы почти подошли к экипажу. Доктор Гибсон надел шляпу, поправил пуговицы жакета и одарил меня странным взглядом. Было видно, что мужчину съедает любопытство, но решится на явный и откровенный допрос он не мог.

— А вы что-то слышали? Этот зов?

— Только если саквояж в состоянии разговаривать. Думаю, у меня слишком богатая фантазия. Наверное, этот дар предназначался другому человеку. Я же попала сюда по ошибке.

— Совершенно очаровательная ошибка! — мужчина вдруг взял мою ладонь, коснулся губами кончиков пальцев, и откланялся. — Я вернусь как можно скорее! Не скучайте, Хелен!

Рука горела так, будто её кипятком ошпарило. Не веря своим глазам, ушам и собственному телу, провожала взглядом изрядно пыливший экипаж. Без доктора Гибсона мне и впрямь было тревожно. Не понравился мне напор этого одержимого загонщика.

Прижав ладонь к щеке, я выдохнула и закрыла глаза. На улице было достаточно тепло, чтобы не продрогнуть в объятиях вечера. Лихорадочно размышляя обо всём, вдруг поняла просто очаровательную мысль: в саквояже лежало яйцо дракона. 

Чем занимается Инспекция? Маджестиками!

— Так… Это нужно проверить!

Поместье ещё гудело после такого налёта. Слуги, которых доктор Гибсон нагнал уже достаточное количество, все расставляли по своим местам, приглаживали малейшие шероховатости. Всем своим видом они напоминали трудолюбивых муравьёв. Я честно пыталась запомнить имена всех, но получалось не очень.

В свою комнату влетела метеором. В первую очередь меня интересовал даже не Уголёк, а справочник. Мозги в моей голове зашевелились странным образом. Мелкие отрывки склеивались в чудной коллаж. Наверное, в этом всем виновато моё желание учиться. Рисование блок-схем и прочее.

Уголёк даже грызть клетку перестал, когда увидел, с каким усердием я перелистываю страницы и просто пробегаю по строчкам. Удивлённо склонив голову, он фыркал, сыпал искрами и будто спрашивал меня: «Лена, что ты делаешь?».

— Ищу! Уголёк, не мешай мне. Нужно кое-что найти. Вот прямо сейчас!

Дракончик снова фыркнул, мотнул головой и снова осуждающе на меня посмотрел. Я ответила похожим взглядом, презрительно вскинув брови. Уголёк лениво шамкнул, облизнулся и повернулся ко мне спиной.

— Вот-вот! Вот так и сиди. И не мешай мне думать!

Всё было проще простого. Только для начала мне нужно было найти того маджестика, который обладал бы каким-то схожим свойством. 

Что было, когда Херши меня облизала? Правильно! Я накостыляла доктору Гибсону. А ещё попала под действие чудной слюны совокота. 

Уголёк, свернувшись клубком, гипнотизировал меня взглядом, буквально отвлекая от чтения. Мне приходилось шикать на непослушного дракончика и вновь возвращаться к перелистыванию справочника.

Я нашла любопытную статью про гарпию. Тоже припадочная птица какая-то, правда обладала сильным даром воздействия на сознание. Можно сказать, что телепатией. Вот кто мог бы услышать зов! Гарпия. Но я не гарпия.

Подняв голову, я уставилась на Уголька. Мне казалось, что он сведёт меня с ума своим немигающим взглядом. Наверное, не такими он видел людей. А тут я пришибленная, ещё с какими-то безумными идеями про гарпий. 

— Кровь гарпии… Именно кровь. Хм… — я хмыкнула. — Нет уж, кровь гарпии я бы точно заметила. 

Мне показалось, что в голове снова шестерёнки закрутились. Вздохнув, посмотрела на Уголька.

Особенные люди

Работы было много. Если честно, я даже не знала, с чего начать. Дом постепенно оживал, а вот подвал… Он ещё напоминал настоящие казематы. И там было грязновато. Даже слишком, я бы так сказала. Но я сдержала своё слово и нашла большую клетку для Уголька. Теперь он не сидел в тесном ящике, а мог даже полетать в свободном вольере.

Горгулью вернули «почтой», бережно завёрнутой в специальное покрывало. Для этой жутко милой статуи нашли специальное место, где она могла стоять в целости и сохранности. Херши получила свой вольер с мелкоячеистой сеткой, в котором чувствовала себя вполне довольной.

Единственной особой, выматывающей душу, была та самая несчастная птица, которая продолжала орать дурниной. Энн, со всклокоченными волосами и синяками под глазами, не могла унять эту истеричку.

— Господи, когда эта… тварь твоя перестанет орать? Уши скоро отвалятся от этих воплей!

— У неё боли плечо. А одна я не могу наложить шину…

Я огляделась. В этом каземате мы были вдвоём. Пока доктор Гибсон не вернулся, а из слуг только Энн была в курсе нашего маленького «увлечения». Пришлось смириться с таким намёком.

— Я хоть и будущий врач, но к животным никакого отношения не имею. Я не ветеринар!

— Мне нужна помощь. И только.

— Ладно, вспомним про всяческие клятвы и про обязанность помогать. Что от меня требуется?

Энн воодушевилась. Нашла свободную плоскость, которую тут же превратила в рабочую поверхность. Уложила туда птицу, только потом внимательно посмотрела на меня. Я закатала рукава свободной рубашки и подошла ближе, опасливо осматривая янтарного цвета клюв, который был заботливо перебинтован эластичной лентой. Птичка могла приоткрыть его, но не плюнуть в меня очередной волной огня.

— Вот здесь. Плечевая кость, похоже, что именно она и сломана, — Энн достала две запиленные до мягкой гладкости дощечки и принялась прикладывать их к раненому крылу. — Перьями придётся пожертвовать. Прости, пташка, они вырастут у тебя при ближайшей линьке, и ты сможешь снова летать. Если же не залечить твоё крыло, то ты больше никогда не будешь парить в небе.

Мне хотелось добавить, что этот летающий огнемёт и так больше не взлетит, просто ради нашей безопасности, но решила, что этой парящей зажигалке такого лучше не знать.

— У неё столько дури и силы… Она нас со сломанным крылом в воздух подняла.

— Это пока рана свежая. Кость неправильно срастётся и всё. 

Энн обеспокоенно посмотрела на меня. Я пожала плечами и аккуратно взяла крыло птицы. На ощупь оно оказалось удивительно тёплым и мягким. Обездвиженный феникс таращился на нас своими прелестными глазами, явно чувствуя подвох своим куриным наследием, которое пряталось под хвостом.

— Тише, припадочная. Тебе же помогаем, — я сказала это почти ласково, поглаживая теперь птицу по голове. Всё-таки прониклась симпатией к этой головешке вспыльчивой. — Сейчас Энн вылечит тебе крыло.

Девушка вооружилась ножницами и принялась выстригать перья. Фениксу это пришлось не по вкусу. Совсем. Строптивица заверещала, принялась биться. Бедная Энн скакала вокруг этой несчастной и пыталась удержать плашки шины на месте. Я же боялась сильнее придавить птицу, не хватало, чтобы я ещё что-нибудь сломала этому существу.

— Успокойся!

Птица запрокинула голову, изогнув шею просто под неестественным углом и, не мигая, уставилась на меня своим красноватым глазом. Я насупилась, поджала губы и сердито пробормотала.

— Я сказала тебе успокоиться. Иначе тебя не вылечить. Терпи! — птицы снова взбрыкнула, пришлось с силой нажать на тушку. — Успокойся!

Мой выкрик мягким бархатом застелился по воздуху, обволакивая всё вокруг. Притих Уголёк, Херши встрепенулась и навострила уши. Даже фениксу пришлось тоскливо пискнуть, закрыть глаз и просто ждать. Энн вытаращилась на меня диким взглядом, пришлось и её поторопить:

— Давай быстрее, пока эта куропатка опять себя свободолюбивым Спиритом не почувствовал. Крепите шину или что там у вас.

Я гладила птицу по голове, изредка спускаясь ниже и лаская клюв. Мне казалось, что такие мои движения успокаивают птичку.

— Я буду звать тебя Искрой. Такая же быстрая и резкая, жгучая и опасная. Искра… Тише, Искра, тише! Энн не причинит тебе боли.

Энн брала металлические скрепы, чтобы зафиксировать эластичный бинт на крыле. Птица этому была не совсем рада, но терпела молча. Впервые!

— Всё. Можем её отнести вот туда, в ту клетку. Вечером я принесу свежей травы для Искры. Хорошее имя!

Я осматривалась и считала клетки, вольеры, которых тут было превеликое множество. И почти все они пустовали. Но мне это даже нравилось. Держать таких прекрасных существ в тёмном подземелье — та ещё идея. Им  нужна свобода, простор. Солнце и воздух! Этим мы займёмся чуть позже, когда я детальнее осмотрю свои земли и найду такое место, где маджестикам будет хорошо, спокойно и безопасно.

Искра легла на тёплую подстилку. Я ослабила бинт на клюве и подвинула миску с водой. Сама же поспешила вместе с Энн выйти из клетки, пока нас чудом в шашлык не превратили. 

— Что вы сказали ей? — Энн стояла возле мелкоячеистой решётки и смотрела на приходящую в себя Искру. — На каком языке?

Ночной гость

Я лежала в кровати и смотрела на потолок. Так придирчиво его изучала, будто там работы да Винчи красовались. Прислушивалась к тишине, оказалось непривычно не слышать скрежет Уголька.

Перевернулась на бок и посмотрела в окно: как он там, этот драконий малыш? Нормально ему спится и живётся? И Херши, Искра. Ещё та вредная и опасная для жизни горгулья. Весёлое наследство! Богатое во всех смыслах!

Я так и не поняла, про какой дар и какую особенность говорила Энн. Немного подумала и решила, что стоит подождать доктора Гибсона. Он должен лучше во всём этом разбираться. Мужчине сейчас нелегко, ведь он просто разрывался между раскопками и этим особняком. Генри, наверное, меня уже ненавидел. Я же отвлекала от научных прорывов в археологии такое светило! Да, доктор Гибсон был очень известным не только в малых кругах. И ещё симпатичным, даже красивым. Зачем он так коснулся губами кончиков моих пальцев?

Со вздохом собралась перевернуться, но меня что-то остановило. Точнее, не что-то, а кто-то. Кто-то очень осторожно крался под окнами. Очень аккуратно и неторопливо, выдавало шпиона похрустывание гравия на дорожке. Поэтому шпион не торопился. Но я всё равно услышала, меня бессонница довела до состояния сплошного уха.

Шпион и не думал никуда уходить, тем более прятаться. Вовсе нет. Он, наоборот, обнаглел. Понял, что никто за ним не идёт, никто его не слышит. 

С превеликим неудовольствием я выползла из постели. Достала из-под кровати чемоданчик, в котором лежала мужская одежда. Надела брюки, а ночную рубашку просто чуть скатала и засунула за пояс, заправив под завязки. Тапок или подходящих туфель у меня не было, я решила, что пойду босиком. 

Старое окно чуть скрипнуло, когда я открыла створки. На меня пахнуло тёплым ночным воздухом, в котором чувствовались тонкие ароматы розы и мёда, свежести, росы и травы. Сделав пару глубоких вдохов, подвязала лентой волосы и вцепилась в водосточную трубу, она как раз спускалась чуть проржавевшей змеёй от крыши к земле. Судьба у меня, видать, такая, изображать Карлсона или Пеппи, ну или вообще мартышкой оборачиваться. Спустилась я быстро и почти бесшумно. Спрыгнула в кусты роз, присела и прислушалась. Шпион уже прошёл мимо моих окон и направлялся прямиком к тем сырым казематам, которые все подвалом величали. Осторожно ступая по траве, я следовала за шагами. 

Завернув за угол, я увидела фигуру, стройную, подтянутую и явно мужскую. Она казалась призрачной в светлых лучах луны. Незнакомец оглядывался, видно, растерялся, не знал, куда теперь ему идти. 

На самом деле Мэйс хорошо спрятал вход, если понятия не имеешь, где вход, то часами будешь блуждать. Да и мы старались соблюдать осторожность, накидывая на деревянные створки дверей специальный чехол, который никак не отличался от гравийной дорожки. К нему даже приклеили маленькие камушки, чтобы всё со стороны напоминало именно двор, тропинку, но никак не вход в подземелье.

Мужчина достал что-то из кармана. Лунные лучи путались в кудрявых кронах деревьев и уже плохо справлялись со своей задачей, погружая внутренний двор в приятный полумрак. Незнакомец посветил чем-то жёлтым себе под ноги и принялся отсчитывать шаги. Я высунулась из-за кустов и огляделась.

Звать на помощь бессмысленно. Пока я кого-нибудь растолкаю среди ночи, пока этот храбрец сюда доберётся, шпион уже сбежит и след его простынет, заболеет гриппом, пневмонией и ангиной. Можно поднять шум, но босиком я далеко не убегу.

Неподалёку красовался полуразрушенный сарай, в котором, впрочем, ещё хранился полезный инструмент. Я короткими перебежками добралась до этого покосившегося строения, нашла старые грабли деревянные с длинными тупыми зубцами и вооружилась таким трудовым дрекольем.

Выйти на след шпиона было не так уж сложно. Мужчина расслабился и теперь больше не боялся, что его услышат. Он был слишком увлечён поисками входа, я же, замахнувшись граблями как битой, шла по пятам, стараясь даже не дышать.

— Нашёл! — шпион радостно воскликнул и бросил волшебный фонарик, мне же голос мужчины показался знакомым. — Наконец-то…

Мужчина стянул чехол, взялся за тяжёлое кольцо, пытаясь открыть двери. Я поняла, вот он мой шанс! Так пинок пропадает

— Ах ты ж вор!

Замахнулась я хорошо, даже в лопатках хрустнуло. Прибавив к силе злость и усталость от нахлынувшей бессонницы, ударила так, что треск, кажется, было слышно за много километров от поместья. Я растерянно смотрела на сломанные грабли и не понимала: трещали они или спина несчастного.

— Ай!

Мужчина не растерялся и открыл двери. Себе же на погибель, потому что я решила, что нечего пинкам пропадать. Сжав кулаки, замахнулась ногой и в духе царя Леонида из Спарты придала ускорения незадачливому шпиону. Тот кубарем покатился вниз по лестнице. Я же взяла обломки грабель, вооружилась ими как нунчаками и поспешила следом. 

Волшебные огни вспыхивали при каждом шаге. Я едва поспевала за этим колобком из вора. Мужчина пересчитал все ступеньки, айкая и ойкая, затем хорошо приложился об уступ и кулём брякнулся на холодный каменный пол.

— А ну, признавайся, кто тебя сюда… послал…

Слова застряли в горле, когда я увидела лицо ночного гостя. Бледное, веснушчатое. Не удивительно, что мне и голос показался знакомым. Не бросая обломки грабель, я сердито нахмурила брови и поджала губы.

По тыковке или по кумполу?

Привязывать Генри к стулу оказалось лишним. Бедный парень был перепуган насмерть. Даже не знаю, что его так могло испугать. Пришлось дать Генри чашку с водой, его даже не смутило, что я зачерпнула её из ведра для маджестиков. Парень выпил её залпом, утёр рот тыльной стороной ладони и вытаращился на меня так, будто я не живой человек, а холст с репродукцией Рембрандта.

— Ну? Расскажешь, что здесь забыл?

— Вы меня не поймёте…

— О, конечно, не пойму. Давай не выкай и говори нормально, пока я не схватила Уголька, не дёрнула его за хвост и не превратила тебя в люля-кебаб.

— Я получил письмо! — Генри выдохнул и сунул руку в карман жакета. — Вот!

Парень протянул мне смятую бумажку, сложенную вчетверо. Выглядела она потрёпанной, а ещё и довольно замызганной. Взяла письмо двумя пальцами, развернула его и готова была составить список того, что ел, трогал Генри, когда периодически прикасался к бумаге: от помидоров до вишнёвого варенья или джема.

Я вчитывалась в строчки и не понимала, это мираж или всё на самом деле?

«Мистер Г., если вы не найдёте украденную вещь и не вернёте её, то мистер Гибсон лишится работы и дома. Адрес…»

Адрес и так был мне знаком, это адрес этого поместья! Кто-то дал наводку на мой дом, на Уголька! 

— Это он, этот гад! — сжав письмо в кулаке, яростно потрясла им. — Это Загонщик! Голову на отсечение готова дать!

Генри молча наблюдал за мной, не зная, как реагировать на мои манипуляции. Я же ходила из стороны в сторону, нервно покусывая губы. Страшно подумать, чтобы случилось, укради Генри Уголька, Херши или Искру. Или всех разом!

— Я сделал это ради мистера Гибсона! Как иначе я мог бы поступить? Он ведь замечательный человек! И… — Генри огляделся и шумно сглотнул. — Я не знал, что речь идёт о… маджестиках! Да ещё живых!

Вот чем отличались Генри и доктор Гибсон: последний был в восторге от маджестиков, Генри же испытывал настоящее отвращение. Это ничем нельзя было скрыть. Теперь точно нужно куда-то спрятать Генри.

— Вы…

— Если ты начнёшь говорить об этом, доктор Гибсон точно лишится всего! Он пошёл на большой риск, стараясь помочь мне. Вот тут вы можете помочь ему. Понимаете, да?

— А как же быть с письмом? Я… — Генри снова сглотнул. — Я готов молчать, хранить такую тайну, но… Тот человек, что прислал письмо, он же не получит своего!

— Хорошо. Допустим, — я взяла свободный стул и села напротив Генри, — допустим, ты украл то, что нужно. Как ты должен это вернуть?

— В то же место, где получил письмо. Это было в другой записке. Я должен оставить это там. 

— Отнесёшь. Мы все сделаем. У меня есть саквояж, оставишь его. Только… Где доктор Генри?

— Он вернётся только через несколько дней… Если, конечно, у него нет второго дракона и он просто не прилетит, — Генри, наконец-то, смог без отвращения посмотреть в сторону Уголька. — А вернуть это я должен завтра утром. Утром! Поэтому я пришёл сегодня вечером. Иначе…

— Значит, доктора Гибсона ждать нельзя, — я обречённо вздохнула. — Тогда берём саквояж, я… я прихвачу кого-нибудь, и все вместе мы пойдём на эту тайную встречу.

— А если нас заметят?

— Не заметят. Мы сделаем всё, чтобы этого не произошло. И я знаю, что использовать в качестве защиты.

— Да?

— Да… — улыбнулась и кивнула.

Такая ситуация мне не нравилась. Оставалось немного времени перед датой икс. Глуповатый, хоть и храбрый Генри мало походил на высокоинтеллектуального и подкованного почти по всем вопросам доктора Генри. Сейчас очень сильно не хватало его занудства. Потому что в данный момент это было кстати.

Идея, пришедшая мне в голову, была безумной и в то же время очень простой. У меня была Херши и её слюна. Достаточно найти тугую пружину, тряпку побольше и смочить её в слюне Херши. При открытии саквояжа тряпка прилетит прямо в лицо. Херши тогда меня всего раз лизнула, а какой результат был! Всё просто как день. Тогда уж мы схватим этого… Загонщика! Не отвертится!

— Вы что-то придумали?

— Придумала, но мне нужна ваша помощь. Очень сильно! Без этого у меня ничего не выйдет.

— Откуда у вас феникс? — Генри прервал меня, подскочив к клетке. Глаза у парня стали почти квадратными. — Кто ещё есть?

— Горгулья… — устало вздохнула. — Генри, пожалуйста, не отвлекайся!

Крышка люка грохнула очень даже громко. Сюда кто-то бежал, очень торопливо и даже несколько нервно.

— Мисс Смит? Мисс Смит, всё хорошо? Вы в порядке? 

Энн я узнала сразу. Сложно было не понять, что это именно она. Свет фонаря выхватил нас из полумрака. Энн, бледная и взлохмаченная, поправляла тёплую шаль на плечах, подметая пол длинной ночной рубашкой.

Увидев нас вдвоём, она замерла. Под мышкой девушка держала какую-то дубинку. Да уж…

— Мисс Смит, что происходит?

— Ничего. Просто ночной визитёр и…

— М-м-м… — девушка растерянно огляделась, рассматривая остатки грабли и весь тот бардак, который мы успели устроить. — Грабитель?

Утро добрым не бывает

Засада была устроена не в совсем понятном месте. Если честно, я не ожидала, что такое место будет среди поля под каким-то деревцем. Тут же всё как на ладони! Только деревья изредка росли кое-где. Пыльная грунтовая дорога жёлтой лентой вилась между зелёных лугов, усеянных россыпью мелких цветов.

Генри мозолил глаза, нервно поглаживая коня по шее, трепал гриву и оглядывался по сторонам. Саквояж висел на ремне слева, поблескивая золочёными ручками. Внутри, естественно, не было ни драконьего яйца, ни Уголька. Только ловушка со слюной Херши. В такой опасный путь мы отправились вдвоём, хотя Энн тоже горела желанием, но я её не взяла. Должен же быть хоть кто-то знающий, чтобы нас искать в случае неудачи. Тут, как говорится, «фифти-фифти», пятьдесят на пятьдесят. У всех равные шансы. Слишком много если и непонятных факторов, которые могут подгадить покруче взбешённой Искры с переломанным крылом.

— Ну, где же ты, гад и паразит?

Я пряталась в траве чуть подальше от Генри, тараща глаза в предрассветной дымке. Ничего не видно, только помощник доктора Гибсона готов был джигу отплясывать. Нервную. Я тоже ногами сучила и облизывала губы, готовая уже барабанить пальцами по земле.

— Почему так долго? Почему никого нет?

Пыль показалась на горизонте вместе с самыми первыми яркими и ослепительными лучами солнца. Незнакомец выбрал определённо удачное время, чтобы появиться на горизонте. Одинокий всадник очень торопился к нам. Очень!

Настолько, что всё произошло в считанные мгновения. Генри получил весомый удар по голове, от которого тут же рухнул в пыль. Саквояж был срезан быстрым и отточенным движением, перехвачен и тут же прикреплён к седлу. Незнакомец плотнее запахнул накидку с капюшоном и пришпорил коня.

Так, вот это совсем плохо!

Я бросилась наперерез похитителю, путаясь ногами в траве. Прижав ладони ко рту, истошно закричала:

— Сто-о-ой!

Кто бы меня ещё послушался! Едва разминувшись с конём и чем-то острым, чем мне усиленно тыкали в лицо, я рухнула в пыль на колени и взяла Генри за грудки. На лбу было хорошее рассечение, швы точно нужно накладывать. Кровь призывно алела, пробуждая во мне инстинкты медика. Но эти инстинкты пришлось попинать и задвинуть куда подальше, потому что похититель сейчас гораздо важнее. Генри застонал и приоткрыл глаза.

— Живой… — облегчённо вздохнула. — Лежи тут! А я за тобой потом вернусь, — погладила парня по голове и посмотрела на коня. — Господи, как на тебя залезть-то?

Ни разу в жизни не ездила верхом. Проще было космонавтом стать, чем забраться в седло и уж тем более в нём удержаться. Я схватилась за поводья, натянула их на себя, пытаясь успокоить коня и пробормотала:

— Кто ты там у нас? Красавец? Красавица? Коняшка? поехали вперёд! Нам нужно вот того чудика догнать…

Договорить не получилось, потому что тут на колени встал Генри, что-то шепнул коню и так его огрел ладонью по заднице, что дорога вместе с полем скакнула мне в лицо со скоростью камня, выпущенного из пращи. Я только радовалась, что надела мужской костюм и теперь крепко держалась ногами, руками и не беспокоилась о задранных юбках.

— Коняшка-а-а, полегче! 

Конь нёс меня со скоростью света. Меня отклонило назад, хватаясь руками за поводья, я старалась изменить вектор и прижаться к шее коня. Когда мне это удалось, я вспомнила все эти бега на ипподроме. Слившись едва ли не в одно целое, причмокивала и подгоняла коня:

— Вон он! Вон тот гад! Нам его догнать надо! Он твоего хозяина обидел! Давай, коняшка, давай! Я не супергероиня, у меня нет таких способностей, чтобы бегать со скоростью света.

Фигура впереди становилась всё более и более отчётливой. Накидка развевалась на ветру, солнце светило в спину, теперь я хорошо видела похитителя. Когда от резкого порыва капюшон слетел с головы, я удивлённо охнула.

Это… это не Загонщик! Это не Роберт Барнс, это женщина! Молодая и явно из аристократии или чего-то такого. Внешний вид, манера держаться, причёска и прочее. Явно богачка. Только вот кто она?

Женщина обернулась и одарила меня злым взглядом. Я ответила взглядом раздражённым, в духе “где ты такое же платье взяла, стерва!”. Но не более того. Женщина пришпорила коня, и наша гонка продолжилась в духе лучших ипподромов и забегов. Поля постепенно скудели и обрастали деревьями, мы приближались к какому-то пролеску. Теперь поднимать голову было опасно для здоровья, иначе точно можно было стать всадником без головы. Похитительница вновь обернулась, затем вдруг вытянула вбок руку с зажатым коротким мечом и стала изображать лесоруба. Ветки полетели на меня простым градом. Я вцепилась в гриву коня, так и не сообразив, как тянуть поводья. Мне было проще склонять голову коняшки в нужну сторону. Почти как руль. На удивление животинка оказалась на редкость послушной и понимающей.

Шла которая минута веткопада, мы уворачивались как могли. Вся нижняя часть моего тела напоминала взбитые сливки в кондитерском мешке, я даже костей уже не чувствовала. Всё болело, теперь ещё и онемело. На автомате держала ноги и тело в прежнем положении.

— Стой!

Женщина на это ответила очередным взмахом руки. Мы успели отклониться от ветки, но так срикошетила и влетела коню прямо под ноги. Тот попытался перепрыгнуть, но вышло неудачно. Нас занесло в сторону, замелькали деревья. Конь испуганно взбрыкнул, лягнул воздух копытами и на хорошей скорости выбросил меня из седла. Я беспомощным кулём улетела в кусты и жёстко приземлилась на землю. Лёжа и охая, не зная, сломала я себе что-нибудь или всё цело, смотрела на проблески голубого неба.