Навязанная жена. Союз огня и льда - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Эва Кертис (самиздат)

Пролог

— Борг! — зову я друга и соратника. — Где мы с Рейвен можем остаться на ночь?

Он поворачивает голову и тихо хмыкает:

— С сюрпризом дочка Солара оказалась, да?

— Да уж, — тихо отвечаю ему.

— Что с Элианой делать будешь, Залтар? — поворачивается ко мне друг и испытующе смотрит. — Ты же понимаешь, что на двух стульях не усидеть. Да и ревнивая женщина — самый страшный враг.

Я тяжело вздыхаю. Не оттого, что не могу выбрать между ними двумя. Нет. Оттого что Элиане будет сложно смириться с моим решением. Но я предоставлю ей выбор: либо смириться, либо переехать жить сюда, как только мы восстановим дома.

— Рейвен непростая, брат, — хлопает меня по плечу Борг. — Но я тебе скажу так: сегодня твои люди увидели настоящую правительницу, которая не прячется за безопасными стенами замка, а грудью стоит за свой народ. Она нравится им, Залтар. Может, они еще не готовы принять ее целиком и полностью. Но однозначно твои люди на пути к этому. И я поздравляю тебя с правильным выбором супруги, друг. Как бы странно это ни прозвучало.

— Хочешь сказать, что Элиана не такая, Борг? Разве она не подходила на роль правительницы клана Валерон? — не удерживаюсь я от вопроса.

— Залтар, без обид, но Элиана — избалованная девочка, которой чужд реальный мир. И в этом есть и твоя вина. Ты по-своему окружил ее защитой. И она заботилась лишь о том, как лучше согреть твою постель. Где она сейчас, Залтар? — испытующе смотрит он на меня. — А Рейвен — чужачка и нежеланная жена — здесь. Помогает твоему народу разгрести завалы. И что-то мне подсказывает, что эта девчонка обязательно сунет нос в то, кто на нас напал. А она ведь найдет его, Залтар.

— Черта с два, — бурчу другу и срываюсь с места, видя, как моя жена поднимает два тяжелых ведра с водой, чтобы отнести в один из домов. — Рейвен! — рявкаю я.

От неожиданности она роняет ведра, и вода расплескивается, попадая ей на ноги. Плохо. Может заболеть.

— Ты чего вопишь?! — начинает она ругаться, но замолкает, стоит ей оказаться у меня на руках.

— На сегодня твоих подвигов достаточно. Пора отдохнуть.

— Но… — пытается спорить она.

— Рейвен, — тихо, но предупреждающе говорю ей. — Не доводи меня до кипения. На сегодня достаточно.

— Странно, — говорит она.

— Что именно?

— Я думала, ледышки кипеть не умеют, — как бы между прочим невинно замечает жена.

Я поворачиваю к ней голову, наклоняясь ближе. От моего движения ее щечки тут же начинают мило краснеть, заставляя мое сердце биться в груди как сумасшедшее.

— Ты даже не представляешь, жена, как сильно заблуждаешься, — оскаливаюсь я в ответ.

На это она ничего не отвечает. Устало кладет голову мне на плечо, позволяя позаботиться о ней. И я расцениваю это как шажок мне на встречу. Этот брак с каждой минутой все больше начинает мне нравиться. Беспокоит лишь то, что Рейвен, кажется, одержима мыслью его расторгнуть. А значит, передо мной стоит задача влюбить в себя собственную жену. И я обязан справиться.

Глава 1

Рейвен

Если бы лет этак триста назад какой-нибудь мой предок огнеперый дракон просто сожрал бы какого-нибудь его предка ледогривого дракона, сегодняшний день сложился бы куда приятнее. Я могла бы завтракать горячими лепешками с медом, а не собственными слезами. Но нет. Они обязательно должны были пожать друг другу когтистые лапы и заключить хрупкий мир, который теперь приходится скреплять мной. Живым, трепетным и крайне недовольным клеймом.

Меня зовут Рейвен из клана Соларис, и мне восемнадцать лет. Сегодня день моей помолвки. Жених — лорд Залтар, глава рода Валерон, Повелитель Ледяного Шпиля, Хранитель Северного Ветра и, по слухам, профессиональный душегуб с ледяным сердцем. Ему тридцать восемь, что для дракона все равно что расцвет юности, но для меня — пропасть, в которую предстоит свалиться с изяществом мешка картошки.

Я цепляюсь пальцами за подоконник витражного окна в самой высокой башне Солнечной Цитадели, словно он может меня удержать. Внизу, за сияющей стеной из золотистого камня, простирается Изумрудный Лес — владения моего отца. Здесь пахнет теплом, спелыми фруктами и сладкой магией солнца, которую наши кристаллы накапливают за день. А туда, на север, куда уходит взлетная полоса, уже наползают сизые туманы владений Валеронов. От одной мысли, чем там пахнет — мокрым камнем и подавленной волей — меня передергивает и, кажется, даже немного подташнивает.

— Рейвен, дитя мое, ты еще не оделась? — в комнату влетает моя тетушка Ариэль, вся в шелках и тревоге. — Святые Пупочники! Твое платье для помолвки просто идеально! Оно расшито лунным жемчугом! Жемчуг, за который, скорее всего, когда-то пролили кровь наши воины, но теперь он символизирует мир! Как это прекрасно, не правда ли?

— Прекрасно, — обреченно бормочу, не отрываясь от окна. — Я подумывала вместо платья надеть доспехи. На всякий случай. Говорят, жених на десерт предпочитает непокорных девиц.

— Рейвен! — ахает тетушка. — Не говори так! Лорд Залтар… он… очень влиятельный дракон. Сильный. Отважный.

— Ледник тоже сильный, тетя, но я не хочу выходить за него замуж! А лорд Валерон — тиран. Диктатор. Говорят, у него во дворце полно ледяных статуй из тех, кто ему перечил. И они не тают. Никогда! Он замораживает ужас на лицах своих врагов и использует их в качестве садовых гномиков!

Я оборачиваюсь к тетушке. В горле стоит комок, грозящий превратиться либо в истерику, либо в пламя. Восемнадцать лет — слишком юный возраст, чтобы становиться разменной монетой в многовековой войне, которую ты не начинала.

— Детка, слухи — всего лишь слухи, — вздыхает Ариэль, пытаясь пригладить мои непослушные медные кудри. — Да, он строг. Да, он требует порядка. Но он не монстр. Просто… у него свое представление о долге. Как и у нас.

— Его представление о долге — это беспрекословное подчинение жены мужу! А я… я не умею подчиняться. Я нарочно провалила все уроки этикета «для будущей леди». Я могу вызвать огонь на кончиках пальцев, но не могу сделать реверанс, не запутавшись в собственных ногах! Он возненавидит меня с первой же секунды. Или съест. Это будет к лучшему. Будем надеяться, что подавится, — не могу удержать яд на кончике языка.

Тетушка берет мое лицо в свои теплые ладони.

— Он не съест тебя, глупышка. Этот брак — последний шанс положить конец распрям. Столетия войн, рейдов, украденных артефактов… наши кланы истощены. Магия земли страдает. Да еще и люди начали восставать против нас. Мир уже не так прекрасен как раньше, Рейвен. Наступают тревожные времена. Этот союз создаст новый договор. Ты спасаешь тысячи жизней. Ты героиня, Рейвен.

Героиня. Какое пафосное слово для девушки, которую ведут на заклание во имя «высших целей». От этого слова пахнет не славой, а морозом и одиночеством.

— Я не хочу быть героиней, — шепчу, и голос дрожит. — Я хочу выбирать. Я хочу любить. Я хочу, чтобы кто-то смотрел на меня не как на политический трофей, а как на… на Рейвен. Смешную, неуклюжую, способную случайно поджечь занавески, когда нервничает.

— Любовь приходит со временем, — слабо пытается утешить меня Ариэль, но в ее глазах я все же успеваю уловить жалость и безысходность.

В дверь после короткого стука входит отец. Его обычно доброе лицо сейчас хранит холодное, серьезное выражение. В осанке читается тяжесть принятого решения.

— Рейвен. Отряд Валеронов уже на горизонте. Они здесь. Пора.

Я смотрю на него, ища в глазах хоть каплю сомнения, шанс, что он скажет: «Ой, да ладно! Что, поверила? Это все шутка, дурында. Можешь идти на летное поле гонять с фениксами». Но он лишь протягивает руку.

— Дочь моя. Иди ко мне. Покажи им нашу силу. Наше достоинство. Не пламя ярости, а несгибаемый дух.

Я делаю глубокий вдох, подчиняясь тысячелетнему инстинкту драконьей расы — выглядеть сильной, даже когда внутри все разбито. Выпрямляю спину. Отвожу плечи назад. И делаю то, что мне кажется совсем невыносимым — поднимаю высоко подбородок.

— Хорошо, отец. Я покажу ему наш дух, — говорю я, и голос мой на удивление звучит твердо. — Будем надеяться, что никто из вас не пожалеет о том, что сделал из меня козла отпущения.

— Рейвен! — рявкает он.

А я не хочу сдерживаться. Сейчас мой последний шанс высказать свое «против». Кто бы меня еще услышал.

Я позволяю тетушке накинуть на мои плечи легкий плащ, скрывший простое платье, и иду вместе с ней и отцом к двери. Сердце колотится в горле, выстукивая судорожный ритм: «Беги. Бей. Лети».

Но я иду. По холодному каменному коридору навстречу своему жениху. Лорду Залтару, главе рода Валерон. Ледяному зверю.

И мысленно уже рисую картину: вот он, высокий, могущественный, с глазами цвета зимнего неба и руками, которые, наверное, холодны как лед. Он протягивает мне ожерелье из инея и вечной мерзлоты — символ нашего союза.

Визуализация героини

Рейвен из клана Соларис. Вторая ипостась: Огнеперый Феникс. Эмоциональная, горячая и яркая.

Глава 2

Залтар

Ледяной Шпиль моего родового поместья еще виден за спиной, холодной иглой впивающийся в хмурое небо. Но я уже не оглядываюсь. Я смотрю вперед, на золотую точку на горизонте, что растет с каждым взмахом мощных крыльев мого грифона. Солнечная Цитадель. Проклятая жаровня, где предстоит забрать будущую жену.

Мой грифон, Мороз, тяжело дышит, пар клубится на ветру. Я мог бы ускорить его, тем самым приблизив неизбежное. Но я не делаю этого. Каждая лишняя минута пути — это отсрочка. Еще один вздох свободы перед тем, как на меня наденут ярмо, куда более тяжкое, чем любое военное бремя.

Брак. Союз с кланом Соларис. Огнеперыми. Теми, кто веками жег наши земли, ослеплял нас своим яростным светом и крал наши кристаллы. А теперь я должен буду делить с одной из них ложе и имя.

Во рту стоит горький привкус. Не от холода. От этой устроенной моими советниками и ее отцом сделки. Они называют это миром. Я называю это капитуляцией, прикрытой фатой брачных обетов.

И все ради чего? Ради того, чтобы хрупкая девчонка, о которой я знаю, лишь что ее зовут Рейвен и ей восемнадцать лет, стала леди Валерон? Она — птенец, выкормленный солнцем и теплом. Что она знает о долге? О тяжести власти, которая не греет, а обжигает холодом ответственности? Она, наверное, до сих пор играет с фениксами и пугается собственной тени.

Я сжимаю поводья так, что кожаные рукавицы скрипят. Мороз недовольно трясет головой, чувствуя мое напряжение.

Я не хочу этого брака. Во мне все противится этому. Не только из-за ее клана. Из-за… другой.

Элиана.

Имя обжигает изнутри, как глоток крепкого вина в лютую стужу. Элиана из моего же клана. Белоснежная драконица с умными глазами и тихой, но несгибаемой силой. Та, что знает цену моему слову и никогда не трепещет перед моим титулом. Та, с кем я могу молчать часами, и это молчание красноречивее любых речей.

Я представляю ее сейчас. В ее покоях, а затем и в залах Ледяного Шпиля. Она помогает готовить поместье к моему возвращению… с новой женой. Она улыбается гостям, отдает распоряжения слугам. А потом отворачивается, и по ее щеке скатывается единственная слеза, которую она никому не позволит увидеть. Она будет на моей свадьбе. Стоять в толпе. Смотреть, как я произношу обеты другой.

Черт возьми.

Я с силой выдыхаю, и пар изо рта вырывается клубком ярости. Я — Повелитель Ледяного Шпиля. Тот, чье слово — закон. Тот, перед кем трепещут старые воины. И я не могу жениться на женщине, которую выбрало мое сердце. Потому что долг — это не цепи, которые можно разбить. Это ледник, что движется медленно, неумолимо, сминая все на своем пути. И я его часть.

Замок солнечных драконов уже близко. Золотой камень слепит глаза даже сквозь облака. Я ненавижу этот цвет. Он крикливый, настырный, он не знает уединения и тишины. Каким должен быть дом. Мой дом, где я стану искать покой после многочисленных дней на поле боя.

Меня встречают улыбками, которые скрывают страх и ненависть. Ведут к ней. К Рейвен. Я видел ее портрет. Миловидное лицо. Упрямый подбородок. Глаза, полные огня:не тепла, а вызова. Они сказали, она не хочет этого брака. Хотя бы это у нас общее.

Что она будет делать? Плакать? Устроит истерику? Будет меня ненавидеть? «Отличный фундамент для семейной жизни», — не могу про себя сдержать горькую усмешку.

Я поправляю на плече застежку плаща — массивную серебряную брошь в виде драконьей лапы, сжимающей кристалл инея. Мой брачный дар ей. Артефакт, который веками хранился в моей семье. Он должен защищать владелицу, дарить ей мудрость предков. А я вынужден буду отдать его в руки испуганному ребенку, который, скорее всего, мечтает его обронить и разбить.

Мороз с громким клекотом опускается на центральную взлетную площадку Цитаделя. У моих ног распахивается мир, полный чужих красок, чужих запахов — цветов, специй, теплого камня. Чужих людей в ярких одеждах, которые кланяются слишком низко, выказывая не почтение, а страх.

Я спрыгиваю на землю — движения жесткие, отточенные. Мои люди — моя свита — выстраиваются позади стеной, сотканные из темного металла и холодных взглядов. Такой яркий контраст даже по-своему красив.

Впереди ее отец. Лорд Соларис. Улыбается. При этом глаза сохраняют серьезное выражение.

Я делаю шаг вперед. Сапоги гулко стучат по золотому полу. Все во мне сопротивляется. Каждая клетка тела кричит, чтобы я развернулся, сел на Мороза и улетел прочь. К Лиане. К своему долгу, который я понимаю. К своему холодному, но знакомому одиночеству.

Но я не останавливаюсь. Мой голос громко и отчетливо разносится над золотистой брусчаткой солнечного города.

— Я — лорд Залтар Валерон. И я пришел за своей невестой.

Лорд Соларис делает шаг вперед. Его улыбка расцветает, будто он только что выиграл величайшую из битв.

— Повелитель Валерон, — произносит он и склоняет голову чуть ниже, чем требует этикет. Умный ход. Он демонстрирует свое уважение, при этом не унижаясь перед своими людьми. — Добро пожаловать в Солнечную Цитадель. Мы чтим ваш приход и благодарим за то, что вы согласились связать наши дома узами брака. Прошу вас пройти в мой дом, который отныне, надеюсь, вы будете считать и своим, — произносит он.

Меня ведут позолоченными коридорам, и от каждой арки, каждого витража с идиотскими солнечными зайчиками меня тошнит. Все здесь кричит о расточительности и легкомыслии. Тепло, которым они так кичатся, липкое, удушающее. Оно не согревает. Оно давит.

Визуализация героя

Залтар: глава клана Валерон. Вторая ипостась - ледогривый дракон. Хладнокровный и властный.

Глава 3

Она не двигается. Воздух трещит от напряжения. Ее тетка, полная женщина в шелках, выглядит так, будто готова упасть в обморок.

Я иду вперед. Мои сапоги громко стучат по полу, нарушая тишину. Останавливаюсь в двух шагах от невесты. Драконица не отступает. Ее подбородок горделиво приподнят. Она готова к бою не на жизнь, а на смерть. Маленький разъяренный феникс.

«Прекрасно, — ядовито думаю я. — Именно то, что нужно для укрепления союза. Дикая кошка, которую предстоит еще и воспитывать. Лишь бы по углам не гадила».

— Леди Рейвен, — мой голос звучит низко и глухо, без намека на тепло. Я жестко соблюдаю протокол вежливости.

Протягиваю руку, чтобы взять ее пальцы и поднести к своим губам для формального приветствия. Обязательный ритуал. Она смотрит на мою руку как на ядовитую змею. Затем ее взгляд снова встречается с моим.

— Я не давала вам разрешения ко мне прикасаться, — только и говорит она. Ее голос тихий, но четкий, со стальным стержнем внутри. В комнате воцаряется оглушительная враждебная тишина. Они настолько боятся меня, что совершенно не знают, чего ожидать в ответ на взбалмошную грубость невежливой и недальновидной девчонки.

И не могу сказать, что эти солнечные драконы опасаются меня безосновательно. Внутри у меня все замирает. Никто. Никто и никогда не говорил со мной в таком тоне. Даже мои злейшие враги перед казнью сохраняли подобострастие.

Гнев, горячий и мгновенный, подкатывает к горлу. Я привык к немедленному повиновению. Мое слово — закон. А этот… этот ребенок бросает мне вызов в первую же секунду.

Я чувствую, как мышцы на лице напрягаются. Я опускаю руку.

— Кажется, ваша дочь не усвоила основы этикета, лорд Соларис, — бросаю я через плечо ее отцу, не отводя взгляда от Рейвен. — Или правила изменились с тех пор, как я пересек вашу границу?

— Рейвен! — в голосе ее отца слышится настоящая паника.

Но она не слушает. Ее глаза горят.

— Этикет предписывает желать друг другу мира и добра, — парирует она. Ее голос теперь громче. — Я не чувствую ни того, ни другого от вас, милорд. Только холод. Так зачем же мне притворяться?

Вот так. Прямо в цель. Она не просто дикарка. Она умна. Остра на язык. И абсолютно бесстрашна. Или абсолютно безрассудна.

Внезапно ярость во мне отступает, сменяясь чем-то другим. Любопытством? Раздраженным интересом?

Возможно… Наш брак будет более захватывающим, чем мне могло показаться на первый взгляд. Уголок рта непроизвольно дергается. Не в улыбке. Нет. Скорее в оскале.

— Искренность, — говорю я медленно, — редкая и опасная добродетель, моя леди. Особенно когда она граничит с глупостью.

— Я предпочту глупую искренность умной лжи, — парирует она без колебаний. — И я не ваша, лорд, — добавляет девица тише. Но я четко слышу эти слова.

Мы замираем, смотря друг на друга. Два дракона, занявшие позиции. В воздухе пахнет озоном и магией. Ее — солнечной, необузданной. Моей — холодной, готовой к удару.

И я понимаю. Все будет еще хуже, чем я предполагал.

Она не будет плакать. Не будет покорно сносить свою участь. Она будет бороться. Каждый день. Каждый миг.

Элиана в ее тихой грусти, вдруг кажется такой далекой и недостижимой.

Передо мной не девушка. Это испытание. Испытание огнем.

И черт побери, я ненавижу огонь.

Я поворачиваюсь к Соларису, даже не удостаивая его дочь лишним взглядом.

— Товар я оценил, — бросаю сухо. — Заключение брака состоится в ближайшее время.

Воздух густеет, пронизанный напряжением. Я слышу, как у невесты за моей спиной перехватывает дыхание. Тишина звенит.

А потом ее голос.

— Простите, я ослышалась? Вы сказали «товар»?

Я замираю. Медленно поворачиваю голову. Она стоит, маленькая и упрямая, с горящими глазами. И смотрит на меня так, будто я не дракон, не Повелитель Ледяного Шпиля, а куча золы у ее ног.

— Ну раз уж вы меня так называете, милорд, — ее губы искривляются в злой усмешке, — уточню условия сделки. Срок годности у меня лет двадцать, потом, возможно, начну портиться. Упаковка слегка помята, потому что сопротивлялась, но содержимое все еще огнеопасно.

Смех. Приглушенный, быстро задушен кашлем. Но он был. Я слышу его. И эта дерзость хуже любого удара.

Я делаю шаг вперед. К ней. Всего один. Но этого хватает, чтобы все вокруг опасливо ахнули, отпрянув в сторону. Все. Кроме Рейвен.

Она не двигается. Подбородок по-прежнему вздернут вверх. Маленький феникс, готовый спалить собственное гнездо, лишь бы доказать, что его нельзя приручить.

Я склоняю голову, смотря прямо в ее глаза.

— Осторожнее, леди Рейвен, — мой голос низок и не предвещает ничего хорошего, — товар, который слишком громко щелкает клювом, иногда возвращают обратно.

Она не моргает. Только глаза сверкают еще ярче.

— Тогда вам, возможно, стоит поискать желаемое в другом месте, милорд? — ее вопрос звучит как хлесткая пощечина. — Смею вас заверить, что я не вещь на рынке, чтобы меня возвращали или обменивали. И если уж вы собираетесь «покупать», предупреждаю сразу: я — самый невыгодный для сделки объект, какой вы только могли бы себе представить. С бракованным характером, острыми углами и полным отсутствием желания покорно служить покупателю.

Визуализация героини

Элиана. Дочь барона Вестгро. Возлюбленная Залтара

Глава 4

Рейвен

Меня трясет. Кажется, если я сейчас открою рот, из него вырвется огонь, и пеплом полягут все, кто окажется поблизости. Сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Холодная дрожь пробегает по коже, а внутри все кипит. Нет, он оказался еще хуже, чем я себе представляла. Я слышала о его жестокости, о том, что он диктатор, привыкший к подчинению, что в его землях даже камни боятся пошевелиться без его разрешения. Но видеть его вблизи… это совсем другое.

Красив. Да. Ничего не скажешь. Высокий, властный, с ледяным взглядом, от которого у других дрожат колени. И этот голос… низкий, обволакивающий, словно он владеет не только звуком, но и тишиной после него. Вряд ли найдется женщина, которая не потеряет голову, оказавшись так близко. Но это делает его еще опаснее. Его красота — оружие. Маска, скрывающая чудовище.

И я едва удерживаюсь, чтобы не заорать на весь замок: «Да сгорит твой Ледяной Шпиль к демонам, милорд!»

Тетушка подхватывает меня под руку, и я едва не вздрагиваю. Пухлая, нарядная, вся в шелках и с драгоценностями, она смотрит на меня так, будто я только что разорвала свадебное платье прямо у алтаря.

— Рейвен! — ее голос срывается в шипение. — Ты в своем уме? Ты что себе позволила?! Это же не соседский мальчишка, которому можно дерзить! Это Повелитель! Дракон!

— Чудовище, — цежу я сквозь зубы, едва сдерживаясь, чтобы не заорать.

— Чудовище, с которым тебе придется жить, — тетка почти стонет. — Ты слышала? Он назначил свадьбу. А ты... ты выставила себя невестой с базара!

Я резко оборачиваюсь к ней.

— А что мне оставалось? Склонить голову? Позволить обращаться со мной как с вещью? Да лучше я сама сожгу этот дворец, чем стану послушной куклой!

Тетушка хватается за сердце, будто я только что призналась, что собираюсь лично прирезать Залтара во сне.

Я глубоко вдыхаю, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. Но внутри все еще бушует пламя, искры разлетаются в разные стороны. Я не вещь. Я не его. Я никогда не стану его. Пусть хоть весь мир рухнет! Нужно срочно придумать, как вырваться из оков предстоящего нежеланного брака.

Нужно срочно придумать, как вырваться из оков предстоящего нежеланного брака. И тут меня осеняет. А что если… сбежать? Сегодня ночью. Мысль ударяет в виски с такой силой, что я почти физически чувствую громкий щелчок в мозгу. Да. Именно так. Бежать. Не дожидаться, пока на мне нацепят фату и поведут к алтарю, утыканному ледяными сосульками вместо цветов.

Лучше меня никто не знает лазейки в защитном барьере замка отца. Я все детство изучала каждую трещину в камнях и каждую мерцающую нить магии, пока тетушка думала, что я усердно практикую вышивание крестиком или что-то столь же душераздирающе скучное.

Энтузиазм — опасная штука. Он моментально высушивает слезы ярости и заменяет их адреналиновой дрожью азарта. Я резко выдыхаю, и, кажется, пар изо рта уже не такой ядовитый. План — вот лучшее успокоительное для загнанной в угол драконицы.

Я бормочу тетушке что-то про «мигрень» и «нуждаюсь в покое». Она охает и быстренько устремляется к выходу. Боги, теперь дождаться бы ночи! Время тянется, как бесконечная нить, которой богини судьбы плетут свои узоры. Но, наконец, я слышу удар колокола, призывающего к вечерней молитве. А значит, скоро все обитатели замка улягутся по своим кроватям. «Последний честный горожанин ложится спать. Первый нечестный — проверяет, хорошо ли заперты его двери», — довольно потираю ладони.

Мне нужна теплая, не стесняющая движений одежда, немного припасов и… моя старая верная карта потайных ходов, которую я нарисовала лет в двенадцать чернилами из толченых ягод. Ну вот! Уже тогда я знала, что она мне когда-нибудь пригодится для великого похода.

Ночь опускается над Ледяным Шпилем стремительно и безжалостно, как нож гильотины. Я жду, пока замок погрузится в подобающий ему сладкий сон, и бесшумно выскальзываю из комнаты. Каждый скрип половицы под ногой отдается в сердце. Я почти чувствую, как на моей шее стягивается удавка под названием «будущая леди Залтар».

Лазейка находится в старой части замка, за винным погребом. Магический барьер здесь по какой-то причине всегда мерцает слабее, образуя брешь ровно такого размера, чтобы могла протиснуться отчаянная девушка, не желающая становиться чьей-то женой. Я задерживаю дыхание, просовываю сначала голову, потом плечо…

И тут из густой тени прямо передо мной раздается низкий, обволакивающий голос, от которого у меня замирает сердце и, кажется, волосы встают дыбом.

— Знаешь, — говорит Повелитель Залтар, выходя из темноты с видом человека, обнаружившего нечто до невозможности забавное. — Большинство невест в ночь перед свадьбой ворочаются без сна. Некоторые плачут. Некоторые пишут прощальные письма. Но я, признаться, впервые сталкиваюсь с той, что пытается сбежать через дыру в стене, пахнущую дешевым портвейном.

Я замираю наполовину внутри барьера, наполовину снаружи в самой нелепой позе, которую только можно вообразить. Моя единственная мысль: «Почему я не умею колдовать?»

Медленно поднимаю голову, сталкиваясь с мерцающим взглядом. Он стоит, скрестив руки на груди, и в скупом лунном свете заметно, что уголки его губ чуть подрагивают. Черт возьми, он улыбается! Мне хочется провалиться сквозь землю, испариться, превратиться в тот самый пепел, которым я грозилась всех посыпать.

Глава 5

Он медленно опускается передо мной на корточки. Теперь наши глаза на одном уровне.

— Пожалуй, — говорит он наконец, и в его голосе я с ужасом слышу ту самую интонацию, с которой, должно быть, объявляют о казнях или повышении налогов на соль, — я помогу. Но учти, помощь эта будет сугубо… физической.

Прежде чем я успеваю вдохнуть, чтобы рьяно забрать назад свой опрометчивый вопрос, сильные руки обхватывают мою талию. Он выдергивает меня из прорехи в барьере с пугающей легкостью, словно я не отчаянная беглянка, а непослушный котенок, забравшийся куда не следует.

Но не отпускает сразу. Напротив, прижимает к себе так, что я чувствую холод его одежды сквозь тонкую ткань своего плаща. Мое сердце колотится где-то в горле, громко и беспомощно.

— Инспекция окончена, — объявляет он внезапно появившемуся из темноты капитану стражи, который, я уверена, видел весь этот унизительный спектакль. — Моя невеста так увлеклась проверкой обороноспособности, что едва не простудилась. Я позабочусь о том, чтобы ее рвение было… направлено в более безопасное русло.

И становится по-настоящему не по себе. Не нравится мне тон, с которым он произносит последнюю фразу. Пытаюсь вырваться, но хватка Залтара железная.

— Отпустите меня! — шиплю, отчаянно упираясь ему в грудь. — Я не вещь, которую можно таскать туда-сюда!

— Не вещь, — соглашается он, и его губы изгибаются в ледяной улыбке прямо у моего уха. — Ты — катастрофа, которую нужно локализовать. И, как я вижу, единственное место, где ты не натворишь бед — это твои покои. Под надежным замком.

Он проносит меня по спящим коридорам, не обращая внимания на мои попытки выкрутиться. Закричать во все легкие мешает здравый смысл. Хоть некоторые и явно сомневаются в том, что он у меня есть. Двери моей комнаты распахиваются перед ним сами, будто только этого и ждали. Залтар наконец-то ставит меня на пол и закрывает собой выход. Его взгляд скользит по комнате, останавливаясь на разбросанных вещах и торчащей из-под кровати углу самодельной карты.

— Очаровательно, — заключает он. — Настоящий штаб заговора. Прямо как в приключенческих романах, которые, я подозреваю, ты тайком читаешь вместо положенных уроков этикета.

Я молчу, скрестив руки на груди и пытаясь сохранить остатки достоинства. Хотя выгляжу сейчас, скорее всего, как мокрая кошка.

— Что теперь? — с вызовом интересуюсь . — Бросите в темницу? Прикуете к стене цепью?

Залтар притворно задумывается.

— Темница сырая, портит цвет лица. Цепи — не модны в этом сезоне. Нет, я избрал наказание куда более изощренное.

Он делает паузу, явно наслаждаясь моментом.

— Завтра на рассвете ты отправишься со мной на охоту. В качестве моего личного пажа. Будешь носить мое копье, чистить добычу и на практике изучать, что значит подчиняться. Это, — его голос становится тише и опаснее, — будет твой первый урок. Урок смирения. Перед нашей свадьбой.

Мой рот открывается от возмущения, но Залтар уже поворачивается к двери.

— Спокойной ночи, госпожа буйная невеста. Советую выспаться. У вас завтра будет долгий и весьма трудный день.

Дверь с тихим щелчком закрывается. Слышу, как снаружи поворачивается ключ в замке. Дважды. Откуда он его только взял?!

Секунда уходит на то, чтобы осознать: меня по-настоящему заперли. С приглушенным визгом кидаюсь на дверь и как ненормальная начинаю ее дергать. Да он… Да он… Да я его!.. Да он, вообще, хоть понял, с кем дело имеет? Запер! Так еще и в пажи меня решил заделать! Он серьезно думает, что это мудрая затея с его стороны?!

Еще через пару минут приходит понимание: побег не удался. Вместо свободы я получила приватный мастер-класс по унижению от самого мастера. И теперь мне предстоит целый день таскаться за этим самовлюбленным тираном по грязным лесам, притворяясь послушной овечкой.

Отлично. Просто отлично. Осталось только научиться мысленно поджигать его плащ взглядом. Это, пожалуй, единственный полезный навык, который мне сейчас пригодится.

Мой и без того беспокойный ночной сон прерывает оглушительный стук в дверь, я подскакиваю на кровати. Прежде чем успеваю протестующе пискнуть, дверь распахивается с такой силой, что едва не слетает с петель.

На пороге возникает силуэт, который с первого взгляда можно принять за горного тролля. Огромный, шириной почти в два моих тела, с руками, похожими на окорока, и лицом, которое явно побывало не в одной драке. Он делает несколько шагов внутрь и замирает у моей кровати, скрестив руки на могучей груди.

— Подъем, госпожа невеста, — его голос напоминает скрежет валунов. — Его светлость ждет у ворот. А его светлость ждать не любит.

Я медленно приподнимаюсь на локте, пытаясь сообразить, что происходит. Сон еще туманит голову, а этот человек выглядит как самое кошмарное сновидение о службе безопасности.

— Кто вы такой? — выдавливаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — И могу я узнать, по какому совсем не счастливому случаю, заделались в мои личные будильники?

— Меня зовут Борг, — отвечает он, и, кажется, от его баса дрожат стекла в окне. — Личный слуга его светлости Залтара. А право — вон то, — он кивает в сторону двери, где за его спиной маячат два стражника с абсолютно каменными лицами. — Его светлость приказал проследить, чтобы вы не опоздали. Его светлость терпеть не может, когда опаздывают.

Глава 6

Это унижение. Публичное, сокрушающее наш клан унижение. Я смотрю на наряд, который мне достали невесть откуда. Короткие пышные фиолетовые шортики, белоснежная рубашка с пышными рукавами до локтя, белоснежные гольфики, туфли с загнутыми носами, буквально кричащими “дайте нам кого-нибудь пнуть”, и фиолетовый берет с огромным пером павуса.

— Я это не надену, — громко произношу в своей комнате.

— Госпожа Рейвен, у вас осталось две минуты, прежде чем я отнесу вас в низ в том, в чем вы есть, — слышу бас Борга.

Стискиваю зубы и обещаю самой себе: Залтару мое унижение так просто с рук не сойдет! Фениксом клянусь!

Но делать нечего. Либо мою практически обнаженную фигуру будет лицезреть весь клан, либо… я стану его посмешищем. Просто даже интересно, как отец отреагирует на все это представление. Сдавленно рыча шустро натягиваю одежду.

Ловлю свое отражение в полированном доспехе, висящем на стене. Зрелище поистине удручающее. Я похожа на безумного попугая, который потерял все свои перья, кроме одного, самого большого.

Дверь открывается без стука. Борг оценивающе меня оглядывает и ухмыляется в густую бороду.

— Вперед, — указывает он рукой на дверь. — Его светлость уже ждет у ворот вашего дворца. И он не в восторге от задержки.

Я выпрямляю спину, откидываю голову, заставляя перо гордо взметнуться в воздух, и прохожу мимо него с видом королевы, а не одетой в клоунский наряд узницы. Пусть видят. Пусть все видят. Пусть хохочут до коликов. Но они запомнят мой взгляд. Взгляд, полный холодной ярости и обещания мести.

Я спускаюсь по лестнице, и каждый шаг отдается гулким эхом в тишине замка. Страшно представить, какой меня сейчас увидят мои же люди. И вот я выхожу на солнце, на плац, где уже выстроился весь охотничий отряд. И наступает та самая, знакомая по вчерашнему дню, мертвая тишина, которая гораздо красноречивее любого смеха.

Я чувствую шок, охвативший клан Солар. Отца замечаю краем глаза, ехидно думая про себя: «Выгодный брак стоит такого унижения твоей дочери?» Люди Залтара реагируют совершенно наоборот. Сначала раздается первый фырк. А потом еще один. И вот уже по строю огромных мужчин-драконов пробегает сдавленный смешок, будто легкая волна.

Я ищу взглядом Залтара. Он уже в седле своего грифона, смотрит на меня сверху вниз. И снова, как и вчера, на его лице застыла маска чистого, неподдельного изумления. Кажется, даже он не ожидал, что его приказ будет исполнен с таким… разящим эффектом.

Я спускаюсь со ступеней. Как же хочется прикрыть свои нижние уязвимые места ладонями, но я не делаю ни единой попытки. Хотел пажа, господин жених? Получай и распишись. Я останавливаюсь перед ним, закладываю руки за спину и говорю сладким, ядовитым тоном:

— Ваш личный паж явился, как и приказано, мой господин. Готова пнуть кого угодно по вашему указанию.

Я ожидаю, что Залтар вспылит. Что он рявкнет, сожмет кулаки, лицо его зальет краска гнева. Но происходит обратное.

Тишина становится густой, тягучей, как смола. Смешки солдат обрываются, будто им перерезали горло. Грифон беспокойно переступает когтистыми лапами, чувствуя напряжение хозяина, и будто бы даже с укоризной смотрит на меня.

Залтар не движется. Он замер, словно изваяние, высеченное изо льда и ярости. Его лицо не искажается гримасой. Напротив, оно становится идеально гладким, непроницаемым. Но именно в этой неподвижности прячется угроза.

Его пальцы в черной перчатке, лежащие на луке седла, медленно сжимаются. Кожаный ремешок тихо скрипит под напряжением. Это единственное движение — крошечная утечка той бури, что бушует внутри.

Взгляд становится тяжелым, как свинец, и холодным, как глубинный лед. Он медленно, с невыносимым унизительным вниманием, скользит по этим коротким шортам, по рубашке, по моему дурацкому берету, по перу… И останавливается на моем лице. В глубине этого взгляда я читаю не гнев, а нечто худшее — тихую бездонную ярость, которую он сжимает в кулак титаническим усилием воли.

Залтар наклоняется в седле. Его голос, когда он наконец заговаривает, тихий, низкий, без дрожи.

— Пнуть? — он произносит это слово с такой язвительной мягкостью, что по спине бегут мурашки. — О нет, мой дорогой паж. Твоя задача сегодня — наблюдать. И освежевать дичь, которую мы поймаем. Кажется, я уже говорил тебе об этом.

Он выпрямляется, а у меня полыхают щеки. Я очень надеюсь, что отец не слышал последней реплики. Иначе ко мне будут вопросы. Очень и очень много неудобных, неподходящих вопросов. Голос Залтара снова становится громким, командным, обращенным к отряду, но глаза не отпускают меня.

— Передайте ей клинок. Не хочу отвлекаться на необходимость защищать девицу от дикого зверя, если он по ошибке примет ее за найга.

— Так точно, ваша светлость! — дружно усмехаются солдаты, вытягиваясь в струнку.

Залтар бросает на меня последний взгляд — обещание долгого, подробного разговора чуть позже. Потом резко поворачивает грифона и подает его резко вперед.

— В путь! — разносится его команда, и отряд приходит в движение.

Ко мне подходит Борг и молча вручает тяжелый, не по-моему росту, меч в ножнах. Его каменное лицо ничего не выражает, однако взгляд говорит о многом. Плевать. Они все здесь чужаки. А брак… Даже если он и свершится, его всегда можно расторгнуть. А уж я приложу к этому максимум усилий.

Глава 7

Про клан Валерон я знала лишь по рассказам отца, нянечки и мальчишек, с которыми играла. Я и представить не могла, что когда-то окажусь рядом с их предводителем, да еще и на охоте. Отец явно старается задобрить гостей, видимо, чтобы те не отказались от выгодного брака. Я смотрю на темнеющее вдали небо, и грудь наполняет недоброе предчувствие. Неужели все гораздо серьезнее того, что мне известно?

Наконец, мы выдвигаемся в путь. И это еще одно испытание, через которое меня решает протащить Залтар. Я стискиваю зубы, но желание выругаться совсем не по-девичьи одолевает все сильнее. Мое новое транспортное средство зовется Грифф. Имя, на мой взгляд, слишком благородное для существа, чьи единственные качества — это ослиное упрямство и упорное желание сбросить меня в колючий кустарник.

Животное по-настоящему мощное. Каждый мускул могучей спины — плотно сплетеный жгут, двигающийся в такт шагу Гриффа. Залтар, конечно, великодушно предоставил мне самого «спокойного» и «обученного» скакуна из своего табуна. Мне кажется, я воочию вижу, как он его выбирает: «Та-а-ак, этот самый упрямый и несговорчивый? Пойдет! Беру!» Понятно, что это лишь моя фантазия, но я готова поклясться, что так и обстояло дело. Грифф фыркает, трясет гривой и постоянно норовит свернуть с тропы, чтобы понюхать какой-нибудь цветок, будто он не боевое животное, а привередливая вайся (лань в нашем мире — прим. автора).

Отряд движется бесшумно. И я невольно сравниваю наших воинов и воинов клана Валерон. Наши — это вспышка молнии. Яркие, ослепительные, со световыми мечами, которые поражают цель за доли секунды. Эффектно, громко, без права на ошибку.

Воины Залтара — совсем другие. Они тихие убийцы, которые могут часами, не двигаясь выжидать, чтобы загнать добычу в угол одним лишь своим давящим присутствием. Высокие, поджарые, в темно-синих доспехах с бликующими элементами на руках и ногах. Их лица часто скрыты капюшонами, а взгляды, которые я успела поймать, холодны и непроницаемы, как полированный обсидиан. На охоте они общаются жестами, едва заметными кивками. От них веет тишиной и смертью, и это пугает куда больше, чем самые громкие боевые кличи моего клана.

Залтар едет впереди, и я прекрасно вижу, как его плечи время от времени напрягаются, когда он в очередной раз слышит фырканье Гриффа или мое сдавленное: «Ах ты же упрямое…!» Он не оборачивается. Он просто… замирает на мгновение, и я чувствую, как по его спине пробегает волна раздражения. Следит он, что ли, за мной?

Мы выезжаем на луг. Залтар замирает на своем грифоне, а вместе с ним и весь отряд. Я с любопытством смотрю на мужчин. Никогда прежде я не видела такой четкой синхронности воинов. Это поражает. И вызывает уважение. Залтар подает молниеносный знак: дичь где-то там. Каждый в отряде готов атаковать. Даже мой Грифф навостряет остроконечные уши.

Но тут происходит то, что заставляет меня задуматься о справедливости этого мира.

С ветки старого дуба прямо передо мной срывается огромная, упитанная белка. Она падает на круп моего грифона с глухим шлепком.

Для Гриффа, очевидно, это становится сигналом к началу апокалипсиса. Он издает звук, средний между воплем испуганного поросенка и клекотом ястреба, и совершает головокружительный кульбит на месте, всеми силами пытаясь стряхнуть с себя «смертельного врага».

Я, естественно, к такому повороту не готова. С криком «О-о-от!» я просто-напросто вылетаю из седла. К счастью, не на землю. Но, к сожалению, прямиком в колючий и довольно густой и упругий куст воротника (крапива — прим. автора). Ноги в тех самых дурацких гольфах беспомощно торчат вверх, берет с пером съехал набок, а мое сдавленное, но весьма витиеватое ругательство разносится над поляной.

Опускается оглушительная тишина. Мне хочется провалиться сквозь землю. Мало того, что я одета как пугало, так еще и позорно вылетела из седла неуравновешенного грифона. Мерным шагом ко мне подходит кто-то тяжелый. Темно-синие сапоги останавливаются прямо возле моего носа.

Я медленно поднимаю взгляд и вижу Залтара. На его обычно ледяном и яростном лице читается целая гамма эмоций: неподдельное изумление, попытка сохранить суровость, проступающая где-то в уголках губ судорога сдерживаемого смеха и… облегчение, что я цела.

Он молча наклоняется, его сильная рука обхватывает мою, и одним движением он вытаскивает меня из кустов, ставит на ноги и отряхивает мой берет. Даже про перо не забывает. Я лишь недовольно фыркаю.

— Наблюдать, — произносит он ровным тоном. — Я, кажется, говорил. Наблюдать. За дичью. За тем, как мы охотимся. Взяв вас, дорогая невеста, в этот поход, я хотел научить вас спокойствию и смирению перед неизбежным. Как у зверя, загнанного в клетку.

— Вообще-то загнанный зверь очень непредсказуем. Уж вам-то не знать, дорогой жених, — вяло огрызаюсь я.

— А не устраивать на дичь воздушную атаку с последующей высадкой в кустах, — продолжает Залтар, игнорируя мои слова.

В строю кто-то не выдерживает и издает резкий звук, похожий на попытку подавить кашель.

Залтар бросает в ту сторону ледяной взгляд, и звук мгновенно обрывается. Он смотрит на меня, и в его глазах я снова вижу тот же вопрос: «Ну и что мне с тобой делать?»

— Сядете обратно? — спрашивает он, в его голосе слышится бездонная усталость. — Или будете… наблюдать… отсюда?

— Я, пожалуй, немного отдышусь, — бормочу, отряхивая позорные шортики. — Немного.

Глава 8

Оставшееся время охоты проходит для меня смазанно. Я больше не решаюсь усесться на неуравновешенного Гриффа. А тот как будто и вовсе обиделся на меня. Но при этом почему-то не отходит ни на шаг. Лишь головой периодически бодает. Когда я в очередной раз сбиваюсь из-за этого с шага, то уже не выдерживаю, поворачиваюсь к животному и громко восклицаю:

— Ну чего ты от меня хочешь? Сам меня скинул, а теперь вот так извиняешься?

Грифф только фыркает, будто я говорю полнейшую ерунду. Он высокомерно трясет головой, и его клюв указывает на седло так властно, словно он не пугливое животное, а генерал на параде.

— Нет уж! Я в седло не сяду. Ты сейчас белки испугался! Белки, Грифф. А увидишь кого покрупнее? И что? Да я костей не соберу! Нет. Я пешком пройдусь, и точка!

Залтар, кажется, решает, что лучшая тактика — делать вид, будто ничего не произошло. И, в принципе, я ему благодарна за это. И так выгляжу по-друцки, а этот случай с незапланированным полетом лишь добавляет повода позлиться на весь мир.

— Двигаемся, — голос жениха звучит ровно, словно до этого действительно совершенно ничего не случилось. Залтар лишь бросает на меня короткий взгляд, в котором читается вопрос: «Ты хотя бы пешком сможешь идти без приключений?»

Беззвучно фыркаю в ответ. «Верный» Грифф, что-то урча, плетется рядом, периодически тычась мордой мне в плечо.

— Отстань, — шиплю в мохнатое ухо. — Это ты во всем виноват. Герой беличьей войны.

Он в ответ только обиженно хрюкает и начинает жевать мой рукав. Мне остается лишь обреченно возвести глаза к небу. Ну как новорожденный, честное слово.

Воины Залтара двигаются бесшумно, как тени. Я невольно ловлю себя на мысли, как им, должно быть, неловко за своего предводителя и его нелепую невесту. Интересно, осмеливался ли кто-то из них высказать ему свое мнение насчет нашего брака? Хотя… Смотрю на мощную спину Залтара, на то, как крепко он удерживает поводья своего грифона… Нет. Думаю, никто не отважится сказать ему что-то против, не боясь вызвать гнев своего предводителя.

Внезапно один из воинов на правом фланге резко замирает, подняв сжатую в кулак руку. Отряд мгновенно останавливается. Мы с Гриффом тоже. Вижу, как животное настороженно навостряет уши. Даже мой рукав уже больше не жует.

— Что там? — тихо спрашиваю, прислушиваясь к тяжелой тишине вместе со всеми.

Ответом становится звук — низкий, едва слышный гул. А затем и звук стали, вынимаемой из ножен.

Из-за деревьев, словно из-под земли, вырастают фигуры в серых доспехах. И я не вижу ни одного опознавательного знака на них. На территории клана Солар чужаки, о которых не оповестила наша охраняемая граница. И это шок для меня! Отец всегда гордился артефактами, которые врыты в землю на рубежах наших земель. Ни один чужак до этого не мог проникнуть к нам незамеченным. Кто же они?

Неизвестные атакуют бесшумно, словно все звуки в мире разом выключили.

Я вижу, как Залтар, действуя двуручным мечом с пугающей легкостью, рассекает одного нападающего за другим. Его голос гремит:

— В кольцо! Не дать прорваться! — а после он оборачивается ко мне: — Рейвен! Ложись!

И только спустя секунду я понимаю почему. Несколько серых воинов, словно заметив слабину в отряде, прорываются сквозь основную схватку. Прямо ко мне. Их холодные взгляды скользят по моим нелепым шортам, оценивая легкую добычу.

Первый из них, высокий детина, ловко перекидывает из руки в руку топор:

— Симпатичные шортики! — похабно смеется он.

Инстинкт просыпается в один миг. Внутри все сжимается в холодный, тяжелый комок. Руки сами формируют сверкающую сферу, с острыми шипами по краям.

— Понравились? — хищно улыбаюсь ему. — Ну тогда и это ты оценишь по достоинству. — Я резко выпускаю сферу. Она со свистом врезается противнику в висок с противным щелчком, пробивая железо шлема.

Воин падает замертво, не успев издать и звука. Второй нападающий замирает в ошеломлении.

— Ты что наделала, тварь?! — шипит он, занося меч.

— То, что умею лучше всего: защитила свои земли и свой клан, — рывком сократив дистанцию, бью его ребром горящей ладони в горло, точно в промежуток между шлемом и латным воротником . Противник хрипит, выпуская оружие, и падает на землю.

Времени на передышку нет. Я делаю кувырок, чтобы уйти от занесенного над головой меча третьего нападающего. Успеваю заметить свое отражение — бледное, с горящими глазами — в полировке его шлема.

— Ты за это заплатишь, дрянь! — рычит новый противник, направляя на меня короткий клинок, который держит в другой руке.

Грифф с ревом бросается на него сбоку, сбивая с ног. Воин мгновенно оказывается разорван на части.

Словно отсекая все звуки на поляну обрушивается тишина. Как? Схватка окончена? Я поднимаю взгляд и озираюсь вокруг.

На воинах клана Валерон, включая Залтара, ни царапины. И буквально все смотрят на меня. На мои окровавленные костяшки, на сферу в руке, на поверженных нападавших у моих ног.

Молчание затягивается. Наконец, один из молодых воинов, вытирая кровь с лица, не выдерживает::

Глава 9

Вот он, тот самый день. День, когда моя жизнь официально катится под откос с горы под гудение торжественных трубачей отца и причитания тетушек. Я стою в центре зала Солар, облаченная в невероятно тяжелое и неудобное платье из серебристой парчи — дань уважения клану моего жениха — и чувствую себя главным экспонатом на выставке «Вот, что бывает, когда ты дочь предводителя клана».

Какая-то женщина из клана Валерон то и дело поправляет складки на моем платье, словно от их идеальной симметрии зависит судьба всей империи. Я покорно поворачиваюсь по команде, ловя собственное отражение в отполированных до зеркального блеска доспехах стражи. Бледная, с огромными глазами и с целой дырой в груди. Я. Не. Хочу. Выходить замуж.

Где-то там, за массивными дверями, ждет Залтар. Мой «ненаглядный» жених. Интересно, в нем инициативы столько же, сколько и во мне? Или он еще больше, чем я, «воодушевлен» этим союзом? Я до последнего вздоха надеялась, что случится чудо: потолок обрушится, или соседний клан объявит войну ровно в момент свадьбы, или сам Залтар одумается и сбежит, прихватив с собой своего верного грифона. Но нет. Тишина в зале торжественная и непоколебимая. Чудес не будет.

Залтар одет парадно, и от этого зрелища у меня сбивается дыхание — словно я увидела не жениха, а ожившую статую какого-то забытого бога, холодного и неумолимого.

Его костюм скроен с такой безупречной и воинственной элегантностью, что кажется прочнее любой брони. Кафтан из плотного бархата глубокого синего цвета кажется почти черным и подчеркивает его мощные плечи и узкую талию. Строгий серебряный геометрический узор, отдаленно напоминающий древние руны защиты, вышит по манжетам и высокому воротнику. Но самое гипнотическое — это его плащ. Он тяжелый, из той же ткани, что и кафтан, но густого, насыщенного лазурного цвета, и по всей его поверхности рассыпаны звезды. Как будто ночное небо посчитало честью украсить его наряд в этот день. С каждым шагом этот звездный небосвод колышется и мерцает, живые созвездия то и дело перетекают по складкам ткани. Залтар не просто идет — он движется в обрамлении собственного неба, холодного, величественного и бесконечно далекого от всего, что происходит здесь, в этом зале. В том числе и от меня — навязанной невесты.

Сейчас как никогда отчетливо видна наша разница. Неужели отец не понимает: этот союз не принесет выгоды, он не сплотит наши народы… Хорошо, если не разрушит и без того шаткий магический мир.

Лицо Залтара кажется суровым и неприступным. Глаза пылают холодным синим огнем. Взгляд не выражает ни тени сомнения. Идеальный полководец на своем идеальном, вымученном празднике.

Наши взгляды встречаются. На его лице я читаю то же самое, что чувствую сама: мрачное, обреченное принятие неизбежного. Он тоже не испытывает восторга в эту минуту. И почему-то это приносит мне секундное облегчение: у нас с Залтаром есть хотя бы что-то общее.

Залтар останавливается ровно по центру огромной залы, на линии тетраграммы, нанесенной служителями храма. Она обозначает четыре части света, четыре элемента магии, четыре важнейших составляющих всего сущего: искра, камень, поток, взмах. Искра — жизнь, сознание, воля и душа. Камень — плоть, кости, металл, земля. Поток — вода, кровь, время, эмоции. Взмах — воздух, дыхание, импульс, действие. Сейчас я и Залтар — воплощение всех четырех элементов.

Мы сходимся в центре залы под пристальными взглядами двух кланов. Жрец начинает говорить что-то пафосное и заумное о союзе, долге и процветании. Его слова пролетают мимо моих ушей, превращаясь в монотонный гул. Весь мир сузился до ледяных глаз Залтара и собственного предательски участившегося сердцебиения. Дракон изучает меня, как букашку. Он словно пытается отыскать что-то внутри. И от этого я чувствую себя еще более неуютно.

Наступает кульминационный момент: когда наш холодный контракт наконец будет заключен. Жрец произносит финальные слова и делает многозначительную паузу. Залтар подходит ко мне совсем близко, и я слышу его тихое дыхание. Рука в стальной перчатке берет мою. Моя ладонь на ее фоне кажется маленькой и хрупкой. Мы вот-вот скрепим ритуал.

И тут происходит то, чего я никак не ожидаю. Залтар, не отпуская моей руки,касается предмета, висящего на его поясе. Это небольшой кинжал в ножнах. Он явно не боевой — изящный, с рукоятью из темного дерева, инкрустированной перламутром, и лезвием из обсидиана, поблескивающим таинственным темным светом. Залтар, теперь ставший моим мужем, снимает его и преподносит мне:

— По традиции моего рода, — его голос громкий, четкий и предназначенный для всех собравшихся, но взгляд прикован ко мне, — жена вождя клана Валерон никогда не бывает безоружной. Этот клинок был выточен из камня сердца нашей горы. Он будет беречь тебя, как берег мою мать и ее мать до нее.

В зале замирают. Дарение артефакта невесте — это не просто жест. Это символ огромной важности. Признание. Пусть и вынужденное. Никто не ожидал от Залтара подобного жеста по отношению ко мне, навязанной невесте, но… Он сделал это ради меня?

Я должна ощущать благодарность… Но лишь опускаю голову в подобии поклона, сжимая теплую рукоять кинжала. Подарок не скрасил этот день. Он не смягчил того факта, что меня только что против воли выдали за нелюбимого мужчину. За того, кого я не выбирала. И теперь я должна буду считаться с его мнением.

— Благодарю тебя, господин мой муж, — еле выдавливаю из себя.

Он понимает. В этот самый момент он понимает абсолютно все. Его жизнь не просто меняется. Она летит в тартарары, и я его личный, официально утвержденный церемонией демон-проводник.

Глава 10

Каменные громады замка клана Валерон нависают надо мной, словно зубы гигантского зверя, готового сомкнуть челюсти. Воздух здесь не просто холодный — он чужой.

Полет сюда оказался труднее, чем я думала. Залтар сам нес меня на своей спине. Перевоплотиться мне не позволили, оправдываясь тем, что на севере дуют сильнейшие ветра и моя драконица просто не готова к такому. Спорить я не стала, решив позже самостоятельно разведать территорию.

Мы приземляемся перед огромными воротами, сплошь покрытыми остроконечными сосульками и снежными шапками. Створки медленно открываются, и Залтар вступает во внутренний двор крепости. Я иду на полшага позади мужа, чувствуя, как десятки глаз впиваются, сканируют каждый миллиметр моего тела. Шепоток, похожий на змеиное шипение, ползет за нами по пятам. Чтобы не позволить людям думать обо мне, как о слабачке, поднимаю подбородок повыше.

«Смотрите, вот и чужачка прибыла. Солнечный род Солар. Она не наша королева. Ее навязали. Пусть улетает обратно».

Отдельные голоса неразличимы, но смысл сказанного жалит больнее игл. Я сжимаю кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль отрезвляет, не позволяя показать слабость.

Залтар внезапно останавливается, и я едва не натыкаюсь на его широкую спину. Он разворачивается, и его движение, резкое и точное, заставляет замолкнуть даже этот тихий шепот. Рука в холодной стальной перчатке обхватывает мою кисть — не для поддержки, а для демонстрации. Жестко, без возможности вырваться.

— Клан Валерон! — его голос, громоподобный и не терпящий возражений, раскатывается под сводами, заставляя содрогнуться даже древние камни. — Представляю вам вашу госпожу Рейвен из клана Солар. Ныне Рейвен Валерон. Моя жена и ваша повелительница, — он демонстративно подносит мою ладонь к себе тыльной стороной и прижимается в крепком поцелуе. Мы смотрим друг другу в глаза.

Это не поцелуй. Это жалящий укус. Холодный, влажный отпечаток владения. Метка зверя, помечающего свою территорию.

Я замираю, не в силах пошевелиться, не в силах отвести взгляд. Мои глаза широко распахнуты, и я вижу его в упор. Так близко, что могу разглядеть каждую черточку лица, каждую крупицу льда в его синих глазах.

И в них нет ничего, кроме абсолютной, кристальной, леденящей душу неприязни. Она исходит от него волнами — тяжелыми и давящими. Он ненавидит этот момент. Ему претит сама необходимость этого жеста.

Мое сердце, бешено колотившееся секунду назад, замирает, проваливаясь в бездну. Весь мир сужается до этого взгляда, до этого ледяного прикосновения, говорящего громче любых слов: «Ты — моя собственность по закону. Но никогда — по желанию. Ты мне отвратительна».

Он отпускает мою руку. Кожа горит ледяным огнем, и мне кажется, что шрам от этого поцелуя останется навсегда. Я машинально прижимаю ладонь к этому месту, пытаясь стереть клеймо. Но холод уже проник внутрь, до самых костей, и от него не спастись.

Слово «жена» падает на меня каменной глыбой, пригвождая к месту. Присутствующие замирают, а затем взрываются глухим недружелюбным гулом. Люди кланяются. Неглубоко, неохотно, больше из страха перед правителем, чем из уважения ко мне. В их поклонах — молчаливое сопротивление.

Я пытаюсь сделать вид, что не замечаю этого, поднимаю подбородок и натягиваю на лицо подобие улыбки. Внутри все сжимается в комок от унижения и злости.

Внезапно мой взгляд цепляется за фигуру, стоящую чуть поодаль, в тени массивной колонны. Девушка. Очень молодая, с осиной талией и водопадом темных волос. Ее красивое лицо — маска скорби, а огромные глаза, полные слез, прикованы к Залтару. В них — целая история боли, преданности и… обожания.

Перевожу взгляд на мужа. И замираю.

Он смотрит на нее. И сейчас его взгляд совершенно другой. Он полыхает ответным обожанием. В нем нет ни капли той холодной официальности, с которой он только что представлял меня. Это голодный, хищный, пожирающий взгляд. В его синих глазах пляшут демоны, которых я лишь смутно чувствовала до этого. Это взгляд собственника, увидевшего свою самую желанную добычу.

В груди что-то обрывается с болезненным щелчком. Волна отвращения — к нему и ко всей этой ситуации в целом — накатывает на меня, смывая последние остатки самообладания. Вслед за ней приходит едкая, горькая досада. Во что втянул меня отец? И как я должна жить среди тех, кто даже слова доброго мне не скажет?

Я чувствую, как горит лицо. Пытаюсь отвести взгляд, но не могу. И в этот момент девушка замечает мое внимание. Ее влажные, полные слез глаза встречаются с моими. И в них происходит метаморфоза: боль и печаль сменяются яростным, обжигающим вызовом. Она не отводит взгляд и не опускает голову. Ее губы трогает едва уловимая, но оттого не менее ядовитая ухмылка. Она говорит без слов: «Я здесь своя. А ты — нет. И он — мой».

— Проводите госпожу в ее покои, — бросает Залтар через плечо одному из стражников. — Она устала с дороги. — И совершенно не обращая на меня внимания, направляется к той девушке.

Я стискиваю зубы так, что боюсь стереть их в крошку. Нет. Я все понимаю, честно. Своя постельная грелка и все такое. Но про уважение эта ледышка слышала вообще?

Но пока все, что я могу, — позволить страже окружить меня. Чувствую, как гнев и унижение кипят внутри, смешиваясь с леденящим страхом. Проходя мимо колонны, я снова встречаюсь взглядом с той девушкой. Теперь ее лицо спокойно, лишь в уголках губ играет торжествующая искорка. Она медленно, словно нехотя, делает легкий, насмешливый реверанс.

Глава 11

Залтар

Обычно ярость ассоциируется с огнем, который должен сжигать дотла. Моя ярость — это ледяная буря, она не сжигает, а сковывает, дробит, превращает в снежную пыль. И сейчас она бушует во мне, не находя выхода.

Даже в человеческой форме я все еще ощущаю вес тела Рейвен. Она не знает, но хаос ее мыслей окутывал меня все время невыносимого полета. Бесстрашная. Безрассудная. Местами безумно храбрая до отчаяния. До сих пор перед глазами сцена на поляне. Она не моргнула и глазом, вступив в бой с бывалыми воинами.

Рейвен вся будто состоит из острых углов. Они, как шипы, прорастают из нее, заставляя держаться подальше от этой девчонки. Почему совет выбрал в мне в жены именно ее? Клан Солар, хоть и силен, но в клане Лунарис дочери будут помогущественнее. Я уверен, их женщины не стали бы бросаться на рожон, а ждали бы спасения. Я кожей чувствую, что от Рейвен будут одни неприятности, и я еще не раз пожалею, что согласился на этот смехотворный брак.

Представлять ее своему народу было настоящей пыткой. Каждый недружелюбный взгляд, каждый подавленный шепот я чувствовал как личное оскорбление. Не ее, боги, нет. Меня. Они видят мою слабость, мое поражение, воплощенное в этой хрупкой фигурке в чуждых нам золотых тонах. Они кланяются не ей, а моему приказу. И я ненавижу ее за то, что она вынуждает меня силой заставлять их. Но даже тогда Рейвен не опускает взгляда. Она бросает вызов каждому из моих людей. Как будто безмолвно говорит: «Смотрите. Обсуждайте. Говорите, что хотите, но меня сломить вам не удастся».

Но все чувства меркнут, стоит мне увидеть мою Лиану. Ее лицо, искаженное болью, режет сердце напополам. В ее взгляде — ясность нашей связи, нашей страсти, не скованной никакими договорами. Она мой якорь. Единственное, что не дает этой буре внутри меня смести все. Рейвен стоило бы поблагодарить Элиану за то, что весь ураган эмоций эта хрупкая, нежная девочка заберет себе. Иначе… Иначе для Рейвен брак со мной стал бы настоящим адом.

— Проводите госпожу в ее покои, — бросаю стражнику. Голос звучит хрипло, будто я глотаю битое стекло. Не могу смотреть ей вслед. Но чувствую, как взгляд Рейвен впивается в меня. Он словно режет на куски. Я понимаю, что, как муж, должен ей все показать. Сам. Провести. Рассказать. Но не могу. Сейчас все мое внимание сосредоточено на Элиане.

Шагаю к моей девочке. Она мое лекарство. Ее объятия, ее страсть должны выжечь из меня странный дурман Рейвен. Она встречает мой взгляд, и в ее глазах я читаю понимание, ревность, готовую превратиться в огонь.

Я не говорю ни слова. Даже на секунду не задумываюсь, видит ли эту картину моя жена. Плевать. Сейчас есть только я и Элиана. Протягиваю руку, и она вкладывает свою ладонь в мою. Ее пальцы холодны. Я веду ее прочь, в свои покои, подальше от любопытных глаз. Дверь с грохотом захлопывается, и мир сужается до нас двоих.

— Пойдем, — ее голос тих и ласков, как пение ветра в печной трубе. Она берет мою руку и мягко, но настойчиво ведет меня вглубь покоев к массивному креслу у камина. — Сядь, мой повелитель. Дай мне позаботиться о тебе. Я вижу, какая буря терзает тебя изнутри.

Она заставляет меня опуститься в кресло, и ее пальцы ложатся на мои напряженные плечи. Ее прикосновение обжигающе нежное. Но мне нужно больше. Мне нужна ее покорность. Мне нужен бархат ее кожи.

— Не говори ни слова, — шепчет Элиана, обходя кресло и становясь передо мной в свете огня. Ее руки медленно, с почти театральной грацией, тянутся к застежкам платья. — Ты не должен ничего объяснять. Я знаю тебя. Я знаю тяжесть короны на твоей голове и тяжесть принятого решения.

Платье с шелестом спадает на пол, и она предстает передо мной в ослепительной наготе. Но в позе нет вызова, только полная, обезоруживающая покорность. Лиана подходит ближе и опускается передо мной на колени. Тело реагирует так, как ему и положено. Хочу ее. Рот наполняется слюной от желания попробовать ее на вкус.

— Посмотри на меня, Залтар, — ее голос звучит как колокольчик, чистый и ясный. — Я — твоя. Вся. От кончиков волос до пят. Я — твоя раба, твоя отрада, твой отдых. Мое тело создано для твоих рук. Моя душа соткана из верности тебе одному.

Она делает шаг ближе, и тепло ее кожи достигает меня.

— Эта девчонка… Рейвен… — имя жены из ее уст звучит не как ругательство, а как констатация факта, жалкого и незначительного. — Она может быть твоей женой по закону. Она может носить твою фамилию. Но она никогда не сможет дать тебе того, что даю я. Она никогда не согреет твою постель истинной страстью. Не узнает каждую твою мысль по взгляду. Не станет для тебя тем тихим пристанищем, где ты можешь забыть, что ты — основа клана Валерон.

Элиана смотрит на меня снизу вверх с обожанием, в котором нет ни капли лжи. Ее руки тянутся к штанам, выпуская наружу острое желание. Меня простреливает наслаждением, стоит оказаться в теплом плену ее ласкового рта.

— Она будет вечной занозой в твоем боку, источником проблем и раздражения. А я… — она берет мою руку и прижимает ладонь к своей горячей щеке, — я всегда буду твоим бальзамом. Твоим лекарством. Все, что я есть, твое. Возьми это. Растворись во мне. Позволь унести твою ярость.

Ее слова, ее покорность, ее абсолютная самоотдача смывают остатки сопротивления. Я погружаюсь в нее, в эту знакомую гавань, с горьким осознанием, что она права. Рейвен — это проблема. А Элиана — решение.

Но позже, на пике наслаждения, когда мир готов распасться, перед моим внутренним взором снова возникает образ жены. Ее глаза, полные не покорности, а вызова. И это предательское видение жалит больнее любого лезвия.

Глава 12

Рейвен

Сидеть в четырех стенах — все равно что позволить Залтару надеть на себя ошейник. Я не собака, которую можно запереть в конуре, чтобы не мешалась под ногами. Воздух в комнате прохладный, и оставаться здесь откровенно неуютно. Сколько я вот так уже просидела? Я как будто потерялась во времени.

Встаю с постели и подхожу к окну. Это мой удел? Быть тенью предводителя клана Валерон, пока он забавляется со своей подстилкой? Непроизвольно фыркаю. Для меня эта девушка не имеет ни чести, ни самоуважения. Как можно ложиться в постель с тем, кто не предложит тебе в будущем брак?

Решение созревает мгновенно, ясное и твердое. Если Залтар не желает знакомить меня с моим новым домом, я сделаю это сама.

Я выхожу из покоев неслышной походкой. Коридоры пустынны и безмолвны. Как будто замок вымер. Или люди специально избегают нежеланную хозяйку? Тяжелые гобелены на стенах поглощают звук шагов, а скупой свет факелов отбрасывает зыбкие, пляшущие тени. Я подхожу к лестнице, ведущей вниз.

Слышатся ворчливые голоса прислуги. Они что-то обсуждают на повышенных тонах. Интересно, не обо мне ли речь?

Спускаюсь в главный зал. Несколько стражников у огромных дубовых дверей прерывают разговор, когда я появляюсь. Их взгляды — тяжелые, оценивающие, без капли почтения — скользят по мне, будто я враг, проникший без спроса на их территорию. Решительно направляюсь в сторону выхода.

— Я хочу выйти, — говорю четко, обращаясь к старшему из них.

Он медленно переводит взгляд на меня, его глаза холодны. Молчит и не двигается. Остальные слуги шныряют туда-сюда мимо нас, явно привлеченные намечающимся скандалом.

— Я что-то непонятное произнесла? — не сдаюсь, чувствуя, как по спине бежит знакомый холодок гнева. Но я пока что сдерживаюсь. Не стоит сходу шокировать всех своим нравом.

Стражник наконец бросает, не глядя:

— Не приказано. Вы должны находиться в собственных покоях.

Это все. Ни объяснений, ни даже формального «леди». Они просто игнорируют меня, превращая в призрака в собственном доме. Желание сказать грубость накатывает волной, но я глотаю его. Это именно то, чего они ждут, — повода показать, что я дикарка, с которой не стоит иметь дел. В ответ лишь слегка пожимаю плечами, будто их презрение не больше чем назойливая мошкара, и ухожу. Их тихий смех провожает меня, но я не оборачиваюсь.

Отхожу в сторону и осматриваюсь. В глаза бросается большая деревянная дверь: из нее выбегает служанка с подносом еды. Будто не замечая меня, она стремительно поднимается по лестнице вверх. На душе становится гадко. Залтар занят своей любовницей, а не женой, которую только привел в дом. Нет, конечно же, я не жду от него праздничного бала или чего-то такого. Но… Банальное уважительное отношение и вежливость никто не отменял.

Передергиваю плечами, словно сбрасывая неприятные мысли, иду в сторону этой двери. Толчок. И вот я уже на кухне. Слуги явно напрягаются при моем появлении, но открыть рот не смеют. И правильно делают. Я добрая… Пока меня не трогают. Никто не мешает мне пройти через помещение к другой двери, которую я сразу же приметила.

Удача! Я выхожу на задний двор. Еще пара минут блуждания, и я наконец оказываюсь за пределами замка. Воздух ударяет в лицо — морозный, обжигающе чистый после спертой атмосферы. Я останавливаюсь, переводя дух. Передо мной расстилается зимнее великолепие, от которого замирает сердце. Я привыкла к залитым солнцем лугам. Другая природа до этого момента была мне неведома. Поэтому сейчас мне кажется, что я в настоящей зимней сказке. Улыбка против воли появляется на лице.

Солнце, низкое и ослепительно-яркое, играет в миллионах кристаллов инея, усыпавших голые ветви вековых деревьев. Снег лежит нетронутым белоснежным полотном, искрящимся алмазной крошкой. Вдали, за заснеженными холмами, темнеет полоса леса, а над ним небо — холодное, бездонное, синее-синее. Тишина такая глубокая, что слышно, как с ветки падает ком снега. Эта красота успокаивает душу, смывая горечь обиды от поведения Залтара и его слуг.

Я иду по утоптанной тропе к деревне у подножия замкового холма. Дымок из труб висит в неподвижном воздухе сладковатым запахом горящих дров. И вот уже почти у первых домов до меня доносится звук, врезающийся в эту идиллию, как нож — тонкий, истошный, полный абсолютного ужаса детский крик.

На мгновение я замираю. А после срываюсь на бег. Я оказываюсь на берегу небольшой замерзшей речки. Картина ясна и ужасна: в проруби барахтается маленькая девочка. Ее темная головка то появляется, то исчезает в черной воде, пальцы скользят по ледяному краю полыньи, а крик становится все тише и отчаяннее. На берегу столпилась кучка ребятишек, они кричат и плачут, тыча пальцами, но не решаясь подойти ближе.

Мыслей нет. Есть только действие. Я концентрирую силу на кончиках пальцев. Срываюсь с места и начинаю словно скользить. Но не по льду. Моя магия — часть меня — уже рвется наружу. Я чувствую, как из подошв моих сапог вырываются струи огненной лавы. Она нарастает, превращаясь в полыхающую поверхность, по которой я легко передвигаюсь. В мгновение ока добираюсь до промоины и, не останавливаясь, ныряю прямо в студеную воду и хватаю малышку.

— Держись!

Мои пальцы впиваются в мокрую ткань ее платья. Я тяну ее к себе, чувствуя, как маленькое тело бьется в судорогах от холода. Как только мы оказываемся на поверхности, прижимаю девочку к себе. Из моих ладоней тут же вырывается теплый, золотистый свет. Он окутывает малышку, как кокон, создавая вокруг нее невидимую сферу сухого тепла. Я забываю о себе, о промокших ногах, о леденящем ветре. Все мое существо, вся магия направлена на то, чтобы согреть маленькое замерзшее детское тело.

Глава 13

Залтар

Тени от огня в камине пляшут по обнаженной коже Элианы, вырисовывая золоченые узоры на плечах и спине. Воздух в моих покоях густой, тяжелый от запаха кожи и нашего пота. Ее пальцы впиваются в мои плечи, ногти оставляют на коже тонкие, горящие полосы. Эта сладкая боль — мое проклятие и спасение. Девушка изгибается подо мной, тихо стонет, зажигая в крови ответную безудержную страсть.

Элиана не требует ничего, кроме меня. Ей не нужен мой титул, мои земли, деньги. В ее объятьях нет политики, только взаимная жажда. Я опускаю голову, чувствуя, как пульс стучит в висках, и погружаюсь в ее тепло. Как сладок ее протяжный стон… Впиваюсь губами в хрупкую шею, рукой обхватывая высокую грудь. Если мне когда-то и суждено побывать в храме Великого Грифона и познать высшее счастье, то оно однозначно будет с этой девушкой.

Именно в этот напряженный и сладостный миг в дверь резко и настойчиво стучат.

Элиана замирает подо мной, ее стоны обрываются. Во мне все закипает. Кто посмел?! Я же приказал меня не беспокоить!

— Войди! — мой голос звучит хрипло, но режет тишину, как лезвие.

Дверь приоткрывается, и в щель видно бледное лицо айсан стражи (в нашем мире начальник — прим. авт.). Он не смотрит на нас, его взгляд устремлен в точку на полу.

— Мой господин, прошу прощения за вторжение, — его слова торопливы, отточены. — Ваша супруга… леди Рейвен. Она на берегу озера.

— И что?! — едва ли не реву на весь замок.

— Она прыгнула в Вольхол (озеро в лесах клана Валерон — прим. авт.).

Меня мгновенно обдает ледяной волной. Она ЧТО сделала?! Я отстраняюсь от Элианы, хватаю с ближайшего кресла штаны и, не глядя на нее, выскакиваю из комнаты. Мысли несутся вихрем. Что, черт ее раздери, она делает за стенами замка? Разве я не приказал ей находиться в своих покоях?!

— Что произошло? И почему за ней никто не присматривал? Я дал неясные распоряжения?! — рявкаю на бегу.

— Она прыгнула туда, чтобы спасти девочку, которая провалилась под лед. Люди теперь… — осекается айсан.

— Что? — спрашиваю, предчувствуя новые проблемы.

— Мать сказала, что лучше бы девочка умерла, — с трудом выдавливает из себя он.

Из груди вырывается рык. О Грифон! Какая же это глупость! Неблагодарная, смертоносная глупость.

— Залтар! — окликает меня нежный голосок Элианы.

Я резко останавливаюсь у подножья лестницы, куда уже успел спуститься, и поворачиваюсь к ней.

— Ты меня так и оставишь? — Элиана, прикрываясь простыней, смотрит на меня с немым вопросом, в ее глазах читается досада. А еще голод. По мне.

Но я должен уйти. Сейчас нет времени на любовные игры. Эта глупая девчонка, не послушав меня, вляпалась по самые уши. Которые, к слову сказать, у меня есть огромное желание надрать.

— Элиана, иди в комнату, — только и говорю девушке.

— Залтар, пусть она сама справляется! — капризно топает ножкой Элиана.

Уголок рта нервно дергается от раздражения. Я понимаю, что Рейвен прервала нас на самом приятном, но… Она все же моя жена. Хочу я того или нет, но мои люди должны проявлять к ней должное уважение. Все. Без исключения.

— Элиана, я сейчас не стану обращать внимания на твои слова. Иди в комнату. Как вернусь, сразу же приду к тебе и мы поговорим. — Больше не задерживаясь, выбегаю из замка и мгновенно меняю форму.

Приземляюсь на берегу Вольхола, неподалеку от собравшейся толпы. И мгновенно улавливаю царящее вокруг напряжение. Деревенские явно не благодарить мою жену собрались. Рейвен стоит на коленях, мокрая одежда облепила тело, волосы покрыты инеем. Она прижимает к себе девочку. Их фигуры охватывает слабое золотистое свечение.

Меня простреливает шок. Она не боится показывать свою магию? Здесь? При всех? Выходит, моя жена либо совершенно бесстрашная, либо просто глупая. От толпы отделяется женщина,Мардана. И на ее лице написана далеко не благодарность, а чистый, неприкрытый ужас и гнев.

Я подхожу, и толпа расступается. Мой взгляд скользит по Рейвен. Она выглядит потерянной, словно не понимает, за что ее ненавидят. Эта ее растерянность почему-то злит меня еще сильнее. Как удобно прикинуться дурочкой!

— Заберите ребенка отсюда, — говорю я, и мой голос звучит тихо, но так, что слышно каждому. Я смотрю на Мардану. — И Мардана…

Она кланяется, прижимая к себе дочь, чье тело уже согрето магией Рейвен.

— Да, мой господин.

— Тебе стоит поблагодарить мою жену, — продолжаю я, и слова жгут мне губы, потому что я произношу их не столько для нее, сколько для всех собравшихся. Демонстрация силы. Демонстрация контроля. — Если бы не она, сегодня твоя дочь отправилась бы к Ледяному Грифону в обитель.

Я вижу, как глаза Рейвен широко распахиваются от удивления. Она ждала упрека, а не поддержки. Но она не понимает. Это не мое желание ее поощрить. Это суровая необходимость. Попытка заткнуть фонтан кипящего недовольства, который она сама же и подпитала своим появлением на моих землях. Пусть и не по своей воле.

Мардана бормочет что-то невнятное, ее глаза полыхают. Она не благодарна. Она возмущена. И ее взгляд говорит мне больше, чем тысяча докладов. Мир, который я пытаюсь выстроить, трещит по швам.

Глава 14

Рейвен

Я ослышалась?! «Должна была сидеть в своей комнате». Вот как он считает? Возмущение рвется наружу. и я не в состоянии его контролировать. Да что не так с этими людьми? Мало того, что в замке отнеслись, мягко говоря, с прохладцей, так еще и накинулись за то, что я спасла чужого ребенка. У меня ощущение, что я в ужасном сне. Только проснуться не могу.

— Что конкретно я должна объяснить вам, дорогой супруг? — голос хрипит от холода, но язвительные нотки проступают в нем весьма отчетливо. — Вот, — машу в сторону озера, — решила развеять скуку, от сидения в отведенных покоях: спасла ребенка от неминуемой смерти.

— Ты считаешь, я сейчас шучу? Я дал вполне четкое указание, Рейвен. И рассчитывал на то, что ты не ослушаешься. — Залтар смотрит на меня сощурившись.

— Я похожа на собаку? — невинно спрашиваю его.

— Не понял, — хмурится он.

— Что непонятного, мой господин? Собаке даешь команду — и она ее четко выполняет. Поэтому я и интересуюсь: я похожа на это животное?

Я делаю шаг к нему, и мокрые сапоги оставляют на снегу темные бесформенные следы. Моя ярость сосредоточена на нем.

— Можешь не трудиться с ответом, Залтар, — рявкаю на него, когда он открывает рот. — Я знаю, что совершенно не похожа. Так с чего ты вдруг решил, что я буду ждать, когда ты соблаговолишь провести меня по замку? Нормально представить людям? Показать окрестности? Рассказать, чем здесь живут?

— А тебе это интересно? — высокомерно выплевывает он. — Что ребенок клана Солар может хотеть узнать о суровом крае клана Валерон? Где ей взять кусочек солнца на стылой земле? Брось, Рейвен. Здесь нет тех, для кого ты могла бы сыграть роль новой радушной хозяйки. Люди не любят ваш народ. И на то есть причина, — рубит он.

— О которой мне, естественно, знать не положено, не так ли? — горько усмехаюсь.

— Если ты раньше не спрашивала отца, то сейчас тем более нет смысла объяснять, — усмехается он.

Мне очень хочется выругаться. Очень хочется нагрубить, но… Я прикусываю язык, резко поворачиваюсь к нему спиной и, чеканя шаг, направляюсь обратно к замку. Какой смысл спорить с ним и что-то доказывать? Он хочет остаться в стороне и просто наблюдать, как я буду справляться с трудностями? Воля его. Обойдусь.

— Рейвен! — зовет он меня. — Куда ты?

— Догадайся, — только и кидаю в ответ, даже не потрудившись обернуться.

Миг — и меня рывком разворачивают лицом к разозленному дракону.

— Не смей поворачиваться ко мне спиной, пока я с тобой говорю! — рычит он.

— А то, что? — вздергиваю бровь. — Кинешь в ледяное озеро? — открыто усмехаюсь я. — Так не страшно. Я там уже была.

— Я всего лишь предостерегаю от лишнего контакта с моими людьми. Тебя не примут. Как бы ты ни старалась.

Горько ли мне это слышать? Безусловно. Я не сделала здесь никому ничего плохого. Но мнение о моей персоне уже сложилось. Поддержка Залтара могла бы все исправить. Только этот остолоп не хочет. Сам утопает в каких-то надуманных обидах, считая меня непонятно кем.

— Залтар, — мягко говорю, демонстративно отцепляя его пальцы от своего плеча, — давай мы с тобой договоримся.

— О чем?

— Ты оставляешь меня в покое, позволяя самостоятельно разбираться со своими проблемами, а я… — многозначительно говорю ему.

— Что ты, Рейвен? — хмурится он.

— Не мешаю развлекаться с твоей… мм… наложницей? Или лучше сказать любовницей? — невинно улыбаюсь.

Залтар мгновенно становится мрачнее тучи.

— Значит так, женушка, — он приближает свое лицо к моему так, что, мне кажется, я могу рассмотреть хоровод ледяных искр в его зрачках. — Моя личная жизнь тебя не касается. А вот меня твои «сказочные» приключения касаются еще как.

Он обходит меня справа, не выпуская мой локоть из стального захвата, и широким шагом идет по направлению к замку. Мне же за ним приходится практически бежать.

— Залтар! Я не успеваю за тобой! — пытаюсь достучаться до своего непрошенного мужа. Но куда там. Ледник по сравнению с ним и то отзывчивее будет.

— Борг! — зовет Залтар уже знакомого мне здоровяка, стоит нам оказаться снова в замке.

— Да, мой господин! — выбегает запыхавшийся мужчина. Нам нем простая льняная рубаха, коричневые штаны и сапоги.

— С этого дня на тебе «почетная» обязанность! — объявляет он.

— К-к-какая? — робко спрашивает здоровяк. Его голос звучит так неуверенно, что я от всей души хочу ему посочувствовать: что бы ни придумал мой муж — затея не очень.

— Ты становишься сопровождающим моей жены, — объявляет Залтар, и его голос звенит, как сталь. — Будешь ходить за ней всюду. Станешь ее тенью. Введешь в курс нашей жизни. Покажешь все, что она так жаждет увидеть.

Наступает мертвая тишина. Я вижу, как у Борга дергается глаз, а его пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. Похоже, необходимость быть моей нянькой вызывает у него не меньший «восторг», чем у меня — перспектива быть его подопечной.

— М-мой господин, — робко начинает Борг, — не уверен, что нашей госпоже подойдет такой охранник, как я, — вяло пытается спорить он.

Глава 15

На следующее утро стою у порога домика Борга. Нетерпение заставляет приплясывать на месте. Или, может, всему виной моя злость на Залтара. Ночной морозец все еще держится в воздухе, и я кутаюсь в плащ плотнее, стараясь не стучать зубами и не выдавать дискомфорт. Как же мне не хватает обжигающего солнца Солариса. Я отчаянно скучаю по дому, особенно когда понимаю, что осталась совершенно одна. Но, так или иначе, быть послушной домашней зверюшкой непрошеного мужа я не хочу, и точка. Пусть он хоть что себе выдумывает.

Наконец дверь неспешно открывается. К этому времени уже начинаю думать, что Борг попросту проигнорирует «почетную обязанность», возложенную на него Залтаром. Тем более что на пороге возникает не он.

Передо мной предстает высокая худая женщина с лицом, заостренным вечной суровостью. Белоснежные волосы собраны в строгий пучок. Холодные синие глаза с голубыми крапинками прицельно отмечают каждую складку на моем платье. От этого очень хочется оглядеть себя и устранить недостатки. Это его жена? Я с любопытством рассматриваю ее и с удивлением замечаю отсутствие ответного интереса. Она как будто смотрит на очередную букашку, заползшую к ней в дом. Тонкие губы сжимаются в ниточку. Ей явно не нравится мое появление здесь. Но с этим точно не ко мне. Все претензии к Залтару. Это он придумал «развлечение» для меня и Борга. Поэтому и отменять его тоже должен он.

Женщина подносит раскрытую ладонь к сердцу — жест уважения, для вышестоящего по социальному положения. Я читала, что такие знаки оказывают далеко не всем. Пусть дракон и имеет высокую родословную, но если не приближен к высшей власти, такого знака не удостоится. И, возможно, я посчитала бы себя польщенной, однако в исполнении этой женщины жест кажется скорее насмешкой.

Едва удерживаюсь от обреченного вздоха. И как мне прикажете пробиваться сквозь эту ледяную толщу неприятия драконицы из рода Саларис? Я не хочу верить, что до конца своих дней мне суждено прожить в клане Валерон, гонимой каждым его членом. Перспектива печальная.

— Что вы хотели, госпожа? — голос женщины глух и лишен всяких эмоций. Просто вежливый вопрос без капли заинтересованности. Она держит руку на наличнике двери, преграждая мне вход. Но я бы и так не стала входить без приглашения.

— Здравствуйте, майрис (уважительное обращение к женщине-драконице — прим. авт.). Мне сказали, что здесь живет Борг. Могу я его увидеть?

— Зачем он вам? — подозрительно сужает она глаза.

— Я хочу пройтись до деревни. Думаю, вы уже наслышаны о том, что в озеро провалилась маленькая девочка. Я всего лишь хочу узнать, как она.

На секунду в синих глазах проскальзывает неподдельное удивление. Только мне непонятна его причина. Что такого в моем желании?

— Зачем кому-то из рода Соларис беспокоиться о клане Валерон? — высокомерно выплевывает она. — Вы только грабить и отнимать чужое можете.

— Вайнерис, — прерывает нашу не самую приятную беседу Борг. — Иди в дом, родная. Не стой на холоде.

— Борг, не ходи с ней.

— Любимая, — мягко, но уже более настойчиво говорит дракон, — иди.

Женщина кидает на меня очередной уничижительный взгляд и скрывается в тени дома.

— Я… — на миг опускаю глаза в пол. — Я не хотела, чтобы вы поругались с женой.

— При всем уважении, госпожа, но моя семья — не ваша забота. Со своей женой я разберусь сам. Лучше скажите уже, что хотели?

Я принимаю эту шпильку, почему-то считая ее справедливой по отношению к себе. Я ведь и правда заявилась сюда без приглашения. Может, оторвала их от чего-то важного.

— Я направляюсь в деревню. Меня беспокоит девочка, считаю, что ее нужно навестить. Просто хотела поставить вас в известность.

— Не стоит вам туда ходить, госпожа, — отрывисто говорит он.

— Вы не поняли. Я пришла не разрешения спрашивать. Я лишь говорю, куда направляюсь. Раз уж мы с вами теперь связаны, — кривлю уголок рта. — Просто какое-то время побудьте дома, с женой. Обещаю, как вернусь, дам вам знать. Хотя-я-я, — я смотрю на острые шпили теперь уже моего дома и не могу сдержать язвительное раздражение, взявшееся из ниоткуда, — не думаю, что Залтар в ближайшее время будет про меня спрашивать. В общей, имейте в виду. Отдохните, пока меня не будет.

Не дожидаясь ответа, разворачиваюсь и направляюсь к выходу из крепости. А в спину ударяет злой женский шепот и чуть менее раздраженный мужской. Борг с женой явно спорят о чем-то. Но, честно говоря, у меня нет никакого желания вникать в чужие проблемы. Тут свои бы решить.

Мне жаль становиться яблоком раздора в семье Борга, но собственный, хоть и ни разу не желанный, муж не оставил выбора: ни мне, ни своему слуге. Я подхожу к воротам, где уже заранее настороженная охрана смотрит на меня, не зная чего ожидать и как вообще со мной обращаться.

— Откройте, — спокойно говорю им.

Никто из мужчин и не думает шевелиться.

— Госпожа, вас не велено выпускать без сопровождения, — охранник с опаской смотрит на меня.

Горячая волна возмущения подкатывает к горлу. Залтар меня запереть решил?! Хм-м, и как поступить? Оборачиваюсь и снова грозно смотрю на замок. Почему одним взглядом нельзя разрушать камень? Посмотрела бы я, как Залтар со своей зазнобой побегали бы. «Спокойно, Рейвен», — уговариваю саму себя.

Глава 16

Дорога до деревни пролегает сквозь густой зимний лес. И вместо того, чтобы смотреть под ноги, я с открытым ртом любуюсь спящей под пушистыми сугробами природой. Вдыхаю полную грудь морозного колкого воздуха, который словно наполнен мириадами ледяных хрусталиков. Деревья-исполины упираются макушками в прозрачно-голубое небо. Мне незнакома такая природа, но сложно скрывать насколько сильно я ей очарована.

— Осторожно!

Борг подхватывает меня, когда я не заметив выступающий из-под земли толстый корень едва не лечу носом в сугроб.

— Госпожа Валерон, вам бы под ноги смотреть, а не идти разинув рот, — ворчливо отчитывает меня мужчина.

— Рейвен. Зови меня по имени. Какая я тебе госпожа, — восстановив дыхание отвечаю ему.

— Самая настоящая. Вы жена нашего предводителя. Вам не стоит забывать об этом.

Борг поворачивается спиной и продолжает идти. Теперь уже я более внимательно слежу за тем, куда наступаю.

— Как раз это мне и хочется забыть, — бубню себе под нос.

Борг делает вид, что не слышал моих слов, но по нахмуренным бровям я понимаю, что он притворяется. Некоторое время наш путь проходит в молчании среди поскрипывающего и потрескивающего от мороза леса. В голове роится столько вопросов, но начать разговор с суровым воином почему-то не могу. Боязно.

— Борг, прости, что лезу не в свое дело, — окликаю его, и тот немного поворачивает голову в мою сторону. — Вы поругались с женой?

Он то ли раздраженно, то ли обреченно вздыхает в ответ.

— При всем уважении, госпожа, но вас это не касается. Я согласился быть сопровождающим до деревни. Да и то не по своей воле, а просто выбора не оставили. Но никто не говорил, что я должен развлекать вас беседой. А тем более на тему своей жизни.

От такой отповеди я даже опешила. Теперь остается лишь молча идти за его широкой спиной, стараясь не раздражать мужчину еще больше. Морозный воздух уже не кажется таким свежим, а хрустальный перезвон леса — волшебным. Каждый его вздох, каждый резкий шаг отдается во мне колючим холодком. Сложно осознавать, что для кого-то мое общество в тягость.

Но я не была бы собой, если бы наперекор неприязни, которую испытывает ко мне Борг, не захотела узнать причину вражды между нашими кланами.

— Борг! Ну постой же! — я подбегаю к нему и кладу ладонь на сгиб его локтя. Мужчина тут же брезгливо отдергивает руку. — С чего... с чего вообще такое отношение ко мне? — выдыхаю. — Когда я успела обидеть кого-то из вас?! Между нашими кланами давно существует неприязнь, но помнит ли кто-то из вас, в чем ее причина? — возмущение рвется наружу облачками пара. — Я читала фолианты, летописи обоих кланов. Но везде лишь высокопарные слова о высшем благе. Нигде не написано, почему мы враждуем.

Борг внимательно смотрит на меня. Все его тело напряжено, как тетива лука, кулаки сжаты. В глазах — та самая сдержанная ярость, смешанная с задумчивостью. Он как будто взвешивает в своей голове, что он может рассказать, а о чем лучше промолчать.

— Об этом, госпожа, — его голос низок и опасен, каждое слово отточено, как лезвие, — вам следует спрашивать у вашего супруга. Хотя сомневаюсь, что он расскажет. Или, может, расскажет свою, удобную версию. А причина… — он отводит взгляд, — рана слишком долго не заживала, а теперь там образовался гной, который нарывает.

— Промывать не пробовали? — беззлобно хмыкаю я.

Но мужчина не разделяет моего нервного веселья. Он шагает ближе ко мне, заставляя невольно отступить. Страх против воли пробегает по позвоночнику. Нет, я не боюсь схватки с Боргом. Пусть он и умудренный опытом воин, но и я не просто так пропадала на полигоне с воинами в Соларисе. Как бы сильно отец ни любил меня, но свою безопасность он ценит выше всего. Он окружил себя солдатами, которые в минуту опасности готовы защищать его грудью. И я должна была стать одной из них.

— Мы помним. Каждый в нашем клане помнит, что совершил твой клан. Помним цену, которую мы заплатили за ваше «величие». А теперь нам остается лишь стискивать зубы и смотреть, как наш предводитель... — он замолкает, с силой выдыхая пар, словно пытаясь вытолкнуть из себя яд собственных слов, — ...ведет переговоры с теми, кто должен быть врагом. Сплотился с вами, потому что опасность от человеческих кланов так велика, что даже мы, драконы, вынуждены искать союза с ядовитой змеей.

Его слова повисают в воздухе, тяжелые и обжигающие. Я чувствую, как кровь отливает от моего лица. Я ожидала услышать о старых обидах, о территориальных спорах, но не... это. Не такую глубину ненависти, которая не утихает ни один десяток лет. Что мы сделали? Что мой клан совершил такого, что даже спустя годы это заставляет воина смотреть на меня с таким подавленным бешенством?

Внутри что-то замыкается. Тихое, но железное решение. Я должна узнать правду. Обязательно.

Дальше идем молча. У меня отпадает всякое желание разговорить Борга. Я попытаюсь поговорить с Залтаром. Честно, попытаюсь. Но, если и он не скажет… Что ж, буду искать ответы вновь и вновь. И пусть кто-то может посчитать, что лучше оставить все как есть. Но для меня — это не выход. Мы одной крови. Именно из-за затянувшейся вражды наших кланов люди смогли собрать свои войска. Если бы мы были едины, ничего из этого не произошло бы.

Внутри бушует буря из шока, стыда и этого нового, упрямого желания докопаться до сути. И именно в эту бурю тихо, но неотвратимо вползает новое чувство — ледяное ощущение чужого цепкого взгляда, наполненного ядовитой злостью и… похотью.

Глава 17

Слова Борга еще висят в морозном воздухе, тяжелые и зловещие. Я четко ощущаю чужой взгляд. Он скользит снизу вверх, оценивая и прикидывая, кто перед ним. Я инстинктивно прижимаюсь к спине Борга. Лес вокруг, еще недавно сиявший безмятежной красотой зимнего утра, теперь кажется сгустком теней. Ветви исполинских еловых деревьев смыкаются над головой, превращая день в сумерки.

Из этих сумерек вдруг бесшумно появляются фигуры. Друг за другом, словно призраки, рожденные из самого мрака. Высокие, поджарые. Их кожа светится изнутри тусклым светом, будто они впитали в себя лунный свет. Самое удивительно — их тела обнажены по пояс, и вид голой кожи на ледяном ветру заставляет меня содрогнуться. Интересно, им не холодно? Ответ лежит на поверхности. Они будто и не замечают колючего мороза вокруг. Их движения плавны, полны хищной, опасной грации, от которой кровь стынет в жилах.

Перед нами человек десять, не больше. Но от них веет такой древней, сокрушительной силой, что кажется, будто нас окружила целая армия.

Вперед выходит мужчина. И судя по гордой осанке и расплавленным плечам,это их предводитель. Он выше остальных, и его сияние ярче. Длинные, белоснежные волосы, струящиеся как водопад, ниспадают до пояса, сливаясь с бледным сиянием кожи. Его лицо — образец холодной, почти нечеловеческой красоты с резкими скулами и волевым подбородком. Но сильнее всего приковывают внимание глаза — сияющие серебром радужки, окружающие агатовый зрачок. Хищный, пронзительный взгляд охотника, который, кажется, видит насквозь.

Я совершенно не удивлена, когда этот пробирающий взгляд останавливается на мне. По лицу Борга лишь мимолетно скользнув с легким презрением. Правый уголок идеально очерченных губ незнакомца медленно тянется вверх в едва уловимой усмешке. Он прекрасно понимает, что завладел моим вниманием. Внутри все сжимается. Я настораживаюсь. Каждый нерв натягивается струной. Понимаю, что провоцирую лишний интерес к своей персоне. Нужно опустить взгляд. Но не могу. Глаза не хотят выпускать из поля зрения настолько идеального мужчину. Он кажется эфемерным, сказочным персонажем. Есть что-то завораживающее в этой смертоносной красоте.

— Заблудились? — рычит Борг, и голос, полный яда, режет тишину. Его ледяной меч чуть приподнимается, готовый к удару. — Вы забрели без спроса на чужие земли. Ищете новой войны?

Кто эти воины? И почему Борг так остро реагирует на их присутствие?

Предводитель клана игнорирует его, будто Борг не более чем лающая собака. Его серебряные глаза прикованы ко мне.

— Приветствую тебя, дитя Солариса, — его голос низкий, мелодичный, словно звон хрусталя. Он звучит прямо у меня в голове, обходя уши. — Меня зовут Каэлан. Я предводитель клана Лунарис. Слышала о нас? — подмигивает он мне.

Я не нахожусь, что ответить. Сердце колотится где-то в горле. Их появление здесь вовсе не случайно. Но как они узнали о свадьбе? Как узнали, что именно сегодня я выйду за стены замка?

— Я просто хотел поприветствовать тебя, жена главы клана Валерон, — продолжает он, и его усмешка становится чуть шире. — И посмотреть на ту, что решила судьбу нашего гордого соседа.

— Она с тобой не станет разговаривать, — Борг делает шаг вперед, полностью закрывая меня собой. — Убирайся.

Каэлан наконец-то смотрит на него. В серебряных глазах вспыхивает ледяной огонь. Но лишь на мгновение.

— Не бойся, Рейвен, — снова обращается он ко мне, хоть и не видит за фигурой Борга. Мужчина намеренно использует мое имя, ярко демонстрируя, что оно ему известно. Хоть я и не представлялась. — Скажи-ка, Борг, знает ли твоя госпожа тайны своего нового дома? Или вы скрываете от нее то, что ей необходимо знать?

Он делает паузу, давая сказанному просочиться в сознание, в самое сердце тех вопросов, что терзали меня всю дорогу. На что намекает лунный? То, что это хорошо подготовленная наживка, для меня очевидно. Но… Удержаться и не проглотить ее стоит огромных усилий. Я даже глаза зажмуриваю, впиваясь пальцами в спину Борга.

— Мой замок всегда открыт для тебя, — говорит Каэлан, и его голос звучит как соблазнительный шепот. — Если захочешь узнать, какая рана не заживала так долго и что за гной скопился под красивым фасадом твоего нового клана… Я с удовольствием расскажу. Правду.

— Этого не будет! — Борг почти взрывается. Я чувствую, как под одеждой напрягаются мышцы, будто он готов к обратиться. Его ярость — горячая, живая стена перед показательно безразличным спокойствием Каэлана. — Никогда. Ты получил свой ответ? Проваливайте с наших земель, пока Залтар лично не явился сюда намылить твою гусиную шею!

— Если, конечно, сможет оторваться от своей игрушки, ты хочешь сказать. Игрушки, которую подарил ему я, — ошарашивает он ответом.

Занавес. Я глубоко заглотила наживку. И думаю, что Каэлан это понял. Он будет ждать гостью в своем замке. И ведь не ошибется в своих предположениях. Опасность, исходящая от Каэлана, очевидна и отталкивает. Но он говорит именно о тех тайнах, что мучают меня. Пусть я еще слишком мало времени провела в замке Валерон, но даже мне очевидно: для Залтара эта девушка совершенно особенная. Как и для всей остальной прислуги. Но почему? Что в ней такого?

Я молчу, но мой взгляд, встретившийся с его, говорит сам за себя. Не смею отвести глаза. Мой ответ он так и не получил. Но ему он и не нужен.

— До скорой встречи, Рейвен Валерон, — звучит его насмешливый прощальный шепот в моем сознании.

Глава 18

Деревня встречает гнетущей тишиной, нарушаемой лишь хрустом наших шагов по мерзлой снежной корке. Люди как будто вымерли. Или, может, почувствовали опасность из леса и просто-напросто спрятались в домах? Воздух, наполненный запахом дыма и хвои, кажется гуще после встречи с Каэланом. Каждый нерв в моем теле по-прежнему натянут, а в ушах отдается эхо мелодичного голоса.

— Где живет девочка? — спрашиваю Борга.

— Туда, — указывает он рукой. Его голос странно напряжен. И по мере приближения к нужному мне дому нервозность Борга становится более откровенной.

— Все хорошо? — решаю уточнить у него.

— Да, — резко отвечает он, на что я только пожимаю плечами. Не хочет говорить — его дело.

Я иду к белоснежной хижине. Домик снаружи выглядит словно с картинки: стены, густо обмазанные меловой побелкой, ослепительно сияют на фоне хмурого зимнего леса. Соломенная крыша, тяжелая от шапки искрящегося снега, лежит густыми, аккуратными снопами. Дом будто укутан в толстое золотисто-белое одеяло. Из трубы, сложенной из неровного камня, вьется тонкая ленивая струйка дыма, пахнущая ольхой. Интересно, какой он внутри?

Спиной чувствую изучающий тяжелый взгляд Борга. Он следует за мной в двух шагах, молчаливый и напряженный, как страж, ведущий приговоренную на казнь. Только это совсем не так. Скорее наоборот. Я — та, что взяла судьбу в свои руки, не доверяя никому вокруг и пытаясь выбраться из ловушки, подстроенной отцом.

Едва заношу руку, чтобы постучать, как дверь открывает та самая женщина. Но исступленной фурии с озера будто и не бывало. Передо мной стоит уставшая, испуганная драконица с покрасневшими от слез глазами. Она молча отступает, пропуская меня внутрь.

Девочка сидит на краю грубой деревянной кровати, закутанная в потертое одеяло. При моем появлении она вздрагивает и опускает голову, тонкие пальцы судорожно сжимают край ткани.

— Привет, — мягко говорю я, присаживаясь рядом на табурет. — Как ты себя чувствуешь?

Она лишь пожимает плечами, не поднимая глаз. Ее мать стоит у печки, бесцельно перебирая складки передника.

— Сильно испугалась, да? — пробую снова, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и тепло. — Я даже представить не могу. Ты такая смелая, — восхищенно говорю, пытаясь пробиться сквозь стену отчужденности.

Девочка молчит.

— Меня, кстати, Рейвен зовут. А тебя? — открыто улыбаюсь ей.

— Калила, — слышу едва различимый шепот.

— Пра-а-авда? — деланно округляю глаза. — А ты знаешь, что означает твое имя?

Девочка опасливо косится на мать и, видимо, получив одобрение, качает головой. Я вижу, что в ней проснулось легкое любопытство.

— Оно означает «Голос вьюги», — заговорщически тихо говорю ей. — Вьюга — это дикая, необузданная, могущественная сила природы, которую не остановить. Но когда она поет, то ее мелодичный голос , проникает в самое сердце, и способен успокоить любого. Это сила убеждения и внутренней гармонии посреди хаоса.

— Я люблю петь, — откликается Калила.

— Ну конечно, — соглашаюсь с ней. — Твое имя само велит тебе следовать за ним. Калила, скажи, а ты часто ходила к тому озеру одна? – осторожно спрашиваю, пытаясь прощупать почву. Если мои подозрения подтвердятся, то кому-то очень сильно не поздоровится в этой деревне.

Она качает головой, отрицая. Ее взгляд снова утыкается в пол.

— А другие ребята из деревни? Они тоже туда ходят? Это они тебя позвали?

Второе покачивание головой, более резкое. Я слышу тихий всхлип матери Калилы. Девочка кутается плотнее в одеяло, словно пытаясь стать меньше. И тут я понимаю. Это не просто пережитый страх утонуть. Это страх, идущий от людей. Кто-то заставил ее пойти туда, швырнул в ледяную воду, может, для забавы, может, по какой-то другой, жестокой причине. Над ней издевались.

Сзади себя слышу приглушенные голоса: Борг о чем-то говорит с матерью Калилы. Он протягивает руку к ней, но та лишь отшатывается. Хм, странно…

Сердце сжимается от боли и гнева. Я кладу руку поверх маленьких пальцев девочки, но она вздрагивает и отдергивает ладонь как от прикосновения огня. Ладно. Не сейчас. Я медленно поднимаюсь. Давление не приведет ни к чему, кроме еще большего испуга.

— Я приду к тебе снова, — говорю ей, и фраза повисает в воздухе, так и оставшись без ответа.

Борг ждет у двери, его поза выражает нетерпение. Но хотя бы неодобрения в нем чуть поуменьшилось что ли. Он старается не показать эмоций, но мне кажется, сегодня я смогла его удивить. Выхожу на улицу и делаю глоток обжигающе-ледяного воздуха после тяжелого разговора.

— Госпожа, — слышу голос позади.

Мама девочки вышла на крыльцо вслед за мной.

— Я… я должна попросить прощения. За те слова. Тогда, у озера, — ее голос дрожит.

Я поднимаю руку, останавливая.

— Не извиняйтесь. Я все понимаю.

На ее глазах блестят слезы облегчения. Она кивает, не в силах вымолвить больше ни слова. А у меня созревает гениальная, пусть и несколько корыстная мысль. Но этим поступком я убью сразу двух зайцев: смогу дать защиту матери с дочерью и обеспечу себе в замке людей, которые, пусть и из-за долга, но будут мне верны.

Глава 19

— Сколько времени тебе нужно, чтобы одеться? — приглушенно спрашивает он. — Нам необходимо поговорить.

— Думаю, пары минут хватит, — спокойно отвечаю и иду в гардеробную.

Когда возвращаюсь в комнату, Залтар стоит в той же напряженной позе, заложив руки за спину.

— Уже можно смотреть, — с легкой насмешкой говорю ему.

Он резко оборачивается и окидывает меня взглядом с ног до головы. Я накинула первое, что попалось под руку: черные свободные брюки и голубой вязаный свитер, который мне будто бы великоват, но чувствую я себя в нем весьма уютно. Взгляд Залтара не читаем, и мне отчего-то очень жаль, что невозможно понять, о чем же он думает.

— Что ты хотел обсудить? — спрашиваю, подходя и садясь в кресло возле камина.

Мгновение он выглядит чуть растерянным, но затем хмурится и садится напротив.

— Что говорил тебе лунный? — спрашивает он.

— Поприветствовал. Только и всего, — пожимаю плечами.

— Он опасен, Рейвен. Борг сказал, он звал тебя в свой замок. Я надеюсь, тебе хватит ума не принимать это приглашение, — говорит Залтар низким голосом. Его тембр заставляет бежать мурашки по коже.

— Мы соседи, Залтар. Ничего плохого он мне не сделает.

— Ты росла в неге и избалованности. Тебе не ведом реальный мир. И моя задача как мужа тебя защитить, — увещевает он меня словно ребенка.

Только мне при упоминании его статуса хочется поморщиться, как будто горечь какую-то съела.

— А тебе? — склоняю голову на бок. — Тебе знаком реальный мир, Залтар? Как часто ты выходишь куда-то из замка? Как часто бываешь в своем, — выделяю голосом последнее слово, — поселении? Ты знаешь, как там живут люди? Что едят? Чем дышат? Какие проблемы решают?

— На что ты намекаешь? — щурится он.

— Помнишь, та девочку? — тихо спрашиваю его.

— Которую ты спасла? Помню, конечно. Они потеряли защитника, — он опускает голову и тяжело вздыхает. — Им устроили засаду, использовали магические ловушки. Моим людям просто не удалось вырваться.

Между нами повисает гнетущая тишина. Воображение рисует страшные картины. Мудрый Феникс, можно ли когда-то смириться с потерей близкого?

— Многих ты потерял? — я наклоняюсь и безотчетно кладу руку на его переплетенные пальцы.

Он чуть приподнимает голову и смотрит на мою ладонь.

Наверное, не стоило проявлять сочувствие. Аккуратно убираю пальцы под пристальным взглядом.

— Количество не имеет значения, Рейвен, — хрипло произносит он.

— Я понимаю, — отвечаю тихо.

— Так что ты увидела? — прочистив горло, предлагает продолжить он.

— Ничего конкретного, к сожалению. Но интуиция шепчет, что им сложно в деревне.

— И на основании чего они будут здесь жить?

— Мать будет моей помощницей, — вытаскиваю свой козырь. — А насчет девочки я подумаю. У вас есть школы?

Мне приходится задавать такие очевидные вопросы. Надеюсь, что постепенно их количество сильно уменьшится.

— Чем тебя не устраивают люди здесь? Неужто на твой искушенный вкус не нашлось ни одной подходящей служанки? — насмешливо бросает муж.

— Ну почему же, — не ведусь я на его провокацию. — Я-то выбрать не против.

— Тогда в чем дело, Рейвен?

— Я не стану облегчать тебе задачку, Залтар, — поднимаюсь с кресла, показывая, что наш разговор окончен. — Ты говоришь, что знаешь все о жизни клана, тогда тебе не составит труда выяснить, почему я нашла себе в прислугу женщину не из замка. А теперь извини, хочу освежиться перед тем, как встречу своих первых гостей.

— Я еще не сказал «да», — летит мне в спину.

— Но и «нет» ты тоже не сказал, — чуть оборачиваюсь через плечо, чтобы ответить ему. А спустя минуту уже закрываю за собой дверь в ванную комнату.

Прислонившись к ней спиной, откидываю голову на деревянное полотно и прикрываю глаза. Ликование вот-вот разорвет меня пополам. Во-первых, мне удалось незаметно увести Залтара от главной темы: появление клана Лунарис на его землях. Не воспользоваться этой подсказкой будет очень и очень глупо. Если Каэлон прольет хотя бы частичку света на жизнь Залтара и причину столь долгой вражды наших кланов, моя жизнь станет проще. По крайней мере, мне будет, что предложить мужу, чтобы покончить с этим браком и освободить нас обоих.

Во-вторых, я все-таки добилась, чтобы эта женщина жила со мной. Свой человек в замке никогда не помешает. И можно будет гораздо меньше беспокоиться о том, что мне всадят нож в спину. Ну разве я не умница? Широкая улыбка растягивает губы. Я готова петь и танцевать от радости.

Только вот, как оказалось, я рано радовалась.

Громоподобный стук в дверь, резкий и требовательный, заставляет вздрогнуть всем телом и в ужасе отпрянуть.

— Рейвен! — сквозь дверь доносится низкий голос Залтара. Он звучит еще более мрачно, чем минуту назад. — Выходи. Сейчас же!

Мое сердце совершает прыжок в горло. Он что, стоял все это время за дверью? Интересно, а смешок слышал? Щеки начинают нестерпимо гореть огнем.

Глава 20

«Вот же ж…», — ругаюсь про себя. Рано праздновала победу.

— Залтар, выйди, пожалуйста. Я хотела бы помыться, — указываю ему на дверь.

— Я задал тебе вопрос. — В синих глазах ни капли смеха.

— Я ничего не задумала, — отвечаю ему, упираясь в каменную грудь.

Неожиданно муж оказывается в настолько опасной близости, что между нами не может просочиться даже воздух. У меня перехватывает дыхание. Время застывает. Мы смотрим друг на друга, не отрываясь. Его испытующий взгляд против моего немного смущенного, но по-прежнему мятежного. Он смотрит мне в лицо, а после опускает глаза на губы. Они тут же начинают гореть нестерпимым огнем. Что он задумал?

— Подумай о своей безопасности, Рейвен, — говорит муж. — Не будь легковерной дурочкой, которая беспечно клюет на уловки врага из-за банального любопытства.

— Кому он враг, Залтар? — шепчу непослушными губами. — И что, если Каэлан единственный, кто готов честно ответить на мои вопросы?

Взгляд Залтара снова возвращается к моим глазам. Что-то мерцает в синих зрачках, тонкое и неуловимое, но увлекающее меня все дальше и дальше. Разумом я понимаю: мои чувства опасны. Но как же сложно удержаться и не провести пальцем по морщинке, которая появилась между нахмуренных бровей. Ощущение, будто у меня теперь покалывает подушечки пальцев. Я не понимаю саму себя. Нужно держаться от Залтара как можно дальше.

— Спроси меня. Я отвечу, — предлагает он.

— Ой ли, — хмыкаю скептично и обхожу его, чтобы увеличить расстояние.

— У тебя есть повод мне не доверять?

— А есть повод к иному? — интересуюсь.

— Залтар? — внезапно зовет из коридора мелодичный женский голос.

Я неверяще смотрю на мужа. Его любовница границ совсем не видит? Как она вообще узнала, что он здесь? Я вижу, что Залтару, как будто бы, тоже не понятно, что здесь делает Элиана. Он решительно направляется к двери, лишь бросая мне на последок:

— Разговор не окончен.

Дверь за ним закрывается. И я тут же подлетаю к ней, прислушиваясь к обрывкам фраз.

— Я тебя потеряла, — с улыбкой в голосе произносит девушка.

Раздаются шаги. Залтар явно уводит Элиану из моей комнаты.

— Элиана, я был со своей женой. Кто тебе позволил врываться сюда без стука и приглашения? — в его голосе сквозит открытое недовольство.

— Но Залтар! — ахает она.

Однако дальнейший разговор ускользает от меня, поскольку Залтар со своей любовницей уходят. Я чувствую себя униженной. Мало того, что мне отдают приказы, что делать, а что нет. Так еще и его любовница по какому-то праву бесцеремонно врывается в мою комнату. Злость накатывает неконтролируемым потоком. Под глазами начинает сильно гореть. Дурной знак.

Быстрым шагом подхожу к зеркалу над раковиной. Так и есть: глаза сияют золотистым огнем. Я прикрываю веки, стараясь дышать глубже. Спокойствие в душе восстанавливается с трудом. Не мое дело, что Залтар спит с Элианой. Между нами вынужденный союз. Ни о каких чувствах и речи не идет. Но… Позволять его любовнице вести себя настолько нагло по отношению ко мне, я точно не собираюсь. Элиане, как впрочем и всей остальной прислуге в замке, придется понять и принять новые правилы игры. Только действовать нужно не импульсивно.

Постепенно чувствую, как огонь начинает отступать, оставляя после себя ледяное спокойствие и кристальную ясность мыслей. Злость никуда не делась, она просто превратилась во что-то острое, как отточенный клинок, и подконтрольное мне. Элиана хочет поиграть со мной в игры? Что ж, я согласна. Но по моим правилам.

Случай представляется сам собой на следующее утро. Я направляюсь в библиотеку, чтобы под видом чтения разузнать хоть что-то о Каэлоне и клане Лунарис, как в узком проходе между стеллажами сталкиваюсь с Элианой. В ее руках — аккуратно сложенная темно-синяя накидка, та самая, что я видела на Залтаре. Момент идеальный.

Она замирает, и на ее лице проскальзывает снисходительная улыбка, что режет меня посильнее любого ножа.

— Доброе утро, госпожа, — голос ее звучит сладко и ядовито. — Надеюсь, вы хорошо спали после вчерашних… волнений? Позволю себе заметить, что вам стоит быть осторожнее с кланом Лунарис. Они коварны.

Я останавливаюсь, медленно переводя взгляд с ее лица на накидку. Затем поднимаю глаза и отвечаю легкой, почти безразличной улыбкой.

— Доброе утро, Элиана. — Делаю небольшую паузу, давая имени повиснуть в воздухе. — Какая ты, однако, самоотверженная. Лично следишь за гардеробом… своего хозяина. Это восхитительная преданность службе. Ты же здесь кто-то вроде горничной? — притворно удивляюсь я. — Хотя, могу и ошибаться. А насчет твоего замечания, — хмыкаю, — благодарю за предупреждение, но я никогда не сужу о человеке с чьих-то слов. Весьма скверное и неблагодарное занятие.

Я вижу, как ее брови почти неуловимо ползут вверх, а в глазах вспыхивает искорка негодования, смешанного с непониманием. Она ждала вспышки гнева, истерики, упреков. Всего, чего угодно, кроме этого — спокойного, почти дружелюбного тона.

— Многие горничные, — продолжаю я тем же тоном светской, беседы, — стесняются настолько личных поручений, считают их слишком уж интимными. Ведь именно жена следит за гардеробом своего мужа. Но ты, я вижу, выше подобных предрассудков.

Глава 21

Залтар

Тишина. Наконец я могу хотя бы какое-то время побыть наедине со своими мыслями. Сажусь напротив горящего камина и слепо смотрю на пляшущие языки яркого пламени. Перед глазами, словно по велению древней магии, предстает моя жена. Упрямая девчонка, которая, кажется, готова свести меня с ума. Но… Я не могу не признать, что ее поведение — совершенно не то, к чему я себя готовил.

Я был уверен, что Рейвен — избалованный ребенок, которому неведома реальная жизнь. А этот ребенок забирает из деревни семью. И я очень сомневаюсь, что основным мотивом для этого была необходимость получить себе преданных слуг. Рейвен мне явно чего-то не договорила. Но я подожду. Уж чего-чего, а терпения у меня много. Уже в следующую секунду я понимаю, насколько заблуждался в своих выводах.

Дверь в мою спальню с грохотом распахивается, и в нее влетает заплаканная Элиана.

— Ты должен отослать эту мерзавку отсюда! — кричит она.

Я готов поклясться, что речь о Рейвен. Но предпочитаю сперва выслушать возлюбленную, прежде чем делать выводы.

— О чем ты? — Я встаю с кресла.

Элиана подбегает ко мне, обхватывает за талию и утыкается носом в грудь. Ее плечи сотрясаются от рыданий. Что могло довести ее до такого состояния?

— Она… она… — всхлипывает девушка, ее слова тонут в рыданиях. — Твоя жена! Эта Рейвен! Она оскорбила меня! Унизила!

Я осторожно, но твердо разжимаю ее объятия, усаживаю в свое кресло и, подав платок, опускаюсь на одно колено, чтобы быть на одном уровне.

— Успокойся, — говорю мягко, но в голосе нет той уступчивости, которую обычно слышит Элиана в ответ на свои просьбы. — Дыши глубже. И расскажи все по порядку. Я не могу судить, не зная всех деталей.

— Она назвала меня горничной! — выпаливает девушка, и в голосе звенит неподдельное возмущение. Я едва сдерживаю скептическое хмыканье. Сам виноват. Все знают, что Элиана много для меня значит и стоит выше простой прислуги. Но для Рейвен она одна из многих. И жена явно не собирается ее выделять, даже если и понимает, какие отношения нас связывают. — Заявила, что я выполняю «личные поручения» как прислуга! Сказала, что стучать надо, и не забывать о приличиях! Она намеренно выставила меня глупой служанкой! Я не стану терпеть такое отношение! Она не имеет права так со мной обращаться! Я требую, чтобы ее не было в этом замке! Выгони ее, Залтар!

Я внимательно слушаю, не перебивая. Когда она замолкает, тяжело дыша беру ее руки в свои.

— Я понимаю твою обиду, — начинаю, и мой тон по-прежнему спокоен. — Но давай посмотрим на это с другой стороны. — Удерживаю ее взгляд. — Вспомни вчерашний день, Элиана. Ты целенаправленно вошла без стука в покои, где я был наедине с Рейвен. Я не стану спрашивать, как ты вообще узнала, где я. Но. Твоя ревность должна быть под контролем. Она моя законная жена, и ее личные покои — ее территория. Ворвавшись туда, ты сама дала повод для конфликта и сомнений в твоем уважении к ее статусу.

Элиана пытается отвести взгляд, но я мягко и настойчиво возвращаю ее внимание к себе, обхватив двумя пальцами острый подбородок.

— Я не стану изгонять Рейвен только за то, что она ответила на твое неуважение. И как бы я ни относился к тебе, хочу, чтобы ты внимательно меня выслушала: я не позволю вам двоим вести холодную войну под моей крышей. Мой замок — не поле битвы. А вы не противники. Наш с Рейвен союз — вынужденная мера. И ты знаешь об этом. Но это не значит, что я стану принижать женщину, которую мне доверил другой клан. Это понятно, Элиана? Ее статус моей жены нерушим. Но твое место в моей жизни и в этом замке также остается неизменным. От тебя мне нужно лишь одно: уважай ее личное пространство, как того требуют приличия. А от нее я потребую того же по отношению к тебе. Больше я не потерплю подобных сцен ни от кого из вас. Я все сказал.

Элиана смотрит на меня, и в ее глазах борются обида, понимание и покорность. Она медленно кивает. Это я и ценю в ней больше всего. Она не лезет на рожон. Просто соглашается с моим решением.

— Да, мой лорд, — шепчет она.

— Моя умница, — я прикасаюсь к ее соленым губам, сцеловывая обиду. — Теперь иди, умойся и успокойся. Давай закончим этот день на мирной ноте.

Она молча встает и, не поднимая глаз, выходит из комнаты, на этот раз тихо прикрыв за собой дверь.

Я снова остаюсь один. Тишина возвращается, но теперь она полна новых мыслей. Рейвен ответила. Холодно и расчетливо. Она не стала кричать или требовать, а нанесла удар точно в цель. И, должен признать, часть меня не может не восхищаться ее хладнокровием.

Спустя некоторое время в комнату возвращается Элиана. Ее глаза все еще блестят от слез. Но теперь она держит себя в руках.

— Прости, — говорит она тихо, обвивая мою шею. — Я просто… Я так боюсь тебя потерять. Твоя жена… Она другая. И я не переживу, если твое сердце станет что-то испытывать по отношению к ней.

Ее слова застревают во мне тонкой занозой. Такого не может случиться. Рейвен — не та женщина, которая способна привлечь мое внимание. Она порывистая, непослушная, желающая везде и всюду достигать справедливости. И я сам не могу и не хочу признавать, что с каждым днем все чаще думаю о своей нежеланной жене. С досадой отгоняю навязчивый образ пылающих, полных вызова глаз.

Глава 22

Рейвен

Библиотека замка Залтара оказывается не скромным собранием книг, а настоящим чудом. Я останавливаюсь на пороге, и у меня перехватывает дыхание. Это не комната, это целый мир, высеченный из дерева, камня и льда, который самым непостижимым образом даже не думает таять.

Высоченные сводчатые потолки теряются в полумраке, где поблескивают сложные узоры покрытых морозом витражей. Бесконечные стеллажи из темного, отполированного временем дерева уходят вглубь огромной комнаты. Они изгибаются, образуя уединенные ниши и целые галереи. Чтобы добраться до верхних ярусов, нужно воспользоваться изящными, ажурными лестницами-мостиками, которые кажутся паутинками, разбросанными между полками. В воздухе висит неповторимый запах:вековой пыли, старого пергамента и едва уловимой сладости высохших чернил.

Чтобы найти нужную информацию, нужно знать, куда смотреть. Поэтому мне приходится лишь полагаться на удачу. Я медленно иду между стеллажей, проводя пальцами по корешкам. Книги все разные:одни — в потрескавшейся коже с выцветшими тиснеными буквами, другие — в темном бархате с металлическими застежками, третьи — просто стопки пергаментов, грубо сшитых вместе и не имеющих ни переплета, ни обложки. Здесь явно хранятся знания ни одного столетия и ни одного народа. Мне до смерти хочется расспросить Залтара о том, как собиралась эта библиотека.

После недолгого блуждания я оказываюсь посередине залы, окруженная книгами. Глаза разбегаются от их обилия. И я отчетливо понимаю, что без помощи вряд ли смогу что-то найти. Свет падает косым лучом, освещая кружащиеся в нем пылинки. Подхожу к одному из стеллажей и достаю первый попавшийся том — древний трактат по геральдике. Отрешенно листаю страницы и, не найдя ничего интересного, ставлю книгу обратно.

Спустя час поисков взгляд цепляется за книгу в потертом кожаном переплете с выцветшим золотым тиснением: «Хроники Рожденных из Стихий». Сердце пропускает удар. Я аккуратно снимаю книгу с полки и иду к столу, стоящему неподалеку. Страницы шуршат подпальцами, будто хотят поведать многовековые тайны.

Вот оно. Две легенды, стоящие рядом, как два отражения одного рокового выбора.

«В дни, кои ныне зовутся Рассветом Веков, когда магия струилась в жилах мира паче крови и реки света текли по магической земле, явился в мир Феникс, нареченный Ароном. Не рожденный был он, но явленный — дитя самого солнца, чьи крылья пылали огнем столь ярым, что затмевали они зарю и обращали ночь в багряный полдень. И был он воплощением гордыни Солнечного Клана, зеницей ока его и славой.

Но случилось непостижимое: сердце, коему надлежало вечно пылать в гордом парении, уязвила Драконица Ледяных Пустошей, чье дыхание рождало инеи и чья красота была столь же смертоносна, сколь и совершенна. Возгорелась меж ними страсть, кою сами стихии отвергли, ибо пламя и лед не могут слиться, не уничтожив друг друга.

И воззвал Арон к лику ночному, когда луна явилась во всей полноте своей свидетельницей немой:

«Я отвергаю дар свой нетленный! Да исторгнутся крылья мои из хребта моего, да обратится прах мой в прах земной! Да не буду я более сыном небес, но стану смертен ради возлюбленной, дабы не опалить ее хладной плоти пламенем моим!»

Простер он крылья свои и воззвал к внутреннему огню. Падали перья, словно звезды с небес. Адский крик боли огласил пределы мира. И где кровь его солнечная окропила землю — там взрастали цветы багряные, кои ныне зовутся слезами Феникса.

И с той поры род его, Клан Солар, впал в немилость у небес, и угасло в жилах их пламя первоначальное, и стали они лишь бледным подобием былого величия».

Я не дышу, пока читаю эти строки. Ледяная драконица? К лику Лунному? Значит, клан Лунарис однозначно замешан в этой вражде. Но у меня все еще нет полной картины произошедшего. Глазами отыскиваю стоящее неподалеку кресло и, схватив книгу, направляюсь к нему. Передо мной маячит возможность решения проблемы вынужденного брака. Если собрать достаточно информации, я смогу придумать как освободить себя и Залтара.

Едва опускаюсь в кресло, и тут же начинаю читать легенду о Ледяной Драконице Клана Валерон.

«Когда-то магия и жизнь были неотделимы друг от друга. Они сплетались тесными путами, означая самые истоки всего сущего. Тогда и явился в сей мир Арон Солнцекрылый, рожденный не от плоти, но от самого светила дневного. Крылья его были сотканы из зенитного зноя, и каждый взмах рождал новые зори. Был он гордостью рода Солнечных, цветом их мощи и щитом нерушимым.

Но судьба, водимая неведомой волей, свела пути огненного духа с Иридель Ледяной Драконицей, чье дыхание рождало хрустальные чертоги и чья красота была острее зимней стали. Возгорелась между ними страсть, кою сами боги отвергли, ибо не бывать союзу пламени и вечной мерзлоты.

И пал Феникс на землю, лишенный дара бессмертного, обреченный вкусить чашу смертной доли. А род его отныне проклят ходить во тьме, ибо добровольно отверг он свет свой изначальный.

Иридель же, презрев обеты свои и долг пред родом, растопила оковы магии родовой. Отверзла она врата ледяных святилищ, дабы спасти пламя возлюбленного. Да только не смогла сама справиться с силой, что обрушилась на ее ледяные крылья. Попросила она помощи у Лунного собрата. Презрели они законы предков. За сие предательство наслали боги на род ее стужу вечную — не на землю, но на души. Отныне сердца потомков ее стали холоднее горных вершин и утратили они дар любви истинной.

Глава 23

Сердце все еще колотится в такт прочитанным словам. Снова и снова я прокручиваю в голове увиденное: «Проклятие. Предательство. Лунный клан». Выскальзываю из полутемной библиотеки и прямо в дверях натыкаюсь на Залтара. Его ладонь мгновенно ложится мне на плечо — крепко, но не грубо. Холод его кожи пробирает сквозь ткань.

— Осторожнее, — произносит он тихо, и в этом спокойствии есть что-то опасное, как затишье перед бурей. Он поднимает взгляд над моей головой, смотря внутрь библиотеки, а затем снова возвращается к моим глазам. — Позволь узнать, что ты здесь делала, жена?

Его голос звучит низко. Кажется, что в ответ внутри меня начинает вибрировать незнакомое чувство. Почему я так реагирую на него?

Поднимаю голову и понимаю, что мы стоим слишком близко друг к другу. Его дыхание касается моего лба. Пахнет морозом и чем-то терпким, металлическим. В свете магических ламп глаза Залтара кажутся почти прозрачными, как лед на горном озере, — они манящие и пугающие одновременно.

— Я… — начинаю, но слова застревают.

Молча смотрю на огромного дракона — моего мужа, наследника вечной стужи. Его мощная фигура в простой темной тунике дышит силой, которую он сдерживает железной волей. Мужские губы поджаты, но я вдруг с болезненной четкостью вспоминаю их мимолетное случайное прикосновение в день свадьбы. Холодное. Но все равно обжигающее. Всегда ли оно было таким? Умеет ли этот мужчина чувствовать что-то другое?

«А с чего ты решила, что нет? Взять хотя бы его любовницу. Уж с ней-то он вряд ли холоден. Это ты нежеланная жена. Кто знает, каким бы был Залтар, если бы женился на Элиане», — шепчет внутренний голос.

И я принимаю решение: не могу нести это одна. Этот брак — клетка для нас обоих. Если есть выход, мы должны искать его вместе. Даже если данный путь приведет нас к тем, кого он презирает.

Вместо слов оправдания я резко протягиваю руку и хватаю Залтара за запястье, утягивая внутрь библиотеки.

Мужчина сначала застывает от неожиданности. Вопреки всем легендам о ледяной крови, его кожа под моими пальцами становится приятно теплой. Чувствую, как под ней пульсирует жилка. После небольшого потрясения муж даже не сопротивляется, когда я с силой тащу его за собой вглубь этого застывшего ледяного леса знаний.

— Рейвен, что ты задумала? — голос Залтара звучит приглушенно, но в нем нет гнева. Есть легкое недоумение. И что-то еще… любопытство?

Я не останавливаюсь, пока не подвожу его к столу, где так и лежит раскрытая книга. Разворачиваю ее к нему.

— Читай, — выдыхаю я. — Это легенда о Фениксе и Драконице. О твоем клане. И о моем. О проклятии, которое мы носим в крови, Залтар.

Он молча смотрит на строки, потом на меня.

— И? — в этом коротком слове столько ледяного скепсиса, что меня почти выворачивает.

Я делаю шаг ближе, так что кончики наших пальцев почти касаются книги.

— Проклятие реально, Залтар. Здесь четко описан грех каждого из наших кланов. Кланы Солнца и Льда никогда не смогут сосуществовать мирно. Даже если сильно к этому будут стремиться. Не смогут. И наш с тобой брак не решит этой проблемы.

— К чему ты клонишь, жена? — с недоверием спрашивает он.

— Для меня слишком мало информации, чтобы дать тебе полноценный ответ. Но я знаю того, кто может помочь восстановить пробелы.

— Рейвен, — предостерегающе произносит он, словно почувствовав, на кого я намекаю.

— Просто выслушай меня, Залтар! — с жаром прошу его, хватая за руку. — В каждой легенде упоминаются лунники. Они помогали Ледяной драконице и моему дяде соединиться! Это не может быть просто совпадением! Если попросить Каэлана, он сможет нам помочь. Я уверена, Залтар. В его замке, в его библиотеке наверняка есть информация о событиях тех лет. Нам только нужно туда попасть!

Я вижу, как при упоминании имени Каэлана челюсть мужа сжимается. Как его плечи напрягаются. Однако он не вырывает руку из моей ладони. А, наоборот, сам крепко удерживает ее. И я не могу остановиться, выкладывая все свои мысли:

— У нас появилась возможность стать свободными друг от друга. И тебя, и меня принудили к этому браку. Разве это справедливо? Я вижу, что ты меня ненавидишь. И, возможно, отчасти всему виной проклятие, что подтверждает мои слова. Но я не чувствую того же, Залтар. Может, я паршивая овца в стаде? Или каким-то чудесным образом проклятие не действует на меня? Я не знаю, — тяжело перевожу дыхание и продолжаю: — Но в одном уверена абсолютно: у тебя должен быть выбор решать самому, с кем связывать свою жизнь, — с трудом проглатываю слюну. Во рту как будто пустыня образовалась от волнения. — И сама хочу того же. Так помоги мне найти способ расторгнуть навязанные узы! Вместе!

И вот тогда я вижу то, что никогда бы и не подумала увидеть. В его глазах, которые секунду назад пылали молчаливым негодованием, промелькивает что-то иное. Что-то острое и колючее. Он оскорблен? Чем? Что я не так сказала?

Залтар отрывает взгляд от книги и смотрит на меня. Долго. Пристально. Воздух между нами сгущается, становится тягучим, как мед. Мужчина медленно выпрямляется, и его тень накрывает меня целиком. Тишина в библиотеке становится оглушительной, и я словно слышу лишь собственное сердцебиение.

— Избавиться от этой связи? — повторяет муж мои слова, и они звучат в его устах иначе. Тяжело, почти горько. — Ты говоришь об этом так… легко.

Глава 24

Залтар

Рейвен стоит передо мной. И у меня ощущение, будто я смотрю на живой огонь. То, что многими веками презиралось моим кланом, сейчас влечет до полной потери контроля. Даже не нужно видеть, как пылают ее глаза: я чувствую жар, исходящий от нее, как лед чувствует пламя, прежде чем оно обрушится на него.

Рейвен — угроза для меня. Мое спокойствие и привычный уклад жизни рушатся под ее хрупкими руками. Даже мысли об Элиане уже не вызывают желанного покоя. Сердце рвется из тисков льда. Ему нужен огонь. Тот, который может дать только Рейвен. Я словно схожу с ума.

И все же… в груди жестоко щемит, когда она произносит слова «избавиться от связи».

Она говорит об этом, как об освобождении. Для нас двоих. Но я не позволю разводу случиться.

— Избавиться от этой связи, — повторяю я, пробуя вкус слов на языке. Они горчат, как противное лекарство, которым меня поили в детстве. — Ты говоришь об этом так… легко.

Я не знаю, зачем хватаю ее за руку. Но я хочу чувствовать ее кожей. Ее — горячая, почти обжигающая, моя — ледяная, как океан за окном моего замка. Пульс бьется под моим большим пальцем — быстрый, неровный. И я ловлю себя на том, что прислушиваюсь к этому ритму, будто он способен успокоить мой собственный.

Но нет. Только сильнее раззадоривает. Сердце разгоняет кровь как сумасшедшее.

— Ты хочешь освободить меня? — произношу тихо, наклоняясь ближе к своей жене. — От чего, Рейвен? От себя?

Она открывает рот, но я не даю ей и слова вставить. В этот миг мне не нужны ответы — мне нужно, чтобы она услышала.

— Думаешь, я не способен сам решать, что для меня бремя, а что — нет? — делаю шаг еще ближе. Ее запах — легкий, солнечный, с едва уловимой пряностью, сбивает дыхание. — Или тебе просто невыносима сама мысль быть рядом со мной?

Глаза Рейвен дрожат. Не от страха — от чего-то другого. От злости, от желания, от непонимания. И я внезапно ощущаю это. Отклик. Рейвен не так безразлична, как хочет казаться. Теперь мысль укоренилась в голове, не давая мне покоя.

Я продолжаю, чувствуя, как тьме внутри меня становится слишком тесно. Ее выжигает солнечный свет моей жены.

— Ты так уверена, что знаешь, чего я хочу, — шепчу, скользя взглядом по ее лицу, по губам, на которых дрожит дыхание. — Ты строишь планы с теми, кто веками резал горло моим людям. Твой клан тоже терпел от лунников притеснения. А ты хочешь просить Каэлана о помощи? И ради чего? Ради свободы, которую я у тебя не просил!

— Я тебя не понимаю, — лепечет она, и зверь внутри ликует. «Не понимай, моя огненная. Но как только я осознаю, что испытываю к тебе, для нас двоих исход будет предопределен».

Рейвен отступает на один шаг. Но стола позади достаточно, чтобы остановить ее. Я почти чувствую, как она вздрагивает от столкновения с деревом. Наклоняюсь ближе и ощущаю дыхание жены на своих губах. На шее пульсирует жилка, и мой рот наполняется слюной в желании попробовать ее на вкус.

— Этот брак, — говорю я тихо, — может быть, и был навязан. Но он заключен. Ты — моя жена. А я твой муж.

Она резко поднимает голову, и наши взгляды сталкиваются. Границы между нами тают. Я чувствую, как дрожит воздух, как будто само пространство не выдерживает искрящегося напряжения между нашими фигурами. Ее губы приоткрыты: дыхание сбивается. И я почти позволяю себе то, чего не должен. Почти касаюсь. До одури хочу ощутить, каким будет вкус поцелуя Рейвен.

Но. С усилием нехотя отрываюсь от своей огненной драконицы. Я делаю шаг назад, потому что если останусь — потеряю контроль. А я не имею права. Пока не имею.

— Никто из Лунарисов не изменит того, что между нами, — говорю хрипло. — И уж точно не Каэлан.

Она что-то хочет сказать, но я поднимаю руку.

— Не сейчас.

Молча закрываю книгу, будто ставлю точку в разговоре. Но в голове все гудит. В груди — пульсирует. Черт. Она даже не понимает, в каком я сейчас состоянии из-за нее. Присутствие Рейвен ломает мои щиты, рушит ледяные бастионы, которые я возводил годами. Даже Элиана не смогла пробиться сквозь них. Я наслаждался ее телом, не позволяя прикасаться к собственной душе. И до поры до времени меня вполне устраивало такое положение дел. Однако стоило появиться Рейвен, как все полетело к черту. Вернее, к Лунарисам. Будь они прокляты! Особенно Каэлан. Я гоню прочь от себя мысль, что их встреча неизбежна. Я не удивляюсь интересу лунника к моей жене. Яркая, озаряющая все вокруг и быстро находящая приключения на свою попу. Необходимо предупредить Каэлана: хочет жить — пусть держится как можно дальше от моей жены.

Мне приходится выпрямиться и отвернуться от Рейвен. Молча направляюсь к двери. Но, уже касаясь ручки, оборачиваюсь. Она стоит у стола, вся в теплом свете магических ламп, с пылающими глазами и растрепанными прядями рыжих волос. Слишком живая. Слишком настоящая.

И все, что я могу выдавить:

— Ты опасна, Рейвен. Даже не представляешь насколько.

Дверь за мной закрывается тихо, но в груди будто трещит лед. И впервые за много лет я боюсь не за власть. Не за честь. Не за клан. Я боюсь за то, что творится во мне. За то, как быстро ее огонь способен растопить мой древний лед.

Я спускаюсь по лестнице, пытаясь загнать обратно того зверя, что рвется на свободу. Я все еще ощущаю запах Рейвен, жар ее кожи до сих пор пылает на моих пальцах. Мне нужна передышка. Тихое, холодное место, чтобы собрать свои ледяные стены обратно.

Глава 25

Рейвен

После сцены в библиотеке я прячусь в своей комнате. Что это было? Поверить не могу, что Залтар отказался от моей идеи. Почему-то я была уверена, что он ухватится за мысль освободиться от меня и счастливо зажить со своей Элианой. Но… Я как будто где-то просчиталась. Беспокойство не позволяет мне оставаться на месте. Я хожу туда-сюда перед камином, размышляя вслух. От этого занятия меня отвлекает стук в дверь.

— Войдите, — громко произношу.

Дверь открывается, и в комнату заходит молодая девушка.

— Госпожа, у главного хода стоит женщина с дочерью, она хочет встретиться с вами.

С минуту я недоумеваю, кто бы мог искать со мной встречи? А в следующую стремглав бросаюсь прочь из комнаты. Волнение заставляет сердце учащенно биться. Я должна была сама прийти за Калилой и ее матерью. Но Залтар невольно заставил меня забыть обо всем. При воспоминании о его взгляде там, в библиотеке, а потом еще и при всех слугах, щеки начинают жарко гореть.

Как только я появляюсь в главной зале и женщина с дочкой меня замечают, они прикладывают раскрытую ладонь к сердцу, опуская голову.

— Госпожа, простите меня. Я не смогла дождаться…

— Не нужно оправданий, — перебиваю я ее. — Я очень рада, что вы здесь. Калила, — улыбаюсь я девочке и наклоняюсь к ней. — Приветствую тебя в своем доме.

— Спасибо, — шепчет она в ответ.

Я чувствую на себе пристальное внимание домочадцев.

— Шайна? — раздается позади меня приторно-удивленный голос Элианы. Я невольно стискиваю зубы, чтобы ничем не выдать клокочущее раздражение.

Элиана, деловито опершись о косяк двери в главную залу, наблюдает за мной и моими гостями.

— Насколько я знаю, сегодня не день для прошения. А приемная находится у восточного крыла. Но, если я правильно помню, часы приема еще не начались. Ты пришла рано. Еще и дочь притащила.

Шайна краснеет и сильнее сжимает руку дочери, да так, что костяшки белеют. Женщина опускает взгляд, откровенно желая исчезнуть из «гостеприимного» замка. Остальная прислуга, расставлявшая утварь к обеду в зале, замирает. Люди с любопытством наблюдают за разворачивающейся сценой. В воздухе повисает напряженное молчание, которое Элиана явно восприняла как свою победу.

— Она ничего не перепутала, Элиана. И пришла она ко мне.

Я поворачиваюсь к Элиане, и кажется, будто воздух вокруг меня начинает слегка подрагивать от жара. Я не повышаю голос, но каждое мое слово падает как искорка в недавно потухнувшие угли.

— Шайна и ее дочь Калила отныне будут жить в замке. Шайна станет моей личной помощницей. Я сама пригласила их, — я делаю небольшую паузу, чтобы дать этим словам усвоиться всеми присутствующими. — Думаю, что я в состоянии и праве принимать такие решения, как считаешь? Или ты будешь решать за меня?

Тишина в зале настолько же густая, насколько сильно краснеет Элиана. Девушка фыркает, ее надменная маска на мгновение трещит по швам, выдавая раздражение.

— Милая Рейвен, ты так трогательно стараешься стать настоящей хозяйкой, но есть определенные... традиции. Лорд Залтар...

— Мой муж, — перебиваю ее, и в голосе появляются стальные нотки, которые, кажется, даже я сама слышу впервые. — И пока он не решил иначе, управление домом лежит на мне. Как на его жене, — подчеркиваю. — Расслабься, Элиана, — не могу сдержаться. — Твое место фаворитки моего мужа никто занять не пытается.

Делаю шаг вперед, сокращая дистанцию. Я ниже ее ростом, но сейчас чувствую, как что-то во мне выпрямляется и смотрит на нее сверху вниз.

— Но позволь дать тебе совет, — говорю тише, но так, чтобы каждое слово долетело до самых дальних уголков зала. — В следующий раз, когда захочешь оспорить мое распоряжение, сделай это лично со мной. Иначе повторится сегодняшняя история, когда неудобно совсем не тем людям, на которых ты пытаешься вылить свой яд.

Элиана застывает с открытым ртом, ее лицо заливает краска унижения. Она ищет слова, любой колкий ответ, но под моим ледяным оценивающим взглядом все они, видимо, кажутся ей мелкими и жалкими. Она бормочет что-то невнятное и, развернувшись, с позором удаляется.

Я же, не удостоив ее бегство больше ни взглядом, ни словом, поворачиваюсь к Шайне и Калиле. Вижу в глазах женщины облегчение, а в глазах девочки — зарождающееся обожание.

— Борг, — замечаю его в дверях замка. Мужчина пребывает в явном шоке. — Ты сможешь нам помочь?

— В чем, госпожа? — спокойно спрашивает он.

— Для Шайны и Калилы подготовлена комната на третьем этаже. Рядом с моей. Можешь им показать, пока я дам распоряжения остальным?

Я чувствую, как десятки глаз следят за мной. И в этом молчании уже нет прежней неприязни. В нем — уважение. И понимание. В клане Залтар наконец-то появилась настоящая хозяйка.

Борг молча кивает и жестом приглашает Шайну и Калилу следовать за собой. Все остальные напряженно ждут, что же последует дальше.

— Я прошу всех подойти ко мне, — складывая руки за спиной, зову прислугу. Где в эту минуту находится Элиана, мне совершенно не интересно. Перестановка сил в замке явно переваливает на мою сторону.

Глава 26

Когда отец говорил мне, что я не сталкивалась с тяготами войны, он был совершенно прав. Если бы ад спустился на землю, то его пристанищем стал бы клан Валерон. Как можно быстрее я отправляю солнечного мотылька в свой клан. Мы теперь одно целое, а значит, они просто обязаны прийти нам с Залтаром на помощь.

Я стою на пороге замка, и ветер доносит до меня запах гари, крови и паники. Мне хочется заткнуть уши от доносящихся до стен замка людских криков. Все во мне замирает, а потом сжимается в тугой раскаленный узел.

Залтар появляется рядом со мной как воплощение самой стужи. Он облачен в военное обмундирование, которое не устает поражать меня. Его лицо — высеченная из льда маска, но в глазах бушует буря. Он уже в доспехах, его меч на поясе. Это не просто доспехи, это вторая кожа его магии, дышащая и живая.

Основу составляет дублет из прошедшей магическую закалку черной стали, но она почти не видна под наслоениями призрачного льда. Ледяные пластины не скрипят и не громыхают, они движутся в полной тишине, словно шепчась друг с другом. На плечах и предплечьях лед сформировал острые, как сосульки, наплечники, не стесняющие движений, но готовые вонзиться в любого, кто осмелится подойти слишком близко.

Он — не просто воин в доспехах. Он — сама зима, которая обрела физическую форму в этом драконе.

— Борг доложил. Ты сделала все правильно, — его голос низок и спокоен, но в этой тишине слышится грохот надвигающейся лавины. — Я могу на тебя положиться? — спрашивает он. — Проследишь, чтобы наши люди были в безопасности?

Взмахом руки я оказываюсь облаченной в свои огненные доспехи. Они рождаются как моя вторая кожа, сотканная из солнечного света и неугасимого пламени.

Это не металл и не кожа. Это живая броня из закаленного в сердцевине огня вещества, похожего на расплавленное золото, но гораздо легче его. Она обволакивает меня энергией, и каждый мускул отзывается сладким напряжением и предвкушением боя на ее пульсацию. По поверхности доспехов от наплечников до латных перчаток непрерывно струятся переливы цвета — от темного багрового зарева до ослепительно-белого ядра пламени, будто внутри бьется настоящее солнце.

Когда я двигаюсь, доспех не издает лязга. Он шелестит тихим гулом готовой вспыхнуть пороховой бочки, а с моих ладоней и краев пластин осыпаются искры, которые не гаснут, касаясь земли, а еще секунду горят яркими точками. На моей голове — легкий обтекаемый шлем, оставляющий лицо открытым, но увенчанный стилизованным сиянием, подобным короне из чистого света.

Я — сосредоточие солнечного света. И если там, где проходит Залтар, остаются следы инея, то я оставляю за собой легкую дымку зноя и запах нагретого на солнце камня и грозового воздуха. Мы — два полюса: лед и пламя. И сейчас наша разница видна как никогда.

Синие глаза в прорезях шлема пронзительно сияют, считывая мою реакцию. Ему важен мой ответ. Он собирается уйти, оставить меня здесь, в безопасности, пока его земля горит.

— Я иду с тобой, — совершенно спокойно, но твердо говорю ему. — Я тебе буду нужна там. За замком присмотрит Элиана. Тебе стоит всего лишь ее попросить.

Залтар мгновенно подбирается, как будто перед атакой.

— Ты не пойдешь. Снимай это с себя! Немедленно! — рычит, едва сдерживая ярость.

— Не обсуждается! Я — твоя жена! Ты — мой муж! И пусть наш брак — это не соединение двух любящих сердец, но я давала клятву. И я, черт подери, ее сдержу! Хотя бы потом мне не будет стыдно перед самой собой! — перебиваю я, подходя ближе. Жар от моей кожи встречается с исходящим от него холодом, и между нами закипает воздух. — Ты не оставишь меня здесь прятаться за стенами, пока гибнут твои люди. Твои люди теперь и мои тоже.

— Рейвен... — пытается он переубедить меня еще раз. Но я, не спрашивая его, просто спускаюсь и иду к отряду, который недоуменно переглядывается между собой. — Ты останешься здесь, — его голос тих и опасен. — Это приказ, Рейвен! — рука мужа сжимается в кулак. — Ты не понимаешь, что там происходит! Это не рыцарский турнир! Это бойня!

— Именно поэтому ты не оставишь меня здесь! — в голосе звенят слезы ярости. — Я умею сражаться и могу быть там полезной как тебе, так и нашим воинам!

Его глаза удивленно распахиваются.

— Я буду не за боем следить, а за тобой! И я не хочу быть тем, по чьей вине ты погибнешь! А посему ты останешься за этими стенами, Рейвен! В безопасности! — ревет он.

— Я вижу, что лошади нет? — игнорирую его, осматриваясь в поисках средства передвижения для меня.

— Рейвен, ты меня не слышишь! — восклицает Залтар, подходя ближе ко мне.

Мне нужно всего лишь мгновение, чтобы принять решение.

— Ну тогда сама доберусь, — недобро усмехаюсь я, деловито пожимая плечами.

А в следующее мгновение пронзительный тонкий крик огненного феникса рассекает ледяные покровы земли клана Валерон.

— Залтар, — слышу я слова Борга, — терпения тебе, брат.

— Рейвен, а ну стой! — пышет морозным паром Залтар.

Но я его уже не слушаю. Срываюсь с места в морозное небо. Стоит набрать высоту, как я сразу же вижу нанесенный урон. Никогда бы не подумала, что стылую землю можно выжечь. Но у людей это вышло. Поля превратились в уголь. Ветки деревьев, которые раньше были покрыты мягким снежком, теперь торчат покореженными палками.

Глава 27

Залтар

Боль — тупая, навязчивая нота в такт ударам сердца. Она пульсирует в ране на плече, с каждым движением напоминая о кинжале ренегата. Лекари, прибывшие из замка на помощь людям, засыпают меня требованиями немедленно заняться перевязкой. Я отмахиваюсь, стиснув зубы. На собственное состояние мне совершенно наплевать. Заживет. Не впервой.

Мой взгляд выхватывает из толпы помогающих хрупкую фигурку моей жены. Рейвен не стоит в стороне, не наблюдает. Она повсюду: то кидается помогать мужчинам разгребать завалы, то несется к женщинам, которые оказывают помощь тем, кому это нужнее всего, то следит, чтобы дети находились в безопасности, пока взрослые борются с последствиями нападения. Ее платье, еще недавно бывшее воплощением огненной брони, теперь испачкано сажей и пылью, а на лице — маска усталости, которую она старательно гонит прочь, чтобы, не дай Премудрый, кто-то увидел. В ее глазах, тех самых, что несколько часов назад пылали яростью солнца, теперь горит иной огонь — упорный, сострадательный.

Я не боюсь признаться самому себе, что могу выдохнуть с облегчением от осознания, что она цела и невредима. Хотя бы на время могу выдохнуть. Но обговорить ее грани безумия нам все же придется.

— Я остаюсь здесь, — говорю Боргу, когда выпадает минута перерыва. В голосе звучит неоспоримая твердость. И когда Борг пытается возразить, я останавливаю его взглядом. Объясняться с другом не буду. Не могу. Мной движут два мотива: повторение нападения и… моя жена. Вернее, возможность хотя бы здесь побыть наедине.

Как же вышло так, что Элиана, которая грела мое ледяное сердце, теперь тяготит своим присутствием? Отгоняю мысли и возвращаюсь к совместной работе со своими людьми. Проходит еще пара часов. Я ищу взглядом Рейвен, а когда наконец вижу ее, то нахмуриваюсь. Эта глупая девчонка себя совершенно не жалеет! А я, дурак, тоже не побеспокоился, чтобы она отдохнула. Эта девочка потратила немало сил, чтобы отразить атаку. И теперь я отчетливо вижу усталость в каждом ее жесте.

— Борг! — зову я друга и соратника. — Где мы с Рейвен можем остаться на ночь?

Он поворачивает голову и тихо хмыкает:

— С сюрпризом дочка Солара оказалась, да?

— Да уж, — тихо отвечаю ему.

От неожиданности она роняет ведра, и вода расплескивается, попадая ей на ноги. Плохо. Может заболеть.

— Ты чего вопишь?! — начинает она ругаться, но замолкает, стоит ей оказаться у меня на руках.

— На сегодня твоих подвигов достаточно. Пора отдохнуть.

— Но… — пытается спорить она.

— Рейвен, — тихо, но предупреждающе говорю ей. — Не доводи меня до кипения. На сегодня достаточно.

— Странно, — говорит она.

— Что именно?

— Я думала, ледышки кипеть не умеют, — как бы между прочим невинно замечает жена.

— Ты даже не представляешь, жена, как сильно заблуждаешься, — оскаливаюсь я в ответ.

Борг, пряча ухмылку, ведет за собой в небольшой уцелевший дом на окраине, чтобы нас никто не беспокоил. Я киваю ему и несу Рейвен через порог. Внутри пахнет дымом и старой древесиной, но это крыша над головой, и сейчас это — все что нужно.

Глава 28

Рейвен

События предыдущего дня отнимают значительную часть моих сил. Если не сказать что полностью опустошают. Изо всех сил стараюсь не показывать людям клана Валерон, что буквально валюсь с ног. Поднимая очередное ведро с водой, я чувствую, как дрожат коленки. Мой магический резерв практически на нуле. Но мысли лихорадочно скачут, пытаясь понять, как и кто смог пробудить такую древнюю черную магию. Интуиция снова и снова мне кричит, что ответы нужно искать в клане Лунарисов. Но… Как уговорить Залтара? Может ли произошедшее заставить его прислушаться ко мне? Возможно, мне показалось… Но в пылу битвы я словно стала с Залтаром одним целым. И именно эта мысль дает надежду, что в клан Лунарисов мы отправимся вместе.

Урон от нападения колоссален. И непонятно, сколько потребуется времени, чтобы все в деревне восстановить. Здесь не осталось ни одного дракона, который не пытался хоть как-то помочь другому. И я тружусь наравне со всеми. И всякий раз, когда поднимаю кусок выломанного из какого-либо дома бревна, чувствую на себе взгляды. Люди смотрят, оценивают, взвешивают и, кажется, постепенно меняют обо мне мнение. Но более отчетливо я ощущаю взгляд Залтара. В конце концов муж не выдерживает и просто-напросто утаскивает меня отдохнуть.

После всех тревог и битв я, согретая теплом разожженного камина, засыпаю, даже не замечая, как это происходит. И, честно говоря, такого крепкого сна у меня не было уже очень давно.

А просыпаюсь я от странного ощущения тепла и твердости. Тихого потрескивания дров в камине и ровного, глубокого дыхания над самым ухом. Сознание возвращается медленно, пробиваясь сквозь вату сна. Поворачиваю голову и вижу над собой Залтара. Что происходит? Мы вместе спим?!

Слава Фениксу, оба в одежде! Мы устроились на узкой кровати, кое-как поместившись на ней вдвоем. И сейчас я бессовестно прижимаюсь к мужу всем телом. Его рука, тяжелая и уверенная, лежит у меня на талии, крепко прижимая к себе, будто боится, что я исчезну. Меня захватывают такие странные незнакомые ощущения. Никогда прежде я не просыпалась с мужчиной. И никогда прежде не хотела лежать в его объятиях, боясь потревожить чуткий сон.

Сейчас, при свете угасающего в камине огня, черты Залтара, обычно заостренные холодом и властью, смягчены сном. Белые волосы выбились из хвоста, и прядь упала на лоб. Он выглядит… моложе. Без той вечной маски неприступности. И так уязвимо.

Он слегка морщится сквозь сон, и тихий, почти неслышный стон срывается с губ. Его пальцы на моей талии непроизвольно сжимаются. Рана. Как я могла про нее забыть? Нужно осмотреть его. Не хватало еще, чтобы пошло заражение.

Мои пальцы тянутся к шнуровке его рубахи. Сердце колотится где-то в горле. Я расстегиваю кожаные шнурки и осторожно отодвигаю ткань с его раненого плеча. Повязка, наложенная наспех, уже помечена темным пятном. Значит, я оказалась права: рану нужно срочно обработать.

Я пытаюсь отодвинуться, чтобы встать и поискать хоть что-то, что может мне пригодиться, но рука Залтара снова притягивает меня к его телу.

— Не уходи, — его голос, низкий и хриплый от сна, — почти мольба.

— И не планировала. Но твою рану нужно обработать.

Он медленно открывает глаза. В потухающем свете огня они кажутся не ледяными сапфирами, а глубиной ночного неба. Его взгляд скользит по моим растрепанным волосам, касается губ, возвращается к глазам.

— Лекари наверняка еще отдыхают. Вчера досталось всем. Не тревожь людей. Я в порядке.

— Я не собиралась кого-то тревожить. Вполне справлюсь сама. Если ты знаешь, где я могу взять лекарства для тебя, то я позабочусь о твоей ране.

Он изучает мое лицо, и в его взгляде я читаю борьбу — между болью, усталостью и чем-то еще. Названия этим чувствам я дать не могу. Да, наверное, и не хочу. Не воюем, и уже хорошо.

— В вещмешке, у стены, есть бинты и мазь, — сдается он, наконец отпуская меня.

Сумку я действительно нахожу там, где и сказал Залтар. Муж неотступно следит за каждым моим движением.

— Ты так на меня смотришь, словно боишься, что я сбегу, — с легким весельем в голосе говорю ему.

— А что, если это так? — напряженно отвечает он, когда я возвращаюсь к его постели с тюбиком мази и чистым бинтом.

— Интересно, как бы я это сделала, — фыркаю в ответ.

— Так же, как и добралась сюда — на собственных крыльях, — парирует он. — Кстати, об этом, — хмурится Залтар. — Рейвен, ты должна слушаться меня. Война это не игрушки.

— Залтар, знаешь, как я провела свою молодость? — не выдерживаю. — Ты еще не понял, что я далеко не та барышня, которая падает в обморок при слове «мальва» (мифическое существо в мире драконов, которое по преданиям нападало на деревни и утаскивало девственниц в свою пещеру, чтобы выпить их кровь — прим. авт)? Я та, что возьмет меч и будет биться не на жизнь, а на смерть. Отцу была важна его безопасность, — я слепо смотрю на его рану и механическими движениями обрабатываю ее. Я люблю папу, но обида за то, что я никогда не чувствовала его любви ко мне как к дочери, до сих пор сидит в моем сердце. — С момента, как я начала ходить, я научилась держать меч. Так что не думай, что я против Элианы. Таким мужчинам, как ты, нужны такие нежные женщины, как она. Единственное, о чем я прошу — уважение. Если она не будет пытаться оспорить мою власть как твоей жены, думаю, мы поладим.

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Большая библиотека с любыми жанрами и авторами

Большая Библиотека

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги