Найденная среди звёзд. Возвращение домой

Пролог

Машину трясло на поворотах так сильно, что Ари казалось – еще немного, и они перевернутся. За окнами мелькали чужие улицы, серые стены, вывески, огни. Все сливалось в одно большое размытое пятно, потому что по щекам текли слезы, а сердце колотилось так громко, что заглушало даже рев двигателя.

Отец сидел за рулем, крепко вцепившись в него обеими руками. На его лице застыло такое выражение, которого Ари никогда раньше не видела. Он всегда казался ей самым сильным, самым спокойным, самым надежным. Но сейчас даже он выглядел напряженным, почти страшным. Его взгляд метался между дорогой, зеркалами и узкими проездами, в которые он уводил машину, будто надеялся затеряться в бесконечном лабиринте чужого города.

Мама сидела рядом с Ари на заднем сиденье и крепко прижимала ее к себе. Слишком крепко. Так, словно боялась, что если отпустит хоть на секунду, то потеряет навсегда.

– Мамочка, мне страшно… – всхлипнула Ари, цепляясь за ее одежду маленькими пальцами.

Мама тут же обхватила ее лицо ладонями и заставила посмотреть себе в глаза.

– Я знаю, моя девочка. Знаю, – голос у нее дрожал, но она улыбалась. Улыбалась так отчаянно, что от этого становилось еще страшнее. – Послушай меня внимательно, Ари. Очень внимательно, хорошо?

Ари судорожно кивнула.

Мама сняла с шеи кулон и вложила его в ладонь дочери. Металл оказался теплым, почти горячим, будто хранил в себе чье-то живое прикосновение.

– Береги его, слышишь? Никогда не снимай. Никому не отдавай. Что бы ни случилось. Этот кулон приведет тебя домой.

– Домой? – прошептала Ари, не понимая.

У мамы дрогнули губы. В глазах блеснули слезы, но она быстро моргнула, не давая им пролиться.

– Да, моя маленькая. Однажды ты вернешься домой, даже если сейчас я должна отнять его у тебя.

Ари не поняла этих слов. Как можно отнять дом? Почему мама говорит так, будто собирается уйти? Почему папа молчит и только сильнее сжимает руль?

Машину резко бросило в сторону, и Ари вскрикнула. Отец выругался сквозь зубы и еще сильнее нажал на педаль.

– Они не отстают, – глухо сказал он.

Мама обернулась назад, в темное окно. Ари тоже попыталась посмотреть, но увидела только слепящий свет фар – яркий, белый, злой. Он преследовал их, не исчезая ни на секунду.

– Ромаэль… – выдохнула мама.

– Я знаю, – отрезал отец. – Я уведу их. Должен увести.

Он резко свернул в узкий проулок, так неожиданно, что Ари почти упала. Машина пронеслась мимо мусорных контейнеров, темных стен и какой-то решетки, вылетела в тесный дворик и резко затормозила.

На мгновение наступила такая тишина, что Ари услышала собственное прерывистое дыхание.

Отец повернулся к ним. Его лицо было бледным, но голос – твердым.

– Быстро. Выходим.

Мама распахнула дверцу и буквально выдернула Ари наружу. Ноги девочки подогнулись, она едва устояла. Холодный воздух ударил в лицо. Вокруг было темно, сыро и пахло железом.

– Мамочка… – Ари испуганно вцепилась в ее руку.

Мама опустилась перед ней на колени и обеими ладонями сжала ее плечи.

– Слушай меня, Ари. Сейчас ты побежишь. Не оглядывайся. Не останавливайся. Спрячься и жди, пока не станет тихо. Ты сильная девочка. Самая сильная. Ты справишься.

– Нет… – Ари замотала головой, уже чувствуя, что происходит что-то непоправимое. – Нет, я не хочу! Я с вами! Мамочка, пожалуйста!

Мама прижала ее к себе так крепко, что стало больно.

– Я люблю тебя, – прошептала она ей в волосы. – Больше жизни люблю. Помни это всегда. Что бы тебе ни говорили, что бы ни случилось – помни: мы любили тебя больше всего на свете.

Отец выскочил из машины и схватил маму за руку.

– Майя, сейчас!

Где-то совсем близко послышался визг шин.

Мама поцеловала Ари в лоб – отчаянно, горячо, будто в последний раз.

А потом оттолкнула.

– Беги!

– Мамочка!

– Ари, беги! – крикнул отец так громко, что она вздрогнула.

Мама в последний момент запрыгнула в машину, но дверь так и осталась распахнутой – отец уже сорвал автомобиль с места.

– Папа! Мама! – закричала Ари, бросаясь за ними.

Но машина уносилась прочь из подворотни, растворяясь в ночи.

– Беги! – донесся до нее голос отца.

– Прячься! – эхом отозвался мамин.

Ари побежала.

Она бежала, ничего не видя перед собой. Слезы застилали глаза, ноги путались, дыхание рвалось из груди всхлипами. Она не знала, куда бежит. Не знала, кто гонится за ними. Не знала, почему родители не вернулись за ней в ту же секунду.

Она только крепко сжимала в кулаке кулон, так сильно, что металл больно впивался в кожу.

Мама сказала беречь его.
Мама сказала быть сильной.
Мама сказала никому не доверять.

Значит, надо бежать.

Значит, нельзя останавливаться.

Значит, нельзя плакать.

Но слезы все равно текли, пока маленькая девочка, потерявшая в одну ночь весь свой мир, бежала в темноту, прижимая к груди единственное, что у нее осталось.

Глава 1

Ариа Нейрис
Я родилась на планете с изменённой орбитой. Большую часть года у нас длилась долгая холодная зима, а настоящее тепло приходило лишь ненадолго. Наверное, поэтому я так часто уходила в библиотеку.

Там можно было арендовать маленькую комнату, включить мягкий свет и проекцию окна с голубым небом или ярким солнцем. Это была всего лишь иллюзия, но иногда и её хватало, чтобы ненадолго забыть о бесконечном холоде. Я приходила туда с пледом и горячим какао, садилась за стол и на несколько часов будто исчезала из реальности.

Меня всегда тянуло к печатным книгам. Пока большинство давно пользовалось галочиталками, я предпочитала страницы, которые можно держать в руках. Мой отец был врачом, и именно в библиотеке я впервые начала читать старые медицинские издания по анатомии и физиологии человека.

С каждым годом длинные зимы давили всё сильнее. Тогда у меня и появилась мечта – хотя бы однажды выбраться на курортную планету Вейлара. О ней часто говорили в новостях и туристических каталогах: тёплые океаны, длинные солнечные дни, мягкий ветер и почти непрерывное лето. Сначала это казалось далёкой фантазией, но со временем превратилось в цель.

Меня зовут Ариа Нейрис. Мне двадцать семь лет. Сейчас 2844 год.

Я потеряла родителей слишком рано, чтобы сохранить ясные воспоминания об их лицах. Иногда память возвращала лишь отдельные обрывки прошлого, и с каждым разом я всё сильнее думала, что в детстве произошло нечто такое, из-за чего сознание просто закрыло часть воспоминаний.

После их смерти из дома исчезли все носители с фотографиями и видеозаписями. Это не выглядело случайностью. Скорее – преднамеренным уничтожением любых следов существования нашей семьи.

От матери у меня остался только кулон с изображением семейного герба. Я помню, как она бережно держала его в руках, как иногда проводила по поверхности пальцами и на мгновение уходила в собственные мысли. Она никогда не объясняла, что он значит. Отец в такие моменты лишь смотрел на неё с тихим пониманием и мягкой улыбкой.

Иногда я думаю, что однажды хотела бы встретить человека, который станет для меня такой же опорой, какой отец был для неё.

Мама говорила, что кулон перейдёт ко мне как к первой дочери. Тогда я не придавала этим словам значения. Теперь понимаю: это был не просто символ, а часть её прошлого – прошлого, о котором она так и не смогла рассказать. Вместе с ней исчезло и это знание.

Я пыталась найти информацию о гербе в архивных сетях, но безуспешно. Мне не встретилось ничего похожего – ни самих символов, ни даже косвенных упоминаний.

Я никогда не знала своих родственников. Позже, анализируя прошлое, я поняла, насколько это было странно. Но тогда, пока родители были рядом, я не задавала вопросов. Нам было достаточно друг друга.

После их смерти меня перевели в государственный воспитательный сектор – место, где эмоциональная уязвимость мгновенно превращалась в слабость. Там учили адаптироваться, молчать и выживать.

Отец всегда говорил, что инициировать агрессию недопустимо, но если кто-то нарушает твои границы, отвечать нужно без колебаний. Я хорошо усвоила этот принцип. Со временем окружающие начали держать дистанцию, и меня это устраивало. В подобных системах каждый существовал сам по себе, и я слишком рано приняла эту реальность.

Когда я покинула воспитательный сектор, мне было восемнадцать. Единственным активом, оставшимся после родителей, был дом, в котором прошло моё детство.

Я решила его продать.

Это далось мне тяжело, но я понимала: дом не может заменить будущее. Остаться в нём значило продолжать жить среди осколков прошлого, не находя сил идти дальше.

Дом продали быстро. Он находился в престижном районе, а обстановка, несмотря на устаревший стиль, отличалась качеством и хорошей сохранностью. Вырученных средств хватило на небольшую квартиру в спокойном жилом секторе, полное медицинское образование и базовую финансовую стабильность на время учёбы.

Во время учёбы я работала в институтской библиотеке. Платили там немного, но работа давала мне главное – доступ к знаниям, в том числе к закрытым архивным секциям, куда обычно допускались только преподаватели и сотрудники. Всё свободное время я проводила среди медицинских изданий и архивов.

Я выбрала профессию отца и до сих пор считаю это решение одним из самых важных в своей жизни.

Сегодня я – архитектор нейрокардиохирургии, врач высшей категории. Я работаю там, где на грани оказываются сразу мозг и сердце: восстанавливаю нейронные связи, возвращаю стабильность работе мозга, исправляю сбои сердечного ритма и, если нужно, останавливаю сердце, чтобы затем безопасно запустить его вновь.

Когда автоматические системы уже подходят к своему пределу, я всё ещё могу удержать пациента на этой стороне жизни.

Через пять лет мне предложили стажировку в крупнейшем медицинском комплексе Земли. Это был шанс, способный определить всю мою дальнейшую карьеру, и я ухватилась за него без колебаний.

После стажировки мне предложили остаться в комплексе младшим специалистом и параллельно завершать обучение в институте. Рабочая нагрузка была предельной: долгие смены, постоянная учёба и высокая ответственность не оставляли времени ни на отдых, ни на личную жизнь.

К двадцати шести годам, полностью завершив квалификацию, я продолжила работать в том же комплексе уже как самостоятельный специалист. За это время я провела множество операций и накопила опыт, позволявший принимать решения быстро, точно и без лишних колебаний. Я понимала функциональную архитектуру человеческого организма и знала, как действовать даже в самых нестабильных клинических ситуациях.

Я была уверена в завтрашнем дне.
Я была уверена в себе.

И впервые за долгие годы могла позволить себе настоящий отпуск за пределами Земли.

Глава 2

Ариа Нейрис

Недостатка внимания со стороны мужчин у меня никогда не было. Были свидания, вечера, которые заканчивались не только разговорами. Но дальше этого всё равно ничего не шло. Я не чувствовала того, что для меня было важнее всего – спокойствия и нежности, которые появлялись бы во мне рядом с этим человеком. Не было ощущения безопасности. Не было уверенности. А без этого всё остальное теряло смысл.

Теперь, стоя перед зеркалом, я смотрела на своё отражение так, словно видела себя впервые.

Я никогда не считала себя красивой. Обычная. Сто семьдесят сантиметров роста, тёмные каштановые волосы, которые казались чёрными при слабом свете, карие глаза с редкими зелёными вкраплениями, худощавое телосложение.

Но сейчас дело было не во внешности. Я смотрела в собственные глаза и замечала то, чего раньше никогда не видела. Они были живыми. В них было ожидание, волнение и предвкушение.

Я никогда не покидала пределы своей планеты. Никогда не поднималась туда, где заканчивается небо и начинается бесконечность. Одна только мысль об этом одновременно пугала и будоражила.

Я убеждала себя, что просто хочу отдохнуть. Сменить обстановку, вырваться из привычного мира, который за последние годы стал тесным и тяжёлым.

Но глубоко внутри я знала правду. Я надеялась на большее. Надеялась, что встречу кого-то. Друга. А может… кого-то, кто станет для меня всем.

Я уже купила билеты на Вейлару – это одна из немногих планет с настоящими океанами. Глубокие и тёмно-синие, они были такими чистыми, что сквозь воду открывался завораживающий подводный мир. Берега тянулись на тысячи километров, а песок был светлым, почти белым.

На планете два солнца: одно большое, ярко-оранжевое, второе меньшее – бледно-голубое. Города строились по единому стилю: низкие светлые здания с арками из прозрачного стекла вместо окон, в которых отражалось небо. Повсюду росли растения, диковинные и чуждые нашей флоре.

Коренные жители планеты сильно отличаются от людей. У них нет волос. Вообще. Четыре руки, и на каждой по три пальца. Между глазами расположен квадратный знак, назначение которого никто так и не смог определить. Они не объясняют его смысла и не спешат делиться своими тайнами с другими расами.

Живут они в основном парами, но исключительно с женщинами своей расы. Иногда встречаются союзы-тройки – одна женщина и двое мужчин или наоборот. Большую часть жизни они посвящают развитию собственного мира. Среди них много учёных. Когда планету впервые обнаружили и стало ясно, что её населяют мирные разумные гуманоиды, интерес к ней возрос многократно.

Со временем туда начали переезжать и наши специалисты: больше возможностей, больше пространства для открытий. Иногда мне казалось, что Вейлара – это шанс стать кем-то другим.

Но я даже не представляла, насколько сильно изменится моя жизнь после долгожданного отпуска. И смогу ли я когда-нибудь вернуться к прошлой жизни, к своей любимой профессии?

Глава 3

Каэль Эрис

Очередной день подошёл к концу.

Я вышел из здания военного департамента и позволил дверям закрыться за спиной. Металл тихо сомкнулся, отрезая меня от того, кем я был внутри этих стен.

Снаружи я снова становился собой. Или тем, кем позволял быть этот мир. Моя внешность всегда казалась чуждой на Элиаре – планете, где я родился. Слишком светлая кожа, почти белая. Волосы без цвета. Глаза бледно-голубые, прозрачные, как замёрзшая вода.

Мать ещё не знала о беременности, когда вместе с отцом отправилась на отдых на далёкую планету Ратури. Её только недавно открыли, и многие спешили увидеть неизведанное своими глазами. Никто не подозревал, что их там ждёт.

Отдых прошёл спокойно. Никаких признаков недомогания, тревожных симптомов. Но уже после возвращения домой мать узнала о беременности. И вместе с этим – о полученной дозе излучения. Слишком высокой. Оно повлияло на плод, и изменения оказались необратимыми.

На Элиаре рождаются с тёплой тёмной кожей, чёрными волосами, похожими на крыло воранга – птицы, символизирующей наш мир, и тёмными глазами, в которых нет слабости.

Но это лишь то, что видно с первого взгляда.

Элиара – закрытая планета. Мы слишком многое храним в тайне. Другие гуманоиды считают нас спокойными, уравновешенными, почти безразличными. Но это не черта характера, а необходимость.

Потому что в каждом из нас живёт лиар – наша вторая сущность. У него есть собственное мнение и, что ещё важнее, свой облик. И если эмоции выходят из-под контроля, лиар берёт верх над телом. Он не терпит угроз и защищает любой ценой.

Именно поэтому нас учили контролю с рождения. Тишине. Спокойствию. Жить так, чтобы никогда не дать ему повода проявить себя.

Но мой лиар был другим. С самого начала я ощущал его присутствие, но он никогда не требовал разрушения. Никогда не искал конфликта. Пока другие в юности боролись с вспышками ярости и непонятными импульсами, внутри меня была только тишина. Словно мой лиар уже видел этот мир и знал о нём больше, чем я сам.

Возможно, поэтому родные всегда были для меня опорой. Между нами существовала крепкая, нерушимая связь. Отец, мать, брат – мы были связаны так прочно, что даже годы службы не смогли нас отдалить. Я пошёл по стопам брата, и общее дело ещё сильнее укрепило эту связь.

Я не уходил в отпуск уже пять лет. Время растворялось в службе. Но мать продолжала твердить, что мне нужно увидеть другие миры, развеяться, вдохнуть жизнь вне долга. Только я знал, чего она ждёт на самом деле. Она всё ещё надеялась, что однажды мой лиар выберет избранную.

Так было с отцом.

Он редко говорил об этом, но в его голосе всегда звучала нежность, которой нас не учат. Элиарцев с детства приучают к жёсткому контролю над эмоциями. Но с появлением избранной элиарец меняется.

Лиар отца принял мать сразу. Встал на её защиту, и этого оказалось достаточно. Для элиарца это единственный истинный знак. Выбор делает не разум и не слова. Решает лиар. Второе Я узнаёт свою женщину раньше, чем ты сам успеваешь это понять.

Именно это всегда меня тревожило. Мысль, что решение может быть принято без меня. Что часть меня выберет судьбу раньше, чем я сам успею её осознать.

Однажды я сказал об этом отцу. Он ответил просто: однажды я встречу её, и тогда не останется ни вопросов, ни сомнений. Потому что между мной и лиаром нет границы.

Мы – одно целое.

Глава 4

Каэль Эрис

Всё начиналось спокойно.

Я пришёл на рабочее место и занялся привычным делом – разбирать накопившиеся отчёты. Похищения, грабежи, пиратство – в последнее время всё это происходило всё чаще.

Моим командиром является мой брат – Ноэль.

Он носит звание ворн-таэр (эквивалент полковника), это уже вызывает уважение.

Ной всегда учил меня держать удар. Тем, кто первым заметил, когда мой лиар начал проявлять себя. Тем, кто никогда не смотрел на меня как на чужого.

Стеклянные двери бесшумно разъехались в стороны, и он вошёл. Его взгляд сразу остановился на документах в моих руках.

– Есть что-то интересное? – спросил он.

– На чёрном рынке ходят слухи о работорговле, – ответил я.

Брат едва заметно приподнял бровь. Меня это тоже удивило. Если слухи дошли до нашего сектора, значит, в них была доля правды.

Ноэль отодвинул стул и сел напротив.

– У меня есть для твоего отряда задание. Нужно доставить секретные документы на Вейлару. Дождаться ответа, забрать их и вернуться. Но полетите на пассажирском лайнере, нам не нужно лишнее внимание.

Я тихо присвистнул. Вейлара находилась далеко от Элиары. Даже на нашем скоростном корабле путь займёт не меньше пяти дней, а на пассажирском все десять.

– Что за документы?

– Это связано с проектом по привлечению туристов. Девушек, – сказал он.

На нашей планете ситуация ещё не была критической. Существовали планеты, где уже давно отменили любые ограничения на количество партнёров в браке. У нас же чаще всего образовывались пары или тройки. Обычно это была женщина и братья. Реже – не родственные мужчины, если их сущности принимали друг друга.

Именно поэтому было принято решение дать возможность переселиться к нам женщинам с других планет. Но Элиара была закрытой не просто так.

Планировалось открыть посольство на одной из нейтральных, желательно туристических планет, где пересекались представители разных рас. Там можно было бы проводить генетический анализ на совместимость, так как подходили нам не все расы. И только после положительного результата девушкам предлагали бы визит на Элиару в качестве туристок. Все расходы брала на себя наша сторона.

Мы рассчитывали, что им понравится наш мир – и со временем они захотят остаться, построить жизнь здесь и встретить своего избранного.

Я был в отношениях лишь однажды. Мы познакомились в кафе. Несколько свиданий прошли спокойно, даже приятно. Пока я не узнал правду.

Наша встреча была подстроена. Ей нужны были документы. Те самые, которые я должен был взять домой на изучение. Так думали они – она и те, кто стоял за ней. Но я никогда не носил рабочие документы домой. В этом не было необходимости. Я жил один. Меня никто не ждал. И мне было всё равно, где работать.

Она пыталась вытащить жениха. Его задержали по подозрению в связях с пиратами.

На допросе она усмехнулась и бросила:

– Разве кто-то может всерьёз заинтересоваться тобой? С твоей-то внешностью.

Это был дешёвый и жестокий удар. Но хуже всего было то, что её слова всё же достигли цели: на одно короткое мгновение я действительно задумалась, неужели моя внешность настолько отталкивает.

В двадцать лет я ещё пытался что-то изменить. Пытался знакомиться. Привлекать внимание. Стать другим. Но это было невозможно.

Ни одна краска не могла изменить цвет моих волос. Ни одна технология – цвет моей кожи.

Со временем я перестал пытаться. У меня была служба, была семья. А детей… их подарят брату, и тогда мне будет кого нянчить.

Глава 5

Каэль Эрис

Я – рэйнар, командир звена в своей команде. Нас девять элиарцев. Уже семь лет мы служим бок о бок, а знакомы и того дольше.

Всё началось ещё в военной академии. Там нас готовят не по отдельности, а сразу как звено. Делят на группы, учат чувствовать друг друга, понимать без слов, действовать как единое целое. После выпуска мы вместе поступили на службу в военный департамент. И за всё это время ни разу не пожалели о своём выборе.

Сейчас мы уже седьмой день в пути. Полёт проходит спокойно, без происшествий, и за это время я успел снова почувствовать, насколько пассажирские лайнеры отличаются от военных кораблей.

Это совершенно другой мир. Пространство для отдыха здесь занимает несколько уровней. Бассейн, окружённый зонами развлечений, с прозрачной водой, в которой отражаются звёзды. Иллюзорные парки, где можно оказаться в любом уголке известных систем. Тренажёрный зал с панорамным обзором открытого космоса, где даже дыхание ощущается иначе.

И на этом всё не заканчивается. Помимо основной столовой, на лайнере расположены десятки ресторанов, кафе и баров.

А по вечерам жизнь здесь только набирает обороты. У бассейна открывается отдельный бар, где подают экзотические напитки, названия которых я раньше даже не слышал. Начинаются представления, и некоторые из них предназначены только для взрослых.

Во время шоу я замечал представительниц разных рас.

Аэрелли, которых называют дочерьми света, выглядели хрупкими и почти неземными. Их кожа мерцала мягким перламутром – от молочно-белого до тёплого золота. Светлые волосы струились вдоль спины, а в глазах жило тихое внутреннее сияние.

Вирейны, хранительницы жизни, казались совсем другими. Их кожа напоминала живую природу – от оливкового до глубокого янтарного оттенка. Тёмные густые волосы, глубокие глаза цвета леса после дождя. Но главным отличием был хвост – небольшой, с мягкой кистью на конце. В обычной жизни его скрывали под одеждой, а во время представления он становился продолжением каждого движения.

Команда наблюдает с неподдельным интересом. Особенно Норан. Он самый эмоциональный из нас. Его лиар так и не научился до конца прятаться за внешним спокойствием. Всё происходящее он воспринимал как приключение. Как возможность прикоснуться к чему-то новому.

Я не вмешиваюсь. Каждому из них нужна эта передышка.

На Элиаре отношения до союза не запрещены. Существуют и синтетические компаньоны – создания, способные заменить близость. Это часть нашей реальности.

Но за пределами планеты всё иначе. Мы не можем позволить себе близость без последствий.

Если лиар не принимает женщину, это становится ясно сразу. Тогда требуется анализ совместимости. У каждого из нас есть тестер. Это стандартная процедура, но она требует раскрытия. Правды о том, кем мы являемся. А за этим следовало соглашение о неразглашении. Мало кто согласился бы на подобное ради одной ночи.

Среди выступающих я заметил и саэри. О них говорили одно: холодные, расчётливые, опасные. Их кожа меняла оттенок в зависимости от эмоций – от бледно-розового до почти пылающего. Глаза, лишённые зрачков, оставались непроницаемыми. Всё, что они чувствовали, выдавала только кожа.

Но мысли о них быстро отошли на второй план.

Последние годы мы жили в постоянном движении. Задания сменяли друг друга. Полёты. Отчёты. Ответственность, которая никогда не исчезала полностью.

Наверное, поэтому больше всего на лайнере я полюбил оранжерею. Здесь всегда стоял мягкий тёплый воздух, наполненный ароматами влажной земли, свежей листвы и едва уловимыми сладкими нотами незнакомых цветов.

Листья тихо шуршали под потоками воздуха из вентиляции. Здесь не было резких голосов, сигналов и привычной вибрации двигателей. Только мягкое гудение, приглушённое стенами и густой зеленью.

В оранжерею заходили реже, чем в другие секции лайнера. Она оставалась местом для тех, кто искал тишину.

Здесь же находился небольшой фонтан. Вода в нём непрерывно циркулировала, усиливая ощущение уюта и уединённости. Прозрачные струи мягко поднимались вверх и медленно стекали по гладким уровням, переливаясь в свете ламп.

Мне нравилось сидеть на деревянной лавке, ощущать под пальцами её тёплую, чуть шероховатую поверхность и слушать, как вода перетекает с одного уровня на другой. Этот ритм дополняло тихое птичье пение, доносившееся откуда-то из листвы. Звуки казались настолько естественными, что со временем переставали восприниматься как искусственные.

Но уединение закончилось, когда лайнер пошёл на стыковку. Это была последняя остановка у очередной планеты, где мы должны были забрать пассажиров. Через три дня корабль уже прибудет на Вейлару.

Пожалуй, пора было возвращаться к своим. Сегодня мы решили ужинать в столовой.

Глава 6

Ариа Нейрис

Я. Это. Сделала.

До сих пор не верится, что я действительно здесь. Что вижу космос своими глазами, а не через экран или записи из сети.

Моя каюта небольшая, но она полностью моя – и от этого внутри разливается тихая, почти детская радость. Узкая односпальная кровать, рядом – встроенная ниша для вещей, которую трудно было назвать шкафом. Скорее, очистительная камера: стоило поместить туда одежду, выбрать режим – и через несколько минут она уже была чистой и сухой.

Рядом находился компактный санузел: туалет и ионная очистительная кабина. Я никогда раньше такой не пользовалась, и всё здесь казалось немного чужим, непривычным. Робот, который проводил меня до каюты, сказал, что я могу обратиться к нему в любой момент, если с чем-то не разберусь.

Но главным здесь был иллюминатор.

Небольшое круглое окно, от которого невозможно было отойти. Наверное, кто-то сказал бы, что смотреть там не на что. Только тьма и пустота. Но для меня это была не пустота. Это была бесконечность. Живая, глубокая, завораживающая. Казалось, за этой чернотой скрывается нечто большее. То, чего я пока не могу увидеть, но обязательно увижу.

Перелёт должен был занять всего три дня. Не так уж много. Я была уверена, что время пролетит быстрее, чем я успею к этому привыкнуть.

Еду можно было заказать прямо в каюту или спуститься в общую столовую. Эта простая мысль почему-то успокаивала. Даже посреди космоса жизнь всё равно продолжала идти по понятным, привычным ритмам.

Разложив немногочисленные вещи в очистительную нишу, я на мгновение замерла и прислушалась к тихому гулу корабля. Он был повсюду: в стенах, в полу, в самом воздухе. Спокойный, ровный, уверенный.

И мне вдруг захотелось увидеть больше.

Во время посадки всё происходило слишком быстро, и тогда было не до разглядываний. Но теперь я впервые по-настоящему осознала, насколько огромен этот корабль. Почти отдельный мир.

И мне хотелось узнать его.

***

Выйдя из своей каюты, я на мгновение растерялась.

Такого количества разных рас я ещё никогда не видела. Они двигались по своим маршрутам, разговаривали, обменивались жестами. Кто-то шептался, кто-то громко смеялся. Всё это казалось нереальным.

Словно другой мир. Хотя почему «словно»? Так оно и было.

На моей планете редко можно встретить представителей иных рас. Слишком редко, чтобы привыкнуть к их присутствию. Сейчас же они были повсюду. Их голоса, движения, энергия – всё сливалось в единый поток, в котором я чувствовала себя чужой.

Я сделала вдох и медленно выдохнула. Всё в порядке.

Я решила просто пройтись. Осмотреться.

Вывески сменяли друг друга. Бассейн. Зоны отдыха. Тренажерный зал. Иллюзорные проекции. Роботы раздавали листовки, их движения были плавными и отточенными. Они приглашали на вечерние шоу – у бассейна с экзотическими напитками, в закрытых залах, в секциях, куда допускалась только взрослая аудитория.

Приглашения в рестораны появлялись чаще всего. Каждому пассажиру предоставлялось одно бесплатное посещение – в пределах установленной суммы. Оплата производилась в кредитах.

Перед вылетом я обменяла часть денег и установила переводчик. Маленький имплант выглядел как серьга – лёгкая и почти неощутимая. Но именно он позволял мне понимать окружающих и не чувствовать себя полностью потерянной. Без него я бы не решилась выйти из каюты.

Шум постепенно начал утомлять. Я свернула в другой коридор. Здесь было тише. Пространство словно выдохнуло. Я успела сделать всего несколько шагов, когда впереди открылась дверь.

Оттуда вышел мужчина. Я видела его только со спины, но взгляд сам тянулся к линии широких плеч, к сдержанной силе в движениях, к напряжению, которое ощущалось даже на расстоянии. Он был похож на альбиноса. Раньше я видела таких только на голоснимках: белые ресницы, светлая кожа, почти нереальная красота. Мне захотелось увидеть его лицо, подойти ближе. Я остановилась. Внутри что-то дрогнуло.

В этот момент он замер. Всего на долю секунды, но этого хватило, чтобы у меня сбилось дыхание. Он почувствовал? Между нами было расстояние, он не мог меня видеть. И всё же в его теле что-то изменилось, едва заметно напряглись плечи, будто он уловил чужой взгляд.

А потом он пошёл дальше – быстро, уверенно, не оборачиваясь, словно намеренно. Я осталась стоять на месте, пытаясь понять, почему сердце вдруг забилось чаще. Это было глупо. Он был просто незнакомцем. Но почему-то мне совсем так не казалось.

Когда он скрылся за поворотом, это чувство не ушло сразу. Оно отступало медленно, оставляя после себя странную пустоту. Я перевела взгляд на дверь, из которой он вышел, и, сама не понимая почему, шагнула следом.

Это была оранжерея. Воздух здесь казался другим – тёплым, живым. Листва тихо шелестела, вода в фонтане текла плавно, наполняя пространство мягким, убаюкивающим шумом. Пение птиц звучало так естественно, что разум отказывался воспринимать его как запись.

Напряжение внутри постепенно ослабевало, но не исчезало до конца. Словно после этой случайной встречи во мне что-то едва заметно сдвинулось.

Я не заметила, сколько времени провела в оранжерее. Только когда голод напомнил о себе, поняла, что давно наступило время ужина.

Вернувшись в основной коридор, я снова оказалась среди шума и движения, но теперь всё воспринималось иначе.

Когда я вошла в столовую, невольно замедлила шаг. Пространство было заполнено множеством гуманоидов. Одни сидели за столиками и громко переговаривались, другие стояли у панели меню и обсуждали блюда.

Мне казалось, что на меня смотрят. А может, это была лишь игра воображения.

Сделав заказ, я взяла поднос и огляделась в поисках свободного места. Почти все столики были заняты. Только в стороне сидела одна девушка с розовой кожей. Саэри.

– Привет. Ты не против компании? – спросила я.

Она подняла взгляд. Её глаза были совершенно белыми, и понять по ним эмоции оказалось невозможно. Но она улыбнулась и позволила мне сесть.

Глава 7

Каэль Эрис

Выйдя из оранжереи, я не сразу понял, что произошло. Лиар дрогнул. Это случалось так редко, что я давно научился замечать даже малейшие изменения. Что-то изменилось. Я почувствовал чьё-то присутствие.

Я ещё не видел её, но лиар уже знал. Потянулся к ней резко, почти жадно. В груди вспыхнуло тепло, быстро разлилось по телу и заставило мышцы напрячься. Я медленно вдохнул, удерживая контроль, но лиар ответил давлением. Он требовал найти её, увидеть, подойти ближе.

Сердце ударило сильнее. Это казалось невозможным. Здесь, на пассажирском лайнере, среди сотен гуманоидов. Но лиар никогда не ошибался.

Я почувствовал, как меняется тело, как истончается граница контроля, как он поднимается к поверхности. Кажется, даже зрачок уже начал менять форму. Он хотел видеть её. Если бы я позволил ему выйти сейчас, она бы испугалась.

Я отвернулся и пошёл к выходу, не позволяя себе обернуться. Не позволяя себе подойти. Если лиар перехватит контроль сейчас, я потеряю всё ещё до того, как успею начать. Каждый шаг давался с усилием. Лиар сопротивлялся, требовал вернуться.

Только дойдя до столовой, я остановился. Понимал, что убегать глупо, но иначе пока не мог. Эти чувства были новыми и для меня, и для него. Мне нужно было познакомиться с ней правильно. Спокойно, без давления, не требуя больше, чем она готова дать. Она не элиарка. Она не поймёт ни моих чувств, ни этого внезапного, почти болезненного желания быть рядом, касаться её, чувствовать её присутствие.

Я нашёл свою команду. Они уже заняли столик и успели сделать заказ. В привычной, спокойной атмосфере рядом с ними мне удалось немного расслабиться, уговорить лиара не спешить, убедить, что мы всё успеем.

Он оставался спокойным ровно до того момента, пока мы снова не почувствовали её. Она вошла в столовую, и мы уже не смогли отвести взгляд. Маленькая, хрупкая. Похоже, землянка. Очень красивая, тонкая, как тростинка. Она старалась не замечать обращённые на неё взгляды, но мужчины всё равно следили за ней. Это раздражало.

Я заметил, что за столом стало тихо. Все смотрели на меня.

– Что? – спросил я, не сразу понимая причину.

– У тебя лиар вышел наружу. Зрачок уже трансформировался. И наросты на плечах появились. Возьми себя в руки, – спокойно сказал Рейн, наш самый рассудительный пилот.

– Ты нашёл её? – спросил Сейлор, как всегда замечающий больше остальных.

Я просто кивнул и невольно улыбнулся. Наверное, в этот момент я выглядел странно, но в груди разливалось чувство, которому я не знал названия. Тёплое, глубокое и настоящее.

– Сделай лицо попроще, а то ещё испугается, – усмехнулись парни.

Я ничего не ответил, только заставил себя немного успокоиться. Она уже садилась за стол к саэри. Странно. Я видел, как до этого к ней пытались подойти трое, и саэри отказала каждому. Возможно, дело было в том, что они были мужчинами.

Интересно, как её зовут. Нужно будет попросить Норана проверить базу лайнера и узнать о ней всё, что возможно. Я настолько задумался, что не сразу понял: она смотрит на меня.

Наши взгляды встретились. Я хотел улыбнуться спокойно, так, чтобы она не испугалась. Но она опустила голову, быстро закончила ужин и ушла.

А я остался сидеть, глядя ей вслед и думая, как действовать дальше.

– Норан… – начал я.

Он перебил меня, даже не дав договорить:

– Можешь ничего не говорить. Дойдём до каюты и посмотрим, что у лайнера есть на твою птичку.

Я промолчал. Теперь я всё равно её найду.