Навигаторы. Кадет

глава 1

Одалинн (Линн) нье' Кланис

– Линн! Линн! Ты где, мерзавка приблудная? – громкий ор опекунши сотрясал округу, – выпорю прутьями туренлиса, если сейчас же не явишься!

Я, чуть не перевернув ведро с зерном для кормёжки нупсов – не летающих птиц, имеющих феноменальную яйценоскость –, понеслась к госпоже нье' Кланис, дородной, с неопрятной внешностью женщине неопределенного возраста, от которой всё время пахло потом и лавонгой, которую она ела на завтрак, обед и ужин в качестве острой приправы.

Сирот на Франгаг нет. Не было и никогда не будет. Так решили в своих древних протоколах не менее древние предки. А если ребенок по какой-то причине остался без родителей, его отдают приёмной семье. Только вот состоятельные приёмные семьи не встречаются. Таких, как я, забирают себе фермеры. И уже с пяти лет ты начинаешь приносить пользу обществу. То есть отдельной деревенской семье. С этого возраста я подметала дом, мыла полы, протирала пыль, кормила и поила нупсов, с восьми лет к этому добавился уход за малышами большого семейства Кланис, кормёжка, чистка и дойка линов, чистка хлева.

Когда из Точки начала вернулся император, в одном из первых новых протоколов закрепили указ о том, что все дети, достигшие шестилетнего возраста, должны начать учиться. Под словом «все» имелись в виду действительно все: и богатые, и бедные, и городские, и из таких дальних деревень, как наша Каменка.

Вот так, не смотря на отработку своего проживания в достойной семье, как часто говорили мои опекуны, с шести лет я начала посещать школу. И учиться нужно было прилежно. Иначе старосте нашей деревни надлежало сменить мне приёмную семью. Правда, в нашу деревеньку никогда никто не приезжал, чтобы проверить, как исполняется этот протокол императора. И всё же менять приёмных родителей, несмотря на периодические побои, которые были частью процесса моего воспитания, мне не хотелось. Не известно, к кому попадёшь. Поэтому целый час времени, выделенный мне нье' Кланисами на подготовку домашних заданий, я тратила очень рационально. Сначала математика, потом письмо, чтение, история, биология. Иногда чтение менялось на астрофизику, а письмо на элейский.

Общеизвестно о договорённости Франгаг с Элеей о том, что на каждом новом маяке в медицинской службе должен быть элефин. Поэтому старенькая госпожа нье' Ролд, как умела, преподавала нам этот язык в школе. Подозреваю, он ничего общего с элейским не имел. Я недоумевала, для чего нужно изучение этого языка, если можно вживить универсальный чип-переводчик. Правда, бесплатный и с полной базой языков вживлялся он только смотрителям маяков, все остальные, если хотели понимать инопланетчиков, могли приобрести и вживить чипы за свой счёт. Надо ли говорить, что в нашей Каменке такие чипы были без надобности?

Ровно в девять вечера Кланисы отключали энергопитание в моей комнате.

– Нечего тратить энергию на дармоедку, – говорили они.

Иногда, когда домашнее задание было обширным, а энергию в моей комнате отключали, я доставала самостоятельно собранную внешнюю батарею из-под половицы за тумбочкой, подключала к моему старенькому, давно устаревшему планшету, батарея которого уже совершенно не держала заряд, и продолжала делать уроки.

Однажды, сильно устав от работы по дому (в этот день опекунше вздумалось помыть все окна в доме, и это, конечно, было поручено мне), я задремала во время чтения древней, дошедшей до наших дней «Легенды о Точке начала», пересказ которой нам задали подготовить на завтра, и моя самодельная батарея заискрила и вызвала небольшой пожар в моей комнате на чердаке. Господин нье' Кланис унюхал своим длинным острым носом запах гари и тут же принёсся ко мне. Первым делом он вылил ведро воды на угол стола, где лежала горящая батарея, а затем схватил меня за волосы, вытащил во двор и отходил сначала кулаками, а потом, когда сбил костяшки пальцев, ещё и прутьями туренлиса, да так, что следующие две недели я не ходила в школу и металась в горячке. К концу второй недели я начала понемногу вставать. Руки, спина, ягодицы, бёдра – всё было в тонких розовых шрамах.

Раз можешь встать с постели, то можешь и трудиться. Так решили Кланисы и нагрузили меня домашней работой.

Ещё через несколько дней пришёл староста деревни, в школе сообщили о моём отсутствии. Узнав о причине, он решил поговорить со мной:

– Сироте нужно быть благодарной за кров и еду, беречь имущество опекунов. Надеюсь, дитя моё, такого не повторится, иначе придётся найти тебе новых приёмных родителей, возможно, это будет семья нье' Фож.

Я вздрогнула. Нье' Фож держали таверну с номерами для ночлега. Их приёмные дети работали там. Особенно любили брать в эту приёмную семью молодых девушек. Иногда эти девушки пропадали. Нье' Фожи расстраивались, потому что они якобы уходили с постояльцами, а нье' Фожам не хотелось запрещать юным пытливым душам исследовать мир.

Всё это в очередной раз пронеслось в моей голове, когда я бежала на зов госпожи нье' Кланис.

– Машина для стирки сломалась, – проворчала она. – Если не починишь, будешь стирать руками!

Я, глянув на гору белья и вздохнула:

– Госпожа нье' Кланис, эту машину уже давно пора заменить! К таким уже давно нет запасных частей. Поисковики не находят.

– Тоже мне, богатейка, выдумала – покупать новую машину. Придумай что-нибудь! Зря тебя в школу отпускаем?!

Я схватила свои инструменты, которые мне однажды пожертвовал господин нье' Кланис (вид у него при этом был такой, словно он отрывал от сердца самое дорогое, хотя сам он никогда ими не пользовался), и принялась разбирать старинную машину. Эта древность истощила свой ресурс ещё много веков назад. На моё счастье, поисковики нашли её в одном из своих рейдов по разрушенным городам нашей рухнувшей цивилизации, и при распределении этот хабар достался Кланисам. Если бы этой машины не имелось, обстирывать многочисленное семейство моих опекунов мне пришлось бы вручную. И сейчас я осторожно снимала блок управления с этого тазика с моторчиком и примитивными валиками для отжима белья. Ну точно, закоптилась плата, и сейчас мне нужно прозвонить дорожки и выяснить, какая из них больше не функционирует. Я видела во всекосмической сети, к которой у меня крайне редко был доступ, чистящие одежду машины. С огромным набором функций, облегчающих не только стирку, но и сушку, и глажку. Я даже предлагала купить не рабочую машину, ведь я смогла бы её починить! Но почтенные виги нье' Кланисы отвечали на мои просьбы так:

Глава 2

Арэниэль (Рэн) Вардис

– Великая Матерь, как же я ненавижу психологию рас. Кто придумал этот предмет? – бурчал под нос мой сосед по комнате в общежитии.

Этот разговор начинался уже не раз, и я был уверен, что Ваиэленсен ещё к нему вернётся. Я же никогда не понимал, зачем сетовать на то, что не можешь изменить.

– А что ты хотел, когда поступал на медмежрас? – пожал я плечами. ­– Тут готовят персонал в медицинскую службу маяков. Команды формирует Смотритель, и туда может войти представитель какого угодно мира.

– Ну уж точно я не хотел сидеть на нудных лекциях профессора Фэйлионисса и готовить доклады об особенностях психологии старения сахов, – Вал махнул рукой на гору учебников. По необъяснимой причине он предпочитал старинные носители для получения информации.

– Чем тебе не нравятся сахи? – решил я подначить соседа. – Всем известно, что пилот корабля навигаторской принцессы Кайсы Нье' Тарку‑Ринд, сах Нракс, добрейшее существо. Конечно, выглядит он так, что заикаться можно начать с непривычки, но принцесса Навигаторов же наняла его на свой маяк.

– Упаси первородный росток, работать с таким чуч... чудом в одной команде! – фыркнул Ваиэленсен.

– Да ты ксенофоб! – усмехнулся я, натягивая футболку, и хлопнул Вала по плечу. – Пошли, опаздываем на первую пару.

– Так вроде все элефины такие, – философски пожал плечами сосед, – нас же с колыбели учат ненавидеть метаморфов.

Мы вышли из общежития и направились к учебному корпусу.

Центральный элейский медицинский университет. В этом древнейшем учебном заведении мира элефинов семнадцать лет назад, благодаря договору между Элеей и цивилизацией Навигаторов, открыли факультет межрасовой медицины. Именно на нём готовили персонал медицинской службы маяков. Я скривился. Все знатные семейства вот уже семнадцать лет считают за честь отправлять своих отпрысков учиться на этом факультете, и неважно, нравится этим самым отпрыскам такой выбор или нет.

Мои родственники не отстали. Сомнительная честь – поступление на медмежрас – выпала мне. Сестру эта привилегия миновала, ведь она, в отличие от меня, надежда семьи. Так что уже три года я учусь на ММР, как называют факультет студенты, а иногда и сами преподаватели университета. Не могли изобрести другое название? Я оглянулся на главное строение кампуса: огромная уродливая аббревиатура гордо украшала вычурное здание. Насмешка какая-то, а не аббревиатура.

ММР – многоуровневая межгалактическая ролёвка. Есть такой клуб, объединяющий совершенного чумовых персонажей, зацикленных на реконструкции древних космических сражений. Тратят кучу деньжищ для постройки точных полноразмерных копий космических кораблей, затем в одном сражении «понарошку» убивают эти корабли в такое железо, которое восстановлению больше не подлежит, только отправке на переплавку. Потом несколько месяцев обсуждают в сети, правильно ли они провели манёвр, потому что в древних записях должен был быть замят только правый борт, а у них, видите ли, при агрессии со стороны противника оторвало маневровый и парочку стыковочных шлюзов.

Глядя на аббревиатуру, я нахмурился, в очередной раз вспомнив события, приведшие к моему появлению в университете.

***

Я никогда не любил целительство. Спасибо родителям. А с чего его любить? Большая часть моих близких и дальних родственников профессиональные медики. Кто-то даже преподаёт лекарские дисциплины на других планетах. С самого детства я слышал термины «аберрация», «зонд», «штамм». Мне казалось, родители вообще не умеют разговаривать, не используя во время беседы профессиональную лексику.

– Милый, не стоит переживать, – говорила мне в подростковом возрасте мама, – кончики твоих ушей начнут удлиняться, как только у тебя начнётся сперматогенез.

Я краснел под сопровождавшее эти слова хихиканье сестры. Термин был мне знаком, ведь основы целительства я знал благодаря ежедневным занятиям в школе и с гувернёром, имевшим высшее медицинское образование. Только от основ целительства элефинов меня тошнило, и я, как мог, от них отлынивал.

Отец от матери не отставал.

– Рэн, оставь, пожалуйста, свои подначки. У твоей сестры сейчас менструация, поэтому гормональный фон не стабилен и имеются отклонения в поведении, – как-то сказал он.

Тут уши алели уже у сестры. Хорошо хоть, не я один страдал от профессиональной деформации родителей.

Ну вот зачем мне было знать такие подробности? Нельзя что ли было просто сказать: «Рэн, отстань от Катениль. У неё завтра контрольная работа»?

Моя старшая сестра взяла всё лучшее от соединения двух древних элейских родов, а именно – стремление к лекарской науке. Она просто поглощала знания, связанные с целительством. Ещё в нежном возрасте любимым развлечением моей сестрички было препарировать мелких животных. Она с удовольствием обсуждала с родителями рефлексы беспозвоночных или строение внутренних органов мелких земноводных.

Сейчас сестрица, несмотря на юный, по меркам элефинов, возраст, имела солидную научную степень в области обновления, выращивания и трансплантации внутренних органов, вела свою целительтскую практику в городе и преподавала тут, в Центральном элейском медицинском университете. Счастье, что сфера её интересов не распространялась на мой факультет. Вот скажите, как сдавать экзамен деве, которая всего на пять лет тебя старше и которая ради научной школьной работы пыталась тебя накормить личинками бабочки-угловушки, объяснив это тем, что они якобы положительно влияют на развитие мозга?

Глава 3

Линн

Ещё в Каменке, когда имелась возможность, я собирала информацию о вступительных экзаменах в школе навигаторов. Школа находилась на одном из маяков. А вот вступительные экзамены проводились в столице. Вернее, на её окраине.

От воздушного вокзала мне нужно было повернуть налево, пройти два квартала, спуститься под землю, сесть в скоростной горизонтальный лифт и отправиться на другой конец столицы, в приёмную комиссию. Единственное, о чём я не подумала, что будет, если я прибуду раньше. Вот не было у меня такого в планах. Хотя... сейчас я не сомневалась: если бы не вчерашний побег из деревни, я бы никуда не смогла уехать. Как только бы озвучила, что еду поступать в школу, меня бы заперли, и я бы пропустила вступительные экзамены. А через год Кланисы придумали бы что-то ещё.

Великий космос, сколько же в Столице вигов! Мне стоило огромных трудов идти и не озираться, деревенскую дурёху легко заметить и обидеть. Идти было неудобно. Все имевшиеся деньги я сложила в обувь. Не смогла придумать, куда ещё их спрятать надёжно. Район, в который я ехала, не был трущобами, но снимать жилье с доступом в сеть в районе получше оказалось всё же довольно дорого. На еду при этом хватало только впритык, и то если есть один раз в день. А ещё нужно было купить хотя бы гигиенические средства. По моим подсчётам, в первый день вступительных экзаменов мои финансы должны были закончиться. Думать о том, что будет, если провалюсь, я не хотела. На провал у меня не было права.

Через внутреннюю коммуникационную сеть Франгаг я быстро нашла и сняла комнату. Приятным бонусом стал бесплатный доступ в галактическую сеть.

– Здравствуйте, я Одалинн нье' Кланис, пришла за ключом от комнаты сорок пять, – представилась я пожилой, опрятно одетой седой женщине. – Я забронировала комнату, принесла оплату за две недели.

Женщина строго посмотрела на меня, потом, рассмотрев мой непрезентабельный вид, почему-то смягчилась:

– Поступать приехала?

Я кивнула.

– К сожалению, несколько дней не будет доступа к информационным коммуникациям. Сломался раздатчик сети, – предупредила она.

Я поникла. Ведь часть плана строилась на том, что я смогу подготовиться к экзаменам, имея возможность доступа в межгалактическую сеть.

– Госпожа, – обратилась я к ней, – можно я посмотрю раздатчик? Я разбираюсь, – видя недоверие на её лице, я совсем тихо добавила уже стандартный свой аргумент: – Бесплатно, и хуже ведь всё равно не будет.

Не знаю, что из сказанного мной повлияло на решение хозяйки, но после недолгих раздумий она кивнула:

– Отнеси свои вещи в комнату и спускайся, покажу, где стоит сетевое оборудование.

Моя комната оказалась на третьем этаже. Открыв дверь ключом, я бросила у порога свою сумку и помчалась вниз.

Мне хватило нескольких секунд, чтобы понять причину поломки. Хорошо, что я захватила из Каменки свои инструменты. Я достала электронный паяльник, включила режим самой малой мощности и приступила к работе. Через полчаса доступ в галактическую сеть был восстановлен.

Довольная, я отправилась к себе. Осмотрелась: комната была небольшая, с одним окном, но довольно уютная. Небольшой столик у окна, кресло, кровать, застеленная голубым покрывалом, на стенах светлые обои в голубой цветочек. Шкафа не было, но был небольшой комод. Для моего скудного гардероба он подошёл. Под окном обнаружился криошкаф. При необходимости можно было купить продукты на несколько дней и не высовывать нос на улицу. В углу обнаружилась узкая дверь, толкнув которую, я обнаружила душ, унитаз и раковину. Великий космос! Душ! Свой! Забыв про осмотрительность, я почти скатилась с третьего этажа. За углом находился магазин, в котором я купила еды на несколько дней, шампунь, мыло, зубную щётку, пасту, женские гигиенические штучки, и, хотя это не было необходимостью, крем для рук и пилку для ногтей. Мои руки после работы в деревенском доме выглядели ужасно. И я, смотря на ухоженные ногти госпожи нье' Дуваньер – хозяйки апартаментов, решила, что надо бы и свои руки привести в порядок. Вернувшись в свою комнату, я целый час провела в душе. Под горячей водой. Какое наслаждение! Не мыться в тазике с еле тёплой водой, а принимать настоящий горячий душ. После водных процедур, натянув на себя только бельё, я растянулась на кровати и через свой старенький планшет вошла в сеть. Экзамены в школу навигаторов должны были начаться через тринадцать дней. Я зарегистрировалась как кандидат в кадеты, а затем полезла смотреть список экзаменов, которые проводились в прошлом и позапрошлом году. Обязательные: математика, астрофизика, сочинение на предложенную тему, физическая подготовка. Приветствуется, но не обязательно: конструирование и программирование искусственного интеллекта, история, биология, медицина. По последним – собеседование.

Математика. В прошлогодних билетах всё было стандартно. Парочка заданий были сложнее, чем базовые школьные, и решать их было не обязательно, но они давали возможность получить половину от возможных очков по предмету. С астрофизикой дела обстояли также. Но для меня она была сложнее. Задания уровня школьной программы я могла решить, а вот сверх этого – под вопросом. Я решила разобрать задачи прошлых лет, хотя это и не гарантировало, что я решила бы такие на самом экзамене. Сочинение…

– Вернуться, что ли, в свои Каменки? – произнесла я вслух.

Что я, деревенская девчонка, могла написать о «перспективах развития отношений Вигов и Элефинов»? Наш преподаватель элейского и сама то не знала толком об элефинах. Нет, о том, что на Элее монархия и чем живёт раса, мы, конечно, знали, но вот глубинные предпосылки взаимодействия или моё виденье развития отношений рас, я, даже имея все учебники вселенной, предсказать не смогла бы. Следующая тема чуть не заставила меня плакать от смеха: «Соотнесение легенд и сказаний навигаторов с действительностью». Я знала разве что легенду о Точке начала – она входила в школьную программу – и читала урывками сказку о поцелуе прекрасной учёной и спящего навигатора. И что я могла написать? В Точке начала я не была, навигаторов в анабиозе не целовала. Я схватилась за голову. Следующая тема меня вообще повергла в уныние: «Предложить свой протокол, пояснить причины, побудившие на его создание». Я встала с кровати, прошлась по комнате. Внезапно раздался стук в дверь.

Глава 4

Рэн

Мы с Валом зашли в аудиторию и заняли свободные места. Лекции профессора Фэйлионисса действительно были скучными. Многие старались сдать этот предмет экстерном, а свободное время посвятить выбранным специализациям.

Мне на лекциях по психологии рас в целом было интересно. Иногда, когда профессор был в настроении, нам доставались интересные сведения, которые выходили за рамки учебной программы, и сведений из всемирной сети. Например, про зависимость аринцев от водоросли раумипунус, которая растёт в единственном месте на их планете. И это место охраняется, как не охраняется губернатор планеты и их жемчужный фонд. Единожды попробовав на вкус это морское сено, местные сходили с ума: они переставили есть, пить, одеваться, размножаться, думать. Они не хотели ничего, кроме одного – съесть хотя бы ещё травинку. Несколько тысячелетий назад их мир чуть не погиб из-за этого, но нашлись особи, которые уничтожили практически все плантации этой водоросли. Примечательно, что несколько кустиков этой водной зелени они всё же решили сохранить. И сейчас самых безжалостных преступников приговаривают к поеданию этой водоросли в течение месяца. Те чаще всего предпочитают покончить с собой. Аринцы не распространяются о своей слабости, более того, стараются вычищать из всекосмической сети всю информацию об этом. Ещё бы, несмотря на то, что водоросль надёжно охраняется, могут найтись умельцы добыть частичку этого аринцкого наркотика, и тогда из расы можно будет вить верёвки, подсадив на эту траву верхушку правления планетой. Интересно, откуда профессор Фэйлионисс смог об этом узнать?

Или вот тарийцы. Довольно воинственная раса. В прошлом, так как мужчины много воевали и часто погибали, иногда на целый город их оставалось всего несколько. Женщины сами должны были добывать пропитание, управляться с хозяйством, не забывая при этом заботиться о потомстве. А ведь их цивилизация ещё только развивалась. И именно женщины толкали научный прогресс в этом мире, ведь им было нужно облегчить свою тяжёлую жизнь. Немыслимо, но при таких условиях в обществе сохранился патриархат. А вот малоизвестный факт ­о расе – тарийские мужчины очень привязаны к матери и подчиняются ей беспрекословно. Лишь к тридцати годам связь тарийца с родительницей ослабевает, и мужчина может выбрать себе супругу.

Вот и сегодня я в пол-уха слушал лекцию об особенностях погребальных традиций мира лашес (об этом есть и в учебнике), а сам ждал того самого момента, когда профессор одернет свою мантию, сядет на стул и привычно, посмотрев на нас исподлобья, скажет:

– Это все лирика, господа студенты, а вот если копнуть глубже, у рассматриваемой на сегодняшней лекции расы...

И начнётся совсем другая лекция. Живая, интересная, со множеством примеров.

Увы, сегодня профессор был не в настроении. И «сладкого» нам не досталось. Вздохнув, я взял планшет, и мы с Валом разошлись по разным аудиториям. У него начинался коллоквиум по синтезу универсальных антибиотиков. А у меня следующие четыре часа должен был быть практикум по амниотическим капсулам.

Судя по маниакальному блеску глаз профессора Желирен на прошлом занятии, сегодня нам предстояло нечто незабываемое. В расписании, вместо обычной аудитории, значилась аудитория на минус пятом этаже. Там бывать ещё не приходилось, и у меня возникло нехорошее предчувствие. Спустившись в эту аудиторию, я чуть не раскрыл рот, как и большинство моих сокурсников. Огромная, освещаемая холодным светом потолочных светильников аудитория, была заставлена длинными рядами металлических столов, накрытых тканью, под которой угадывались какие-то детали разных размеров. Между рядами столов в полу имелись постаменты, от которых тянулись разнообразные провода и трубки.

– Ну почему же вы встали в дверях, не стесняйтесь, проходите, каждому студенту по столу, – ласково сказала профессор, и от этого у меня по коже побежали мурашки. – Сегодня у нас практические занятие, называется «собери конструктор». Если вы внимательно изучили методичку, которую я вам выдала две недели назад, то проблем со сборкой быть не должно.

Конечно не должно, методичка была очень подробной и содержала триста сорок два листа с описанием сборки амниотической капсулы. Я изучил методичку и нашел её интересной. Она называлась «Сборка амниотической капсулы в полевых условиях», но там всё было так досконально разжёвано, что её можно было бы назвать «Амниокапсула для чайников». В конце методички был совет собирать и разбирать капсулу при любой возможности. Очень нужный совет, с сарказмом подумал я. Несомненно, у каждого уважающего себя студента ММР должна быть под кроватью в комнате общежития своя амниотическая капсула для постоянных тренировок. Рекорд по сборке принадлежал конечно же нашей профессорше – пятнадцать минут. Он держался уже двенадцать лет, и ещё никто не смог побить его. Уверен, мы не раз вспомним эту методичку во время работы на маяках.

Со всех сторон раздались горестные стоны. Я тоже не был рад. Работа предстояла довольно грязная.

– Процессор Желирен, – обратился к преподавателю кто-то из студентов, – вы бы предупредили, мы бы хоть оделись в подходящую одежду!

Профессор, худенькая невысокая элефина со вздёрнутым носиком и огромными зелёными глазами, хищно улыбнулась. От этой улыбки нам захотелось сделать шаг назад.

– Студент Ливрье, вы полагаете, что в непредвиденных условиях раненый будет ждать, когда вы переоденетесь? Будете смотреть, как гаснет жизнь в глазах смотрителя маяка и при этом приговаривать: «Погоди, не умирай, я только переоденусь, помою руки и вообще, слетаю за помощью»?