Наваждение?

Глава 1. Гирей Хадаев.

=

Я вспомнил только своё имя. Гирей. Так, кажется, меня зовут. А может, нет? Но почему-то именно это имя первое пришло мне на ум. И ещё... Зулейка или Зулейха? Кто такая? Почему это имя ассоциируется со мной? Где и когда я слышал его? Зулейка. Это значит женщина или девушка? Может, это моя мама? Не знаю. Ничего не помню. Может, сестра? О чёрт, странная штука память человеческая.

***

Может от невесёлых дум бил грушу в спортзале со злостью. Почему я не могу ничего вспомнить? Сколько лет прошло с тех пор, когда я оказался в доме Хасана? Пятнадцать? Мне и было-то пять лет. Не знаю, когда я родился, где, тоже не знаю. Мне рассказали, что меня нашли в ущелье, нашёл пастух Хасана и принёс к нему домой. Это всё, что я знаю. Откуда я родом, из какой семьи? Ничего неизвестно.

— Вай, брат! Ты грушу разобьёшь! На кого злой?

Брат Ахмед, сын Хасана, он уже женат, живёт в городе, и я в его доме, пока учусь в универе, хочу стать бизнесменом, отец Хасан так хочет, сказал, что коммерческая жилка во мне есть.

— Так... Сам не знаю, что со мной, Ахмед, почему я не могу ничего вспомнить из своей жизни? Ведь где-то я жил до того, как попал к вам? Может, мой род тоже не из бедных?

Ахмед посмотрел на меня как-то тревожно, мне показалось.

— Всё ещё думаешь об этом? Я думал, ты уже смирился со своим положением. Нас сегодня на День Рождения пригласили, всех, к нашему хорошему другу и партнёру. Кстати, у него дочка красавица. Познакомишься.

— Ахмед, у меня есть подруга. — Привязался со своей дочкой-красавицей какого-то богача.

— Та русская, как её, Лэночка? — Да, Ахмед говорил с акцентом. — Несерьёзно, Гирей. Ты можешь встречаться с русскими девчонками, но жениться должен на девушке своей нации.

На своей нации. А я знаю, какая она, моя нация? Кто я?

— Ты мне скажи, какой я нации? Если бы ещё знать. Ладно, пойдём на праздник нашего друга, посмотрим на твою красавицу.

— Она не моя. У меня жена есть. — Ахмед развёл руками. — Хотя я бы и от второй жены не отказался, от такой красавицы.

Мне смешно стало.

— А как думаешь, Айша-ханум согласится? Она у тебя строгая. — Засмеялся я. Жена брата — строгая женщина.

— Вай! Кто её спрашивать будет? Женюсь, да и всё. Приведу домой Зулейку.

Я вздрогнул. Зулейку? Это что, дочь друга зовут Зулейка?

— Зулейку? — отчего-то переспросил я Ахмеда.

Он снова как-то странно посмотрел на меня.

— Да, дочь Юсупа, Зулейка зовут. Почему это тебя так удивило?

— Нет, не удивило. Просто она, наверное, уже просватана, и жених имеется. — Усмехнулся я.

Ахмед закрыл глаза, на лице блаженство. Эк тебя разморило, подумал, глядя на него.

— Пока нет. Отец никак не определится, за кого её отдать. Выбирает. А она, как луна в ночи, всё освещает кругом, она сияет, как полуденное солнце. М-м-м-м.

— Смотри, а то обожжёт. — Снова усмехнулся я. — Да, Ахмед-хан, влип ты. Влюбился, что ли?

— Влюбился. — Хмыкнул он. — Ты просто её не видел, увидишь, сам голову потеряешь. Эх, Гирей, любовь — такая штука поганая. Прилипнет, и сходить с ума будешь. Молодой ты ещё, мало что понимаешь.

Прилипнет, наверное. Не оторвёшь.

— Ну... Молодость — это такая штука, которая очень быстро проходит. Поживу — поумнею. — Ну, Ахмед-хан, скажет ведь.

— Тоже верно. Да это я пошутил. Ты у нас вон какой башковитый, в вышке учишься. — Он немного помолчал. — Знаешь, мне лет семнадцать было, когда мне понравилась девчонка из соседнего аула, Зухра её звали...

Вот тебе и на. Я его перебил.

— Татарка, что ли? Имя какое-то не наше, или узбечка? — Странно... даже.

— А шайтан её знает. Сейчас ведь как хотят, так и назовут, я вот тоже Ахмед, дед у меня таджик был, или прадед, что ли, точно сказать не могу. Ну так вот, я отца достал, посватай мне её, да и точка. Отец поехал в тот аул, к тому отцу Зухры, а оказалось, она уже просватана. Вот так накрылась моя первая любовь. — Вздохнул Ахмед. — А теперь? Теперь Айша ждёт ребёнка, а я? Я рад. Но Зулейка... — Он снова закатил глаза. — Это... это зефирка, рахат-лукум... Наверное, сладкая-я...

Я засмеялся, ну, брат, ты даёшь! Надо же, разве женатые влюбляются в других? А вообще-то... Что только в жизни не бывает. Да... Ахмед, попал ты, и всё-таки придётся мне пойти на День рождения, хотя бы для того, чтобы увидеть эту Зулейку, которая с ума свела моего брата.

— Ладно, Гирей, пойдём есть, Айша звала, набьём желудок, и жизнь милее покажется. А? — Засмеялся он тоже. — Глупость всё, конечно, никуда я от Айши не денусь, а делить меня с кем-то она не согласится, а вот тебе советую к Зулейке присмотреться.

Зачем мне на неё смотреть? У меня Леночка есть, женюсь на русской, тоже неплохой вариант. Но Ахмеду не стал об этом говорить. Зачем, да к тому же Хасан вряд ли мне разрешит жениться на русской.

— Ну... хорошо, поедем на праздник к другу, посмотрим на его сокровище. — Обнял я Ахмеда, и мы пошли в столовую.

— Пришли, мальчики? — Встретила нас Фариде-ханум. — Сейчас кушать будем, уже всё готово.

Фариде-ханум, помощница по хозяйству в доме брата, к тому же она дальняя родственница Хасана, моего названого отца, который меня воспитал, вырастил, и которого я очень уважаю.

— Добрый вечер всем. — Айша зашла, придерживая живот. — Села рядом с мужем.

— Добрый, Айша-ханум. — Ответил я, а Ахмед поцеловал любимую жену. Я улыбнулся, он строго посмотрел на меня.

Молчу, молчу, я вообще ни слова. Люби кого хочешь, но жену не обижай, иначе Хасан тебе голову отрежет. Он мужик строгий.

Фариде-ханум готовит, пальчики оближешь, так вкусно, она уже немолода, работает давно, то у Хасана помощницей по хозяйству работала, теперь у его сына.

— Фариде-ханум, вы волшебница. — Поблагодарил её за ужин. — Рахмат. Нет, не так, зур рахмат.

Она улыбнулась. — Ах, льстец. На здоровье, мой мальчик. Рада, что тебе понравилось.

Глава 2. Зулейка Закаева.

=

— Дочь, я пригласил тебя, чтобы сообщить, что в воскресенье у нас будут гости. Сама знаешь, у твоего отца День рождения. Гостей будет много, молодых людей тоже. — Отец посмотрел на меня многозначительно. — Тебе замуж пора, я берёг тебя, а теперь пришло время. За двадцать перевалило. Приглядись, может, какой понравится.

Перечить отцу я не могла, но и замуж не хотела. Я уважаю его и люблю, но... замуж? Это же... это... муж, который будет командовать мной. А я? Я не люблю, когда мной командуют, я волю люблю. Что же делать-то? И какой муж? Если с шести лет замужем за соседским мальчиком Гиреем. Мне все говорят, что он погиб тогда, в той страшной трагедии, когда его родителей зарезали. А я не верю. Его ни живого ни мёртвого не нашли. Да. Что же сейчас-то отцу сказать?

— Хорошо, папа. Я присмотрюсь. — Согласилась я, отец довольный заулыбался, глядя на меня.

— Умница. Твоя сестра тоже послушная была, поэтому счастлива замужем. Ты тоже счастлива будешь. — Обнял он меня.

Счастлива. Да не буду я счастлива если ты мне мужа навязывать будешь, какой тебе понравится, я хочу по любви замуж, а сестру ты отдал помимо её воли, и не так уж она счастлива, наша Зумрад, с этим Мерабом. Сынишка только у них красавец, мой племянник, которого я очень люблю, маленький Ашот.

— Скажи, как учёба идёт? — Отец интересуется моими успехами в учёбе, я будущий дизайнер фасадов, уже немного подрабатываю дизайнером-фрилансером. У меня способности к этому с детства, люблю красоту создавать.

А как она идёт? Как всегда.

— Отлично. — Ответила я и не соврала. Училась я старательно, люблю учиться чему-то новому.

— Ещё раз умница. Можешь идти заниматься своим делом, и не забывай о чём я просил. — Кивнул он головой.

— Не забуду, пап. — Убежала, надо срочно позвонить Женьке.

С Женькой я познакомилась на первом курсе универа, она русская, такая отчаянная, мне кажется, нет ничего на свете, чего бы она боялась.

***

Не знаю, чем она занимается, но сейчас я ей позвоню. Она быстро приняла вызов.

— Алло, Жень, привет, чем занята? — поинтересовалась делами подруги.

— Привет, Зулька! — Она меня сразу стала Зулькой называть, сказала, так проще, а Зулейка вообще кошмар, на музыкальный инструмент похожа, типа жалейка.

Я засмеялась. — Понятно. — Ну чудачка эта Женька, у самой имя мужское какое-то, а вот... Жень, мне надо обсудить с тобой одну тему.

— Если по дизайну что-то не получается, давай, если личное, то только название темы. Я сейчас занята работой.

— Хорошо. Это личное. Отец хочет меня замуж отдать. — Сообщила я подруге.

Минута молчания в телефоне насторожила меня. Она там что, никак новость не переварит?

— Ого! Вот это тема! Интересно, интересно. И жених есть? Знакомый? Любишь его? — Ну наконец-то... Она пришла в себя, и засыпала она меня вопросами.

Ну ты и спросила, хотела сказать. Да я-то откуда знаю?

— Не знакомый, не люблю, ни разу не видела. — ответила я, а Женька, видать, там за живот от смеха схватилась, минуты две без продыху смеялась.

— Ох... Не смеши больше так... Ну... И обычаи у вас, никак не привыкну, что за люди? За кота в мешке замуж отдают. Ладно, Зуль, давай правда завтра, я тут проект делаю. Мне к спеху надо. Позарез.

— Ладно, больше не отвлекаю. Значит, завтра мы с тобой обсудим проблему, знала бы ты, в какой я растерянности и просто не знаю, что делать. — Я отключила телефон.

Вот и всё, больше не с кем обсудить проблему. С мамой? Но... Она вряд ли меня поддержит, они с отцом заодно. А как же Гирей? Он жив! Жив! Мне почему-то так кажется. А может, просто кажется? Зумрад позвонить? Ой, там её муж... А он... Если честно, не нравится мне он, один его взгляд вызывает дрожь, Зумрад молчит, ничего не рассказывает мне, но... Всё равно видно, как она несчастлива. Однажды (да простит меня Аллах) я подслушала её разговор с мамой, совершенно случайно. Зумрад плакала и обмолвилась: «Он... Он сказал, что... любит Зулейку, и если бы можно было, то он второй женой её взял».

Как вам? Скажите, можно после этих слов уважать человека по имени Мераб? Нет. Он жену не уважает, а она сына ему родила, одно это достойно уважения.

Кто же будет у отца на юбилее? Наверное, сосед Беслан, кстати, это родной дядя того мальчика Гирея, который пропал, а родители его погибли, и роскошный дом семьи Радоевых перешёл в наследство Беслану Радоеву, родному брату Эмина Радоева, Эмин — отец Гирея, а маму его звали Наринэ. Такая красивая была женщина, я помню её, такая была добрая. А Гирей? Красивый мальчик был. Как он мне тогда сказал? «Зулейка, я вырасту, и мы с тобой поженимся. Ты согласна?» Я ответила: «Согласна». Наивные шестилетние дети... Вроде по шесть нам было. Мы с Гиреем ровесники.

Отвлеклась я, а тем не менее надо подумать, какие ещё гости будут? Наверное, этот недавний папин друг Хасан и два его сына, один вроде женат, видела я его, Ахмед зовут, а другого не знаю. Тот не женат вроде. Не видела его никогда, но по слухам он учится в универе, по бизнесу.

Ещё кто? Наверное, родственники наши, ну эти не опасны. Задумалась, а ко мне в дверь стучится кто-то.

— Входите. — пригласила я.

Мама вошла.

— Зулейка, как ты? — Она обняла меня.

— Нормально, что со мной будет? — Прижалась к маме.

— Отец говорил с тобой? Всё тебе сообщил? — Мама подняла руками мою голову, посмотрела прямо в глаза. — Замуж тебе пора, дочка.

На моих глазах блеснули слёзы. Зачем замуж? А если я не хочу?

— Я... не хочу... Мам, можно я вообще не выйду замуж? Зачем? — Всхлипнула даже.

— Глупенькая. Замуж — это хорошо. — Улыбнулась мама. — Муж тебя любить будет, подарки дарить. Золото. Много золота.

— Зачем оно мне? Его и так девать некуда. Отдаст за такого же, как Мераб, а он нехороший. — Ответила ей.

Она оглянулась на дверь.

— Тихо, Зулейка, — испугалась мама. — А то отец услышит. Да, не надо было за Мераба отдавать Зумрад. Тут я с тобой согласна. Как просил Кадыр Вахабов, чтобы отдали за него Зумрад, но... Отцу Мераб больше понравился. А теперь что? Зумрад не очень счастлива с ним. К тому же... Ладно, это пока не для твоих ушей. И вот что, если тебе никто не понравится, то и никому мы тебя не отдадим. В этот раз я не разрешу отцу, помимо воли твоей, мужа навязывать. Хватит, одна дочь несчастлива, но теперь уже ничего не исправить, маленький Ашот... Даже если Зумрад захочет развестись с Мерабом, то он ей не отдаст сына. Ни за что. Я виновата, надо было отца убедить, чтобы за Кадыра выдать Зумрад... Больше такой ошибки я не допущу. Тебе счастья хочу, хочу, чтобы ты по любви вышла замуж.

Глава 3. Гирей Хадаев.

Брат смотрит как идёт стройка моего дома. Он хозяйственный.

— Дом ходил смотреть, готов уже жильцов принимать. — Ахмед пожал мне руку. — Вернее, жильца, ты же пока не женат у нас. Слушай, ну не узнаю я тебя в последнее время. О чём думаешь? Хмуришься? Вспомнил что-то?

Я посмотрел на брата, отрицательно покачал головой.

— Пока ничего конкретного. Пытаюсь, Ахмед, пытаюсь, но... Ничего не получается. Здорово, видно, я испугался тогда или ушибся. Совсем память отшибло, неужели так бывает?

Не стал говорить о имени, которое с детства помню, он сразу насторожится, Зулейка, он ведь любит одну Зулейку, хотя и об Айше заботится хорошо.

Ахмед задумался, ничего не сказал, вздохнул только.

— Значит, дом почти готов? — Отец Хасан строит мне дом в два этажа, как и у Ахмеда, только непонятно, что я там делать буду один. Может, и правда жениться? На Лене? Нет, это не вариант. Ничего, завтра посмотрю на ту самую Зулейку, может, пробьёт меня?

— Да, дом готов. Всё на высшем уровне. А уж мебель там и все остальные премудрости должна жена предусмотреть... Но поскольку у тебя пока её нет, то... Может, Айша на свой вкус.

Да пусть, она женщина, значит, знает, что надо.

— Я не против, пусть посмотрит, всё закажет.

Мне всё равно, я вообще хотел, когда учился на первом курсе, жить в общежитии, но отец строго запретил. Сказал, что наша семья богатая и уважаемая, и не может такого быть, чтобы сын Хасана Хадаева жил в общей сакле. Так он назвал общежитие, ох и смеялись мы с Ахмедом. Но отец сказал, что Гирей, то есть я, будет жить в доме Ахмеда, пока сам Хасан не построит мне дом. Вот такие у нас на Кавказе отцы.

***

В воскресенье с утра приехали отец и мать в дом Ахмеда. Айша суетилась, встречала любимых свёкров. На столе чай, сладости, фрукты — всё как положено, угощение для любимых и дорогих гостей. Отец был хмур, неразговорчив. Что случилось? Улучив момент, Ахмед шепнул мне: «Не узнаю отца, и тебя тоже, что вы такие хмурые?» Я пожал плечами.

— Как вы, мальчики? — Мама улыбнулась нам. — Нормально себя чувствуете?

— Всё хорошо, спасибо. Вы как? — К матери у нас особое отношение, ей мы обязаны жизнью.

— У нас тоже. Значит, идём к другу на юбилей... Слышала, дочка у него имеется, красавица, говорят, умница и скромница, как раз для нас. — Мама многозначительно посмотрела на меня.

Мы все улыбнулись, кроме отца. Он был сосредоточен. Это меня тоже насторожило, обычно у отца другое настроение. Но... Спрашивать никто, конечно, не будет его, почему он так хмур. После чая женщины удалились к себе, а мы пошли смотреть мой дом.

Дом действительно хороший, как и у Ахмеда, хотя даже если бы он был не такой, как у брата, я бы не обиделся, но отец сказал, что сыновьям дома построит одинаковые, это принцип, никого нельзя унижать.

— Ну, что сказать могу. — Отец снова и снова осматривал дом. — Я доволен. Три балкона, отделка, хоть сейчас переезжай и живи. Хорошо. Я пришлю тебе домработницу из своих, повара, ещё кого надо.

— Да вроде никого. — Кто мне ещё нужен?

Отец кивнул головой.

— Ахмед, зайди посмотри, что там сейчас рабочие делают, а ты, Гирей, останься. — Удержал он меня. Ахмед послушно ушёл. Отца мы уважали, слушались его, а он в свою очередь уважал деда. Я смотрел на отца, ждал, что он скажет.

— Ну вот, сын, живи здесь, и запомни, что в этот дом ты можешь привести только жену. Другим женщинам здесь нет места. Ты понимаешь, о чём я?

— Понимаю, спасибо за наставления. — Обнял я человека, которого считаю своим отцом.

***

— Все готовы? Собрались? Значит, ехать пора. — Ахмед сел в машину, он знал, куда ехать, за ним отец на своей, я за ними.

Чем ближе мы подъезжали к тому району, где живёт Юсуп, тем сильнее колотилось у меня сердце. Почему? Сам не могу ни понять, ни объяснить. Когда подъехали к этому большому дому, меня вообще накрыло. Я когда-то был здесь... Наваждение какое-то... Дежавю... Сейчас войдём в холл, там колонны, три справа, три слева.

— Добро пожаловать, гости дорогие. Салам, Хасан! — Это, наверное, сам Юсуп. — Рад, рад, салам, Ахмед. — Он обнял Ахмеда. И только сейчас взглянул на меня и... замолчал.

Я тоже внимательно смотрел на него.

— Знакомься, это мой младший сын, Гирей. — Выручил нас отец. — Ещё не женат, но, надеюсь, скоро обзаведётся собственной семьёй.

— Салам. — Поздоровался я. Юсуп, всё также внимательно рассматривая меня, покивал головой.

Мы вошли в дом. Что за шайтан? Точно, колонны расположены, как я и предполагал. Надо же? Не знаю когда, но я был в этом доме...

— Проходите, проходите... — После приветствия всех пригласили в зал.

— Пойдём. — Ахмед тронул меня за руку. — Ты что застыл?

Он, конечно, не понимал, что со мной творится, а я не могу даже рассказать, не сейчас... Нет, сейчас слишком минута неподходящая для рассказа, волнение накрыло меня.

— Иди... Я позже. — Решил дом осмотреть.

Прошёлся по холлу, ну вот, вот здесь когда-то... я...

— Ты кто? — Услышал я детский шёпот. Посмотрел туда, за колонну, там стоял мальчик лет пяти. Такой интересный. Зачем он здесь притаился? От кого-то прячется, что ли?

— А ты кто? И что здесь делаешь? — Так же шёпотом спросил я.

— Я Ашот. Я прячусь... Тссс. Меня ищут.--- Заговорщески шепнул мне снова.

Тут сердце моё ушло в пятки. Снова наваждение?

— Ашотик. — Услышал я девичий голосок. Сердце моё дрогнуло... Когда-то... Точно так же меня звала девочка... В детстве мы с ней тоже играли в прятки... Гирей! — так она искала меня, а я прятался.

— Иди сюда! — Мальчик поманил меня к себе.

Я быстро подошёл к нему и тоже спрятался.

— Кто это? — спросил его, а сердце замерло в груди. Она или нет? Подожди, Гирей, не сходи с ума.

— Это тётя моя. Мы с ней в прятки играем, пока ещё не все гости собрались. А как тебя зовут? — Мальчик наивно-пытливо посмотрел на меня.

— Гирей. — Рассеянно прошептал я, сам прислушиваясь к голосу тёти Ашота, поскорее бы увидеть её.

Глава 4. Беслан Радоев.

=

Неужели он?! Неужели это эминовское отродье, жив остался? Но как? Он же... Я же сам столкнул его в ущелье! Гирей не должен был выжить! Как похож на своего отца... Одно лицо... Значит, выжил...

Беслан в гневе ходил по кабинету... Что делать? Почему ему так не везёт? Он с детства ненавидел брата, Эмина любили все, он был так удачлив. И всегда стоял на дороге Беслана. Наринэ... Как Беслан любил её. А она? Она выбрала Эмина! У них была хорошая семья. Родился сын Гирей, радости Эмина не было предела, наверное, так же, как гневу Беслана в тот момент. Он, конечно, улыбался, поздравлял Эмина с рождением маленького Гирея, но в душе проклинал всё на свете, особенно брата.

Когда пришла к нему мысль погубить Эмина? Давно. Он всё ждал чего-то, всё хотел поговорить с Наринэ, чтобы она бросила мужа и стала его женой. Мальчишка тем временем подрастал, бегал уже во всю, называл его дядя. Беслану бы смириться, а он нет. Всё намекал Наринэ, но... Та даже слушать его не захотела, сказала: ещё только заикнёшься об этом, всё расскажу мужу, я и так долго терпела! Ох и разозлился тогда Беслан! Твари, да уничтожу вас, всю вашу семейку, и стал ждать удобного случая.

Однажды Эмин и вся его семья собрались в гости, в дальний кишлак к родственникам Нарине. Дорога туда была не очень людной, по ней мало кто ездил, вот тогда-то и пришла в голову Беслану коварная мысль. Подкараулить в самом глухом месте и... Он и два его верных друга должны устроить засаду, но к этому подготовиться надо, чтобы обезопасить себя. Как это сделать? И кого подставить? Кого? Естественно, соседа, и сосед этот, Юсуп Закаев, самая подходящая кандидатура, тем более повод был заглянуть к нему. Гирей пропадал у них, подружился с дочкой Юсупа, Зулейкой.

Улучив момент, Беслан выкрал кинжал Юсупа. Если кинжал найдут на месте преступления, а он подбросит его в крови Эмина и Наринэ, то это неоспоримый факт, и Юсупа посадят. Кинжал именной, с фамилией и инициалами Юсупа. Вот так и поступим. Соседа посадят, а у него останется... красавица жена, Лейла, правда, ещё две дочки имеются, но это мелочи.

***

Тот день Беслан помнил по минутам, хотя уже пятнадцать лет прошло с того дня... Эмин с семьёй возвращался из гостей, когда на дорогу вышел человек, умоляющий остановить машину, с гримасой боли на лице, ухватившийся за живот, человек согнулся от этой самой боли.

Разве сердобольный Эмин не остановится?

Дальше... дело техники, ни Эмин, ни Наринэ вскрикнуть не успели... Мальчишка крепко спал. Убивать его не стали, а Беслан поднёс его к краю ущелья и толкнул его туда, сам сдохнет, так решил. Кинжал Юсупа, которым заколол Эмина, тут же бросил за камнем, как будто потерял в спешке.

***

По прошествии трёх дней ему сообщили, что его брата и жену кто-то убил. Ох и бил себя в грудь Беслан, призывал проклятие на головы убийц и клялся отомстить: кровь за кровь! Спрашивал полицию, как это случилось? Есть ли какие доказательства? Но те горестно качали головами и ничего не могли сказать. Только то, что и мальчик пропал, ни мёртвого, ни живого его никто не нашёл.

Это что же выходит? Кинжала тоже не нашли? Подобрал кто? Значит, принесёт в полицию и всё расскажет. А если нет?

Эмина уважали в городе, он известный человек, уважаемый, бизнес у него процветал. Компания строительная, торговля строительными материалами. Состояние миллионное, не то что у Беслана, у него бизнес не шёл, как он ни старался, торговлю затеял цветами, поставкой в Россию занимался, прогорел, кинули его, занялся перевозками, Эмин помог, помощь Беслан скрепя сердце принял, но... снова пролёт.

— Давай со мной работай, если ничего не получается, у меня всё налажено. — Эмин любил младшего брата. Хорошую должность ему доверил. Беслан работал, но его это не устраивало, он сам хотел быть хозяином.

И вот теперь... Он владелец фирмы, единственный наследник брата. Потому что всё, что имел брат, было его, Наринэ к этому отношения не имела. И, стало быть, её родственники тоже.

***

Беслан смотрел на убитых горем родителей Наринэ со скорбным видом, похороны Эмина и Наринэ были, конечно, на высшем уровне, но ни родителей Наринэ, ни её саму, ни Эмина... Ему не было их жаль. Он не любил никого и не жалел. Слишком повадил его Эмин, после смерти родителей жалел младшего братишку. Тот и повадился, всё ему, а сам никому. Ну вот почему одним везёт, а другим нет, а? Почему Эмину везло, а ему нет?

С женщинами ему тоже не везло, они почему-то всегда выбирали другого, а Беслан оставался в стороне, в конце концов он смирился. А тут...

А тут подросла у соседа дочка, Зулейка, подружка Гирея. И Беслан пропал, он просто воспылал к ней страстью. Красавица, каких поискать, мать её, Лейла, такая красивая была в молодости.

Когда Беслан видел её, сердце замирало. А что, если предложить Юсупу большие деньги? Может, он согласится выдать за него Зулейку? Беслан ещё не так стар, никогда не был женат, ну и что же, пусть Зулейка моложе его лет на двадцать, может, даже меньше, но она не пожалеет, и он для неё ничего не пожалеет. Скоро у Юсупа День рождения, и Беслан, конечно, приглашён. Вот там-то и решится всё.

Такие большие надежды возлагал Беслан на этот день, и... им не суждено было сбыться. А всё отчего? Из-за кого? Снова из-за брата, вернее, из-за его сына Гирея. Ну почему я тогда не прикончил щенка? А то, что это сын Эмина, он не сомневался. Надо бы, конечно, всё узнать, когда и как попал мальчишка в семью Хасана. И Беслан узнает... А может, и кинжал у него? Тогда... Ох, что будет тогда... Выходит, не зря Хасан завёл дружбу с Юсупом, ведь он думает, что Юсуп и есть убийца. Тогда почему не отомстил? А-а-а, наверное, ждал, когда Гирей вырастет и тогда сам устроит суд над убийцей родителей. Довольный Беслан заулыбался... Так-так-так, я подожду, когда вы поубиваете друг друга, и Зулейка будет моя. Ах, как я хорошо сделал, что тот кинжал подбросил. Но вот... получится ли так, как думаю?

***

Глава 5. Зулейка Закаева.

Я под впечатлением последних событий была сама не своя. Когда увидела Гирея... Думала, наваждение... Но нет, это был он, Гирей Радоев.

— Зулейка! — Ко мне в комнату забежал Ашот. — Я провожал Гирея, он просил тебе привет передать. Ну что ты молчишь? Он тебе не понравился?

Я снова ничего не ответила мальчику. Сегодня я ничего не слышала, Гирей Радоев, это он, я всегда знала, что он жив, только не знала, где он.

— Зулейка. Мы уезжаем скоро, папа сказал. Ты нас проводишь? — Голос Ашота наконец-то привёл меня в чувство.

А? Конечно, провожу, сейчас переоденусь только. Сняла с себя украшения, переодела платье, праздничное сняла. Переоделась в домашнее и вышла проводить сестру с её сыном и мужем.

Хотя этот муж сестры, Мераб, весь вечер глазел на меня, даже Гирей заметил. И не только он. Ладно, надо выйти проводить. Мы с Ашотом вышли в холл, Зумрад обняла меня.

— Зулейка. Приезжай к нам в гости. Она вытерла слезу.

Мне было жаль её, ну и муж достался!

— Я учусь сейчас, у меня нет времени, сестра. Но я постараюсь приехать. По Ашоту скучаю. — Пообещала приехать, а сама, наверное, не поеду, она, возможно, из вежливости пригласила, нас родители хорошо воспитали.

— Ура!!! Зулейка приедет к нам!!! — Ашот запрыгал на месте. — А я и Гирея приглашал. Мы с ним знаешь, мам, как подружились.

— Ну, это, наверное, хорошо. — Зумрад улыбнулась, и они все пошли к машине.

Мераб только кивнул головой, это он так попрощался с нами. Обиделся? На что? На то, что Кадыр не сводил глаз с Зумрад? Так это к нему претензии. Ну смотрел, нравится она ему, в то же время он понимает, что назад дороги нет.

***

Вот ведь права я была, жив Гирей, а мне никто не верил.

— Зулейка, можно к тебе? — Мама приоткрыла дверь, я лежала на кровати, устала от такого количества народа, шума, целый день суета.

— Можно, мам, что ты хотела? — Я села на постели.

— Отец отдыхать прилёг, а я решила поговорить с тобой. Как ты себя чувствуешь? — Издалека начала она. Мама, всё ты видела и всё поняла.

— Хорошо. Я просто в растерянности. Тот сын Хасана, Гирей, это... это Радоев. Он на своего отца похож, я помню его..

Мама задумалась.

— Девочка моя, как ты можешь помнить? Ты совсем маленькая была. — Мама обняла меня.

— Не забывай, что я отчасти художник, с детства люблю рисовать и лица запоминаю, я тётю Наринэ помню, красивая она была. — Красивая, и дядя Эмин тоже. Вообще пара красивая была. Он и брат Эмина, Беслан, был красивый молодой и сейчас ещё хорош собой, но... Как-то он... Отталкивающий какой-то. Что-то в нём есть... Непонятное, подлое. Мне он не нравился никогда.

После смерти Эмина всё перешло к Беслану, он единственный наследник оставался. А вот сейчас... Когда выяснилось, что Гирей жив, непонятно, что будет. Впрочем, надо ещё доказать, что Гирей — сын Эмина, и я не удивлюсь, если Беслан сделает всё возможное для того, чтобы этого не случилось. Почему?

Потому что за весь сегодняшний день он ни разу не подошёл к Гирею, а только как-то недовольно смотрел на него. Не рад. Понятно.

— Значит, ты думаешь, что Гирей Радоев? Тогда как же он попал к Хасану? И вообще, здесь больше вопросов, чем ответов. Хасан... С ним отец дружит давно, человек он честный, хороший. Однако он ни разу не обмолвился о младшем сыне, мы только Ахмеда знали. Ведь мы и в гостях у них бывали, а вот Гирея ни разу не видели. Дочек его всех видели, а этого мальчика никогда. Странно всё это и непонятно. Может, это всё-таки сын Хасана? Хотя на Ахмеда не похож, на Хасана тоже, на мать? Тоже нет.

Я отрицательно покачала головой.

— Нет, мам, это Гирей Радоев. Мы говорили с ним, он не помнит ничего, и он не сын Хасана. Его нашли в ущелье где-то. Чабан нашёл, принёс его в дом Хасана. И знаешь, он сказал, что когда-то уже был в нашем доме, и... даже сказал, где моя комната.

Лейла с удивлением смотрела на дочь, как будто та рассказывала ей какую-то сказку, в которую она поверить не могла.

— Значит? Значит, это он и есть. Кстати, отцу тоже так показалось, он уверенно заявил, что Гирей и есть тот самый пропавший сын Эмина. А я? Я сомневаюсь, хотя ты сейчас в пух и прах рассеяла все мои сомнения. Зулейка... А ты ему понравилась...

— Он мне с детства нравится, ты же знаешь, я никогда не верила, что он погиб, наверно, одна я. — Ответила маме честно, как и всегда.

— Помню, мы смеялись над тобой, а ты своё: Гирей жив. — Она посмотрела на меня с интересом. — Вот и жених тебе, неплохо с Хасаном породниться. Он человек чести, и сыновей хороших воспитал.

— Мама... А если он не захочет, Гирей, я имею в виду? Может, у него уже есть невеста? Или на примете кто...

Она улыбнулась.

— Будем надеяться, что нет. Девочка моя, я так тебе счастья желаю, что принуждать ни к чему не буду, и советов давать тоже не буду. Кого сама выберешь, тот и будет твоим мужем. Гирей, так Гирей. Другой какой-нибудь, так другой.

— Мам... Меня смущает Мераб, даже Гирей заметил его взгляд на меня. Он что?...

Даже мне неприятно было, что так ведёт себя муж Зумрад, а уж родителям тем более.

— Не обращай внимания. Да... Они с Зумрад не очень хорошо живут, и он... завидует, на тебя заглядывается, но тут ему... пусто. Отец не знает ничего, но, думаю, догадывается. — Вздохнула мама.

— Ещё этот Беслан... Папа сказал, что он сватает меня. — Не сдержалась я.

Мама махнула рукой.

— Ну... С этим проще, за этого тебя вообще никто не отдаст, во-первых, у него возраст не тот, во-вторых, скользкий он какой-то, боюсь, как бы не напакостил нам. Он... не очень хороший человек. Не заметила?

— Давно заметила. Он никогда не нравился мне, сама не знаю почему, вот что-то в нём есть такое... отрицательное.

— Ого, а время-то уже сколько, заговорились мы с тобой, девочка. Ложись отдыхай, спокойной ночи, утро вечера мудренее. А тебе на занятия завтра.

— Мне ко второй паре, высплюсь. Но ты права. Вам с папой тоже спокойной ночи. — Мама поцеловала меня, и ушла.

Глава 6. Гирей Хадаев.

Мы отдохнули после Дня Рождения. Поговорили с Ахмедом, он с улыбкой слушал меня о Зулейке, которой я просто очарован.

- А я тебе говорил, что такой ты больше не встретишь. Она не только красива, но ещё и естественная какая то, не заносчивая, как большинство богатых девчонок, я имею в виду из богатых семей.

Разговор на этом закончился, и я пошёл к отцу.

***

Отец посмотрел на меня как-то хмуро и устало.

— Проходи, сын, садись. Отец позвал меня для разговора, для серьёзного разговора, так он сказал. — Гирей, я спросить тебя хочу... Ты ничего необычного не ощутил сегодня? Я специально следил за тобой весь праздник, та девочка, дочь Юсупа, она, как я понял, понравилась тебе?

Скрывать что-то от отца было бесполезно, и я честно ответил.

— Да, понравилась, очень. Что касается первого вопроса, то... Мне кажется, я уже был когда-то в этом доме, давно... И Зулейка мне сказала, что я сын... Эмина Радоева. А я даже не знаю, кто это.

— Эмин Радоев — твой отец, она права. Видишь ли, в чём дело. Чабан тогда не только тебя принёс домой, но ещё и вот это. — Отец положил на стол завёрнутый в тряпку продолговатый предмет. — Посмотри.

Я развернул тряпку... Кинжал? Это что же? Этим кинжалом моих родителей? Ох...

— Прочитай, что там написано, кинжал этот именной. — Вздохнул отец.

На рукояти написано: «Закаев Ю. В.».

— Это? Это Юсуп?! — Догадался я.

Я не мог в себя прийти, Юсуп, отец Зулейки убийца моих родителей? Я просто в шоке был. Зачем? Какая причина?

Минут пять отец молчал. Потом заговорил.

— Мой чабан довольно-таки далеко от того места был, но сказал, что видел, как тебя какой-то человек сбросил в ущелье. Он не понял сразу, что там произошло на дороге.

Когда все уехали, а... ему показалось так, он пошёл посмотреть, почему машина стоит одна? Почему хозяева не уехали, ведь одна машина уехала? Позже понял, что уехали... другие люди. Когда подошёл, по его словам, волосы дыбом встали, двое, мужчина и женщина, были мертвы. А что же в ущелье бросили? Он стал подходить к краю и увидел кинжал весь в крови. Завернул в какую-то там тряпку и положил в свою пастушью сумку. Ну долго рассказывать не буду, как тебя нашёл в ущелье, ты упасть глубоко не успел, за что-то там зацепился, он поднял тебя и принёс ко мне в дом. Рассказал всё как есть. Кинжал отдал.

По мере того как отец рассказывал мне подробности той трагедии, я просто погрузился в какой-то транс. Это что? Боевик? Или детектив? Какой резон Юсупу убивать моих родителей? Кровная вражда? Тогда почему Беслан был на дне рождения у Юсупа? Да они давно бы друг друга побили.

— По вот этой гравировке, или как там её назвать, мои ребята быстро вычислили, кто это. И... один из них даже присутствовал на похоронах твоих родителей. Беслан, ну ты видел его сегодня, убивался, пообещал при всех найти убийцу и наказать. Кровь за кровь, так и сказал. Юсуп был страшно подавлен, что меня очень удивило.

Я слушал, не перебивая, меня с детства учили не перебивать старших. Но отец сам спросил:

— Что скажешь, Гирей?

А что тут сказать можно?

— Почему ты в полицию тогда не обратился? — чуть ли не шёпотом спросил я. — Ведь... все доказательства на руках и даже свидетель был?

Отец помолчал.

— Не обратился, ты прав. Я решил, что ты должен наказать убийц, их, кстати, трое было. Ждал, когда ты вырастешь. Да, может, я поступил неправильно, но... Я сначала решил во что бы то ни стало завести дружбу с Юсупом, присмотреться к нему, какая причина у него была совершить такое. И я это сделал. И... Знаешь, лет пять мы уже с ним дружбу водим, за это время я ни разу не слышал от него плохого слова, очень уважительный, достойный человек. Как он мог так поступить? Зачем? Вот это я сейчас представляю тебе, разберись сам. Только справедливо, вдруг это вовсе не он сделал.

Я пообещал разобраться честно.

— А... Беслан? Он... выходит дядя мой родной, ведь он знал, что я пропал тогда. Почему не искал? Странно всё это. Не кажется тебе? Вот загадка. Страшная, надо сказать загадка.

Отец думал о чём-то, нахмурив свои густые брови.

— Беслан? Насколько мне известно, личность какая-то мутная. С ним я не стал заводить знакомство и тебя предупредить хочу, будь осторожен с ним. Не знаю почему, но этому человеку я бы не стал доверять. Понимаю, что он твой самый близкий родственник, но... Мы несколько раз говорили с Юсупом о твоей семье, вернее, он рассказывал, какие хорошие люди были Эмин и Наринэ, и всё сокрушался, куда их сын мог пропасть. Но когда разговор заходил о Беслане, Юсуп хмуро отмалчивался. Однажды только высказал своё мнение по этому поводу. Мы пили вино, расслабились, и вот его слова.

«Если бы Хасан, ты видел, как убивался Беслан на похоронах брата с женой... Но поверь мне, я давно его знаю, это было наиграно. Он быстро прибрал к рукам всё, что принадлежало Эмину, и даже не пытался найти племянника. Я всё знаю». Отец вздохнул. «Так Юсуп сказал, да, трудно в чужой семье понять что-то, Гирей, да и незачем. Но это ведь твоя семья, вот тебе и предстоит всё выяснить. И ещё раз прошу, до конца не доверяй никому. Ни Юсупу, ни Беслану».

Для меня откровения отца были шоком, я просто не знал, что сказать.

— Скажи, а я... Долго тогда болел? Ну, после того как свалился в ущелье? Мне про это ничего не известно. Я ведь так и думал, что твой родной сын, пока вы не сказали мне.

Он кивнул головой.

— Долго болел, ты ушибся сильно, сначала думали, что не выживешь, но... Наши бабушки знали, чем тебя отпоить можно. И где-то через полгода ты уже ходить стал. Только вспомнить так и не смог ничего. Даже сейчас, думаю, ты вряд ли что вспомнил, либо ты спал тогда, либо сильно испугался.

— А... в больницу меня почему не отвезли? — Интересно даже.

— Не отвёз... — Он вздохнул. — Боялся, если убийцы узнают, что ты жив, то... живого они тебя не оставят. Конечно, неправильно я тогда поступил, ещё и мать вмешалась, когда увидела тебя, говорит: «Мой, никому не отдам». Вот так и случилось, а как Ахмед рад был, сразу братом тебя звать стал. Ну и девчонки тоже. Эти на руках тебя носили... Вот и суди меня как хочешь.