Научи меня любить

Глава 1

Микаэль

- Мам, пап, а вы не могли мне имя попроще выбрать?

- А чем тебе твоё имя не нравится, сынок?

- Вот как меня твои ученики называть будут?

- А что не так? Чем тебе сочетание Микаэль Богданович не нравится? Или моё имя в качестве отчества не в твоём так сказать вкусе?

Понятно, разговор с родителями очередной раз зашёл в тупик. Как, собственно я и думал.

Смирился. Я смирился?!!

Пришлось. Родители подловили меня на горячем. И уже далеко не первый раз.

Сам догадываюсь, что с прежней жизнью пора завязывать. Понимаю, но не могу.

А придётся.

«Ты уже на третьем курсе! А ума так и не набрался» - неделю назад сказала мама.

«Хватит прожигать свою жизнь и наши деньги. Пора браться за ум» - строго добавил отец.

Хватит, так хватит. Сам уже устал. От чего? От бесконечных клубов. От шумных компаний. От девушек как с картинки. От ничегонеделания. (Учёба в универе сюда не относится).

Я, может, ещё немного бы поразвлёкся, но у моих родителей окончательно сдали нервы. После очередного празднования дня рождения моего лучшего друга.

Надо же такому получиться, чтобы моим родителям пришло в голову «проведать своего драгоценного сыночка» на утро после попойки.

И это стало последней каплей «в чаше их родительского терпения».

- Со следующей же недели ты выходишь на работу! И мы с матерью не принимаем слово «нет».

- Хорошо, пусть будет по-вашему. Я и сам хотел этого. Даже место уже присмотрел в одном клубе. Там как раз бармен ушёл.

- Чего? Какой бармен?! Мы не для этого тебя с отцом учим! Ты будешь работать по своей специальности.

- Мам, а вы не подумали, что меня не возьмут на работу без диплома? А до его получения ещё три года обучения.

- Ты нам тут с матерью рифмы не сочиняй. Есть для тебя работа по твоей специальности.

Вот после такого «выноса мозга» я и узнал, что через неделю стану самым что ни на есть школьным психологом.

Ага, мне бы тоже было смешно, так же как и вам. Если бы на моём месте был кто-то другой. Более взрослый и серьёзный.

Но речь шла именно обо мне.

Поэтому мне ничего другого не оставалось, как согласиться.

И стоило мне только сказать «да», как за меня взялись сразу со всех трёх сторон. Каких?

Начнём, пожалуй, с отца. Он мне на протяжении всей этой недели подготовки к «боям без правил» (иначе я никак не могу назвать свою работу в школе с подростками!) вбивал в голову, что своих будущих подопечных бить нельзя. Ругать матом тоже. Голос сильно не повышать.

Всё назвал? Нет! Ещё в интимные отношения с ученицами и учителями не вступать!

Последнее больше всего насмешило. Как будто я только сижу и думаю, как бы поскорее кого-нибудь из вышеназванных «красоток» на свидание затащить. Мне, если что, девушек и вне школы хватает.

Так, отец – это одна сторона подготовки.

Мама – вторая.

Мама у меня всю свою жизнь работает школьным учителем. Преподаёт не что бы вы думали, а саму царицу всех наук – математику. А точнее алгебру и геометрию, так как работает преимущественно со старшими классами. Про алгебру и геометрию это я так, просто написал: вдруг кому-то посчастливилось больше меня, и он (или она) не знают, что это такое.

Да шучу я.

А ещё следует сразу сказать, что последние лет десять моя мама стала завучем. И руководит учебным процессом.

В общем, мама тоже за меня взялась. Не один час наших мирных, тихих (почти всегда!) семейных вечеров она потратила на введение меня в курс моей будущей работы. Даже книги и сайты мне специальные дала. Чтобы я читал и ума-разума набирался.

«А то знаю я, как вас там в ВУЗе учат! Одна теория. А практики никакой нет».

Конечно, практики у нас там никакой нет! Да и откуда бы ей взяться? Если только за неё самую не взять общение с друзьями…

Тут мои мысли плавно стали перетекать совсем в другое русло. И сам не заметил, как открыл свои социальные страницы и начал строчить сообщения друзьям.

Зато это заметила мама. И моя бурная жизнь в соцсетях была тут же прекращена. Никакой социализации личности! Я протестую!

Про тихие семейные вечера. Мне пришлось переехать жить назад к родителям. Хотя у меня была своя собственная квартира, подаренная мне любимым дедом.

Вот теперь о деде. Он же – третья сторона моей подготовки к работе.

Дед у меня не абы какой. Он у нас дизайнер одежды. Поэтому, думаю, вы уже догадались, каким образом дед Григорий Кириллович (мамин отец) внёс свою так сказать лепту в моё перевоплощение в школьного психолога.

В общем, личность моя всего за неделю спецподготовки была полностью изменена. До неузнаваемости. Во всяком случае, внешне.

Если раньше основным атрибутом моей одежды были стильные джинсы и спортивного типа рубашки и футболки, то теперь моей одеждой стал деловой костюм. Рубашка, галстук, строгие брюки, тесный и неудобный пиджак, такой же жакет, портфель под мышкой…всё это теперь было именно про меня.

Сам себе не узнал в зеркале. Как на «Модном приговоре». Да уж, приговорили так приговорили.

Прощай, сладкая свобода студента!

Здравствуй новая жизнь студента-заочника.

- Вашему вниманию спешу представить нашего нового психолога Стецюк Макаэля Богдановича.

Именно так представила меня мама перед педколлективом. Теперь и моим коллективом. Хорошо хоть, что я не в этой школе учился.

Глава 2

София

-Дочь, опоздаем! – услышала строгое отца.

- Да иду я, иду! -ответила ему и, черкнув в дневнике последние строки, вышла на улицу.

Родитель мой дрожайший для меня – одной единственной и неповторимой Софи. Меня папа холит и лелеет. И очень сильно любит. За двоих: и себя, и маму. Маму, которая нас оставила навсегда.

Стоило только вспомнить о маме, как мои глаза тут же наполнились влагой.

Папа, рядом с которым я ехала в машине, это тут же заметил.

- Софи, ну опять! Сколько можно? Не рви себе и мне душу.

- Знаю, но не могу ничего поделать. Извини.

«Дорогой дневник! Я так сильно заблуждалась. Я думала, что смогу улыбаться, смогу пройти через это. Претворяться, что всё будет хорошо. У меня был план: я хотела измениться, стать новым человеком. Без прошлого, без боли, кем-то живым. Но всё не так просто. Плохое остаётся с тобой. Оно преследует тебя. Ты не можешь убежать от него, как бы тебе этого не хотелось. Всё что ты можешь сделать – это быть готовым к лучшему, чтобы когда оно наступит, ты бы впустила его в свою жизнь. Потому что тебе это нужно. Мне это нужно».

Да, я веду дневник. И именно он помогает мне справиться с болью.

Я перечитала эти строки. Сегодняшняя запись. Прочитала и закрыла дневник, а потом убрала в сумку.

Дневник я начала вести после смерти мамы. А с тех пор прошло почти два месяца. Но даже за это короткое время толстая общая тетрадь была почти полностью исписана.

Вести дневник мне посоветовала наша психолог – Тамара Павловна. Она вообще очень хорошая. Я ей доверяю почти так же, как доверяла маме.

И теперь она единственная, с кем я могу пооткровенничать, поделиться своей болью.

И хотя в школе я не была с прошлого учебного года, с Тамарой Павловной мы виделись. Она сама приходила к нам домой. Утешала меня, разговаривала, проводила различные тренинги. Мы с ней даже гулять вместе ходили.

- Как ты себя чувствуешь? – спросил отец, когда мы уже подъехали к школе.

- Удовлетворительно.

- Мне очень жаль, правда, но сегодня ты должна это сделать.

Я понимала отца. Итак пропустила весь сентябрь. Но сегодня я готова. Жить. Пусть с болью в душе.

Мы с отцом зашли в школу. А потом он, крепко меня обняв и поцеловав в макушку, отпустил.

Отец пошёл в свой кабинет, а я пошла к своим одноклассникам.

Мой отец – Александр Максимович, - директор школы. И директор он такой, которого все бояться. Даже я.

Просто у отца очень тяжёлый характер. Он очень требовательный и строгий. А ещё он совершенно не терпит неподчинения.

Именно поэтому и мама от него в своё время ушла. Не выдержала. Нашла другого мужчину.

Вспомнив о маме, снова загрустила. И так ушла в себя, что не заметила, как оказалась в объятьях подруги.

- Софи! Как я рада тебя видеть! – подруга сейчас так сжала меня в своих хоть и хрупких, но сильных объятьях, что даже дыхание перехватило. И в области сломанного ребра кольнуло.

- Мари, потише! У меня же ребро ещё не до конца зажило!

- Ой, извини. Я забыла, - Мария тут же разжала свои тиски. А потом быстро взяла меня за руку и потащила в кабинет, - у меня для тебя столько новостей!

В кабинете были далеко не все мои одноклассники. Оно и не удивительно: ведь мы с отцом приехали значительно раньше начала уроков.

Но и те, кто уже были здесь, посматривали на меня участливо, здоровались, спрашивали как дела и т.д.

Мой 11 «А» класс в общем класс хороший. Если не сказать больше. У нас почти стопроцентное качество знаний. Только у двух в классе есть «тройки».

При количестве нас двадцать три человека, всего трое – девушки. Да - вот такой вот класс. Так сказать гендерное неравенство налицо.

Не знаю как кому, а мне это даже нравится. Меньше разборок и препирательств. Ведь наши мальчики (нет, теперь уже не мальчики, а парни!) в случае проблем и разногласий, всё решают быстро и чётко. По-пацански, - как говорят они сами.

Не то что в параллельных классах. Там вообще мрак. Девчёнки то и дело устраиваю разборки. Да такие, что даже до моего отца доходят.

- Ну, Мари, - давай свои новости!

И стоило мне только это сказать, как подруга тут же стала засыпать меня ими. Так продолжалось минут десять. И уже со звонком она добавила:

- А ещё у нас теперь новый психолог!

- Как это? А куда же Тамара Павловна подевалась?

- Так она же это, на пенсии уже. А в этом году у её дочери двойняшки родились. А живёт её дочь в соседнем городе. Вот наша Тамара Павловна и уезжает к ней.

Я не то что расстроилась, я не знала, что буду делать дальше. Только как там говорят: беда не приходит одна? Как-то так.

Потому что когда я услышала от подруги столь неприятную новость про своего любимого психолога, в это самое время увидела картину, от которой и вовсе стало нехорошо.

Дверь в кабинет открылась и почти в обнимку вошёл мой парень (мой ли после этого?!) и наша одноклассница Анжела. И по всему их виду было понятно, что они состоят в отношениях.

Мари, видимо по моему лицу уловив, что что-то не так, тоже повернула голову в сторону «сладкой парочки». И только начала мне что-то говорить, как Миша (мой?) парень и Анжела тоже меня увидели. Миша сразу в лице изменился. Мне даже на миг показалось, что он испугался. Но потом Анжела взяла его за руку и потянула к нам с Мари.

- София! Как мы рады тебя видеть! Правда, Мишенька? – сказала мне, а сама ему в глаза заглядывает. И так смотрит, как будто хочет найти на его лице подтверждение того, что нужна ему.

И не знаю, нужна ли Мише Анжела. Мне вот он теперь точно не нужен.

- София, а ты как? – только и произнёс парень.

А потом прозвенел звонок на урок и все заняли свои места.

Мы с Мари с первого класса сидим вместе. Да и все остальные ребята, как правило, редко меняют свои места. Это только Анжела у нас как кочевник: то туда – то сюда. Вот теперь и до Миши добралась. Только с ним ещё не сидела.

Глава 3

Микаэль

Мама представила меня учителям в учительской. Они заулыбались, стали уточнять, что я её сын… Я же только посматривал на всё со мной сейчас происходящее как на очередное приключение.

Что там отец говорил про романы на рабочем месте? Чушь! Тут и посмотреть не на кого!

А с одной стороны это и хорошо. Искушений меньше.

После этого мама, нет в школе не мама, а Ирина Николаевна, повела меня к шефу, т.е. директору.

Пока туда шли, получил краткий ликбез (не думайте, что всю прошедшую неделю мы об этом не говорили!), как себя с ним вести, что говорить, как стоять…

- Да ту у вас что, вместо директора Гитлер сидит? – возмутился я, когда мама между делом пояснила такие нюансы в поведении Александра Максимовича, что даже мне – психологу, это показалось чересчур.

- Всё – пришли, - только и было мне ответом.

Постучали. И получив резкое «войдите», так и сделали.

Меня представили. Официально. И мне представились. Ещё официальнее.

Только чего его все так бояться? Он вот мне очень даже демократичным показался. Даже улыбается.

Тут прозвенел звонок на урок. Первый звонок. На первый урок в моей новой жизни как работника школы.

- Ирина Николаевна, у вас, наверное, урок?

- Да, Александр Максимович. С вашего разрешения я пойду.

- Конечно идите. А мы с Микаэлем Богдановичем пока пообщаемся. Нам много что обсудить есть.

Мама ушла.

- Ну что, теперь поговорим начистоту? – вдруг очень серьёзно начал директор.

И тут я понял, что попал. А ещё через минут десять – двадцать понял, что демократичностью тут и не пахнет. Диктаторством и ещё раз им.

Я просидел у него час, если не больше. За это время он узнал у меня такие подробности моей биографии (нет, вы не подумайте: Александр Максимович спрашивал только по делу, и только касаемо моей профпригодности!), что и друзья мои обо мне такого не знают и никогда не спрашивали. Только у меня появилось такое ощущение, что меня сейчас экзаменуют. Хорошо хоть, что те книги и сайты, что мама предлагала мне, я изучил. Только они меня сейчас и выручали.

А когда наш разговор стал близиться к концу (это я как психолог понял) директор вдруг немного изменил интонацию. И даже выражение лица его стало чуть мягче.

- Микаэль Богданович, у меня к вам будет личная просьба.

Интересно: что такому человеку как он может понадобиться от меня – зелёного и необстрелянного психолога?

- Понимаете, у меня в этой школе учиться дочь. София её зовут. И хотя она уже совсем большая – в этом году в одиннадцатый уже пошла, тем не менее, я за неё переживаю.

Сказав это, он замолчал. Мне даже на миг показалось, что он сейчас волнуется. Но он продолжил:

- Понимаете, два месяца назад мать Софи попала в аварию. И её теперь нет в живых. И дочь теперь живёт со мной. Но между нами нет того психологического контакта, который ей нужен. Я хотел бы, чтобы вы повнимательней к ней отнеслись. Присматривались бы к ней, помогали советом, ну…думаю вы меня поняли? - закончил он.

И, может я чего-то не так понял, но его голос даже немного дрогнул.

Что же это там за София такая, что такой человек, как Александр Максимович так за неё просит?

- Ну, идите. И ещё: если будут проблемы – не стесняйтесь, обращайтесь ко мне. Я ведь тоже когда-то был молодым учителем.

София

На большой перемене вместо завтрака решила сходить к Тамаре Павловне.

О том, что она ещё здесь я узнала от классного руководителя. И тут же заспешила к тому, кому доверяю.

- Софочка! Детка! Ну, наконец-то! – Тамара Павловна уже обнимала меня.

После этого посыпались вопросы. Но они не были назойливыми, они не давили, не заставляли отвечать односложно. Не вызывали желания поскорее прекратить диалог и уйти. Только с ней я могу в последнее время так долго общаться. Даже с отцом и Марией не так. Хотя они мне тоже близкие и родные люди.

- Тамара Павловна, а правда, что вы уходите?

- Правда, моя хорошая. Тебе уже, наверное, и причину сказали? – участливо поинтересовалась она.

- Да, семья – это святое. Тем более – внуки. Я, если честно, думала, что вообще вас больше не увижу.

- Да как же ты могла такое обо мне подумать! Я хоть и в соседнем городе буду, но к вам время от времени буду наведываться. У меня здесь два дела остались незавершённые.

- Это какие?

- Одно дело – это ты. Я хочу увидеть тебя снова улыбающейся и счастливой.

- А второе?

- Второе дело появилось только сегодня, - загадочно ответила она и улыбнулась. Но не продолжала, а только молча поглядывала мне за спину.

- И какое это дело? - не понимала я.

- А вон оно – у тебя за спиной.

Услышав это, я повернулась. И натолкнулась на молодого человека. Человека, который сейчас разглядывал меня во все глаза. Так, как будто я диковинка какая-нибудь. Так на меня ещё, пожалуй никто не смотрел. Во всяком случае, я этого не замечала.

- Это Микаэль Богданович, ваш новый психолог, - представила она его. А потом уже меня, - а это наша София: умница, активистка и просто…

- Красавица, - вдруг закончил парень.

Именно так – парень, потому как по возрасту он на большее явно не тянул.

- Надеюсь, вы подружитесь, - загадочно улыбнулась Тамара Павловна.

А потом я убежала на урок. Тем более, что по расписанию была алгебра. А на неё опаздывать было никак нельзя.

Мне и сам предмет нравился, и учитель.

Ирина Николаевна была одним из моих самых любимых учителей. А её любила, разве что чуть меньше Тамары Павловны.

Про отца своего я не говорю, так как он у нас уроки вообще никакие не ведёт. Хотя по образованию историк.

Весь наш класс уже сидел в ожидании урока, но Ирины Николаевны всё не было. Странно – обычно она никогда не опаздывает, и нам не позволяет этого.

И пока её не было, подруга продолжила делиться со мной новостями: