Найрисса. Другая история Морской ведьмы

Пролог

За четверть века до описываемых событий

Ночь окутала море бархатным покрывалом, но не смогла его усмирить. Оно посылало к берегу волны, и те накатывали на песок с шелестящим вздохом, одна за другой. Это был не яростный натиск, а вечный, ласковый разговор двух стихий ─ воды и земли.

Лунная дорожка, словно рассыпанные самоцветы, дробилась и танцевала на гребнях волн, а, когда они обращались в белоснежную пену, миллионы бликов продолжали свой бал. Пена, оставшаяся на песке, вспыхивала, чтобы через миг исчезнуть в пучине. Это было бесконечное, завораживающее зрелище, где свет и тень, звук и тишина сливались в гармонии.

Шлепая босыми ногами по берегу, Найрисса всматривалась в ночное море. Ее взгляд, напряженный и жадный, скользил по воде, улавливая каждое движение. Девушка знала, что она где-то здесь. Чувствовала ее присутствие, смешанное с соленым дыханием прибоя. Сначала ей казалось, что это игра света ─ причудливое переплетение бликов и пены, но вот один из серебристых бликов задержался на гребне волны, принял изящную форму. Это были они ─ ее длинные платиновые пряди, мокрые и тяжелые, почти сливающиеся с лунным сиянием, словно живое продолжение его пути.

И тогда Нарисса увидела ее всю. Из моря показалось прекрасное лицо с большими, сияющими, как звезды, глазами, а следом ─ плечи и изящная шея, украшенная сверкающими каплями, словно россыпью жемчуга. Она возникла словно из ниоткуда, и ее улыбка озарила этот полумрак. Это была не просто улыбка ─ всплеск чистой, безудержной радости от долгожданной встречи. В широко распахнутых глазах читалось столько тепла и узнавания, что у Найриссы перехватило дыхание.

Свет луны заставлял мерцать чешуйки на ее хвосте ─ голубые и серебристые, игравшие как само море в тот день. Она была воплощением этой ночи ─ таинственной и невероятно прекрасной.

─ Ундина!

Найрисса едва не подпрыгнула на месте и от волнения прижала руки к груди. Русалка ответила ей чарующим смехом.

─ Здравствуй, моя дорогая Найрисса! ─ сладким голосом пропела она.

Такие голоса были только у морского народа. Найрисса никогда не слышала подобного ни у одной человеческой женщины.

За два года до этой ночи, за день до своего шестнадцатилетия, Найрисса сидела на том же самом берегу, предаваясь мечтам о грядущем пробуждении магии ─ дара, который столетиями передавался в ее роду. Она с замиранием сердца ждала, когда в ее жилах зазвучит древняя сила, и с тревогой размышляла, какая именно стихия откликнется на ее зов.

Внезапный шлепок на воде вывел ее из задумчивости. Она ожидала увидеть выпрыгнувшую рыбу, но вместо этого из темной воды на нее смотрели два сияющих глаза. Затем показалось лицо с тонкими чертами, обрамленное волосами цвета лунной дорожки, а за ним ─ плечи и хвост. Найрисса застыла, не в силах издать ни звука. Ее мир, состоявший из заклинаний, в одно мгновение перевернулся. Все сказки, все легенды оказались правдой! И это чудо смотрело на нее с безмерным любопытством и такой же осторожностью.

Это была Ундина. Первая встреча длилась всего миг ─ русалка нырнула, оставив после себя лишь расходящиеся круги. У абсолютно ошеломленной девушки крутилась в голове одна мысль: русалки существуют.

С тех пор Найрисса не упускала возможности прийти к морю. Тайком, под предлогом прогулок, она пробиралась к скалам, и их редкие встречи стали для нее самым драгоценным секретом. Она быстро поняла, что рассказывать об этом нельзя. Стоило ей в день своего шестнадцатилетия, когда магия так и не пробудилась, обмолвиться о «девушке в море», как в доме поднялась паника. Родители, бабушка и даже старший брат смотрели на нее с беспокойством, шепчась о «миражах», «морских духах» и об «опасных чарах».

Когда ей исполнилось семнадцать, за ней установили строгий надзор. К воде на пушечный выстрел не подпускали. Домочадцы твердили, что это для ее же блага, что в день рождения она особенно уязвима. Но Найрисса видела в их глазах не просто заботу, а наследственный страх, причину которого она не понимала.

И вот настал восемнадцатый день рождения. Магия по-прежнему молчала, позоря род именитых колдунов, но это больше не волновало Найриссу. Совершеннолетие, видимо, считалось рубежом, переступив который, она становилась неуязвима для морских чар. Сказав, что идет праздновать с друзьями, девушка легко улизнула из дома и побежала к скалам. Сердце ее пело от долгожданного облегчения и предвкушения встречи. Теперь, глядя на улыбку Ундины, она чувствовала себя как никогда свободной. Возможно, ее магия спала, но здесь, у моря, существовала другая жизнь ─ дикая и прекрасная.

─ Как же мне было плохо и скучно!

У Найриссы приятно покалывало кожу головы от ласкового голоса русалки. Она словно проникала им в самую душу, забирая все тревоги и переживания.

─ Мне тоже.

Найрисса замерла. В волнах, окутывающих Ундину, мелькнули тени ─ плавные, скользящие. Еще три.

─ Не бойся! ─ смех Ундины был похож на хрустальный перезвон. ─ Сегодня со мной мои подруги и младшая сестра ─ Делья.

Та робко улыбнулась. В противоположность старшей ее волосы отливали золотом. Другие две русалки ─ статные, с хищной грацией ─ молча наблюдали, и в их глазах было что-то… оценивающее.

Сердце Найриссы на миг сжалось, но вид беззаботной Ундины и шепот прибоя развеяли сомнения. Скинув туфельки на низком каблуке, девушка осторожно ступила в воду. Приятная прохлада обняла щиколотки, колени…

Стоя в воде по пояс, Найрисса боязливо оглянулась на берег. Но холодные, бледные руки потянули ее на себя, не давая возможности передумать.

─ Играла когда-нибудь в «Море волнуется»? ─ тягучий, гипнотизирующий голос Ундины заглушил шум волн.

─ Нет…

─ Проще не придумаешь! Ты закрываешь глаза и произносишь фразу: «Море волнуется раз, море волнуется два, море волнуется три…» А после ─ открываешь. За это время мы должны придумать, какую фигуру изобразим, а ты угадываешь. Легко, согласись?

Глава 1

Казалось, сама тьма океана сгустилась и отвердела, родив на свет эту полость ─ не пещеру, а гигантский жеод, расколотый пополам неведомой силой. Из каждой трещины, из каждого излома черных базальтовых стен проросли кристаллы.

Они были повсюду. Миллионы хрустальных зубцов, впившихся в потолок и стены. Кристаллы не просто светились ─ они дышали светом. Одни пульсировали ровным аквамариновым сиянием, в ритме спящего сердца. Другие вспыхивали изнутри фиолетовыми искрами, будто ловя отголоски далеких подводных гроз. Свет преломлялся, отражался от тысяч граней, наполняя пространство не столько яркостью, сколько сложнейшей вязью подвижных теней.

И одна из них падала на бледное, кукольное лицо моей гостьи.

─ Г-госпожа Морская ведьма, я пришла просить о вашей милости… ─ Девушка нервно заправила за ухо золотистую прядь волос.

Ее волнение также выдавал переливающимся всеми оттенками голубого… хвост. Настоящий русалочий хвост.

Сказал бы мне кто-то, что однажды я попаду в сказку Ганса Христиана Андерсена, я бы этому человеку предложила провериться у психиатра! Вот только реальность была далека от шуток. Волей судьбы я очнулась в теле Морской ведьмы и до сих пор не поняла, как это мне так «повезло».

Я помнила свою прошлую жизнь: детство, школьный коридор, университет, семью, друзей… Но, что очень странно, не могла вспомнить, как меня зовут. Каждый раз, когда я напрягала память, силясь выудить оттуда заветные буквы, голову простреливала боль, доводящая едва ли не до обморочного состояния. Все заканчивалось лишь тогда, когда я прекращала попытки нащупать собственное имя.

Зато имя Найрисса (именно так по-настоящему звали хозяйку этого тела) всплыло в памяти почти мгновенно. Я помнила лица членов ее семьи, жителей немногочисленного поселения колдунов, которые особняком обитали на краю острова, соседствуя с морем.

Видела последние минуты агонии несчастной, молодой девушки и жадное ликование ее убийц…

Я оказалась в теле Найриссы, когда она испустила дух. Однако мой разум словно слился с ее. Ее чувства стали моими. Я помнила, как в тот момент во мне проснулось жгучее желание мести.

Магия, пробудившаяся в последние секунды, не просто вырвалась наружу. Она смешалась с природной магией Океана. Он был не просто массой соленой воды ─ живым, древним и могущественным существом, чье сознание растекалось вместе с течением. В миг, когда душа Найриссы почти покинула тело, а мое сознание ворвалось в него, Океан уловил вспышку. Вспышку боли, несправедливости и дикой, первозданной силы, рвущейся из глубины ее существа.

И он принял ее. Принял нас.

Тело, которое должно было стать холодным и безжизненным, наполнилось не кровью, а пульсирующей энергией. Легкие, обожженные соленой водой, ощутили ее не как угрозу, а как родную стихию. А в вытянутых ушках, вернее, в самой глубине сознания, зазвучал Голос. Не словами, а образами: давление абиссальных равнин, ярость шторма, терпение тысячелетних кораллов, мудрость ледников.

Прозвище «Морская ведьма» я дала себе сама. За годы моей жизни после попадания в «сказку» оно было на слуху буквально у каждого жителя Подводного мира. Кто-то произносил его шепотом, кто-то и вовсе боялся, как проклятия. Как бы Морская ведьма не услышала и не утащила в свою Бездну...

Тем не менее желающие пойти со мной на сделку были.

Глядя на бледное личико русалочки, дрожащее в мерцающем свете кристаллов, я чувствовала сладкое предвкушение. Губы растянулись в усмешке.

─ И что от меня понадобилось младшей дочери Подводного короля?

Русалочка встрепенулась.

─ Не стоит так таращить глазки, дорогуша. Я, может, и не приближена ко двору Арнава, но мои уши есть повсюду. А о том, что принцесса, так похожая на его обожаемую супругу, учудила несколько лет назад, в свой шестнадцатый день рождения, не болтали разве что моллюски. И то лишь потому, что боятся потерять драгоценные жемчужины!

На бледных девичьих щеках проступил легкий румянец.

─ Так в-вы все знаете?

Хвост вновь выдал душевные метания хозяйки. Русалочка открыла рот, но тут же, передумав, закрыла. Вся сжалась, точно приготовилась к удару.

«И он будет, несомненно будет! Настолько точный, что ты и понять не успеешь. Но боль от него будет убивать тебя медленно и мучительно…»

Я позволила молчанию повиснуть в воде, наполненной мерцанием кристаллов. Оно было густым, почти осязаемым, как студенистая медуза. Я видела, как по тонкой шее принцессы пробегает судорога страха, как дрожат ее губы.

─ Знаю что, Майрин? ─ От упоминания ее имени аквамариновые глаза распахнулись, а губы сложились в беззвучное «о». ─ Что ты тогда поднялась на поверхность? Знаю.

Медленно проплывая вдоль стены, касаясь кончиками пальцев холодного базальта, я внимательно следила за реакцией своей гостьи.

─ Что ты своим голосом вызвала шторм, что потопил корабль земного короля? Знаю.

Конечно, мне все это было известно из детской книжки. Но ее героине знать об этом необязательно. В конце концов, реальность куда более жестока, чем описанная автором сказка!

─ А еще мне известно, что ты спасла принца, что плыл на том судне. ─ После каждого моего слова во взгляде Майрин боролись страх и благоговение. Будто она сама не знала, что испытывает. ─ Но вот что я никак не могу понять… Что же тебе понадобилось от меня, Морской ведьмы? Что может быть настолько недосягаемым для дочери Морского царя, что она готова спуститься в саму Бездну?

Разумеется, я догадывалась. Но мне требовалось услышать очередное подтверждение того, что я в мире книги, как и насладиться беспомощностью «добычи», уже почти запутавшейся в моих сетях.

Майрин заломила руки так, что костяшки пальцев побелели.

─ Я... я хочу быть с ним! ─ выдохнула она, и слова повисли в воде. ─ На суше. Ходить, как ходят они. Танцевать. Чтобы он... чтобы он видел меня не как чудо из моря, а как девушку!

Я замерла, склонив голову набок, будто изучая редкий, нелепый вид полипа.

Глава 2.1

Она отпрянула, будто от удара. Тонкие руки взметнулись к горлу.

─ Мой... голос? ─ прошептала Майрин, и этот шепот прозвучал как прощальный вздох. ─ Но как же я... как он узнает меня? Как я скажу ему...

─ А это и будет самой интересной частью нашей игры. ─ Я проплыла мимо нее, не скрывая торжества. ─ Если он полюбит тебя без твоего голоса, заглянет в твою душу и назовет своей до того, как истекут три месяца… тогда не только ноги останутся с тобой. Ты получишь то, о чем даже не мечтала: бессмертную человеческую душу, со всей любовью, какую она способна дарить. А голос твой... я верну. В качестве свадебного дара.

Я остановилась и заглянула в ее круглые, полные ужаса и гаснущей надежды глаза. Чтоб напугать еще больше.

─ А если нет... если его сердце окажется глухо к немой красавице, с рассветом четвертого месяца ты вернешься сюда. Твое тело станет морской пеной, исчезнет без следа. А твой голос ─ навеки останется моим. Чтобы петь мои песни в этой Бездне.

Тишина. Даже пульсация кристаллов стала слабее. Я видела, как в девушке борется все: инстинкт самосохранения, ужас перед немотой, слепая вера в принца и та самая, знакомая мне до боли, всепоглощающая жажда ─ получить шанс.

Она медленно, как в страшном сне, кивнула.

─ Я согласна.

Эти два слова, сказанные с холодной решимостью, повисли в воде. Казалось, даже проплывающие мимо рыбы остановились. Океан замер в ожидании.

─ Прекрасно… ─ прошептала я, и в моем голосе прозвучала та самая нота, которую я слышала в последних мыслях настоящей Найриссы ─ жажда мести. ─ Тогда начнем. Отдай.

Последнее слово не было просьбой. Оно было законом. Магия, дремавшая в стенах жеода и в моих жилах, проснулась как по команде. От каждого кристалла, от каждой трещины в базальте потянулись тончайшие нити сияния ─ не света, а сгущенной воли Бездны. Они обвили Майрин, мягко и неотвратимо, как сети глубоководного хищника, сотканные из тьмы. Русалочка не сопротивлялась. Не могла. Ее взгляд был прикован к моим глазам ─ после согласия собственная воля ей уже не принадлежала.

Я протянула руку, не касаясь ее. Кончики моих пальцев коснулись уголка ее губ.

─ Пой, ─ приказала я. ─ В последний раз.

Ее горло сжалось от спазма. Она пыталась отрицать, молчать, сохранять свою жертву при себе до конца. Но магия сделки была сильнее.

Губы девушки дрогнули.

Это не было песней в человеческом понимании. Это был стон самой пучины, облаченный в совершенную форму. Звук, от которого вода в жеоде подернулась мириадами серебряных пузырьков. Мелодия, в которой слышались шепот шторма, плач чаек, потерянных в тумане, и тихое журчание ручьев, стекающих в объятия моря. Это была ее суть, ее душа, выраженная в вибрации. Именно поэтому пение русалок казалось людям чем-то неземным и лишало их возможности мыслить.

Я раскрылась навстречу этому потоку, как ласковой волне. Звук стал частью меня ─ он вошел в самую сердцевину. Туда, где пульсировала слившаяся со мной сила Океана. Он был холодным и острым, как лед, и обжигающе горьким. И он был невероятно прекрасен.

Поглощая его, я чувствовала, как что-то внутри Майрин гаснет, пустеет, как раковина, из которой извлекли моллюска. Песня оборвалась на высокой ноте, растаявшей, как пена. В ее глазах померк последний отсвет внутреннего сияния. Она попыталась что-то сказать, открыла рот ─ но оттуда не вышло ничего. Ни шепота, ни вздоха. Только немое, отчаянное движение губ.

Теперь ─ тело.

─ Половина дела сделана. Теперь твой хвост. Предупреждаю, будет больно… ─ улыбнулась я без тени сожаления.