Навстречу вопреки. Том 1

Предисловие

Артём осторожно коснулся её ладони. Бетон края крыши, прогретый за день, всё еще отдавал тепло. Внизу гудел город — тысячи машин, тысячи людей, которые уже сдались.

— А если всё это зря? — Алина не оборачивалась, глядя на этот бесконечный поток. — Если мы просто потратим годы, чтобы стать винтиками в системе, которая нас даже не заметит?

Они стояли на пороге чего-то огромного и чужого. Поступление, экзамены, чужие правила — всё это давило, заставляя чувствовать себя мелкими деталями в огромном механизме.

Артём усмехнулся, перебирая её пальцы.

— Систему можно взломать, Алин. Всегда есть лазейка. Главное — знать, ради чего ты ищешь вход.

Она наконец повернулась к нему. В её глазах тогда не было нынешней выматывающей усталости — только тот самый свет, который он потом будет вспоминать в самые темные минуты.

— И ради чего ты? — тихо спросила она.

Артём замолчал, глядя на неё так, будто ответ был слишком очевиден.

— Ради того, чтобы в конце пути, когда у нас не останется ничего, мы могли просто сидеть вот так же. И знать, что мы не сдались.

Алина улыбнулась и положила голову ему на плечо.

— Мы будем сражаться, да?

— Мы будем жить, — коротко ответил он. — А в нашем мире это и есть самая большая война.

Глава 1. Школьная скамья.

Солнце настырно лезло сквозь жалюзи. Артём открыл глаза и сразу понял: день будет обычным. За стенкой отец привычно воевал с будильником, который снова проспал свою смену, а с кухни уже тянуло блинами.

​— Артём, быстро вниз! — крикнула мама. — Опоздаешь — опять мне нотации от учителей выслушивать.

— И так выслушаешь, — пробормотал он, натягивая свитер.

​На столе его ждала гора блинов. Мама подозрительно прищурилась, глядя, как он щедро заливает тарелку густым янтарным мёдом.

— Ты в нём утонуть решил?

— Просто люблю, когда побольше, — Артём постарался сохранить серьёзное лицо, хотя внутри уже прикидывал, сколько минут осталось до звонка.

​— Домашку-то хоть сделал?

— Конечно, — кивнул он.

​Это было правдой лишь отчасти. Он заглянул в тетрадь и решил, что разберется со всем уже в классе.

С этой мыслью он схватил рюкзак, поцеловал маму в щёку и выскочил за дверь. На улице уже собрались одноклассники, и Артём быстро слился с толпой, пытаясь не опоздать на первый урок.

​В школе день начинался как обычно: бесконечный гул коридоров, резкие звонки, учителя, за лето не разучившиеся говорить слишком много, и подростки, которые так и не научились слушать. Артём занял своё привычное место у окна, разложил на парте тетрадь с карандашом и замер, имитируя прилежное внимание. Он просто наблюдал за тем, как в классе течёт жизнь: кто-то торопливо переписывал домашку у соседа, кто-то ловил на себе строгие взгляды учителей, а кто-то просто застыл, отсчитывая минуты до перемены.

​Именно в этот момент дверь тихо скрипнула, и она вошла.

​Учитель с приветливой улыбкой постучал ладонью по парте, призывая к тишине:

— Класс, внимание. Познакомьтесь, это Алина. Она только переехала в наш город, так что давайте встретим её дружелюбно. Алина, расскажи немного о себе.

​Она слегка покраснела, но не опустила глаз, а внимательно осмотрела класс.

— Привет, — начала она. Голос её был мягким, но в нём чувствовалась внутренняя уверенность. — Меня зовут Алина. Я люблю рисовать, читать и играть в шахматы. Из школьных предметов мне ближе математика и биология. А ещё я очень люблю собак. Своей у меня пока нет, но когда-нибудь я её обязательно заведу.

​Она замялась на мгновение, будто подбирая слова для чего-то важного, но в итоге просто улыбнулась.

— Надеюсь, мы подружимся. А если я вдруг ошибусь или что-то сделаю не так — не обижайтесь. Я пока только учусь здесь ориентироваться.

​— Главное, чтобы ты не списывала у меня домашку! — тут же донеслось с последней парты.

— А это мы ещё посмотрим, — не растерялась она, и класс отозвался дружным, почти беззлобным смехом.

​Учитель одобрительно кивнул:

— Отлично, Алина. Садись вон туда, к Артёму. Он парень толковый, поможет тебе освоиться, если возникнут вопросы.

​Артём почувствовал, как в груди на мгновение замерло сердце. Когда она подошла и кивнула ему в знак приветствия, он ответил тем же, ощущая странную смесь неловкости и внезапного тепла.

— Спасибо, — сказала она тихо, когда присаживалась, — надеюсь, вы не будете слишком скучным классом.

— Мы скучные только тогда, когда на уроке математики, — пробормотал Артём, и Алина слегка рассмеялась.

Учитель уже выводил на доске тему новой лекции, но Артём поймал себя на мысли, что формулы его совершенно не интересуют. Его взгляд то и дело возвращался к девушке рядом: как она сосредоточенно выводила буквы в тетради, как чуть наклоняла голову... В её облике было что-то удивительно знакомое, почти родное.

— Артём? — голос учительницы, точно щелчок кнута, выдернул его из раздумий.

— А? Да, я здесь, — он резко выпрямился, едва не смахнув локтем тетрадь, и попытался придать лицу максимально деловой вид.

​Он перехватил взгляд Алины. Она едва заметно улыбнулась и кивнула, будто подбадривая: «Всё нормально, не дрейфь». В этот момент сердце Артёма окончательно пропустило удар.

​Когда учительница отвернулась к доске, он решился спросить шёпотом:

— Ты давно в городе?

— Только на этой неделе приехали, — ответила она, чуть придвинувшись, чтобы их не услышали. — Ещё даже коробки не все разобрали. Чувствую себя инопланетянином на новой планете.

— Это пройдёт, — уверенно пообещал он. — В первый год всегда кажется, что мир вокруг враждебен. Но потом привыкаешь.

​Алина посмотрела на него в упор, чуть склонив голову набок:

— А у тебя легко получается привыкать к людям?

— Я… не знаю, — пробормотал он. Ему показалось, что за этим простым вопросом кроется какая-то глубокая тайна. — Наверное, с кем-то сразу просто, а с кем-то — не очень.

​На перемене Артём наблюдал со стороны, как она легко вливается в разговор с другими, но его взгляд неизменно возвращался к ней. Каждое её движение, каждая улыбка казались ему теперь какими-то запредельно важными. Он видел, как она умеет слушать, не перебивая, и как вовремя вставляет шутки, заставляя окружающих смеяться.

​— Артём, — позвала она тихо, когда они шли по коридору после уроков. — Спасибо, что не заставил меня чувствовать себя здесь чужой.

— Да пустяки, — ответил он, борясь с накатившей волной волнения. — Тут почти все такие же, как мы. Ну… почти.

— Почти, — согласилась она, и её улыбка стала чуть грустной. — Иногда кажется, что каждый день здесь — это маленькая битва за право просто остаться собой.

— И как тебе удаётся в ней выживать? — спросил Артём с лёгкой усмешкой.

— Пока только учусь, — ответила Алина, и в её голосе было столько честности, что у Артёма перехватило дыхание. Он хотел сказать что-то ещё, но слова словно застряли в горле.

​Их первый день тянулся медленно, но внутри уже крепло странное чувство. Между ними протянулась тонкая, почти невидимая ниточка, и каждый взгляд, каждое слово становились прочным кирпичиком в фундаменте чего-то огромного и пока ещё безымянного. Так начался их первый настоящий контакт. Короткий, почти невесомый, но наполненный тем странным вниманием, которое заставляет запоминать цвет чужих глаз и интонацию случайных слов.

Глава 2. Магия чисел и биология.

Тем временем Алина вернулась в свою новую квартиру — уютную, но пока еще слишком тихую. В воздухе не было суеты, только размеренный стук клавиш и шелест страниц. Мама сидела за столом, погруженная в чтение, а папа сосредоточенно проверял рабочие документы, подсвеченный синеватым сиянием монитора.

​— Как школа, родная? — спросила мама, тепло улыбнувшись поверх книги.

— Неплохо, — отозвалась Алина, аккуратно вешая куртку. — В классе всё интересно, но пока непривычно. Чувствую себя деталью от другого конструктора.

​Папа на мгновение оторвался от экрана, внимательно изучая дочь:

— А сама как? Настроение как?

— Всё нормально, пап, — ответила Алина, и в её глазах на секунду вспыхнул тот самый живой блеск. — Кажется, меня приняли. По крайней мере, не съели. Но к среде еще нужно привыкнуть.

​В её доме царил порядок и покой. Никаких криков младших братьев, никаких споров за столом — всё предсказуемо и плавно. Но в этой безупречной тишине становилось слишком пусто. Разбирая вещи в своей комнате, она невольно ловила себя на мысли, что скучает по старому городу, по друзьям и той привычной суете, которая осталась в прошлом.

​Она подошла к окну, глядя на незнакомые дворы, и почему-то вспомнила парня у окна, который «слушал глазами». В этом новом, пока еще чужом мире, он был первым, кто показался ей понятным. Это понимание подтвердилось уже на следующее утро, когда они снова оказались за одной партой — теперь на уроке биологии.

В кабинете пахло землёй и какими-то реагентами. Учитель возился у доски, демонстрируя опыт с движением воды в листьях, а класс, притихнув, пытался зафиксировать наблюдения в тетрадях.

​— Смотри, — негромко сказал Артём, склонившись к Алине так, что почувствовал легкий аромат её шампуня. — Кажется, это как раз тот процесс из учебника, о котором говорили на прошлой неделе. Помнишь схему?

— Правда? — Алина взглянула на него с искренним интересом, быстро перелистывая страницы. — Точно. Я, видимо, пропустила этот момент, пока вникала в программу. Спасибо, что подсказал.

​Они обменялись быстрой, понимающей улыбкой. Это был их первый маленький «секрет», знак того, что барьер между ними окончательно рухнул. После звонка они вместе шли по коридору к шкафчикам, лавируя в шумной толпе и обсуждая домашку, то и дело прерываясь на неловкий смех, когда мимо с криками проносились младшеклассники.

После занятий они вышли из школы вместе. Оба старались делать вид, что это просто случайное совпадение — общая дорога, не более. Путь до дома был коротким, но наполненным мелкими, отчетливыми деталями: резким стрекотом пролетающих велосипедов, терпким запахом свежескошенной травы с газонов и привычным, убаюкивающим гулом города.

​— Ты обычно этим маршрутом ходишь? — тихо спросила Алина, поправляя лямку рюкзака.

— Не всегда, — Артём слегка улыбнулся, глядя перед собой. — Но иногда… приятно, когда кто-то идет рядом.

​Она улыбнулась в ответ, но тут же отвела взгляд к щербатому тротуару.

— Приятно, когда рядом… — повторила она вполголоса, словно пробуя эти слова на вкус и пытаясь разобраться в собственных мыслях.

​Несколько минут они шли молча, но это не была та тяжелая тишина, которую хочется поскорее прервать. Напротив, в ней было уютно. Артём искоса наблюдал, как на лице Алины то появлялась, то исчезала едва уловимая задумчивость, и эта её особенность цепляла его сильнее любых слов.

​— А ты… комиксы любишь? — вдруг спросил он, решив разбавить тишину чем-то простым.

— Иногда, под настроение, — отозвалась она. — Но честно — больше люблю книги. А ты?

— Чаще комиксы, — признался Артём. — Хотя приключенческие истории тоже залетают на ура. Особенно если сюжет закручен.

​— Значит, будем меняться, — Алина посмотрела на него с веселой искоркой в глазах. — Только обещай, что не будешь смеяться над моим вкусом. Или если я что-то пойму не так.

— Обещаю, — серьезно сказал он, чувствуя, как пульс в этот момент предательски ускорился.

​В этот момент они оба почувствовали: это уже не просто школьная рутина. Между ними, словно в том самом опыте на биологии, начала пульсировать жизнь. Маленькая невидимая ниточка связала их миры, превращая эти встречи в начало чего-то гораздо более важного.

На биологии удача снова оказалась на их стороне: учитель объявил лабораторную работу в парах, и Артём с Алиной привычно заняли одну парту.

​— Ну что же, — проговорил учитель, расставляя штативы, — посмотрим, чья пара справится с опытом чище и быстрее всех.

​Артём и Алина переглянулись, в глазах обоих промелькнул азарт.

— Думаю, у нас есть все шансы, — негромко заметил Артём, пододвигая к себе микроскоп.

— Согласна, — улыбнулась Алина, поправляя манжеты блузки. — Главное, чтобы ты в порыве вдохновения не начал всё разбрасывать по столу.

​— Обижаешь, я аккуратный, — усмехнулся он. — Иногда даже слишком, но в нашем деле это скорее плюс, чем минус.

​Весь урок они проработали плечом к плечу. Вместе делали записи в лабораторных журналах, затаив дыхание наблюдали, как подкрашенная вода медленно ползёт вверх по тонким капиллярам стеблей, и негромко обсуждали каждый нюанс процесса. Когда что-то шло не по плану, они просто смеялись, не чувствуя неловкости. Эти простые разговоры, перемешанные с шутками и случайными касаниями локтями, шаг за шагом закладывали ту самую почву, на которой растет настоящее доверие.

После школы они снова шли вместе. С каждым шагом разговоры становились длиннее, а паузы — смелее. Уличный шум уже не мешал, он стал лишь фоном для их голосов.

​— Знаешь, — негромко начала Алина, глядя на носки своих туфель, — иногда я до боли скучаю по старой школе. Там всё бурлило, было шумно и как-то... по-настоящему весело. А здесь поначалу казалось, что всё слишком застывшее. Слишком спокойное.

​— Я тебя понимаю, — отозвался Артём. — У меня дома вечный «муравейник», шум не затихает ни на минуту. А здесь, в этих коридорах, иногда до скуки тихо. Но, может, именно поэтому мы так быстро и столкнулись. Два полюса.

Глава 3. Свои и чужие.

После уроков Артём задержался у входа в школу, дожидаясь своих. Вскоре из дверей показались Саша и Игорь — два его самых близких друга, с которыми он привык делиться всем, что происходит в этих стенах.

​— Ну что, Ромео, — первым подал голос Саша, закидывая рюкзак на плечо. — Колись, как тебе новенькая?

— Не тяни, рассказывай! — Игорь шутливо толкнул его в бок.

​Артём усмехнулся:

— Прикольная. И… интересно с ней.

— Интересно? — Саша комично приподнял бровь, переглянувшись с Игорем. — Это что, как в тех сопливых фильмах? Любовь с первого взгляда, гром и молнии?

— Да нет же, — Артём качнул головой. — Просто… такое чувство, что с ней можно разговаривать нормально. Без лишней шелухи. Понимаете?

​Игорь вдруг посерьёзнел и кивнул:

— Ага, понимаю. Это когда не нужно строить из себя невесть что, чтобы тебя просто услышали.

​Артём промолчал, но мимолётное смущение, отразившееся в его взгляде, сказало друзьям больше любых слов.

​— Ладно, — сказал Саша, — скажи честно: хочешь позвать её куда-нибудь после школы?

— Рано ещё, — отрезал Артём. — Надо сначала понять, как она сама ко всему относится. Не хочу спешить.

— Ну, логично, — согласился Игорь. — Сначала просто дружба, а там жизнь покажет.

В это время Алина сидела у себя в комнате, прокручивая в памяти события дня. Внутренние мысли текли ровным, спокойным потоком, отделяя её от домашней тишины:

​«Он такой… странный и одновременно надежный. С ним на удивление легко говорить, даже о том, что обычно предпочитаешь держать при себе. Он смеётся негромко, но так искренне. Кажется, я еще не встречала никого, кто умеет так просто оставаться собой. Почему мне кажется, что каждый час рядом с ним делает этот город… чуточку интереснее?»

​Она невольно улыбнулась, вспомнив, как он заговорщицки шептал ей на биологии про схему в учебнике. В груди разлилось странное, непривычное тепло. Она поймала себя на мысли, что уже ждет завтрашнего утра — просто чтобы снова услышать его голос и рассказать о своих маленьких школьных открытиях.

С того дня это стало их маршрутом. Разговор завязался сразу — длиннее, смелее, без вчерашней осторожности.

​— Знаешь, — начала Алина, перепрыгивая через трещину в асфальте, — иногда кажется, что школа — это просто огромная, гудящая коробка, набитая правилами и шумом. Но когда мы рядом… всё как-то упрощается. Становится понятнее.

— Рад слышать, — отозвался Артём, и его улыбка стала чуть шире. — Я и сам это заметил. Когда мы говорим, весь этот шум на заднем плане просто выключается. Уроки, звонки — всё кажется не таким уж и важным.

​Алина негромко рассмеялась:

— Правда? А я-то боялась, что просто тихо шучу сама с собой, а ты вежливо терпишь.

— Нет, — серьезно сказал он. — Ты вливаешься в разговор так естественно, что это по-настоящему здорово.

​Они шли дальше, перебивая друг друга, обсуждая детали проекта по биологии и споря, какой набросок лучше подойдет для титульного листа презентации. А потом разговор внезапно вильнул в сторону учебы:

​— Спорим, в математике я тебя обскачу? — бросила Алина с задорным вызовом в глазах.

— Ха! — усмехнулся Артём. — Ну, посмотрим. Я тоже далеко не промах в цифрах.

​Этот легкий спор, замешанный на смехе и дружеской игре, с того дня стал их маленькой традицией. Каждый вечер по дороге домой они находили новый повод для «состязания», и это наполняло их будни совсем другим смыслом.

После школы они решили не спешить и завернули в парк, выбрав длинный путь домой. Под ногами сухо шуршала листва, а воздух был пропитан тем самым терпким ароматом увядающей осени.

​— Слушай, а какой у тебя любимый цвет? — вдруг спросил Артём, лениво поддав ногой золотистый кленовый лист.

— Зелёный, — не задумываясь, ответила Алина. — А твой?

— Синий, — сказал он, а потом, помолчав секунду, добавил: — Но, кажется, мне теперь тоже нравится зелёный. Когда ты рядом.

​Алина звонко рассмеялась, пряча нос в шарф:

— Ты всегда выдаёшь такие странные фразы?

— Бывает, — признался Артём с обезоруживающей улыбкой. — Зато честно.

​Они брели по аллее, перебрасываясь вопросами о всякой ерунде, из которой на самом деле и строится доверие: кто поёт в душе, кто до сих пор втайне побаивается темноты, а кто готов спустить все карманные деньги на редкие комиксы. Каждый такой пустяк делал их мир на двоих чуть шире и глубже.

​— Знаешь, — Алина затормозила у края тротуара, — я была уверена, что легко впишусь в новый класс. Но сейчас понимаю: дело не в классе. Всё зависит от того, кто окажется с тобой на соседней парте.

— Точно, — Артём поймал её взгляд. — С тобой всё вокруг — и школа, и эти уроки — кажется куда проще и интереснее.

​Они продолжали болтать, пока солнце медленно тонуло в кронах деревьев, окрашивая парк в тёплые оранжевые тона.

На следующий день, после уроков, Артём встретился с друзьями на школьном дворе.

— Слушай, — начал Саша, — я видел, как ты весь день с новой девочкой ходишь. Что там происходит?

— Да ничего особенного, — Артём постарался напустить на себя максимально равнодушный вид, но вышло не очень убедительно.

— Не заливай, — усмехнулся Игорь, сложив руки на груди. — У тебя улыбка до ушей, как только её имя слышишь.

​Артём почувствовал, как предательски горят уши, и поспешил сменить тему:

— Да мы просто проект по биологии делаем. Успокойтесь. Всё.

— Ха! — громко рассмеялся Саша, хлопая его по плечу. — Ну да, проект. А я-то подумал, что вы там сидите и втихаря строите планы мирового господства. Не меньше.

​Все трое дружно заржали. Артём невольно расслабился. Атмосфера здесь, в кругу друзей, была совсем другой, чем с Алиной — шумной, колючей и по-своему лёгкой. Это был его привычный мир, в который теперь так странно и быстро врывалось что-то новое.

Когда Алина возвращалась домой, её окружили подруги. Девчонки так и лучились любопытством.

Глава 4. Дядя Паша.

Утро субботы не задалось с самого начала. Артём решил, что кормить брата сухомяткой и пережаренными яйцами всю неделю — это путь в гастрит, поэтому на плите в старом сотейнике медленно булькала овсянка.

​— Димас, иди мой руки! — крикнул Артём, сосредоточенно помешивая вязкую массу, которая так и норовила прилипнуть к стенкам. — Сейчас будем завтракать как нормальные люди.

​В этот момент в прихожей раздался звонок — настойчивый, официальный, совсем не похожий на соседское «дай соли». Артём на автомате бросил ложку в кастрюлю и пошел открывать, совершенно забыв про огонь.

На пороге стоял Павел Олегович. Зашел молча, привычно кинул ключи на тумбочку и сразу начал расстегивать куртку.

​— Привет, Тём. Родители где? В офисе опять? — спросил он, не оборачиваясь.

​— Здрасьте, дядя Паш. Да, они с утра уехали, бумагами завалились по уши... — начал Артём, но тут в нос ударил резкий запах горелого молока.

​Каша, почуяв свободу, решила пойти в атаку. Она выкипела моментально, заливая конфорку серой пеной, которая яростно шипела и дымила на весь дом.

​— Твою ж мать! — вырвалось у Артёма.

​Он рванул на кухню, едва не снеся Павла Олеговича в коридоре.

​— Дима... иди... поиграй! — рявкнул Артём, хватая полотенце и срывая кастрюлю с огня. — Снайпер на третьем этаже, в окне слева! Сними его уже!

​Он стоял над плитой, разгоняя ладонью сизый дым. Каша на дне превратилась в черную корку, а на эмали застывали уродливые подтеки.

— Как же меня это уже всё… — Артём рукой закрыл глаза.

​— Тёма, десяточку в баночку! — тут же донесся из комнаты голос Димы. — Ты опять ругнулся.

​Павел Олегович неспешно зашел на кухню, привалился плечом к косяку и посмотрел на этот погром.

​— Кулинар из тебя, Тём, пока так себе, — усмехнулся он. — И часто вы так «завтракаете»?

— Да уже неделю, если не больше. Родители на нас с братом забили. Едой на заказ питаемся или в магазине что-то возьму. Так и живём.

— У твоей мамы всегда были в приоритете учёба и работа, — спокойно заметил дядя Паша, прислонившись к столешнице. — Она даже когда вас рожала, судебное дело какое-то цитировала прямо во время схваток. Так что я, в принципе, и не удивлён. У вас вообще в закромах пусто, или ещё что-то осталось?

Он сначала заглянул в раковину, где горой высились тарелки с присохшими остатками еды, потом — в холодильник. Тот отозвался унылым гулом, демонстрируя на полках только пачку соды, начатый пакет молока и три одиноких яйца в пластиковой ячейке.

— М-да, — протянул Павел Олегович, захлопывая дверцу. — Масштабно.

Он обернулся к Артёму, который всё ещё сжимал в руке грязное полотенце, чувствуя себя так, будто его поймали на месте преступления.

Артём невольно сглотнул, глядя на пригоревшую кастрюлю. Ему было чертовски неловко. Одно дело — самому признавать, что жизнь катится в тартарары, и совсем другое — когда это видит человек, которого он уважает.

— Не поверишь, дядь Паш, но реально ничего, — выдохнул он, наконец бросая полотенце на стол. — Да и тебя беспокоить тоже не хотелось. Я знаю, что ты весь в проектах, графики там, совещания...

Артём запнулся, поймав на себе внимательный, чуть прищуренный взгляд Павла Олеговича. В этом взгляде не было жалости — только понимание, от которого стало ещё тошнее.

— Так, Тёма, — Павел Олегович выпрямился, и в его голосе прорезались те самые стальные нотки, которыми он обычно отдавал распоряжения. — Запомни: у меня на своих племяшей время есть всегда. И проекты подождут, если мои пацаны питаются дымом от овсянки.

Он хлопнул Артёма по плечу — крепко, по-мужски, вырывая его из этого состояния виноватого школьника.

— Парни! — крикнул он уже громче, в сторону комнаты. — Кто голодный — айда за мной! Живо!

Артём почувствовал, как внутри что-то отпустило. Этот груз «взрослости», который он тащил всю неделю, вдруг стал чуть легче, когда рядом оказался кто-то сильнее.

Парковка у супермаркета была забита, но Павел Олегович как-то буднично втиснул машину в узкий зазор между джипами.

— Выходим, бойцы, — коротко бросил он, хлопая дверцей.

Внутри магазина пахло свежей выпечкой и чем-то сытным, отчего желудок Артёма предательски заурчал. Павел Олегович не разменивался на мелочи: он вытянул из ряда самую большую тележку и решительно толкнул её вглубь зала.

— Так, стратегия простая, — заговорил он, не сбавляя шага. — Берём то, что реально съесть, а не то, что будет неделю киснуть в холодильнике. Дима, закидывай пельмени, только нормальные, в чёрной пачке. Тёма, за мной — к мясу.

Он остановился у мясного отдела, оценивающе разглядывая витрину. Артём шел следом, чувствуя себя странно: с одной стороны — облегчение, что не надо больше давиться вчерашними яйцами, с другой — дурацкое чувство, что он сам не справился.

— У твоей матери всегда так: если работа прет, про всё остальное она забывает, — Павел Олегович закинул в тележку две упаковки стейков, пару куриц и фарш. — Так что не бери в голову.

Он глянул на Артёма:

— Ты-то как? Отец говорил, вы там с одноклассницей по биологии какую-то лабораторку готовите. Всё нормально?

— Да, это итоговая работа. С Алиной делаем, на следующей неделе сдавать, — буркнул Артём.

— А что за тема? — спросил дядя Паша.

— Процесс движения воды в растениях, подъем по капиллярам стеблей, — с энтузиазмом отозвался Артём. — Мы даже обязанности распределили. Алина отвечает за всю «красоту»: рисунки, графики, описания. А я по цифрам — расчеты, таблицы, всякая систематизация.

Павел Олегович остановился.

— Это довольно-таки интересная тема. — Они пошли дальше по проходу. — А ты знал, что подъем по капиллярам происходит благодаря силам адгезии — сцеплению со стенками, и когезии — сцеплению молекул воды? Они образуют натяжение, буквально «втягивающее» воду вверх.

У Тёмы аж челюсть отвисла.

— Я смотрю, ты, дядь, в теме.

Они оба засмеялись.

Глава 5. Кулинарный мастер-класс.

Дорога до дома пролетела незаметно. Артём сидел на переднем сиденье, прислонившись щекой к прохладному стеклу. Кожа всё еще горела, но это была приятная боль — как доказательство того, что всё в магазине ему не приснилось. В багажнике глухо позвякивали бутылки с молоком, и этот звук успокаивал лучше любой музыки.

— Ну что, притих, герой? — Павел Олегович мельком взглянул на племянника, паркуясь у подъезда. — Пошли, будем из вас поваров делать. Дима, хватай пакет с печеньем, остальное мы сами.

Прихожая заполнилась шорохом пакетов и тяжелым дыханием. Павел Олегович, не разуваясь, протащил две самые тяжелые сумки сразу на кухню.

​— Так, парни, разгружаем! — скомандовал он. — Скоропортящееся — в холодильник, крупы — на полку. Тёма, кастрюлю свою «боевую» отмочил?

​Артём кивнул, скидывая кроссовки. Настроение было странным: щека всё еще предательски горела, напоминая об Алине, но внутри разлилось какое-то забытое спокойствие. В доме пахло не гарью, а переменами.

​— Почти, дядь Паш. Сейчас дотру, — отозвался он, подхватывая пакет с молочкой.

​Дима, воодушевленный обилием йогуртов, вовсю шуршал в сумках, выуживая оттуда бананы.

​— А мы сразу стейки будем жарить? — с надеждой спросил мелкий.

​— Стейки — это на десерт, боец, — усмехнулся дядя Паша, снимая куртку и закатывая рукава рубашки. — Сначала база. Борщ. Настоящий, как дед делал. Чтобы ложка стояла и дух на весь подъезд. Тёма, доставай самую большую кастрюлю.

Дядя Паша первым делом отодвинул в сторону злосчастную сковороду с остатками утренней яичницы. ​

— Так, это в мойку. Тёма, запомни: порядок на столе — порядок в голове.

​Он разложил продукты с какой-то хирургической точностью. Мясо, овощи, зелень — всё заняло свои места.

— Сегодня будем из вас мужиков делать, а мужик должен уметь прокормить себя сам, даже если вокруг апокалипсис или... — он хитро прищурился, — или родители опять в офисе заночевали.

Тёма вытащил тяжелую эмалированную емкость, чувствуя, как дядя технично обходит тему «забытых» детей.

​— Значит так, стратегия такая, — Павел Олегович выложил на стол говядину на кости, капусту, лук, морковь и свеклу. — Тёма, на тебе овощи. Чистишь, трешь. Но аккуратно! Дима — ты моешь и подаешь. Я занимаюсь мясом.

Тёма, бери инструмент. Покажу, как резать, чтобы пальцы в борщ не ушли.

​Артём взял нож, чувствуя его непривычный вес. Под диктовку дяди он начал крошить лук. Сначала выходило криво, слезы застилали глаза, но Павел Олегович стоял рядом, поправляя хват:

​— Не дави, просто веди лезвием. Сталь сама всё сделает.

Вскоре по квартире поплыл аромат, который Артём уже и забыть успел. Дима за столом уже вовсю хрустел морковкой, наблюдая за процессом как за каким-то магическим шоу.

​— А дедушка правда был шефом? Почему папа никогда об этом не рассказывал? — спросил Артём.

​— Настоящим. У него на кухне муха не смела пролететь без разрешения, — дядя Паша начал профессионально обрезать жилки с мяса. — Он говорил: «Пашка, если ты мясо не чувствуешь, оно тебе не отдаст вкус». Видел бы он, как вы на «химии» сидели, — он покачал головой, но беззлобно.

​Дядя Паша на мгновение замолчал, глядя в окно, а потом добавил уже тише: — У каждого свои причины что-то помнить, а что-то — нет, — уклончиво ответил он. — Твой отец выбрал другой путь. Но кровь — штука упрямая. Смотри, как ты лук шинкуешь — пять минут назад мучился, а сейчас уже ритм поймал. Гены, Тём. Их не пропьешь и не забудешь.

​На кухне стало тесно, но уютно. Зашумела вода, застучали ножи.

​— Дядь Паш, а зачем свёклу отдельно в сотейнике томить? — спросил Артём, наблюдая, как дядя плеснул на сковороду немного уксуса и добавил щепотку сахара.

​— А вот это, племяш, главный дедов секрет, — Павел Олегович прищурился от пара. — Если закинешь всё вместе — получишь рыжую кашу. А дед учил: «Борщ должен быть цвета спелой вишни, а не кирпича». Кислота держит цвет, сахар раскрывает вкус. В кулинарии, как в кодинге: одна неверная переменная — и вся программа «крашнулась».

​Он аккуратно перемешал овощи, и по кухне поплыл густой, сладковато-пряный аромат.

​— И зажарку не жги, — добавил дядя, указывая на морковь с луком. — Она должна стать золотистой, «прозрачной». Дед говорил, что овощи в масле должны «жениться», а не воевать друг с другом. Если пережаришь — борщ будет горчить, и никакая сметана это не исправит.

​Дима в это время старательно выкладывал картофельные кубики в ровный ряд, как солдатиков.

​— А картошку когда? — деловито осведомился мелкий.

​— Картошка идет, когда мясо уже начало «сдаваться», — дядя Паша легонько проткнул говядину вилкой. — Она должна впитать бульон, но не развалиться в труху. В этом всё мастерство — поймать момент.

​Артём смотрел, как уверенно двигаются руки дяди, и поймал себя на мысли, что приготовление еды — это тоже своего рода проектирование. Только вместо цифр и векторов здесь запахи и тайминг.

​— Дед всегда повторял: «Готовить надо с холодной головой, но с горячим сердцем», — Павел Олегович накрыл сковороду крышкой и обернулся к Артёму. — Ты, кстати, лук дорезал? Давай его сюда. Пора «венчать» его с морковкой.

​— Дядь Паш, — Артём замялся. — А почему Алина так... ну, сразу по лицу? Я же просто поздоровался.

​Павел Олегович на мгновение замер с ножом в руке, потом коротко хмыкнул.

​— А ты как хотел? Подкрался сзади, за руку схватил. Девчонки сейчас боевые пошли, Тём. Оборона — это инстинкт. Значит, не из робкого десятка она у тебя. Это хорошо. С такой не пропадешь, если, конечно, сам соответствовать будешь.

​— Да уж, соответствует она будь здоров, — пробормотал Артём, вспоминая её взгляд перед уходом.

​— Зато теперь ты точно знаешь — она тебя заметила, — дядя Паша подмигнул. — А поцелуй в щеку — это, племяш, уже капитуляция. ​Артём думал об Алине. О том, как она выбирала яблоки, и о том, что в понедельник они будут защищать свой проект. Теперь, когда желудок не сводило от голода, а рядом был человек, который знал ответы на вопросы посложнее, чем «как поднять воду по стеблю», будущее уже не казалось таким серым.