Наваград. Дпр, 9-й отдел

Не по расписанию

«В официальных документах Департамента Паранормальных Расследований нет упоминания о 9-м отделе. Его не существует. Но если вы видите человека, который смотрит сквозь вас — возможно, он из Наваграда. И, возможно, он уже знает, что вы мертвы».

Эверия. Наваград, 2047 год

1

Утро после очередного суточного развода у начальника 9-го отдела встретило Кирилла Морозова стопкой заявлений, лежащих на потёртом дубовом столе. Кабинет пах старым деревом, кофе и лёгкой горечью сигаретного дыма — призраком прошлого, который сам Кирилл больше не производил, но который въелся в стены за десятилетия работы отдела. Серые стены были увешаны картами Наваграда с нанесёнными цветными маркерами «горячими точками»: красные — активность Призраков-Шатунов, синие — стабильные привязанности, чёрные — зоны, закрытые даже для Пограничников. На полке за спиной — папки дел в строгом хронологическом порядке, каждая с этикеткой и печатью «Допуск 3-го уровня». В углу тихо гудел архивный сервер, синхронизирующий данные с Белым Пределом в реальном времени — технология, о которой гражданские не имели ни малейшего представления.

Сводки пропавших, которые нужно было отсортировать и распределить между подчинёнными, не внушали оптимизма. На всё про всё у него было ровно два часа до следующего брифинга. Кружка дымящегося кофе стояла рядом с документами, напоминая о себе терпким ароматом. Рядом в стеклянной вазочке лежали леденцы в нежно-зелёных обёртках — последняя замена сигаретам. Кирилл закинул в рот мятный леденец и прикрыл глаза. После комы он бросил курить, но мышечная память периодически требовала: не затяжки дымом, а просто покрутить тонкую цилиндрическую вещь между пальцами. Привычка, от которой избавиться сложнее, чем от самой зависимости.

— Отчёт по вчерашним, — бросил он, не открывая глаз.

Олег, сидевший у окна с ноутбуком, отложил печенье:

— Старушка на Тихой, 14-б. Ушла в Предел в 23:17. Как только нотариус поставил печать на новом завещании — в пользу второго внука, как и предполагали — её нить привязанности рассыпалась пеплом. Свидетели говорят, в комнате запахло лавандой и вдруг стало легко дышать. Классический случай: не злоба, а долг.

— Записал? — Кирилл кивнул Волкову, который уже доставал блокнот.

— Да, старая бабка держалась за жизнь только, чтобы исправить несправедливость. Как только дело сделано — отпустила. Чисто, без осложнений.

— Гуль на Центральной больнице? — Кирилл открыл глаза, глядя на Павла Вырвина.

Тот вздохнул:

— ОБР (Отряд Быстрого Реагирования) прибыл в 02:40. Объект агрессивен, пытался затянуть медсестру в стену. Ликвидирован стандартным протоколом «Серебряная петля». Тело упокоено, нить разорвана. Свидетели под гипнозом — показания сняты. Больница закрыта на карантин до завтра. Санитары уже прибрали.

— Жаль, — коротко бросил Кирилл. — Этот гуль три года держался на боли онкологических больных. Мог бы стать информатором.

— Кирилл Викторович, он заложника брал! — возмутился Павел.

— И не трогал детей. Заметил?

Павел промолчал. Кирилл взял со стола три папки:

— Волков, тебе дела на Хомутовке, Вышенке и Светлой. Призраки-привязанности, низкий уровень угрозы. Опроси родственников, проверь предметы-якоря. Если душа готова уйти — помоги. Если цепляется за месть — вызывай подкрепление. Не геройствуй.

— Есть, — Волков взял листы, кивнул и направился к шкафу за курткой.

— Вырвин, — Кирилл протянул вторую папку. — Бери наряд и поезжай на Выгонскую. Там домовой расшалился: трясёт посуду, гасит газ, пугает старушку-владелицу. Опроси свидетелей, проверь историю квартиры. Возможно, кто-то из предыдущих жильцов оставил неразрешённый конфликт.

— Но это уже пятый вызов за неделю! — возмутился Павел. — Может, просто ликвидировать эту тварь?

Кирилл поднял левую бровь, глядя на него поверх очков:

— Предлагаешь убить духа, который тридцать лет охранял эту квартиру от воров и протечек? Который, кстати, спас хозяйку от пожара в девяносто восьмом? Ты уверен, Паш?

— Нет, — сдулся тот, краснея.

— Тогда вперёд. И мухой обратно. Хочу знать к обеду: конфликт с новым соседом сверху или хозяйка сама нарушила договор — забыла оставить миску молока в углу.

— Есть, мухой, — Павел вздохнул и вышел.

Осенний ветер Наваграда уже пробирался сквозь двойные рамы, несмотря на относительно тёплую погоду. Синоптики обещали после обеда дождь и усиление ветра — идеальные условия для активности теневых сущностей.

— Олег, — Кирилл повернулся к оставшемуся сотруднику, — что там по пропавшей девушке неделю назад? Алина Ветрова, авария на кольце?

— Нет подвижек, Кирилл Викторович. Родственники похоронили тело, но в квартиру на Садовой, 47, попасть не могут — замок сам защёлкивается, окна запотевают изнутри. Сегодня запрос подам в архив: может, в радиусе пятисот метров от места аварии была зафиксирована аномальная активность материи.

— Давай.

Кирилл уложился в отведённое время. Сводки были распределены чётко: парням — дела попроще, соответствующие их первому допуску. Себе он оставил тройку сложных: Призрак-Шатун в метро «Тёмная», разрыв нитей привязанности в доме престарелых на окраине, и странное исчезновение троих подростков в парке «Затишье» — без тел, без следов, но с показаниями очевидцев о «человеке без лица».

Загудел телефон.

— Слушаю, — ответил Олег. Выслушал, положил трубку. — Архив ответил. Никакой аномальной активности в радиусе от места аварии Ветровой не зафиксировано. Ни волны, ни всплеска эмоций. Как будто её смерть… не оставила следа.

Кирилл сложил пальцы домиком, глядя в окно на серые крыши Наваграда. Дождь уже начинал накрапывать, стекая по стеклу чёрными слезами.

Плохая вырисовывалась картинка.

Призрак-Шатун — тот, кто не помнит себя мёртвым — не оставляет следов в архиве. Потому что для системы он не умер. Он просто… исчез из расписания.