Научи любить. После развода

Глава 1

ЛАЙМА

Куда же запропастился Антон?

Оглядываюсь в поисках мужа, обвожу глазами огромную гостиную: пусто.

Странное нехорошее предчувствие щекочет ребра.

— Держи, — Кристина с сосредоточенным лицом ставит передо мной стопку праздничных тарелок, а сама продолжает аккуратно раскладывать на деревянном блюде нарезанные бананы и веточки винограда.

— Лайм, ты что потерянная такая?

Все друзья обычно называют меня коротким именем. Я привыкла, и мне очень нравится.

— Да Антон куда-то делся. Он же обещал Артуру помочь зафиксировать елку.

Кристина бросает быстрый взгляд на мужчину, воюющего с разлапистой красавицей, и хмурится:

— Да, действительно. Ребят, а Антона никто не видел? — бросает Крис через плечо.

— Он вроде позвонить собирался, — водружает на стол вторую стопку новогодних тарелок муж Кристины — Марат. — Я так понял, за зарядкой пошел. Кстати, ножи я наточил, берегите пальцы.

Он жадно целует жену и уходит.

До Нового года еще почти четыре часа, наши приготовления очень плавные и неспешные. Кристина и Марат в этот раз решили собрать всех у себя в загородном доме: это очень удобно, здесь много свободных комнат, места хватит всем.

Кстати, Ира — жена Артура, который все никак не расправится с елкой, — тоже куда-то пропала.

Даже дыхание сбивается, я и сама не могу объяснить причину удушающего волнения.

Аккуратно раскладываю рулетики с ветчиной и сыром, а потом решительно отодвигаю от себя тарелку:

— Крис, я сейчас. К себе поднимусь на минутку.

— Ага!

Лестница встречает меня тихим скрипом ступенек, я пересчитываю двери спален. Эта вроде наша с Антоном.

Опускаю ручку, прохожу. Щелкаю выключателем. Хм. В центре комнаты стоит огромная кровать, заправлена идеально, у изголовья интерьерные подушки.

Выключаю свет и выглядываю во двор: так лучше видно. Вон наша машина, и ни души вокруг.

Я со странным трепетом разглядываю участок, заваленный снегом: красиво. Невероятно волшебная зима в этом году. Кристина даже калитку украсила разноцветными огоньками. И вдруг понимаю… а это ведь не та спальня, что нам с Антоном выделили ребята! Ракурс совсем иной! Наша с Антоном комната чуть ближе к лестнице.

В этот момент раздается приглушенный шелест, и я, вздрагивая, оборачиваюсь.

Две темных фигуры на фоне яркой полоски света из коридора украдкой торопливо проскальзывают в комнату. Дверь за их спинами аккуратно захлопывается, и звучит несуразно громкий щелчок.

Рядом со мной раздается приглушенное шуршание. Точно так вот шуршала длинная юбка Иры… я еще почему-то сразу подумала: как сухая трава.

Ну вот… Артур с женой решили уединиться, а тут я… комнаты перепутала. Как бы выйти, чтобы себя не обнаружить… неловко-то каааак… Мысленно бью себя по лбу! Все происходит так быстро, что я даже шагу не успеваю сделать.

Ребята не дошли до кровати: понимаю, что Артур усадил Иру на длинный комод.

Жаркий шепот не позволяет разобрать слов, выдавая только несдержанность и голод ребят. Я, если честно, ощущаю укол зависти: у нас с Антоном как-то давно уж не было такой страсти.

Потихоньку двигаюсь к двери, стараясь не прислушиваться к громкому стуку, шуршанию молнии, сбивчивому рваному дыханию супругов. Как между ними пылает… обалдеть. Хотя женаты они примерно как и мы с Антоном. А тут даже воздух наэлектризован!

Ира аккуратно всхлипывает, с ее губ срывается гортанное:

— Давай-давай, Антош…

Дыхание мое обрывается, внутри все леденеет.

Я резко торможу, едва не спотыкаясь о ровный пол. Кровь стучит в виски так громко, что заглушает все посторонние звуки, и я перестаю различать хоть что-то в темноте, кроме томного нетерпеливого шепота моего мужа:

— Тише, Ир.

Это не Артур!

Листаем дальше ---------->

Глава 2

ЛАЙМА

Их голодное нетерпение заполняет темноту так отчетливо, что у меня сжимается сердце.

Так вот куда он пропал…

Меня припечатывает к месту под звуки чужого сбивчивого дыхания.

— Ах, Антош… — страсть в ее голосе зашкаливает, а от меня остается одна оболочка. Пустая. — Придешь ко мне ночью? Артур будет спать.

Дерево тихо поскрипывает, как будто кто-то неумело играет на скрипке, а я пытаюсь нащупать выключатель, стараясь не шмыгать носом и не расплакаться прямо здесь.

— Да! Да! — рычит мой муж, срывающимся голосом. — Лаймик тоже быстро вырубится!

Щелк!

Свет заполоняет комнату, ослепляя всех троих. Любовнички замирают. Первой меня видит Ира, недовольно щурясь от яркого света, потом оборачивается Антон.

Как я и подумала, он усадил ее на комод.

Даже не пойму, кто из них отстраняется первым. То ли Ира, стыдливо опустив взгляд и активно поправляя длинную пышную юбку цвета пыльной розы. То ли Антон, ошарашенно моргающий, хватающий штаны.

Волосы его взъерошены, щеки Иры — раскалены. Губы у обоих припухшие.

Муж даже немного комично пытается не потерять брюки и смешно натягивает их на талию.

Пальцы его путаются: не сразу справляются с молнией.

От пары все еще пахнет спешкой, жар не покинул разгоряченные тела.

Как же мне не задохнуться от абсурдности происходящего?

— Лайм… это… — выдавливает он из себя, не сразу соображая, как же мог так славно и бездумно попасться. Замолкает. Закрывает Иру от меня спиной. Та даже не подает виду, что собирается вмешиваться. В порядок она себя привела быстрее Антона.

Онемение не отпускает меня, но я все же пытаюсь подобрать слова:

— Это, конечно, не то. Совсем не то, чем кажется, — заканчиваю за мужа.

— Нет! Ну то есть… да!

Чистое концентрированное спокойствие вдруг ложится мне на плечи, укрывая теплым одеялом. Такой странной решительности я от себя не ожидала:

— Ты хоть штаны застегни сначала, а потом уже вещать будешь, — складываю руки на груди.

— Да не могу я! Заело!!!

Антон со злостью пару раз дергает замок, и собачка остается в его руках.

Он с глубочайшим недоверием медленно подносит замочек к глазам и роняет челюсть.

— Твою ж мать! — вырывается у него ядовитый шепот.

— Какая самоотдача. Браво! — я хлопаю в ладоши.

— Лайм, слушай, — он шагает ко мне, наскоро застегивая пуговицу. — Давай мы сейчас домой уедем, а? Скажем, что тебе плохо…

— А почему же мне? — смеюсь сквозь отголоски душевной боли. — На больного из нас двоих больше ты похож. У тебя еще и медсестра под боком, — киваю на Иру. — Пользуйся!

Та вздрагивает, впиваясь в меня взглядом. Я знаю, чего она больше всего боится. Что Артур узнает.

Жаль его. Хороший он мужик. Добродушный, отзывчивый. А очки так и вовсе делают его эдаким притягательным интеллигентом. И чего, спрашивается, ей не хватало? Артур и обаяшка, и мужественный, и зарабатывает хорошо. А она тут с чужим мужем…

— Вы оба омерзительны.

Разворачиваюсь.

— Ты куда?! — спешит за мной Антон, догоняя.

Его хватка обжигает мне предплечье.

— С ребятами побеседовать! А ты руки сначала помой!

— Домой поехали, я сказал! — цедит сквозь зубы. — Обсудим там! И Артуру не нужно ничего говорить!

— А что так? — скалюсь я в ответ. Почему я должна молчать?! Они, когда здесь кувыркались, не подумали, что Артур и сам мог все это увидеть?! — Считаешь, ему стоит оставаться в неведении?

— Естественно!!!

Отталкивает меня от перил.

— Лайм, пожалуйста, не надо Артуру рассказывать… — слезно умоляет подошедшая Ирина.

— А ты вообще рот закрой! — вырывается у меня против моей воли. — Подстилка.

У нее хватает совести не пускаться со мной в спор и тихо опустить глаза.

— Лайма, извини, пожалуйста… — шепчет она, закусив губу.

— Ребят, у вас там все в порядке?

Марат с Артуром замирают у подножия лестницы, у каждого в руках по коробке. Ира громко сглатывает.

— А ты, — выговариваю мужу, стараясь не смотреть в сторону мужчин, а то, чего доброго, и правда не промолчу, — передай своей подстилке, чтобы со мной не разговаривала! Иначе я не сдержусь!!!

— Да-да, все нормально! — Антон машет друзьям с глупой улыбкой. — Лайма немного вспылила.

Я вспылила! Я вспылила?! Знал бы Артур, что с его женой только что вытворял мой муж! Показал бы Антоше, что значит вспылить!

Я пробиваю его возмущенным взглядом.

— Ладно, — отзываются парни и идут к остальным.

— Пойдем, — оттаскивает меня от лестницы.

Я рывком распахиваю дверь спальни: теперь уже точно «моей»!

— Иди вниз, — громко шепчет Антон любовнице в коридоре. — Не бойся.

Наспех швыряю в сумку вещи, которые успела выложить, перепроверяю телефон, зарядку, ключи от квартиры. Вызываю такси, даже не глядя на цену.

Прекрасный Новый год! Лучший в моей жизни!!!

— Перестань! — взрывается Антоша, заполняя своим омерзительно громким дыханием всю комнату, и тихо закрывает дверь. — Хочешь, чтобы нас взашей выставили?!

— А ты, я смотрю, этого и добивался! Зачем, Антон?! Что тебя в наших отношениях не устраивает?

— Да все устраивает! Просто получилось так!

— Свинья! — выкрикиваю ему в лицо.

— Успокойся! Вещи все забирай, и поехали. Такси вызовем. Не будем позориться.

— Да ты уже опозорился на пять лет вперед! Надеюсь, Артур тебе лицо подрихтует!

— Ты ему ничего не расскажешь! Поняла?

— А что ж так? — я с сарказмом округляю глаза. — В штаны наложил?!

— Сейчас быстро берешь себя в руки и выходишь отсюда с улыбкой! И мы уезжаем!

— С подстилкой своей уезжай! Давно это у вас?

— Да не было ничего! — рявкает супруг. — И сейчас тоже! А ты просто в темноте не так поняла! Все! Поехали!

Тащит меня за руку!

— Ну ты и ублюдок, Антоша!

Добро пожаловать в мою зимнюю новинку!

Глава 3

ЛАЙМА

Лестница все также мило поскрипывает, пока Антон тащит меня вниз со второго этажа. Одной рукой муж крепко держит меня, другой — сумку с нашими вещами.

В гостиной царит уютная атмосфера, Артур уже поставил разлапистую елочку, девчонки носятся с украшениями и гирляндами.

Всеобщее веселье внезапно заканчивается, и только легкая новогодняя мелодия свидетельствует о праздничной атмосфере.

— Ребят, нам пора. Сорян! — оповещает всех Антон, еще крепче сжимая мою ладонь.

— Как пора?! — возмущается Кристина, хозяйка дома. — К-куда пора?! Мы, вообще-то, скоро начинаем!

Крис разводит руки в стороны.

— У нас планы поменялись! Очень извиняемся! — не прогибается Антон. Надо же, стойкий какой.

Я не могу сдержать истерический смешок, когда замечаю, что Антон старательно прикрывает кожаной сумкой сломанную молнию на брюках.

Уже открываю рот, глядя в глаза Ирине: она молчаливо просит ничего не комментировать, а я… я испытываю непреодолимое желание растоптать ее прямо здесь, у всех на глазах. Она такая же свинья, как и мой муж! Противно от них.

И только короткий последний перед моей жгучей отповедью взгляд на ее интеллигентного супруга заставляет меня удержать язык за зубами. Она и так почти разбила их брак. Я не хочу стать последним рубежом, после которого они сломаются. Но, уверена, до этого осталось совсем немного. Ну или… возможно, Артуру и так что-то известно, и ему проще делать вид, что все нормально. Какой тогда смысл закатывать сцену и рассказывать человеку то, на что очень удобно закрыть глаза? Я не настолько слаба, чтобы собственную грязь нести в чужую семью ради моральной мести. Со своими бы проблемами разобраться.

Наши прощания выходят слишком уж скудными, и как только мы оказываемся в коридоре, нас догоняют Марат с Кристиной.

— Ребят, вы чего? — беспокоятся друзья. Кристина вообще моя лучшая подруга! Как бы мне не хотелось, чтобы она пригрела под крышей эту… эту… змею!!! Но решение принято, я не буду никому рассказывать, что Антон изменил мне с Ирой. А может, и не только с Ирой! — Что-то не так? Не понравилось что-то? Лайм, ну правда, что стряслось?

— Извини, Крис, вы ни в чем не виноваты, — стараюсь поддержать подругу, представляю ее шок, — все было замечательно. Это наше с Антоном. Я уезжаю, мне просто это очень нужно сейчас. А Антон останется.

Две пары глаз настойчиво впиваются в лицо Антона.

— Что?! Нет, мы уезжаем вместе, — тут же реагирует муж.

— Только попробуй! — шепчу ему тихо. — Сейчас сам разгребать отправишься.

Лишь он различает скрытую угрозу в моем голосе.

— Я тебе все сказал уже!

— Я тебе тоже! Я уезжаю одна. И только попробуй за мной поехать! Окажешься в центре грандиозного скандала, и тебе придется отвечать за свои действия перед всеми!

Он раздувает ноздри, как разъяренный бык, но сделать ничего не может: боится, что я правду расскажу. Предполагаю, что у них с Ирой это не впервой. Слишком уж как-то раскованно они… ничего не боясь…

Выдергиваю руку из прилично ослабевшей хватки.

В руке вибрирует телефон — такси на месте.

— Может, передумаете? — вновь предпринимает попытку Марат. Видно, друзья очень расстроены.

— Нет, — отвечаем одновременно с мужем.

— Ну хоть позвони, — просит Кристина. Хорошая она такая. Добрая. Мы с ней с института дружим. Ладно, может, с ней потом и поделюсь, когда горькие слезы глотать буду.

— Я провожу, — вдруг осмелел супруг. — А то ты со своей неловкостью голову расшибешь.

— А ты и рад будешь…

— Прекращай, а! — огрызается Антон. — Пошли!

— Меня Кристина проводит. В твоих услугах больше не нуждаюсь. Дороговато обходятся.

Антон даже рычит, изобразив оскорбленную невинность. Как будто это и правда я вспылила, и мы из-за меня поссорились, а не он сношался наверху с розовой барби!

Противный хруст ее юбки до сих пор в ушах стоит! И ее это надрывное: «Ты придешь ко мне ночью? Артур все равно будет спать»!

Вот же розовая дрянь!

— Лайм, что у вас там приключилось? — переживает Кристина, пока провожает меня до такси. Глядит настороженно.

— А то, что мой муж оказался с гнильцой. Пока без подробностей.

Нервно сдуваю выбившуюся прядь волос. Не сразу понимаю, почему так холодно и скользко идти: я даже туфли не переодела! Так и иду! Как дура! На шпильках по снегу!

Еще и плечи холод покусывает.

— Господи, — ахает подруга, — ты же совсем раздетая! Погоди, я пальто принесу! И обувь!

— Да не надо уже. Я из машины в машину. Потом заберу одежду.

Атласное платье насыщенного темно-зеленого оттенка холодит кожу. Подол уже, конечно же, намок.

Плевать! Да и какая уже разница?!

— Ведь так нельзя! Ты с ума сошла?! Заболеешь!

— Все нормально.

— Куда ты? Домой?

— Нет. Меньше всего я хочу сейчас домой.

— А куда?

— Если б ты спокойно отмечала в городской квартире, то заявилась бы к тебе со слезами. А так… Не знаю.

— Настолько все плохо?

— Да. Мы с Антоном разводимся.

Крис шокированно замирает, не в силах вымолвить ни слова.

А мне становится горько даже от осознания, что мне действительно некуда ехать.

Родители в пансионате. Ключей от их квартиры у меня нет, они оставили их соседке, чтобы она поливала цветы и каждый день кормила рыбок. Это проще, чем мне все праздники к ним мотаться.

Сейчас я жалею, что не сделала личный дубликат. На всякий случай.

Потому что я просто не знаю, куда мне податься.

— Адрес этот?

Водитель дублирует адрес, указанный в приложении, и я мотаю головой.

— Нет, другой.

— Называйте.

Готовится вбивать улицу в навигатор.

— Поехали пока прямо. Чуть позже уточню адрес.

Глава 4

ЛАЙМА

Стекло такси ледяным пятном прижимается к виску. Я впитываю кожей морозную прохладу, и мне становится чуточку легче. Равнодушно выглядываю в окно, но не вижу ничего: ни мелькающих фонарей, ни заснеженных улиц.

Перед глазами стоит неприятная картина: густая беспросветная тьма и шепот, что навечно врезался в подкорку. Мне всегда казалось, что я точно знаю, как отреагирую при тех или иных обстоятельствах. Глупости это все. Никто не знает, как он поведет себя в сложной ситуации.

Я вздрагиваю. Воздух в салоне спертый, пахнет старой кожей и противным ароматизатором «Хвоя». Дышать невозможно. Легкие сжимаются, отказываясь работать.

Опускаю стекло, и ледяная струя тут же врывается в салон, бьет в лицо, но облегчения не приносит. Хочется лишь поежиться от холода, который теперь живет где-то глубоко внутри, за ребрами.

— Так куда едем, девушка? — раздается спереди усталый голос водителя.

Мысль работает медленно, с перебоями, как поврежденный процессор.

Куда-куда… Да откуда же я знаю, куда?! Я вообще никуда не хочу, только бы из машины выйти поскорее, иначе задохнусь, это точно!

На самом деле, мне действительно некуда идти. Новый год через три часа! Все с семьями, друзьями. Домой я сейчас точно не поеду! И выяснять я сегодня уже ничего не хочу.

Антон пытается дозвониться до меня, но я переключаю телефон в беззвучный режим и прячу гаджет в сумочку. Сегодня меня ни для кого нет. Это же надо, а? Еще утром я отпаривала платье и готовила ему завтрак! А теперь вынуждена подать на развод. И чем быстрее, тем лучше.

— Девушка, меня слышно, нет?

— Да слышно, слышно.

Громко поговариваю название улицы и номер дома, голос мой звучит хрипло и неузнаваемо. Ну а что? В офис поеду, да. Куда мне еще сейчас податься? Ключ от кабинета и пропуск в здание всегда лежат в сумочке. Там будет тихо, пусто и темно. Как раз никто не увидит, как мир, вывернутый наизнанку, медленно и методично размазывает меня по полу.

Таксист что-то недовольно бормочет в ответ, но я уже не слушаю. Закрываю глаза, надеясь, что тьма перестанет быть такой предательской. И вообще. Я капец как сегодня уже устала!

Когда машина останавливается, я дожидаюсь, пока спишутся деньги в приложении, и выхожу на улицу. Морозный воздух обжигает легкие.

Подъезд офисного здания совсем близко, но шлагбаум не поднимается: к нам нужно заказывать пропуск.

— Спасибо, — роняю, выбираясь, наконец, на улицу. Только делаю шаг и… ОЙ!

Тротуар передо мной — сплошная зеркальная поверхность. Гололед жуткий. Вроде как чем-то посыпали, но толку-то?!

Я со вздохом гляжу на свои ноги. Изящные, почти невесомые туфли на каблуке, который минуту назад казался верхом элегантности, а теперь выглядит издевательством судьбы. Вечернее платье, легкое и нелепое в этом зимнем безразличном городе... Все-таки нужно было прислушаться к Кристине!

Что ж… ладно. Делаю первый шаг. Затем второй. Аккуратненько начинаю пробираться вперед, отплясывая немыслимые пируэты, чтобы не упасть. Ноги держат нетвердо, подкашиваются. Ну в общем, кто ходил на шпильках по льду, должны меня понять! Я пытаюсь поймать равновесие, цепляясь взглядом за спасительную точку впереди, но тротуар своенравно уходит из-под ног с обманчивой плавностью. Ой-ой-ой! Не надо, не надо! Все происходит очень быстро: колени сами подгибаются, я проезжаю вперед и… заваливаюсь. С тихим унизительным шлепком и коротким сухим хрустом. Почему-то я вспоминаю шуршание Иркиной юбки.

Сначала я не понимаю, что это за звук. И только спустя несколько секунд вижу: каблук на левой туфле отломился и нелепо валяется на льду. Одновременно взгляд мой ощупывает бедро… спускается ниже: на тонком шелке платья зияет небольшой, но безжалостно четкий надрыв. А еще… вообще-то, здесь грязно!

Приехали, называется!!!

Я сижу на льду, и по телу разливается странное пронзительное осознание всей глубины новогоднего пафоса и праздничной нелепости.

Ладно. Из плюсов: испортился только один каблук. Хотя еще не совсем ясно: плюс это или минус. Буду надеяться, что платье не разойдется по шву. Ситуация настолько абсурдна, что из горла вырывается нечто среднее между смехом и рыданием. Я поднимаюсь, с трудом удерживая равновесие, скольжу ко входу. Сломанный каблук отправляется в урну сразу же. Совсем как наш брак, который Антон выбросил на помойку. Хм… символично.

Дверь в офисное здание у нас тяжелая. Толкаю ее плечом, прикладывая невероятные усилия. Внутри циркулирует теплый воздух, безжалостный свет люминесцентных ламп режет глаза.

Из своей коморки выходит Николай — один из наших охранников — и останавливается перед турникетами. Лицо его, обычно невозмутимое, сейчас выражает целую гамму эмоций: удивление, легкий шок, попытку сохранить профессиональное достоинство. Его взгляд скользит по испорченной обуви, по моему порванному платью, по лицу, на котором все написано.

— Добрый вечер… А-аа?.. — он разводит руки в стороны, взглядом упирается в безобразную дыру на платье.

— А я ненадолго! — сообщаю жизнерадостно, стараясь прикрыть дырку сумочкой. — Кое-что забыла в кабинете!

— Ясно… — тянет удивленно Николай. — Ну… с наступающим, что ли.

Голос его чуть хрипловат, как всегда.

— Ага! И вас тоже!

Провожу картой по считывающему устройству, турникет послушно реагирует: загорается зеленый индикатор.

Мужчина, не сводя с меня взгляда, медленно тянется к вазе с мандаринами и берет один. Протягивает мне.

— Вот… возьмите. Для настроения.

— Вы правда считаете, что мандарин как-то повлияет на мое настроение?! — вырывается у меня. Я, чуть прихрамывая, нетерпеливо переступаю с ноги на ногу.

— Эм… Ну так… праздник же. Новый год. Чудеса всякие.

Видел бы он, какие чудеса мой муж вытворял недавно с Миссис Шуршащая юбка!

Но такой простой и человечный жест от охранника обрушивает последние заслоны внутри меня. Шмыгая носом, я машинально протягиваю руку. Пальцы сами смыкаются вокруг прохладной бугристой кожуры.

Глава 5

МИХАИЛ

Пустая парковка встречает меня холодным воздухом и утрамбованным снегом. Закрываю машину и на мгновение просто задерживаюсь рядом: неожиданно приятно просто постоять в вечерней морозной тишине.

Город гудит где-то далеко, а тут будто совсем другой мир.

Снег скрипит под подошвами, пока я не приближаюсь к крыльцу: здесь ярый гололед.

Заставляю себя придерживаться за перила, пока преодолеваю несколько ступенек.

В холле сразу накрывает теплом. Охранник… кошусь на его бейджик… Николай! Торопливо выбирается из комнаты охраны и удивленно моргает, но быстро выравнивает лицо.

— Добрый вечер, — я вежливо здороваюсь, быстро чиркая пропуском. Прохожу через турникет. — Документы забыл, — морщусь, выдавая, хоть и не обязан, формальный повод своего редкого появления. Настоящий же держу при себе.

— Здравствуйте! — Николай вытягивается по струнке. — С наступающим!

— Прям как рапортуете, честное слово. И вас с наступающим. Я ненадолго.

Мужчина тянется к вазе с мандаринами, цепляет один из кучки одинаковых и протягивает мне.

— Это… для праздничного настроения!

— Благодарю, Николай. Не стоит, — отказываюсь я, шутливо надавливая указательным пальцем на шею. Какое уж тут настроение… — Аллергия — жуть!

— Ой, — охранник послушно убирает мандарин на место.

Я прохожу мимо лифта, решая воспользоваться лестницей.

Пока поднимаюсь, ощущаю, как раздражение плавно рассыпается на мелкие куски, уступая место тихой грусти.

Пробегаюсь наверх, недовольно заруливая на пятый.

Приближаюсь к стальному ящику, набираю комбинацию.

Рзаев еще не успел сменить пароль от сейфа. Наверное, слишком увлекся, чтобы придавать значение подобным мелочам. Или думал, что дело в шляпе. Это оказалось даже слишком легко.

Тщательно просматриваю документы, часть из них забираю себе. На глаза попадается флешка, и я плотоядно улыбаюсь. Ну что, Дениска. Пляши.

Вытаскиваю рабочий ноутбук из портфеля, выполняю все необходимые манипуляции. Сверяюсь со временем.

Жду отбивку «заявление получено».

Прекрасно! Успел! И даже еще пара часов до конца суток осталась. Не идеально, но лучше, чем ничего.

Откатываюсь в кресле и на мгновение жалею, что не взял мандарин у охранника. Мелочь, но именно сейчас начинает чувствоваться преддверие праздника.

Что ж. Пора. Обратно спускаюсь уже не так торопливо. Вокруг ни души, но периферийным зрением я подмечаю тонкую полоску играющего света. Это кажется странным, и я отчего-то останавливаюсь на четвертом этаже. Елку, что ли, забыли выключить? Вот же… работнички. Выверенная годами привычка все держать под контролем заставляет меня сойти с намеченного пути и пойти проверить.

Дверь в конференц-зал распахнута. И действительно, гирлянды не выключили.

Раздраженно шагаю вперед и… застываю с увесистым портфелем в руке.

В полумраке огромного зала за столом сидит женщина в вечернем платье. И плачет. Плечи ее беззвучно дрожат. Выглядит это за пару часов до нового года до того странно, что мозг на секунду отказывается обрабатывать сию картину.

Жалости не чувствую: мне вообще не до этого. Просто легкое удивление и странное ощущение, что я подглядел что-то совсем уж личное и чужое. Но уйти почему-то не ухожу. Хочется как-то… прояснить ситуацию. Вновь установить контроль: здесь же никого не должно было быть.

— Добрый вечер. А почему у нас тут посторонние?

Женщина вздрагивает и замирает. Медленно-медленно она поднимает голову и испуганно оборачивается.

Мдээ… выглядит — жуть. Она похожа на панду. На которую упало птичье гнездо из соломы. Рядом с ней на полу подмечаю валяющиеся туфли. Она еще и босая? Отлично…

— Куда только охрана смотрит, — возмущаюсь искренне. — Женщина, вы тут что забыли?

— Я… — она торопливо стирает мокрые дорожки с лица, — я здесь работаю. Я не посторонняя. Просто… — вздыхает. — Так получилось.

У меня реально на эту фразу скоро откроется аллергия. Слишком много ее было за последнее время.

— Да что вы? — хищно прищуриваюсь, пытаясь понять: это действительно совпадение и передо мной обычная баба или же происки Рзаева. Но он не знал, что я приеду, а назвать его догадливым можно лишь с очень большой натяжкой, поэтому… Может, и правда случайность? — И из какого же вы отдела?

— Я из департамента внедрения системных проектов.

Да ладно? И кто же она? Секретарша?

— Так рабочий день давно окончен.

— Я всего лишь кое-что здесь забыла.

— Праздничное настроение?

Не свожу взгляда с незнакомки. Ничем не примечательная внешность. Ооо… у нее еще и платье рваное!

— А вы? — переходит она в наступление, шмыгая носом. Это что-то новенькое.

— Что — я? — реально недоумеваю.

— А вы что здесь делаете в новогоднюю ночь?

— Вообще-то… — уже хочу высказать ей все, что думаю, но в последний момент прикусываю язык. — Я тоже здесь работаю.

— Правда? — скепсис в ее голосе зашкаливает. — И кем же? Новым охранником?

Я раздумываю над ее вопросом, и губы сами кривятся в ехидной ухмылке:

— Что-то вроде того. А у вас, наверное, случилось что-то?

— Угадали.

— Я весь внимание, — скалюсь. Вечер становится томным. И все интереснее.

— Каблук сломала.

— Ужас какой, — открыто насмехаюсь я. — Как теперь жить дальше…

— Какой вы вежливый.

— Это одно из моих выдающихся качеств. Могу вызвать вам такси.

Нечего ей тут торчать!

— Я уже. Не беспокойтесь.

— Так, что ли, поедете? — обрисовываю лицо пальцем в воздухе. — Может… пока в порядок себя приведете? Уборная там.

Указываю себе за спину.

— Я в курсе. Говорю же: я здесь работаю.

— Дождусь вас, — роняю в пустоту.

Надо убедиться, что она преспокойно уедет. А не начнет шарахаться по этажам…

Женщина надевает туфли и ковыляет в туалет. Еще и сумку забрала!

Странное беспокоящее ощущение вновь тревожит душу. Чую, что-то здесь не то.

Глава 6

ЛАЙМА

Стыдоба-позорище!

Опускаю глаза в пол, нащупывая растерянным взглядом туфли. Пытаюсь сломать и второй каблук, чтобы можно было хоть как-то передвигаться, но не выходит. Жаль, балетки из кабинета я забрала домой, так что переобуться мне не во что.

Ну и ладно, а куда деваться? Задираю нос повыше, ковыляю мимо «охранника» до туалета. Ну нет, конечно, на охранника он не похож совершенно. Одно только небрежно накинутое поверх костюма пальто чего стоит. Причем в прямом смысле слова. Даже в темноте и отсветах мерцающей гирлянды видно, что оно дорогое. Солидный мужик, нечего сказать, только тут что забыл...

Он застал меня врасплох, я даже не успела сориентироваться. Какой-то он… странный. Не суетится, не торопится. Смотрит на все тут хозяйским взглядом. Как самозванец, честное слово. Все знают, что у нас товарищ Рзаев всем заправляет, а этого «монолитного» я вообще впервые вижу.

Работает он тут…

Поспешно, насколько позволяют туфли, я захожу в туалет и с решительным щелчком запираю дверь. Наконец-то одна. Приближаюсь к зеркалу и… О, боже!

На меня смотрит персонаж из низкобюджетного хоррора. Роскошное изумрудное платье безнадежно помято и украшено темным подтеками, низ просто в грязи. И это я еще молчу, что ткань порвалась!

Прическа энергично стремится к стилю «безумный ученый после неудачного эксперимента». Но главный шедевр — это лицо. Тушь расползлась демонически, подводка нарисовала мне фантастические новые скулы, а бордовая помада щедро размазалась почти до самого уха. Я похожа на грустного клоуна, которого только что выгнали из цирка за чрезмерный пессимизм.

— Ну и ну, — шепчу я сама себе с горьковатой усмешкой. Как это Николай меня еще узнал?

Ужас какой-то. Правильно господин «охранник» посоветовал мне привести себя в порядок. И это он еще, оказывается, по-человечески выразился!

Я нервозно выдергиваю из волос остатки шпилек, отчаянно цепляющихся за полураспущенные локоны. Потом решительно хватаю бумажное полотенце, смачиваю его под прохладной водой и начинаю методично стирать с лица следы былой красоты и недавней трагедии. Вода течет по коже послушными струями, а черные потеки податливо исчезают.

С косметикой приходится бороться безжалостно: я энергично тру щеки, почти яростно, пока кожа не начинает розоветь и сиять «чистотой и здоровьем». Размазавшуюся помаду удается победить только с третьей попытки, зато теперь мои губы выглядят неестественно-бледными. А что, мне как раз сегодня к лицу.

С волосами поступаю радикально: просто собираю их в высокий небрежный хвост. Несколько прядей нарочито выпускаю на лицо — для художественного беспорядка. Последний взгляд в зеркало... Да, теперь я похожа на человека, пережившего ураган, но вовремя подготовившегося к эвакуации. Ничего, сойдет.

Глубоко и шумно вдыхаю, расправляю плечи и решительно открываю дверь. Возвращаюсь в конференц-зал с видом человека, который только что выиграл небольшое, но важное сражение. Пусть и с помощью бумажных полотенец и холодной воды.

Где-то в глубине души я все же надеялась, что он ушел. Но нет. Мужчина на месте. Сидит в кресле, вытянув ноги, разглядывает огни за окном. Он вальяжно поворачивается ко мне, и вдруг взгляд его меняется. Становится пристальнее, глубже, осознаннее, чуть дольше задерживается на моем лице. В его молчаливом одобрении есть что-то такое, что заставляет меня ровнее держать спину. Мужской взгляд медленно ползет по моей фигуре снизу вверх, задерживаясь на посвежевшем лице.

— Так… — он прочищает горло, — гораздо лучше.

— Благодарю.

— А с этим что планируете делать? — кивает на дырку.

— Да что тут уже сделать… обрежу. Пойду к себе, возьму ножницы.

Вытаскиваю из сумочки звенящую связку.

— У вас и ключ имеется от кабинета?

— Естественно, — гляжу на него с недоумением. — Я же сказала, что здесь работаю. Мой кабинет прямо по коридору.

Мой незнакомец вдруг медленно тянется ко внутреннему карману пальто и достает складной мультитул стального цвета, раскрывает лезвия. При этом смотрит строго на меня, а не на инструмент. Мне вдруг становится зябко и хочется поежиться.

— Позвольте мне, — роняет с небрежной ухмылкой и поднимается.

Останавливается четко напротив меня. Он высокий — мне даже приходится немного задрать голову, чтобы видеть его глаза.

— Может, лучше обычные ножницы… — голос мой почему-то дрогнул.

— Я справлюсь.

У него дорогой парфюм. Аромат чувственный и терпкий, мне точно известно, что это за духи. Как-то я предлагала Антону такие, но муж отказался. Сказал, что слишком тяжелые. А этот носит, и ему очень идет древесная нотка.

Мужчина присаживается на корточки.

— Кстати, меня Михаил зовут.

Резкий сухой звук разрезаемого шелка перекликается с мужским именем. Михаил действует решительно, без сомнений. И быстро. Я вроде и контролирую процесс, но когда кожей чувствую крепкие мужские пальцы, от потрясения чуть не оступаюсь. Ничего себе он мне тут отрезал!!!

— В-вы, вы к-как это… — мне остается запоздало отпрянуть от мужчины, с раскрытым ртом оглядывая свои ноги. — Вы что наделали?! Это же… Куда так коротко?!

— Нормальная длина… — недоумевает «спаситель». — У вас дырень была на середине бедра. Считаете, что справились бы лучше?

— Вообще-то, считаю! — заявляю ошалело, стараясь прикрыться ладонями… Позорище какое-то! — Господи, откуда у вас только руки растут?!

— Да собственно… откуда и у других. Что вы так расстраиваетесь, не все так плохо. Некоторые и покороче носят...

— А я не ношу!!!

— И очень зря. У вас красивые ноги.

Я аж замираю от такой наглости, и мужчина осекается под моим осуждающим взглядом. Складывает мультитул и прячет обратно в карман.

Это платье и раньше было совершенно неуместно для декабря, а теперь так и вовсе!

— И как прикажете мне на улицу выходить, м?

— А что не так?

— А то, что я больше раздета, чем одета, вас не смущает?!

Глава 6.1

— Вы что, смеетесь надо мной?

У него и правда вырывается короткий смешок! Вот же… Я просто плюхаюсь в кресло, шлепая себя по лбу ладонью, тихий стон вырывается сам собой:

— Что ж за день сегодня такой…

— Поделитесь? Мне правда стало жуть как интересно.

Мужик опирается бедрами о стол рядом со мной.

— Да что там рассказывать…

— И все же. Не каждая женщина в новогоднюю ночь со сломанным каблуком и в порванном платье приезжает в офис.

— Это я уже тут умудрилась. Гололед, знаете ли.

— Я весь внимание, вы своим молчанием подогреваете мой интерес. Кстати, вы так и не представились.

— Лайма я. И ничего необычного нет. Собирались с мужем встретить Новый год у друзей. И я его застукала. В верхней спальне.

— Представляю, как вы ее за волосы оттягали, — улыбается Михаил.

— Не поверите. После короткого разбора полетов ее волосы остались целыми.

— Странно, а со стороны кажется, что вы пустили в ход кулаки.

— Может быть, так бы и сделала. Да только ее муж тоже оказался среди друзей.

— Оу… Промолчали? — удивляется он.

— Да.

— Мм. Благородно.

Он засовывает руки в карман и поворачивает голову ко мне, глядит свысока.

— Я прям слышу издевательство в вашем голосе, — язвлю в ответ. — Считаете меня слабачкой?

— Ну что вы. Я считаю вас очень сильной женщиной. Это ж как надо держать себя в руках… Не любая сможет. Да что уж там. Не любой мужик сдержится.

Его глаза встречаются с моими, и в них нет ни капли осуждения. Лишь сочувствие.

— А я вот считаю себя слабачкой.

— Знаете, если бы я оказался на месте того мужа, я бы хотел узнать. Но уж точно не так. Не при всех, — мотает он головой.

— Собственно, — продолжаю свой грустный рассказ, — поэтому я и уехала. А так как все близкие друзья собрались там, а домой ехать мне смысла нет никакого, то я приехала в единственное место, где мне хорошо.

— Любите свою работу?

— Обожаю. А вы?

— Хотите услышать мою историю, Лайма? — осведомляется он снисходительно.

— Любопытно же, почему вы сорвались сюда под бой курантов.

— Кстати, у вас красивое имя.

— В детстве я его ненавидела. Теперь привыкла. Даже нравится.

Мы оба молчим. Я в ожидании. Михаил — в раздумьях. Уже решаю, что он не расположен к ответной откровенности, но мужчина удивляет:

— Возникло одно дело, которое нельзя было откладывать на потом. Решил заехать.

— Настолько срочное?

— Скажем так… Если не сделать сегодня, завтра уже будет поздно.

— Ну и как? Успели?

— Да. Надеюсь, успел.

— То есть вы свободны и можете уезжать?

— Да. Вполне.

— Везет. Вас, должно быть, дома ждут.

— Нет. Меня никто не ждет, Лайма.

— О. Это печально.

— Согласен. А вы? Решили встретить здесь утро?

— Нет, конечно, — вздыхаю. — Сейчас найду гостиницу.

— Блестящий план, — усмехается мужчина. — В ночь на первое января, когда все давно снято за тройную цену.

— А что поделать. Мне просто нужна короткая перезагрузка.

— Вам нужно отвлечься.

— Благодаря вам я и так немного отвлеклась, и трагедия перестала иметь необъятный масштаб.

В тишине конференц-зала под мерцание гирлянд встретились два человека, которых никто не ждет.

Я достаю телефон, чтобы убедиться… Михаил прав. Все приложения и сайты выдают одно: «Нет свободных номеров». А на те, что есть, без слез не взглянешь. Либо цена настолько неподъемная, что я сразу отметаю такие варианты.

В этот момент экран телефона снова загорается. «Антон». Я отклоняю вызов. Снова и снова.

— Муж? — догадывается мой собеседник.

— Угу.

Михаил наблюдает за моей борьбой молча, затем достает свой телефон.

— Давайте вместе искать.

Его пальцы быстро скользят по экрану. Он звонит, разговаривает с кем-то властно и кратко. И через пятнадцать минут общими усилиями мы находим более-менее приличный вариант.

— Сомнительный какой-то, но свободный, — объявляет Михаил. — Только двухместный.

— Фотографии вроде неплохие.

— Одевайтесь, — он поднимается.

— Что?

— Не могу же я оставить вас одну в таком щекотливом положении.

— А! Ну что вы! — до меня, наконец, доходит. — Я вызову такси.

— Нет уж. Я отвезу вас сам, — заявляет он твердо. — Взгляну на это «неплохо». Оценю масштабы трагедии.

Его тон не оставляет места для возражений.

И я сдаюсь. Соглашаюсь. Потому что сил бороться уже нет.

— Что ж… спасибо. Я готова.

Тоже встаю, забирая со стола мандарин и сумочку.

— А где куртка? Или шуба? Или в чем вы приехали?

Он с подозрением прищуривается.

— Все у друзей осталось. Я даже не стала переобуваться. Прыгнула в такси, и все.

Удрученный вздох Михаила трогает меня до глубины души. Вскоре на мои плечи опускается мужское пальто.

Я собираюсь возразить, но любой протест тонет в решительности моего нового знакомого:

— Ничего не знаю. Хватит сегодня приключений на вашу… Кхм. В общем, поехали.

Глава 7

Вот же! Вот они наши красавчики:)) Арты готовы, любуемся, разглядываем и читаем дальше ‍❤️‍

ЛАЙМА

— Дождитесь в фойе, — командует Михаил, коротко поясняя: — На улице очень скользко, а моя машина на парковке. Я быстро подгоню ее вплотную к крыльцу и вернусь за вами.

Мои совершенно бесполезные туфли он скептично осматривает с видом человека, который явно не хочет возиться с вывихнутой лодыжкой, и решительно шагает навстречу гололеду, легко удерживая равновесие. Я остаюсь за стеклянной дверью, наблюдая, как его силуэт удаляется в сторону парковки. Это странно приятное чувство, когда кто-то берет на себя управление в ситуации, где ты сама похожа на беспомощного пингвина.

Совсем скоро к крыльцу плавно подкатывает черный внедорожник. Михаил выбирается из салона, обходит машину и открывает мне дверь.

— Ваш лимузин, мадам, — произносит он, и в его глазах искрится веселье.

— Благодарю, — кокетливо подыгрываю.

Я выскальзываю из здания, и меня моментально обнимает колючий морозный воздух. Приходится поплотнее закутаться в мужское пальто.

— Теперь самый опасный участок пути, — предлагает руку с легкой усмешкой. — Пять метров по льду. Держитесь крепче.

Цепляюсь за его руку, и мы с мужчиной медленно и осторожно, словно два сапера на минном поле, преодолеваем злополучный тротуар. Хватка Михаила уверенная и надежная.

Наконец-то я падаю на мягкое пассажирское сиденье, чувствуя себя спасенной из ледяного плена. Михаил садится за руль, включает климат и расслабляющую спокойную музыку.

И вот что удивительно: едва мы трогаемся с места, как напряжение вечера начинает таять. Мы разговариваем легко и непринужденно, будто знакомы сто лет. Смеемся над абсурдностью поиска гостиницы в новогоднюю ночь, над дурацкими праздничными традициями в виде оливье, делимся воспоминаниями о самом ужасном корпоративе.

Я рассказываю про свой провальный опыт украшения офисной елки, когда я чуть не устроила пожар, и Михаил смеется так заразительно, что я забываю обо всем на свете, а томный шепот мужа уже не стоит в ушах.

Вот и моя гостиница. Снаружи ничего так, обычная, правда, вывеска наполовину не горит, но сейчас многие этим грешат. Проходим внутрь. Я уже достаю кошелек, но тут же округляю глаза, чувствуя себя полной дурой.

— Документы, пожалуйста, — просит девушка-администратор, и я впадаю в ступор.

Вот же черт!

— Что? — Михаил мгновенно чувствует перемену моего настроения. Заглядывает в глаза.

— Паспорт… — смущаюсь. Это ж надо…

Он сначала просто смотрит на меня не мигая, а потом забавно щелкает языком.

— Ну, оформляйте на меня. Сейчас принесу документы, — разворачивается Михаил.

— А так можно, да?

— Можно, — снисходительно кивает администратор.

Как же меня так угораздило? Паспорт и права привычно лежат в бардачке… А машина возле дома.

В общем, разбираемся, и мой новый знакомый помогает мне решить и эту проблему. Я расплачиваюсь за номер, получаю вожделенную ключ-карту.

— Михаил, как же вы меня выручили. Ей-богу. Спасибо вам!

Но мужчина жестом останавливает меня.

— Сначала инспекция, — заявляет он с деловой серьезностью, аккуратно вытаскивая из моих пальцев карту. — Есть у меня кое-какие подозрения.

Поднимаемся в номер. Михаил открывает дверь... и мы оба замираем на пороге, недовольно переглядываясь.

Атмосфера бьет в нос сразу: стойким ароматом старого ковра, отсыревшего гипсокартона и чьей-то безысходности.

Это мне тут сутки куковать, встречая Новый год???

Я робко делаю шаг внутрь. Ковер когда-то был бордовым, а теперь напоминает географическую карту неизвестной планеты. В углу скромно притулился шкаф, чья дверца висит на одной-единственной, героически выжившей петле. Пластиковый подоконник украшает живописная глубокая трещина, а обои на стене скромно отходят от угла.

Я беспомощно поворачиваюсь к Михаилу. Такое чувство, что меня подкосило.

— Ваш несчастный вид сейчас очень уместен. Как я и думал. Фото не соответствуют действительности.

Он стоит, скрестив руки на груди, с самым красноречивым выражением лица, которое я видела в жизни. Пробегаюсь взглядом по потолку…

— Эта люстра точно на меня не обрушится? — выдавливаю пришибленно.

— Нет, — произносит он наконец, коротко и категорично. Я уже слегка успокаиваюсь, как вдруг: — Не точно. И я вас здесь не оставлю. Это сто процентов не вариант.

Мужчина разворачивается и, взяв меня под локоть, решительно уводит прочь из этого царства уныния.

— До свидания, номер не нужен, — роняет он на прощание девушке-администратору. — Есть два пути, — проговаривает уже на улице, распахивая передо мной дверь машины. Пять секунд, и он огибает авто, занимая водительское сидение. — Искать другой отель, что в новогоднюю ночь сродни квесту на выживание. Или поехать ко мне. Я живу один, вы никому не помешаете. И, уж простите мне излишнюю самоуверенность, моя квартира однозначно лучше этого номера.

— Да вы что! — я мгновенно подбираюсь. — Это как-то… Нехорошо.

— Уверяю вас, Лайма, президентских апартаментов вы у меня не найдете, но базовые санитарные нормы соблюдены. И... — он заводит мотор и смотрит на меня с хитрой усмешкой, — если вам вдруг станет скучно, у меня есть не до конца украшенная елка. Можете ее домучить. У меня на это не хватило на фантазии, ни желания.

Опешив, гляжу на этого человека, который за один вечер успел побывать и спасителем, и таксистом, а теперь вот предлагает себя в роли хостела с функцией украшения елки. Это так абсурдно, что мне даже возразить нечем.

Глава 8

ЛАЙМА

Машина плавно останавливается у внушительного кованого забора. Шлагбаум послушно пропускает нас на закрытую, хорошо освещенную ухоженную территорию.

— Это ваш дом? — зачем-то уточняю, хотя тут и так все понятно.

— Да, — подтверждает Михаил, не поворачиваясь. Просто. Мимоходом. Бесхитростно. — Приехали.

Отстегивается.

Входная группа тут просто вау! Как в пятизвездочном отеле. И консьерж за эффектной мраморной стойкой вежливо здоровается. Кофемашина приветливо стоит на отдельном столике.

Лифт — это отдельная история. Просторный, чистенький, плавно и бесшумно поднимается на самый верх. Зеркальные поверхности без единого пятнышка!

Выходим. Мне уже становится немного не по себе. Михаил молча прижимает карту к считывателю у массивной металлической двери. Раздается мягкий щелчок. Мужчина проходит первым, включает свет и…

Он что, банк ограбил?!

— Гостиная направо, прямо — основной санузел, — устало объявляет хозяин. Это он говорил, что его квартире до президентских апартаментов далеко? Точно он?!

Собственное отражение в огромном зеркале в прихожей снова повергает в легкий шок. Изумрудный шелк безнадежно испорчен, а кривой срез укороченного подола — словно кричащее свидетельство моего сегодняшнего краха.

Почти со слезами на глазах отрываю взгляд от зеркальной глади. Заставляю себя расправить плечи и выглядеть женственно даже в этих обносках. Твердо шагаю дальше.

У меня дух захватывает, но я предпочитаю удержаться от вопросов и прикусываю язык. Высокие потолки, панорамные окна, за которыми загадочно мерцает огнями ночной город. Мебели очень мало, никаких излишеств и уж тем более цветов: только пара полочек и интерьерных статуэток. Ничего лишнего. Зато одна из стен плотно украшена брутальными фото.

Здесь все очень дорого, стильно и тотально бездушно. Я словно окунулась в рекламный интерьер элитного дизайнерского шоу-рума, что живет только на фотографиях.

В голове мелькает молниеносная мысль: «Кажется, мужик совсем не бедствует…». Хоть и машина не из дорогущих: видимо, дешевые понты совсем не для него. Тут одних квадратных метров больше, чем в обеих наших с Антоном квартирах вместе со стареньким гаражом.

Второй раз интересоваться, его ли это жилплощадь, будет весьма глупо, верно?

— Нравится?

В мужских глазах поблескивают искорки задора.

— Как сказать. Мне даже на секунду стало любопытно: насколько скромную должность вы занимаете в нашей нескромной компании…

Мне показалось, или он на мгновение все же смутился?

— Я технарь, — признается он нехотя, повергая меня в шок. Обычный технарь? Живет вот в этом?! Да и… не видела я его никогда.

— Технарь в таких хоромах?

— Я очень умный технарь, — позволяет себе расхохотаться мужчина. — Еще вопросы?

— Во что мне можно переодеться? — голос мой выдает замешательство. — В таком виде я чувствую себя испорченным экспонатом.

Михаил тихо усмехается, но без лишних комментариев зовет меня в другую комнату, а мне остается послушно идти за ним.

Спальня. Прекрасно… Мужчина отодвигает дверь в гардеробную, сравнимую по размеру с моим, как я раньше считала большим, коридором. Внутри царит идеальный порядок. Ну да, конечно, вряд ли вещи здесь могли валятся врассыпную. Часть полок, кстати, пуста. И вешалок — тоже.

— Выбирайте, — раздается его спокойный голос, а ладонь указывает на ровные ряды одежды. — Все, что с этикеткой, еще новое.

— Неожиданно, — язвлю я неуместно.

Взгляд ошеломленно скользит по стройным рядам рубашек, футболок и брюк. Да это же просто рай перфекциониста! Уголки губ непроизвольно вздергиваются.

— Не стесняйтесь, Лайма.

— Спасибо… Но у вас же либо вещи на медведя, либо домашние балахоны на… еще большего медведя.

— Я высокий, а не безразмерный, — парирует он, но после паузы честно добавляет: — Ну ладно. Возможно, немного крупный.

В итоге, когда Михаил выходит, мои руки сами тянутся к просторной футболке серого цвета и шортам с завязками. Приходится затягивать их посильнее, чтобы не потерять остатки достоинства вместе с одеждой. Футболку бы подпоясать, вышло бы новое платье: подол свисает почти до колен. Тут и шорты не нужны, но я все же надену!

— Я готова! — объявляю, возвращаясь в гостиную. Ей-богу, в этой футболке я чувствую себя увереннее, чем в вечернем платье.

— Неплохо выглядите…

Пристальный изучающий взгляд хозяина спотыкается о мои колени, Михаил прочищает горло и смотрит мне в глаза. В эту минуту что-то меняется, но я не понимаю что. Будто легкий ветерок пробежался по верхушкам деревьев, усиливая напряжение, заставляя радужку мужчины слегка потемнеть. Я вздрагиваю, потому что… не поняла, как мы оказались так близко друг к другу.

Глава 8.1

Я резко отхожу в сторону, чувствуя, что сердце забилось быстрее. Это от волнения. Мне просто немного неловко, вот и все.

Следующая остановка — кухня. Богатая стальными и черными поверхностями. В некоторых местах, между прочим, скопилась пыль. Определенно, столешница и бытовые приборы здесь редко используются по назначению.

Ощупываю взглядом грязную посуду в раковине — в основном кружки. Одно только слово вертится в голове: холостяк. Явный. Ну что ж… похозяйничаем!

Холодильник встречает меня радостным светом, обнажая пустынное нутро. На полках одиноко ютятся две бутылки минеральной воды, две баночки оливок, кусок вакуумированного сыра и унылый ярко-желтый лимон.

Я удивленно оборачиваюсь.

— Михаил… вы здесь голодаете? — не удерживаюсь от вопроса. — Или это такая концепция минимализма?

— Это концепция «я редко бываю дома», — поясняет он, прислонившись к дверному косяку. — И еще одна: «Не умею готовить».

Невозмутимость, с которой он в этом признается, вызывает у меня внезапный приступ вдохновения.

— Что будем делать? — криво усмехаясь, уточняет хозяин, шагает ко мне ближе и тоже заглядывает в холодильник.

— Вы будете меня слушаться, конечно же. И помогать немного, — поглядываю с хитростью.

— Ладно.

Сказал так, будто король снизошел. Вот спасибо!

Я решительно расставляю на столе найденные банки с оливками. На обычной тарелке располагаю сыр, нарезанный неумелыми, но старательными мужскими руками. Прошу хозяина этого великолепия открыть банки, сама же аккуратно режу лимон. Красиво раскладываю.

— А в кухонные шкафы можно залезть? — поднимаю взгляд.

— Пожалуйста…

Первый почти пустой: здесь обосновался запас сахара, соли и стаканчиков с крышками для кофе. Во втором хранится посуда.

— Не густо, — подвожу итог и вручаю хозяину скромную новогоднюю тарелку. — Чайник включите.

Через пару секунд тот начинает негромко урчать.

— У вас талант руководителя, — в голосе Михаила проскальзывает насмешка, и, кажется, одобрительная. — Или… диктатора. Я пока не решил.

— Надеюсь, вы любите сыр, господин технарь. Потому что больше пока есть нечего.

В ответ Михаил лишь беспечно отмахивается и относит тарелку на стол.

Взгляд мой решительно тянется к одинокой полуголой елке в уголочке. Она стоит, грустно опустив несколько веток с редкими шарами. Печальная картина.

— Михаил! Нельзя же встречать Новый год в квартире, где единственный праздничный элемент — пыль, — объявляю я, и руки сами тянутся к острым иголочкам.

— Это не пыль! Это брутальный характер помещения, — парирует он лениво, но уже протягивает мне две гирлянды. — Да расслабьтесь, я просто клининг не успел вызвать.

— Доставайте украшения. Вам тут явно не хватает женской руки.

— Вы на что-то конкретное намекаете? — он дергает бровью, а я весело кривляюсь в ответ.

Следующие минуты заполняются яростным и самоотверженным преображением пространства. Гирлянды очерчивают подоконники, а елка постепенно оживает, обретая объемный блеск и праздничный лоск. Я даже потрудилась и вырезала несколько снежинок — с детства обожаю это занятие!

— Симпатично, — доносится со стороны вердикт.

— Что ж вы такой сухарь? Ведь правда же получилось здорово!

Мужчина отчего-то лишь хмурится. Ну извините, я сделала все, что смогла, жаль, он не оценил. А какая красавица получилась!

Остается лишь водрузить на макушку нарядную звезду. Только я же сама не дотянусь. Оборачиваюсь на Михаила. Ой, да ну этого буку. Стул кажется более надежной опорой. Но едва пальцы вытягиваются к заветной цели, стул начинает дрожать, потому как моя нога предательски соскальзывает с глянцевой поверхности сиденья.

Дальше все происходит как в замедленной съемке: я нелепо и стремительно лечу вниз, прямо в пушистые колкие еловые лапы. Раздается оглушительный треск, и вот уже я лежу на полу, придавленная свалившимся деревом, как пойманный в ловушку енот! С иголками в волосах и по всему телу. Да что ж такое, а?! Неприятности когда-нибудь закончатся или нет?!

Над головой возникает его лицо. В глазах — смесь ужаса и едва сдерживаемого смеха.

— Не двигайтесь, — звучит строго, но с явной иронией. — Сейчас спасу.

— Вот что вы за человек такой, Михаил? Нет чтобы, как все, искусственную поставить!

— А что не так? Вы же сами говорили, что елка красивая.

— Да я теперь до следующего Нового года буду вытаскивать иголки из волос!

— А нечего было геройствовать. Мне бы сказали. А вообще, пусть остаются, — это он имеет в виду иголки. — Окружающие должны знать, что имеют дело с фыркающим ежиком.

— Очень смешно. Может, все-таки присоединитесь к моему спасению и поднимите дерево?

Пока он, кривя губы от сдерживаемого смеха, освобождает меня из плена, я стараюсь держаться. Столько нелепостей за один день со мной никогда не происходило. Не праздник, а катастрофа.

Ладно. Елка готова, как я и обещала. И даже ничего не сломалось. Почти. Пора бы и кухню в порядок привести. Взгляд снова падает на встроенную посудомойку. Опускаю дверцу. Внутри царит идеальная чистота. Зато раковина забита кружками! Почему он современной техникой не пользуется?

Небольшая тарелка, досочка и нож отправляются внутрь. Туда же уверенно встают кружки. Управление не вызывает у меня никаких сложностей.

— Таблетки? — уточняю.

— Под раковиной.

Машина послушно загудела.

И вот когда елка уже полностью возвращена на место, а почти все иголки вытряхнуты из моих волос, из-под кухонной мебели начинает выползать то-ооненькая струйка воды. Затем вторая.

Оба замираем, ошарашенно наблюдая за катастрофой. Только этого еще не хватало!

Через мгновение по полу уже растекается небольшое озеро, на поверхности которого весело пузырится пена.

— Эм… Михаил, она у вас всегда так делает?

Мужчина вприпрыжку подскакивает к технике:

— Да какой там! Характер показывает! Мать ее!

Глава 9

Мои хорошие, только посмотрите, какая прелесть:)
Ох, как мне нравится! Спасибо мастеру!

ЛАЙМА

— Кажется, я не знал о существовании скрытого дефекта, — сухо констатирует Михаил. — Или дверной уплотнитель повредился, или засоры в системе, или же шланги изношены.

— Сразу видно — технарь, — комментирую я, но на самом деле роняю челюсть.

Антоша бы истерично бегал по кухне со словами: что теперь делать?! Нас затопит!

Михаил же спокойно останавливает «стирку», перекрывает воду и разбирается с машиной, в то время как тряпка в моих руках отчаянно впитывает влагу. Действия синхронизируются неожиданно легко. Колени касаются мокрого пола, плечи иногда соприкасаются.

— Потрясающий Новый год, да? — со смехом уточняю я.

— Что-то мне подсказывает, что все эти происшествия и ваше появление здесь как-то взаимосвязаны, — его губы странно кривятся, а мое лицо давно болит от сдерживаемых улыбок.

— Не может быть! Вам показалось, — и отворачиваюсь, чтобы скрыть искорки в глазах.

И вот, когда основной потоп устранен, а по кухне разложены для просушки несколько полотенец, наступает утомительная тишина. Надо бы музыку для праздничной атмосферы включить, что ли.

Легкая усталость приятно расслабляет. В воздухе, пахнущем хвоей, сыростью и лимоном, витает новое — незнакомое, но бесконечно теплое ощущение. И кажется, имя ему — уют. Даже строгие черты лица Михаила преобразились.

— Мы отлично справились, — оглядываю результат слаженной работы. — Настоящая команда. Следующая миссия — поиск сухих полотенец.

— Вон там лежат салфетки.

Мужчина указывает наверх.

Распахиваю третий шкафчик на кухне с намерением найти салфетки, но оттуда с легким шорохом мне на голову вываливается пакет макарон. Не простых, а в форме маленьких милых сердечек. Они рассыпаются по столешнице, как робкое признание. И их кто-то уже готовил!

— Так-так-так. Интересный выбор, — поднимаю на Михаила удивленный взгляд. — Почему у вас макароны… романтические?

— А я мужчина с широким кулинарным диапазоном, — авторитетно звучит невозмутимый ответ. Как ему удается шутить «серьезно»? То, что он шутит, не вызывает сомнений: лицо смягчается: — И братом с непревзойденным чувством юмора. Это от него сувенир. Подкалывает.

От этих слов и абсурдности всех наших приключений смех вырывается уже громко, безудержно, заливая всю кухню. Я так и стою после предпраздничного хаоса, утопая в мягких домашних мужских шортах, затянутых на талии, и огромной футболке, свисающей до середины бедра. Растрепанные волосы падают мне на лицо, босые ноги осторожно ступают по разложенным на полу полотенцам. В зеркальном фасаде холодильника мелькает отражение — маленькая, почти миниатюрная фигурка, выглядывающая из-под груза мужской одежды.

Михаил, кстати, тоже переоделся в спортивные штаны и простую черную футболку и выглядит уютным и даже домашним.

— Ладно, командир, — вернувшийся деловой тон мужчины обрывает молчание. — Что делаем с нашим продуктовым набором для выживания?

Взгляд мой скользит по скромной тарелке. Кстати! Там же около макарон какая-то стеклянная баночка была! Заглядываю: так и есть! Соус! Сливочно-чесночный! Нормально, ко всему подходит!

Беру в одну руку соус, в другую — упаковку с аппетитными сердечками.

Михаил, сверкая глазами, неожиданно оживляется и щелкает пальцами в воздухе:

— В морозилке есть что-то из морепродуктов! Сто процентов осталось!

— О! Да мы шикуем сегодня!

Действительно! Обнаруживаю замороженные креветки и морской коктейль. Да еще и горстку ягод. Роскошь какая!

— Сейчас за пятнадцать минут организуем праздничный ужин! — торжественно объявлю я.

Морепродукты отправляются на сковороду, макароны-сердечки весело прыгают в кипящую подсоленную воду. Вскоре все перемешиваю, добавляю соус и сыр. Вдыхаю манящий аромат. Ммм… Перфекто!

Я даже чай успеваю сделать! В заварнике рождается волшебный ароматный эликсир: ягоды и лимон создают потрясающее сочетание. И вуаля!

— Если поставить цель — можно собрать ужин из воздуха, — бросаю через плечо, пока пальцы с помощью лопатки ловко перемешивают содержимое сковороды.

— Вот это я в шоке, — раздается сзади заинтересованный голос. — Готов умять всю сковородку!

Михаил послушно помогает накрывать на стол: его крупные ладони аккуратно расставляют тарелки. Только теперь в воздухе щедро разливаются безмятежность и нотки настоящего праздника.

— Приглашаю вас к столу, мой спаситель, — довольно демонстрирую украшенный стол. Я б еще и свечку поставила, ну да ладно. У нас ведь не романтик. Хватит сердечек в тарелке.

— Паста потрясающая, — хвалит хозяин, жмурясь от удовольствия. — Вы талант, Лайма.

Приятно смотреть, как Михаил уплетает за обе щеки.

— Ой, а время-то сколько?! — спохватываюсь я.

— Почти полночь. Включаем телевизор!

Громкий бой курантов извещает о начале Нового года.

— Пусть все несчастья останутся в уходящем! — желает нам обоим Миша и протягивает мне чай.

Я делаю глоток горячего кислого напитка, и на меня снова обрушивается горечь. Нужно просто не думать об этом. Это ведь… все. Антон мне теперь чужой человек. Я никогда не забуду его страстный шепот и то, что он был с другой. Не соображаю пока, что у меня внутри. Наверное, я должна страдать, чувствовать боль, молчаливо сокрушаться и проклинать мужа. Но там… пусто. Не понимаю, где мы сломались, но чинить уже поздно. Он перешел черту.

Михаил подмечает мою задумчивость:

Глава 9.1

— Запустим свежий воздух?

— У меня окна панорамные, — улыбается он. — Не открываются. Но могу усилить приток воздуха, если хочешь. Прости, — он… смущается? — Ничего, что на «ты»? Можно?

— Да все нормально. Мысли просто не здесь.

На балконе стоят два прижавшихся друг к другу кресла. А вид из окна… Ух, и правда впечатляющий! Город лежит внизу огненной россыпью, где-то вдалеке вспыхивают одинокие салюты. Михаил укрывает меня мягким пледом. Через минуту ладони согревает кружка с чаем: мужчина принес мою чашку, заботливо подлив в нее ягодного напитка.

— Я когда был маленьким, всегда мечтал встретить Новый год с семьей так, чтобы все были дома. И никого постороннего.

Его откровения получаются невеселыми.

— А как было принято в твое семье?

— Отец постоянно работал в праздники, мама любила приглашать друзей. А мне всегда мечталось хоть один Новый год встретить только с родителями, как все мои друзья.

— У меня наоборот, — признаюсь. — Мы всегда отмечали втроем: я, мама и папа. А мне хотелось веселиться с друзьями, собрать шумную компанию. Так и в этот раз вышло. А зря. Наверное, надо было с мужем вдвоем отмечать.

— Что думаешь делать? — любопытствует Михаил.

— А разве у меня есть варианты? — смотрю на него открыто. — Буду ставить точку. Я так жить не хочу.

Моя собственная исповедь выливается тихо, почти шепотом:

— А еще мне немного страшно.

— Возвращаться домой? К нему? — мужчина поворачивается ко мне корпусом.

— Нет, боюсь не возвращения домой, а признать, что все прошлое — это иллюзия. Что сегодняшний день украл у меня не просто мужа, а все ориентиры. Не понимаю пока что, как это — по-другому.

Он слушает без советов, без ненужных слов. Просто слушает, и в этом молчании больше понимания, чем в самых красноречивых утешениях.

Так странно: мы два чужих человека, но так легко мне даются откровенные признания. Завтра мы разъедемся и забудем друг о друге. Хотя… я вряд ли.

Поворот головы — и вот мы уже лицом к лицу. Расстояние между нами опасно сократилось. Воздух накаляется, становится жарким и напряженным. Мои пальцы сильнее сжимают чашку. Глоток чая уже не спасает от неловкости.

Мысленно я собираюсь уйти, чтобы самой не наделать глупостей, пока эта странная ночь не зашла слишком далеко. Поднимаюсь резко, начиная бездумно тараторить и благодарить Михаила за помощь, но ступней цепляюсь за провод от ноутбука, позабытого на полу.

Выставляю руки, сердце подпрыгивает: сейчас я точно разобью себе нос! Но полет вперед оказывается коротким и завершается мягким приземлением. Прямо на него. Руки Михаила инстинктивно обхватывают мою талию, не позволяя мне рухнуть вниз. Тихий вскрик вырывается больше от шока, чем от осознания происходящего, а про свалившуюся на пол кружку уже никто и не вспоминает.

И вот я сижу на его коленях, наши лица разделяют считанные сантиметры. Я же не дура — прекрасно понимаю, чем все может сегодня закончиться, но момент, рожденный из хаоса, становится на удивление интимным.

Мужчина смотрит пристально, не совершая лишних движений, но и не отпуская меня. Наклоняется так близко, что губы почти касаются кожи. Его дыхание горячее, а я теряюсь в собственных мыслях, ощущая на себе чужие руки. Прикосновение его рта бьет током. Отстраняюсь, но, к своему стыду, совсем чуть-чуть. Я знаю, что сейчас мне лучше просто уехать. Неважно куда. Да просто домой! Но…

— Я честно не планировал… я просто предложил помощь. Думал постелить тебе в гостевой комнате.

Его шепот звучит с хрипотцой.

— А теперь? — не успеваю сдержать вопрос.

— А теперь ты смотришь на меня так, что я планирую отнести тебя в спальню.

— Сама, значит, виновата?

Мужчина наклоняется, и я случайно задеваю его губы, обжигаясь.

— Да, — он улыбается.

Отворачиваюсь от твердых губ в последний момент, но Михаил напряженно продолжает, вскользь касаясь шеи:

— Я тебя хочу.

Веки закрываются не от страсти, а от искреннего, почти физического желания перестать чувствовать внутри пустоту и лед.

— Михаил… Мне разумнее будет сейчас уехать, — эти слова звучат жутко неуместно и жалко, особенно когда мужчина укладывает мою ладонь на свой затылок.

— Просто Миша, — поправляет меня на выдохе. Повторяет костяшкой пальца овал моего лица.

— Это неправильно, — пытаюсь отодвинуться.

— Это правильно, — звучит тихий, но непререкаемый ответ.

И его губы находят мои. Мягко, напористо и медленно. Как осторожное, но твердое прикосновение. Как будто теплое дыхание жизни касается онемевшей от холода кожи. Это совсем не взрывная страсть. Это нежность: глубокая, исцеляющая. Именно сейчас я чувствую себя живой.

Снаружи гудят салюты, отмечающие наступление чего-то нового. А мы здесь как два заблудших странника.

Эта ночь рождается из первого поцелуя. Пальцы послушно поглаживают его шею, проводят по ежику волос, находят шрам на затылке. Удивленно распахиваю глаза, и Михаил сразу понимает, что меня смутило:

— Потом расскажу, — обещает он, и в его голос прорывается нетерпение, а руки скользят по моей талии уверенно, но с ошеломляющей бережностью. Дыхание снова сливается воедино. Тепло от его большого тела растекается по коже, согревая изнутри, как пламя в камине после долгой стужи. Это не ярость и не отчаяние. Не жалость и не желание отомстить Антону. Это — мягкая непреодолимая сила. Опора, найденная там, где я ее совсем не ждала. Просто одна ночь, которая поможет уверенно перелистнуть страницу моей семейной жизни.

Мне становится легче дышать, словно в душной комнате наконец-то распахнули окно. Легкая дрожь пробегает по коже, будто первый после грозы ветерок касается травы. Вместо стыда я чувствую всепоглощающее облегчение и принятие. Это точка, и возврата уже не будет.

Его губы становятся жадными, движения — настойчивыми и нетерпеливыми, но аккуратными.

Я не могу не чувствовать, как он… взбудоражен. И это подталкивает меня опустить руки и забраться ему под футболку, коснуться вздрогнувшего живота.

Глава 10

ЛАЙМА

Сознание возвращается медленно, словно поднимается со дна глубокого спокойного моря. Первое, что ощущаю, — это тяжелая теплая рука на талии, надежно прижимающая к себе. Второе — ровное глубокое дыхание у самой шеи. Коже тепло.

Это приятное ощущение заставляет меня сонно улыбнуться, а еще солнечные лучики так ласково щекочут веки. Приоткрываю глаза. Свет заливает спальню, в глаза бросается кусочек тумбочки, которой у меня никогда не было.

Мое сердце внезапно срывается с места и застревает где-то в горле, бешено колотясь.

Глаза распахиваются, пальцы судорожно цепляют простынь.

В памяти всплывает все разом: Антон, такси, конференц-зал, поцелуй Михаила и его горячие прикосновения ночью...

О боже!

Ни подняться, ни отодвинуться у меня не выходит. Для начала приходится снять с себя мужскую ручищу! Действую крайне осторожно, чтобы не разбудить Михаила. Я очень надеюсь, что он не проснется как можно дольше!

Так! Справилась!

Плавно отодвигаюсь, прикрываясь одеялом до подбородка, и чувствую, как по щекам разливается предательский густой румянец. Вот это я попала. Вот это я сошла с ума в новогоднюю ночь! Не верю! Я просто не верю, что вот так легко поддалась дурацким эмоциям!!! Это же недопустимо!

— Доброе утро, — летит в меня с заразительным зевком.

Дергаюсь от неожиданности и сразу застываю, как дура, продолжая натягивать одеяло до подбородка.

Можно я прямо сейчас провалюсь сквозь землю?

От спокойного мужского тона смущение накрывает с головой. Я не знаю, что сказать Михаилу! «Привет, мы тут с тобой вчера немного сошли с ума. Надеюсь, ты понимаешь, что это была ошибка и нам лучше сделать вид, будто вообще ничего и не произошло?»

Да, Лайма, очень вовремя одумалась!

— Доброе... — выдавливаю из себя то ли вопросительно, то ли с сожалением. Мысленно бью себя по лбу. Медленно оборачиваюсь и тону в темных, еще сонных глазах. На мужских губах появляется убийственная, чуть ленивая улыбка.

Он тянется ко мне, а я инстинктивно пытаюсь отодвинуться, пячусь назад, если так можно выразиться.

Одеяло уже не спасает от жгучего пронзительного взгляда.

Я пробую встать, ощупывая взглядом горизонтальные поверхности. Где же то, что осталось вчера от моего платья?

Михаил наблюдает за мной молча, в его взгляде читается легкая насмешка.

— Говорят, как Новый год встретишь, так его и проведешь, — раздается пафосный голос, но все такой же бархатный, с нежной хрипотцой. — Мне лично понравилось. Год обещает быть шикарным.

Он ловит меня за запястье и притягивает к себе, а у меня от его слов дыхание перехватывает окончательно. Кажется, я сейчас просто задохнусь от стыда и этой дурацкой комковатой неловкости в груди!

Михаил прижимает меня к себе, между обнаженными телами все еще остается тонкий щит — злополучное одеяло. Широкие ладони ласкают спину, а я совсем запуталась в ощущениях и не понимаю, что именно сейчас чувствую, но уж точно повторять не намерена!

— У тебя телефон звонил, — вру я, упираясь в его грудь ладонью. Разгоряченная кожа обжигает, и я отдергиваю руку.

— Так я свой вроде на беззвучку ставил… — он улыбается мне в губы, кажется, разгадав мою хитрость.

— Значит, мой! — не отступаю я.

— Ты свой тоже ставила на беззвучку. Если только ты ночью вероломно не оставила меня здесь одного, совсем беспомощного, и не отправилась на поиски своего телефона.

Лукавые искорки его глаз дают понять, что мужчина шутит. Губы Михаила прилипают к моей шее, и я отчетливо чувствую его возбуждение. Я же здравомыслящая женщина, вот как, спрашивается?! КАК?! Я могла оказаться в подобной ситуации?

— Миш, — неосознанно провожу ладонями по его лицу, ощущая колкость щетины. Стараюсь незаметно отодвинуться. — Ты вот… погоди… не торопись. Миша!

— М?

Он отстраняется и ласкает меня томным взглядом, пытаясь скрыть расползающуюся улыбку.

— Мне правда нужен телефон. И умыться. Да и вообще…

— Я понял.

Он еще разок обгладывает жадным взглядом мою завернутую в одеяло фигуру и поднимается с постели. Я чувствую облегчение.

— Держи.

Мужчина, не меняя выражения лица, тянется к тумбочке со своей стороны кровати и хватает корпус моего мобильного. Движение плавное, мышцы спины и плеча играют под кожей. Он не худой — крепкий, сильный. Очевидно, следит за собой. Вчера это казалось притягательным. Сейчас — немного неуместным.

Протягивает мобильный.

— Ты его нашел! Значит, это ты ночью оставлял меня здесь одну. Беззащитную.

— Ходил водички попить, — летит в меня очаровательная ухмылка. И тут же он напускает на себя самый невинный вид, который только можно представить.

Как только принимаю из его рук телефон, экран загорается, ослепляя десятками пропущенных вызовов и сообщений от Антона. В горле пересыхает.

Подумаешь. Мне вообще уже все равно!

— Муж? — проницательно уточняет Михаил, невозмутимо ожидая ответа.

— Муж, — киваю твердо. А про себя добавляю: пока еще муж.

Поднимаюсь, включая звук.

— Не буду мешать, — заявляет хозяин моего спонтанного убежища, касаясь потемневшим взглядом моих коленей. — Кстати, звук там выключен, я проверял. Пары минут хватит, или у вас намечается более серьезный разговор?

Глава 10.1

Уголки его губ предательски подрагивают. Я странно себя ощущаю. Словно с этим человеком у нас одна тайна на двоих. Хотя… видимо, так оно и есть.

— Как закончишь, приходи завтракать, — предлагает Миша, словно ничего не произошло. Его тон не оставляет пространства для возражений, и в нем нет давления, только забота. — Я вчера оформил доставку ко времени.

Он смотрит прямо, с легким непроницаемым любопытством. А на дне зрачков плещется едва уловимая хитрая искорка.

Соглашаюсь кивком, уже выстраивая в голове план побега.

За спиной Михаила еще не успевает захлопнуться дверь, как телефон в руке начинает вибрировать. На этот раз Кристина. Сердце делает очередной кульбит. Подхожу к окну, прижимая гаджет к уху.

— Привет, — слышится мой неестественно тонкий голос.

Подруга взволнованно уточняет:

— Лайм, мы тебя потеряли…

Да уж. Сегодняшней ночью меня действительно потеряли все.

— Телефон выключила. Не хотела говорить ни с кем.

— А ты где? Антон сказал, что тебя дома нет. Что случилось-то?

Приходится лгать. Голос звучит фальшиво даже в собственных ушах:

— Я... в гостинице. Не хотела с ним сталкиваться. Мне нужен был небольшой перерыв. Поэтому...

На том конце провода повисает говорящая пауза, а дальше...

— Лайм, это из-за Иры, да? — тихо спрашивает Кристина. — Ты вчера так подозрительно сорвалась… А еще так на Иру смотрела, будто хотела ее об стенку головой ударить.

— Догадались все?

— Ну… Не все, конечно. Но я же видела, что вы втроем со второго этажа спускались и какое у тебя было лицо. Я же тебя знаю, ты очень спокойная. Это как тебя довести надо было… Да и Ира с Антоном правда отсутствовали.

— И чем вчера все закончилось? — уточняю вместо подтверждения.

— Антон, бледный как полотно, уехал следом за тобой. Артур с Ирой уединились наверху, их разговор не был слышен, но то, что он не был спокойным, — это точно. В общем, праздник накрылся. И у тебя, я так понимаю, не только праздник.

Слова подруги обрушиваются на меня, вновь прибивая камнями к плинтусу. Ну вот. Теперь еще и все друзья знают, что Антон от меня гулял. Еще и как!

— Да уж, — роняю в ответ. Даже не хочется представлять всю дальнейшую волокиту.

— Лайм, — сочувственно тянет Кристина, — ты что, правда их застукала?

— Да. В одной из комнат.

— Ужас какой! Больше ноги Иркиной не будет в моем доме!

— Спасибо, но для меня это уже слабое утешение.

— Может, приедешь сегодня? Что ты там куковать одна в гостинице будешь?

— Нет, мне одной надо побыть. А после поеду домой. Швырну шмотки Антона с седьмого этажа. Это будет феерично.

— Не может быть! — смеется Кристина. — Ты этого не сделаешь!

— Встретимся на днях, ладно? — прерываю я разговор, чувствуя, как ком в горле мешает говорить. — Мне идти надо.

Завершаю вызов. Решение созревает мгновенно и бесповоротно.

Зря я поехала к Михаилу. На душе не стало легче. Стало в миллион раз тяжелее. И оставаться здесь, в этой огромной чужой квартире — невыносимо. Чувствую себя дешевкой. Натыкаюсь взглядом на платье…

Что ж. Вперед.

В кухне Михаил расставляет на острове тарелки с круассанами, фруктами, сыром. Вид у него сосредоточенный, деловой, будто он не стол сервирует, а важный договор подписывает.

— Миш, — жду, пока он обернется. — Мне нужно ехать.

Он замирает с ножом для масла в руке. Поворачивается медленно. Его взгляд скользит по порванному, нелепо короткому платью, по растрепанным волосам, по моему решительному лицу. И в глазах его что-то меняется. Становится холодным, как острое разочарование.

Странно как-то получается.

— Оу. Уже уходишь, — констатирует. Вопросов у него нет. — Быстро.

— Да, я поеду. Такси внизу ждет, — объясняюсь глупо.

— Скоро же вы помирились, — в голосе проскальзывает легкая язвительная нотка. Его самолюбие задето. Черт.

— Да я с подругой созванивалась, а не с ним, — оправдываюсь зачем-то, выдавливаю еле-еле, и вся эта ситуация повисает в воздухе густым темнеющим облаком.

— Да-да. Я понял. Круассан с собой положить? — бросает насмешливо. — Вряд ли супруг встретит тебя так же.

Мужчина откладывает нож. Замыкается. Становится тем самым, далеким и насмешливым, каким был при первой встрече. Я пытаюсь сгладить углы, выдать что-то похожее на благодарность.

— Спасибо, Миша. За... э-э... помощь.

— Это было очень просто, — парирует он, и его тон становится полированным и ледяным. А фраза наталкивает на мысль, что затащить меня в постель оказалось делом несложным.

Неприятно.

Он проходит мимо меня, направляясь в коридор. Останавливается у двери, щелкает замком.

Под его тяжелым взглядом натягиваю то, что раньше было дорогими туфлями.

Михаил толкает дверь, готовый выпустить меня, но в последний момент порывисто захлопывает ее обратно, поворачиваясь ко мне.

Заглядывает в мои глаза. Неверяще. Потрясенно.

Миша очень расстроен. Его искренне по-мужски задело.

— Ты уверена, что оно того стоит? — уточняет он решительно, но каждое слово пропитано чем-то... горьким. — Может, еще подумаешь?

Этот сильный уверенный человек сейчас выглядит очень потерянным. На сердце мое опускается тяжкий груз.

Миша чуть отклоняется, и мужской красноречивый взор подозрительно скользит по моим ногам, останавливаясь на сломанном каблуке. Вид у меня нелепый. Согласна.

— Выходить на улицу в таком виде тебе допустимо, только если он сам за тобой приехал.

— Миш, ты извини, пожалуйста. Я не хотела тебя обидеть. Просто… Это все не мое, понимаешь? Я так не привыкла. И мне действительно лучше уехать. Я желаю тебе следующий Новый год встретить, как ты мечтал в детстве: в кругу семьи.

Челюсть мужчины каменеет. Кажется, он хочет сказать что-то еще, но в итоге решает промолчать.

Опускает ручку и отступает, с усилием толкая дверь, давая мне дорогу.

— Взаимно.

Глава 11

ЛАЙМА

Дверь захлопывается за спиной с тихим привычным щелчком. Родной запах дома — смесь кофе, деревянной мебели и чего-то неуловимо своего — знакомо обволакивает, но уже не согревает. С облегчением сбрасываю туфли; движения замедленные, будто под водой. Ставлю обувь аккуратно, как музейный экспонат под названием «Крах былой жизни».

И только сейчас замечаю детали. В гостиной мерцает голубоватым светом телевизор, звук приглушен до минимума. У порога стоят его ботинки, брошенные вразнобой. На консоли валяются ключи, обычно мирно висящие на крючке. Похоже, Антоша, вернувшись, в сердцах швырнул связку.

Что это он так разнервничался?

— Лайма! Ты где была?!

В резком голосе мужа мелькает нотка паники. Антон с выпученными глазами быстро пересекает разделяющее нас расстояние. Лицо супруга бледное, с темными кругами под глазами. Похоже, не спал. Герой.

Не глядя на него, прохожу мимо, направляясь к спальне, будто он — всего-то часть интерьера, не требующая внимания.

На душе паршиво. И нет, не от воспоминания, как противно хрустит юбка Ирины. Из головы никак не выходит взгляд Михаила у двери: потрясенный. Неверящий. Тяжелый камень на дне желудка напоминает о себе тупым давлением.

— Я всю ночь тебе звонил! — шаги Антона громко отдаются в тишине, он следует за мной по пятам. — Места себе не находил! Где ты ночевала? Лайм, я, вообще-то, с тобой разговариваю!

Его пальцы хватают меня за платье, заставляя резко обернуться. Суровый взгляд скользит вниз, цепляется за мой наряд. А ведь такое шикарное платье было!

— Погоди-ка… что это с тобой? — голос его становится ниже, растеряннее. Антоша моргает в недоумении. — Почему платье такое? Ты что, упала?!

Поглядываю на него брезгливо, но молчу. Да и что сказать, когда молчание ему по мозгам бьет? Пусть еще побесится.

Высвобождаюсь из его хватки и направляюсь в спальню. Открываю шкаф, ищу мягкую футболку, спортивные штаны. Каждое действие как на автопилоте.

— Ну скажи хоть что-нибудь, — он не кричит, а почти скулит, идя за мной хвостом. — Мы же взрослые люди!

У меня вырывается скептичный смешок.

Цепляю полотенце и направляюсь в ванную. Антон предпринимает попытку задержать меня, но я успеваю проскользнуть внутрь и прямо перед его носом захлопнуть дверь с гулким финальным стуком. До меня доносится приглушенное ругательство. Это почти музыка для души.

Настраиваю воду и шагаю под струи: душ — это святое.

Вода обрушивается бурлящим теплым потоком. Несчастья не смыть, конечно, но белый шум из души вымыть поможет.

Мои слезы закончились где-то между его шепотом в темноте и гололедом у офиса. А еще меня одолевает усталость. Пар заполняет пространство, не позволяя глубоко вдохнуть и мешая нормально думать. Да и лучше мне вообще сейчас ни о чем не думать.

Выхожу, завернувшись в большое банное полотенце. Кафель холодит босые ступни. Надеваю домашнее. Мягкая ткань обволакивает уютом, который больше не работает.

Антон дежурит у двери. Его спина неестественно прямая, плечи напряженно приподняты, руки в карманах.

— Лайм! — начинает сразу, как только ловит мой взгляд. — Лайм, давай уедем куда-нибудь. На море, в горы. Отдохнем, все обсудим. Перезагрузимся. Это же не конец света, правда?

Молча подхожу к мусорному ведру в кухне. С легкой грустью гляжу на изумрудный шелк, а потом опускаю в помойку. Ткань бесшумно падает на использованные пакетики чая и огрызки яблок. Затем проделываю то же самое с туфлями. Сознание все еще какое-то… отстраненное.

Со стороны раздается звук, похожий на рычание. Антон стремительно хватает меня за локоть, сжимая до боли. Рывком тянет на себя.

— Ты вообще меня слышишь?! — его лицо искажено, глаза горят. — Посмотри на меня, черт возьми!

Спокойно, почти с любопытством разглядываю его пальцы, впившиеся в мою кожу. Поднимаю на него взгляд.

— Ой, — произношу с легкой насмешливой интонацией. — Что-то ко мне тут липкое прицепилось. Фу.

И показательно по очереди отдираю его пальцы от своей руки. В его глазах застывает абсолютный шок. Лицо идет багровыми пятнами, губы трясутся от невысказанных слов. И это приносит мне крошечное удовлетворение.

— Да это не то, что ты думаешь! — начинает муж бессвязно и громко тараторить. Как будто мне нужны его жалкие оправдания. — Она сама… Реально сама! Да у нас было-то всего пару раз! Ну, ты разве не видела, как она на меня смотрела всегда?! Это же просто… помутнение какое-то! Я даже не хотел! Да это… это же вообще для меня ничего не значит! Несерьезно из-за этого сейчас расходиться, ты чего?! Мы же столько лет вместе, Лайм, мы…

Интересно, он сам-то в это верит?

Я наблюдаю, как дергается скула и уголок рта. Муженек замолкает и ждет ответа. Не дождавшись, наконец, взрывается:

— Ты можешь уже хоть ЧТО-НИБУДЬ сказать?! — выкрикивает, когда его «аргументы» иссякают, и в голосе слышится бессильная ярость.

— Да, — роняю кратко.

Он замирает, в его взгляде вспыхивает нелепая вспышка превосходства.

— Ну так скажи!

В этих глазах я теперь не вижу ни-че-го. А когда-то там был целый мир…

— После вчерашнего ты для меня умер, Антош.

Его челюсть медленно опускается. Ни звука не издает. Он стоит раздавленный. Уничтоженный короткой фразой.

Я разворачиваюсь и ухожу в спальню. Дверь закрывается за мной, поворот ключа в замке звучит мелодично и ставит точку.

Действую как робот. Срываю постельное белье — скомканное, оно летит в угол. Натягиваю свежую простынь, наволочку. Антошкину подушку тоже швыряю в сторону, и тут…

Вспоминается голос Кристины: «Ты этого не сделаешь!» Легкая усмешка трогает губы. Ах, не сделаю?

Решительно распахиваю шкаф. На верхней полке пылится огромная любимая кожаная сумка мужа для поездок в командировки. Ставлю ее на пол под полки с его вещами. И начинаю методично, без разбора смахивать в нее все, что попадает под руку. Рубашки, носки, сложенные стопкой футболки, свитер и пару джинсов. Сумка наполняется быстро, превращаясь в бесформенный тюк.

Глава 12

ЛАЙМА

Тишина в спальне ложится ровным беззвучным полотном и прерывается лишь приглушенными криками с балкона и стуком в стекло:

— Лайма! Ты совсем мозги отморозила?! Я замерзаю! Открой немедленно!

Безрадостная улыбка сама расползается по лицу. На душе горько. Интересно, муженек догадается взять куртку со спинки стула? Или так и продолжит надрывать голос?

Подхожу к кровати, тяну вверх подъемный механизм. А там, в царстве изредка используемых вещей, ютятся коробки.

Принимаюсь за дело.

Что у нас здесь? Потрепанные Антошкины кроссовки, которые мы оставили для несостоявшихся вылазок на природу. Новые лыжные ботинки — супруг так ни разу их и не опробовал. Старые туфли мужа, которые «еще поносить можно».

Вытаскиваю обувные коробки одну за другой, аккуратно-аккуратно, как археолог извлекает артефакты давно умершей цивилизации. Расставляю в коридоре ровным педантичным рядом. Получается такой себе музей «невостребованных экспонатов».

С балкона уже доносятся угрозы. Гляжу на часы. Четыре минуты, как муж охлаждается.

На пятой минуте я распахиваю балконную дверь. Антон пулей влетает в гостиную, задевая косяк. Весь дрожит, плечи подняты к ушам. На волосах и плечах пушинки снега. Он отряхивается резкими, раздраженными движениями, точно мокрый пес после дождя.

— Я там чуть не околел! Садистка!

— Четыре минуты продержался, — констатирую я сухо. — Разочарована.

— Тебе еще и весело?!

— Я все ждала, когда ты посмотришь дальше своего носа и увидишь куртку.

— Какую куртку?! — орет Антон.

— Которая на стуле висит. «Проветривается».

— А там куртка, что ли, была?

— Если что, она и сейчас есть.

Его щеки, покрасневшие от холода, теперь белеют от ярости и шока. Он отказывается верить, что его акт страдальца не сработал.

— Ты когда уедешь? — обезоруживаю его вновь.

— Слушай! — начинает, пытаясь выровнять дыхание и придать голосу начальственную твердость. — Это такая же моя квартира, как и твоя. Если тебе что-то не нравится — ты можешь уйти сама. Вперед! И оставь мои башмаки в покое! Свои шмотки разгреби лучше!

В ответ я лишь поднимаю бровь. Он, фыркнув, наклоняется к коробкам и, собрав из них Эйфелеву башню, тащит в спальню, пытаясь затолкать обратно под кровать. Но раздражение делает его движения неуклюжими и рваными. Картонная кладка не желает возвращаться в укромное логово. Верхняя коробка падает, кроссовки вываливаются на паркет, и вся башня с грохотом заваливается набок.

Наблюдаю за этим представлением с тяжелым чувством. Мне хочется ударить Антона.

— Тетрис — сложная игра, — подмечаю задумчиво. — Особенно когда навыка нет. Да, Антош?

— Помоги хоть! — шипит он, в ярости пиная скомканную коробку.

— О, прости, — делаю круглые глаза. — Я тут в роли зрителя. Продолжай, это захватывающе. Прямо гибель «Титаника» в бытовом формате.

Он замирает, затем с силой швыряет коробку в сторону. Картон рвется.

— Ладно! — взрывается, оборачиваясь. — Ладно! Довела меня! Развод так развод!

— Чего тебе не хватало?! — срываюсь вдруг. — Да еще и с ней! Почему так, Антон? Почему сначала не ушел от меня?

— Да не собирался я ни уходить от тебя, ни с ней спать! Ну вот так получилось! Жалею очень! Довольна?

— Нет!

— Давай мириться? — спрашивает абсолютно серьезно. — Ты ж знаешь, что я тебя люблю. А это… помутнение было какое-то. Честно, я в ее сторону и не смотрел никогда, а она давно меня соблазняла.

— Противно от тебя.

— Я понимаю. Мне б тоже противно было, если б ты с кем-то другим была. Я понимаю, что ты меня сейчас ненавидишь. Но давай исходить из имеющихся данных. Просто… попробуем перешагнуть?

— Я ни через что перешагивать не буду. И ты, когда ее на комод усаживал, это знал. Просто скажи. Зачем?

— Лайм. Я не знаю… Накрыло просто.

— Именно с ней?

— Да. Но это ошибка была!!! — повышает голос, когда я отворачиваюсь и ухожу. Смаргиваю слезы. Все. Не хочу больше ничего слышать.

Даже разбираться не буду в собственных чувствах.

— Я хочу, чтобы ты уехал.

Он неверяще фыркает.

— Ты серьезно? А я не хочу. Лайм, мы не будем расходиться, как бы громко ни кричали про развод.

Обмениваемся колкими взглядами. В его — вызов. В моем — разочарование.

— Знаешь что? — муж ковыляет в коридор, хватает ключи. — Я за своими вещами схожу. Потом поговорим.

Дверь за ним показательно громко захлопывается.

Желудок напоминает о том, что сегодня у меня во рту не было и крошки. Открываю нужное приложение, заказываю доставку продуктов, завтрак и ужин на одного, оплачиваю. Включаю ноутбук. Удивительно, даже пальцы не трясутся. Даже грамма жалости к себе нет. Даже обсуждать не хочется, почему именно от нее накрыло, а от меня уже не накрывает.

Раз отрубить и не мучаться.

Сайт грузится невероятно медленно.

Антон возвращается быстрее, чем я ожидала. Покрасневшими от мороза пальцами сжимает кожаную ручку. Снова стряхивает снег с головы тем же раздраженным жестом.

Раздевшись, он вырастает за моей спиной, заглядывая через плечо.

— И что ты так торопишься? — бурчит, выпрямляясь. — Потом не успеется?

Я уже заполнила часть необходимых данных. Сайт, как назло, начинает вновь притормаживать именно в этот момент.

— Так вот же, — ехидничает Антон, — видишь! Даже интернет не хочет, чтобы ты подавала сейчас заявление. Не работает!

Не отрываясь от экрана, парирую:

— С сайтом все в порядке. Это харизма твоя уже не работает.

Я мучаюсь еще минут двадцать, стараясь подгрузить сканы документов под колкие реплики и попытки меня вразумить.

В этот момент раздается звонок в дверь. Антон заметно оживляется:

— Кто это к нам приперся?

— Доставка. Я ужин и завтрак заказала.

— О, супер! Хоть поедим нормально.

Роняя на мужа неприязненный взгляд, иду открывать дверь.

Глава 13

ЛАЙМА

Стук в дверь ванной заставляет меня вздрогнуть, хотя я его ждала.

— Лайма! Вылезай! Мне тоже собираться надо!

Голос Антона за дверью приятно пропитан раздражением.

— Я только начала! — издеваюсь над мужем. Теплая вода с ревом бьется о поверхность ванны, создавая идеальный белый шум.

— Не смешно! Я сейчас вынесу эту чертову дверь!

— Рада слышать, что у тебя появились серьезные планы!

— Я не шучу! У меня совещание в одиннадцать!

— Какая прелесть! А у меня — в десять. Так что кому-то придется подождать. Не знаешь, кто это будет?

Слышу, как он бьет кулаком по косяку. Мелкая, но приятная победа.

— Давай быстрее!

— Ире своей так говорить будешь!

Мне точно известно, как сильно он от этого бесится.

— Чтоб ты знала: меня это не цепляет! Никак! — врет пока еще супруг.

Он отказался уехать куда-нибудь, я тоже не готова сейчас переезжать, поэтому последние несколько вечеров выдались не самыми приятными в моей жизни. Но я все еще раздумываю, как бы «вдохновить» его поскорее собрать вещи. Квартиранты предупреждены, в конце месяца съедут, а Антон займет освободившуюся жилплощадь…

Отключаю воду, ступаю на теплый пол, оборачиваясь пушистым полотенцем, тянусь к стаканчику рядом с раковиной… и с этого момента утро идет наперекосяк: щетка с зубной пастой летит в раковину. Крышка от крема ныряет за унитаз. А расческу я не обнаруживаю на месте. Вот рассеянная!

Привожу себя в порядок и щелкаю замком.

Выхожу из ванной и на полном ходу врезаюсь в серый костюм. Антон уже облачился в рабочую «робу».

— Ой, — вырывается у меня. — А ты уже уезжаешь, отлично! Не будешь мозолить мне глаза.

На лице мужа застывает уже привычная маска раздражения:

— Я еще не завтракал. Копуша. Кстати, цирк закончился?

— Нет, антракт. Второе отделение — на кухне. Не пропусти, — парирую я, проходя мимо.

В спальне торопливо переодеваюсь.

Кухня встречает меня запахом кофе и морозным воздухом, льющимся из окна. Нарезка для бутербродов и хлеб на столе.

— Решил меня заморозить? — обращаюсь к появившемуся мужу.

— Нет. Я просто не подумал, что у тебя волосы еще влажные. Извини.

Закрывает окно.

— Понимаю, это не самая сильная твоя сторона, — ехидничаю. Вот не держатся во мне колкости!

— Лайм, может, хватит? Ну правда. Я тут мини-завтрак соорудил. Угощайся.

И придвигает ко мне тарелку с колбасой.

Я показательно наливаю себе «собственную» чашечку кофе. Вытаскиваю зерненый творог из холодильника, напрочь игнорируя предложение супруга.

Тот печально вздыхает:

— Мы что, теперь так и будем? Как соседи?

Я медленно поворачиваюсь к нему, но смотрю не в глаза, а куда-то в пространство за его левым ухом.

— Нет. Соседи обычно здороваются.

— Лайм…

— А чего ты ждал? Жить как супруги ты отказался сам, — фыркаю я.

Он краснеет. От злости или от невозможности возразить — неважно. Отворачивается к окну. Его спина выразительно кричит о том, какая я несправедливая. Удивительно, как быстро мужчина, пойманный на измене, сам начинает чувствовать себя оскорбленной стороной.

Когда я, уже в зимнем пальто, ищу ключи, муж появляется в дверях прихожей. Расстояние между нами удивительно быстро сокращается.

— Я хочу… хочу,— взволнованно предлагает Антон. — Я столик забронировал на вечер. Буду ждать тебя в восемь. После работы. Адрес пришлю в СМС.

Я удивленно моргаю: он действительно считает, что я приеду? В самом деле?

— Что скажешь? — протягивает мне мои же ключи.

Нервно хватаю холодную связку и небрежно сую ее в карман. Ничего не отвечая, как будто никакого вопроса сейчас не прозвучало, застегиваю сапоги, поправляю идеально уложенные волосы и выхожу из квартиры.

— Это значит «да»? — летит мне в спину.

Я лишь ускоряю шаг. Слов нет нормальных. Иру пусть позовет, пока Артур на работе, но на этот раз я сдерживаюсь от привычного ответа.

В лифте со мной едет соседка с таксой.

— Здравствуйте! Праздники хорошо отметили? — улыбается она.

— О, незабываемо, — искренне восклицаю я.

Настолько незабываемо, что я до сих пор не верю в крутые виражи собственной жизни. Как будто меня переехали грузовиком, а потом дали задний ход, чтобы убедиться, что все по плану.

Женщина радостно кивает, рассказывает про салюты и внуков. Ее такса глядит на меня понимающими грустными глазами. Кажется, она единственная, кто чувствует мою фальшь.

Машина, простоявшая пару ночей на морозе, заводится с третьей попытки, кашляя и чихая.

— Понимаю тебя, старушка, — бормочу я, похлопывая по торпеде. — Не одной мне сегодня тяжело.

Я выезжаю с перекрестка и почти сразу влипаю в пробку. В зеркале заднего вида подмечаю, что накрасила только один глаз. Да чтоб тебя, а!

Выглядит ужасно. И салфетки закончились… Хорошенькое начало дня!

Переключаю радио. Ведущий бодро трещит о том, как правильно ставить цели на год. Я переключаю волну. На другой звучит грустная песня про расставание. Переключаю снова. Прогноз погоды. Идеально. Твердые обещания, которые не обязательно должны выполняться.

Гляжу на часы и начинаю нервничать: опаздываю прилично. Если сегодняшний день пройдет гладко, я очень удивлюсь. В итоге к зданию подъезжаю на час позже обычного. Черт! Паркуюсь и несусь к крыльцу.

Офис встречает меня не привычными сонными зевками, а гвалтом, доносящимся уже из-за зоны ресепшена. Я киваю растрепанной, чем-то встревоженной секретарше и медленно толкаю стеклянную дверь: на меня накатывает волна чистого хаоса.

Что такое?

Это не утро после праздников… Это что-то сродни эвакуации после сообщения о землетрясении.

Коллеги носятся между столами с охапками бумаг. Кто-то орет в телефон: «Да не знаю я!»

Две девушки из отдела кадров плачут, обнявшись у фикуса. Шредер в углу работает без остановки: кто-то постоянно на ходу в него что-то закидывает.

Глава 14

ЛАЙМА

Конференц-зал гудит еще до того, как я в него захожу. Отчего-то вспоминаю встречу с Мишей. Сердце на короткое мгновение учащает ход: ведь моего недавнего знакомого тоже затрагивают изменения в компании, но его я среди присутствующих не нахожу.

Даже воздух кажется в зале напряженным и рваным, дерганым. Как в аэропорту после отмены рейсов. Сотрудники кто стоит, кто сидит, кто наклоняется к коллеге что-то прошептать на ухо.

Здесь собрались руководители подразделений и ведущие специалисты, которые чуть позже передадут всю информацию своим подчиненным.

Повсюду царит равномерный шум и гам, шелест бумаги, щелканье автоматических ручек, взволнованный шепот. Кто-то твердо заявляет об увольнении, будто уже решил, что сегодня — последний день работы компании.

Я задерживаюсь в дверях намного дольше, чем это нужно, и кто-то, не успев затормозить, рьяно врезается мне в спину.

— Лайма Анатольевна, простите, я вас не заметил, — поправляя очки, извиняется Дима, один из команды менеджеров.

Такое ощущение, что мир сошел с ума. Честное слово.

— Вы уже слышали, да? — печально уточняет парень, взглядом отыскивая свободное место. В зале на самом деле не протолкнуться, хотя он у нас большой.

— Да, но пока ничего не ясно. Рано делать выводы, Дим.

— Говорят, сегодня решат.

— Судя по всему, все решили уже давно, до нас лишь доводят информацию.

Я подмечаю машущую мне рукой Наташу и в ответ поднимаю ладонь. Прохожу к подруге, плюхаюсь рядом, отыскивая глазами выход. Привычка. Когда становится некомфортно, мне важно знать, где дверь.

В зале душно. Кто-то нервно смеется, тут же замолкает. А кое у кого трясется нога — я замечаю это только потому, что она бьется о мой стул.

— Наташ, перестань стул ломать.

— А? — откликается она. — Ой, извини, я нечаянно. Просто нервничаю.

Дверь распахивается, и почти сразу появляется Денис Маркович.

Он не вбегает. Ничуть не суетится, в отличие от всех остальных. Шагает себе спокойно, даже медленно, словно дает подчиненным время рассмотреть его печальное лицо и чуть опущенные плечи.

Он замирает возле длинного стола и ждет, пока шум стихнет.

Этот прием я отлично знаю — работает безотказно.

— Коллеги… — начинает руководитель и делает паузу. — Друзья. Спасибо, что пришли.

В зале становится совсем тихо.

— Честно скажу, этот разговор дается мне непросто, — раздается странно-фальшивое признание.

Кто-то тяжело вздыхает. Кто-то кивает, как уже заранее все понял и принял.

Я чувствую, как внутри крепнет настороженность. Не нравится мне это все.

— Решение, о котором я сейчас сообщу вам, — продолжает он, — вынужденное. Это не было моим желанием. Обстоятельства сложились… так.

Главный говорит мягко, обтекаемо. Ни одного резкого слова, никакой конкретики.

— Иногда, — он чуть разводит руками, — даже самые эффективные методы управления оказываются… неудобными. Для кого-то.

В зале начинается движение. Люди переглядываются.

— Не всем нравится, когда бизнес растет слишком быстро, — добавляет он почти с улыбкой.

— Вот именно! — шепчет кто-то сзади.

— Да-да, у нас всегда результат был!

— Бизнес, который я выстраивал несколько лет, — театрально добавляет Рзаев. Совсем на него не похоже. Он даже говорил всегда иначе: твердо, коротко и по существу.

Я сжимаю кулаки и прячу их под стол.

Слишком гладкий у него голос.

— В нашей компании помимо меня есть еще один управляющий, который всегда отсиживался в тени, не вел практически никакой корпоративной работы и просто получал приятные дивиденды. Теперь же он посчитал, что смеет вмешиваться в управление компанией и диктовать мне свои условия. Он перекрывает доступ во всем: в поднятии вашей заработной платы, — зачем-то углубляется в личный конфликт Денис Маркович, — сдерживает нас от дальнейшего расширения. В общем, тормозит и меня, и вас. В итоге начались наши конфликты. Мне пришлось принять сложное решение, — продолжает он. — Компания будет, скорее всего, ликвидирована, чтобы каждый из нас смог удовлетворить свои требования, иначе я не вижу пути решения разногласий. Поэтому, возможно, на какое-то время мы все можем остаться без работы.

Кто-то ахает. Кто-то выдыхает: «Быть не может!»

Денис Маркович успокаивающе поднимает ладонь.

— Я прекрасно понимаю, что вы шокированы. Это все случится не в ближайшее время, но когда ситуация стабилизируется, я организую все как было. Можете мне довериться. Я хочу, чтобы вы понимали: я горжусь тем, что мы сделали вместе. Эта компания — не просто цифры и отчеты. Это несколько лет нашей жизни и невыразимого труда.

Коллеги сразу приуныли. Каждый опустил нос. Только руководитель юридического отдела как сидел прямой как палка, так и сидит дальше.

Рзаев стоит уверенно, не переминается с ноги на ногу. Достойно, спокойно.

— Так вы все же увольняетесь? — подает голос Наташа. — Нам тоже всем лучше начать искать новую работу?

— Ну что вы, я не ухожу, пока эта фирма будет работать, да и позже, уверен, я смогу что-то придумать, чтобы сохранить рабочие места. Я озвучил лишь вероятность, чтобы вы были в курсе происходящего, но готовились к худшему.

«Прекрасная» речь, однако! Ему бы мотиватором….

— Но… как же протокол, — едва прорывается голос подруги сквозь общий шум.

— Эм… — Рзаев напрягает слух. — Что, простите? Я не расслышал.

— Наталья, — строго отчитывает подчиненную наш главный юрист. Непосредственный начальник Наташи — Переходов Тимофей Сергеевич. Мужчина сердито хмурит брови. — Это внутренняя документация. И обсуждать ее стоит лишь у нас в кабинете.

Денис Маркович благодарно кивает ему за помощь, а у меня картинка не складывается. Как-то это все странно. Да и за все годы работы в компании я лично ни разу не сталкивалась с этим загадочным «мистером икс», которого вдруг перестала устраивать наша фирма!

Глава 15

МИХАИЛ

В мыслях мелькает куча способов, как стереть этого подонка в порошок. Но пока еще каждый из них для меня слишком опасен и включен в зону риска.

Действовать приходится аккуратно, даже если для этого необходимо прикинуться бакланом. Ну ничего. Это временно. Я дотерплю… и тогда посмотрим, кто из нас двоих окажется недальновидным идиотом.

Еще немного. Еще чуть-чуть, и дальше продолжим по моим правилам.

Блык!

Настороженно опускаю глаза.

Письмо! Наконец-то!

Тянусь к телефону и с глупой улыбкой перечитываю содержание.

Есть!

Посмотрим, как ты теперь запоешь, утырок. Наслаждайся победой до завтрашнего утра. Это тебе с барского плеча от меня подарок. До первого поворота.

Так. Нужно быстрее переслать подтверждение.

Торопливо отправляю письмо и набираю своего верного Переходова.

— Слушаю, — звучит деловито на том конце провода.

— Тимофей. Я отправил тебе подтверждение. Теперь все козыри у меня, — спокойно сообщаю начальнику юристов. — Меняй данные в картотеке, новую информацию отправляй контрагентам, в банки, арендаторам. Да в общем, ты и сам все знаешь.

— Понял принял, Миша. Быстро зарегистрировали, однако. Я рад. Поздравляю с новой должностью, — острит он.

— Не язви, не язви: рано еще поздравлять. Самое важное впереди.

— Не волнуйся. Комар носа не подточит. Теперь ты полноправный гендир.

— Я твой должник, любезнейший Тимофей Сергеич.

— Когда свидимся-то, Михал Алексеич? — продолжает подтрунивать друг.

— Завтра утром приеду в офис, загляну. Будет сюрприз нашему экс-директору.

— Который еще даже и не подозревает об этом, — по голосу ясно, что Тимофей улыбается.

Обмениваемся еще парой фраз и прощаемся до завтра.

Хм… пока все идет четко по плану. Нужно подготовиться к основной беседе с Рзаевым. И в идеале расположить к себе руководителей направлений. А там видно будет.

Даже если мне не удастся удержать сотрудников, сохранив фирму в теперешнем виде, и придется набирать персонал с нуля, это меня ничуть не расстроит, я все равно не собьюсь с намеченного курса.

На следующее утро в центральный офис я приезжаю довольно рано. На местах еще почти никого нет.

В кои-то веки как единоличный хозяин распахиваю дверь и усаживаюсь за стол, который мне никогда не нравился. Включаю компьютер, который я хочу заменить своим, опускаю пальцы на клавиатуру, которая кажется жуть какой неудобной.

Экран загорается.

Меняю пользователя, захожу «к себе». Первым делом даю отбивку Тимофею, вскоре на почте уже красуется новехонький приказ о моем назначении на должность генерального директора.

Прекрасно.

Отправляю на печать и….

Ну что за бардак тут у Рзаева! Даже бумаги нет! Отыскиваю в шкафу на нижней полке почти пустую завалявшуюся пачку А4. Распечатываю приказ. Подписываю, мол, согласен я, естественно! Твердой рукой укладываю на край стола.

Итак… приступаем.

Хорошо, что внутренние номера всегда хранятся в корпоративной папке, весь список.

Я, если честно, ждал Дениса рано утром, но дверь «моего» кабинета нехотя распахивается аж через полтора часа!

Порог переступает помятый Рзаев. Смачно зевает и невидящим взглядом проходится по мне, скользит к окну. Денис закидывает кожаный портфель на подоконник: терпеть этого не могу.

На мое присутствие реакции на ноль.

— Доброе утро, Дэн, — улыбаюсь я открыто.

Плечи Рзаева каменеют. Он немедленно оборачивается.

Взгляд его, наконец, фокусируется на мне.

— Здорово, — мямлит Рзаев и… выдыхает. — Ты меня напугал. Чего это ты тут? — дипломатично интересуется он, какого все-таки лешего я занял его кресло. Да и вообще нахожусь в «его» кабинете.

— Так работаю. Кто-то ж должен. Да? — роняю насмешливо.

— Не понял. Работаешь — в смысле…

— В смысле выполняю свои должностные обязанности, — заявляю я, плавно донося до приближающегося Дэна, что это больше не его кабинет.

— Мишань, ты че-то перепутал явн…но.

Взгляд его замирает на приказе с моей фамилией.

Он зажимает бумагу между пальцами, подносит к лицу.

— Эт че такое?! — быкует Дэн. Дробит меня глазами, изучив содержимое документа.

— Ты читать разучился, сердцеед?

Дэн морщится в ответ на пропитанное моей лютой злобой прозвище. Это единственная секунда, когда я позволил эмоциям прорваться наружу.

Задушить Рзаева хочется голыми руками и прямо сейчас, но мы же цивилизованные люди… решим вопрос иначе. В мою пользу.

— Липа какая-то! Какой ты гендир?! — плюется Рзаев.

— Да уж получше некоторых. Не сомневайся.