Не для собаки

Пролог

Посвящается всем, кто верит в меня. Пусть эта книга станет для вас шедевром.

— Олли!

От звука своего имени Оливер подскочил со стула и развернулся — ощущение было такое, будто мама зовет, чтобы отругать. Интересно получается: сидишь себе, спокойно обедаешь, перекидываешься шутками с напарницей, но стоит начальнику громко позвать тебя по имени — и вот ты уже не тридцатилетний детектив, а четырнадцатилетний школьник.

— Микки!

Микаэла на свое имя отреагировала спокойнее. Вообще, она на все реагировала спокойнее Оливера. Может быть, поэтому у них был такой высокий процент раскрываемости. Микаэла не любила оставлять хвосты, а Оливер не любил ублюдков.

Билл дождался, пока их взгляды встретятся, убедился, что они смотрят на него, и подозвал за собой характерным жестом — двумя пальцами. Оба молча пошли следом. Что такое для детектива-криминалиста не доесть свой обед? В сущности, пустяк. Но Оливер всегда злился в таких ситуациях. Трупам-то уже какая разница? А вот они с Мики не питались нормально, все на бегу.

Микаэла ткнула его локтем, призывая сосредоточиться. Билл просто так не отвлекал. Если начальник зовет команду детективов к себе, значит, дело либо серьезное, либо очень серьезное. Хотя он не позвал их полными именами — может, не все так плохо? Чутье подсказывало Оливеру, что сегодняшний сон был последним за предстоящие несколько недель.

Билл открыл дверь и пропустил их вперед. Микаэла села в кресло, не дожидаясь приглашения, на ходу завязывая волосы в тугой жгут. Она всегда так делала, когда собиралась «как следует поработать». Оливер пристроился напротив, за Т-образным столом. Билл закрыл дверь, прошел к своему месту, расстегнул пиджак и сел.

Слова не всегда вылетают сами собой. Со стороны могло показаться, что их начальник нагоняет драматизма, но это было не так. Билл соединил кончики пальцев, все еще соображая, с какой фразы начать, и наконец взглянул на них: сначала на Оливера, потом на Микаэлу.

— Тод Старк, — произнес он и замолчал.

Микаэла выпрямилась, словно по ее позвоночнику проскочил электрический импульс. Произнеси фамилию Старк в их городе и только дебил не насторожит уши. А они дебилами не являлись.

— Что с Тодом Старком, Билл? — спросил Оливер.

— Мертв. Его убили.

— Охренеть…

Микаэла ругалась. Значит, она в глубоком шоке. А если в шоке Микаэла, значит, случилось что-то из рук вон плохое

Билл посмотрел на нее с легкой ухмылкой, словно только что ругнулась его дочь. По правде говоря, он и относился к ним как к детям, ну к ней — точно. У самого Билла были двое взрослых сыновей, выбравших путь военной защиты страны — от врага покрупнее, чем мелкие жулики и серийные убийцы. Оба служили уже лет по пять: старший, Боб, — во флоте, младший, Джек, — в спецназе. Приезжали раз в году на Новый год, гостили неделю, вели себя как суровые и очень важные люди, а потом уезжали еще на год. Нет, Билл гордился ими. Жена гордилась. Все говорили — отличные выросли парни, надо быть гордыми. Они так и делали и никогда не жаловались. Биллу уже за шестьдесят, и он был бы рад, если бы ему раз в год приводили нянчить внуков, а не присылали этих вымуштрованных роботов. Но жаловаться нельзя. Жаловаться грешно. Тем более жена говорит — особенно после пары бокалов вина, — что это ведь он служил им примером, это он всегда убивался на работе и не уделял времени семье!

Олли воспользовался паузой — Микаэла еще не сформулировала вопросы, а Билл умилялся их реакции — пододвинулся вперед и взглянул начальнику в глаза.

— Тод Старк? Тот самый? — Оливер любил уточнять, особенно когда был в глубоком замешательстве. Билл просто кивнул.

— Но как? У него охраны больше, чем у английской королевы!

Билл Бани — забавное сочетание имени и фамилии. Оливер всегда думал, что его родители были очень молоды, когда он родился. С фамилией Бани имя Билл звучало довольно комично. Хотя на вид он не производил впечатление милого зайца — скорее, сурового буйвола. Уже предпенсионный живот, но он все еще не терял хватки, да и лишний вес не бросался в глаза, учитывая его мощные плечи.

Билл Бани откинулся в кресле, уперся локтем в спинку, выдвинул ящик стола и достал оттуда коричневую папку — начало начал. Оливер считал, что когда Господь решил сотворить землю, проект начинался именно с коричневой папки. Билл толкнул ее вперед.

Оливер поймал папку первым, схватил, словно охотник добычу, и растерзал на составляющие. Пока что внутри были только снимки и отчеты судмедэкспертов.

Тода Старка убили в собственной квартире в центре города, на последнем этаже. Оливер едва не закатил глаза. Их всегда настигают в постелях, черт возьми! Хоть целую армию за собой води — смерть найдет тебя на простынях. Его привязали к спинке кровати, вспороли живот и горло. По всей видимости, сначала выпотрошили именно живот, а потом накормили его собственным мясом. Вокруг трупа были следы рвоты, а в желудке обнаружились остатки плоти. Тод обгадил все простыни, прежде чем испустить дух. Оливер решил, что перед смертью тот пережил всепоглощающий ужас.

Оливер передал отчет Микаэле, которая уже пару минут тянула к нему руки. Ужасная смерть, ничего не сказать. Но это дело было не совсем их уровня и компетенции. К тому же, как прочитал Оливер, подозреваемого сразу задержали.

— При чем тут мы? Жалко парня, конечно, но это же Старки. Они уже схватили подозреваемого?

— Они схватили не подозреваемого, они схватили убийцу! — Билл произнес это почти торжественно.

— Тем более, при чем тут мы? — спросила Микаэла, отодвигая от себя отчет. — Пусть разбирается местное управление. Почему дело ушло в регион? Только потому что он — Тод Старк? Пока Микаэла изучала отчет, быстро пробегая зелеными глазами по строчкам, Оливер повернулся к Биллу.

Оливер и Микаэла раскрывали дела повышенной важности. В их компетенции была оперативная поимка особо опасных преступников в зоне юрисдикции, иногда — за ее пределами. Если в каком-то регионе заводился серийный убийца или маньяк, на дело посылали их. Тода убили, как считал Оливер, либо по заказу, либо в порыве страсти — иначе в его постель не проникнуть. Разве что завелся маньяк, который охотится на влиятельных людей?

Глава 1

Микаэла вернулась домой поздно. В принципе, для нее это было обычным делом, особенно после того, как их с Оливером поставили в напарники и они стали показывать отличные результаты.

«Ну и озадачил же нас сегодня Билл, — думала она, отпирая дверь. — Мама дорогая». Все-таки она была больше огорчена, чем озадачена. Это дело не пойдет гладко. Тайны, особенно тайны влиятельных людей, обычно не раскрываются легко и просто.

Ее встретила глухая темнота. Как же иначе. Несмотря на то что на дворе было лето и темнело, по словам ее матери, «до неприличия поздно», Микаэла умудрялась приходить с работы после захода солнца. В последнее время она часто возвращалась домой уже в следующие сутки.

Она двинулась в ванную, на ходу скидывая одежду. В темноте ориентироваться было даже проще, особенно в собственной квартире. Все просто: девушка, которая живет на работе, уже больше года — с момента, как приобрела это жилье, — все не могла повесить занавески. Окна были не большие, но этого достаточно, чтобы при включенном свете ее увидели с соседнего дома или с улицы. Шторы, кстати, уже давно куплены и лежали аккуратной стопкой в шкафу. Она бы их, может, и повесила, если бы придавала этому значение. Но ей было все равно. Она, можно сказать, только спать сюда приходила.

Зайдя в ванную уже почти в одном нижнем белье, она прикрыла дверь и включила свет. Бежевый кафель отразил лучи, врезаясь в глаза белоснежным сиянием, словно снег в солнечное утро.

— Твою мать! — Она повернулась к зеркалу, снимая белую майку. — Почему бежевый? Почему они всегда делают ванные комнаты бежевыми?

Когда Микаэла выбирала квартиру, ей это сразу бросилось в глаза. Везде эти светлые тона, будто у дизайнеров отобрали палитру цветов. Бежевые стены, бежевая или серая плитка. У нее особо не было времени на поиск идеального жилья. Ее квартира отвечала главному требованию: ей хватало на нее ипотечного кредита. Справедливости ради, на примете было три похожих варианта, однако в этой, по крайней мере в основной комнате-студии, были не бежевые, не белые и не серые цвета! Бог его знает, сами ли бывшие хозяева или застройщики так решили, но здесь на стенах красовались светло-сиреневые обои, на полу лежал коричневый ламинат. На кровать она купила черное постельное белье. Выглядело все это странно, но Микаэле было плевать. Это ее квартира! Вот только ванная комната была вся выложена светло-бежевой плиткой. Когда-нибудь она сделает ее синей. Или красной. Или вообще положит плитку разных цветов!

Она посмотрела на себя в зеркало и скривилась. Ей стукнуло двадцать девять, и не то чтобы ее это особо волновало, но от постоянного недосыпа и обеда на ходу она выглядела как измученный подросток. Выпирающие ключицы, растрепанные волосы, синяки под глазами в тон ее обоям.

— Ничего нового, — бросила она зеркалу. — Ты же и не в модельном бизнесе. Всего лишь замажу завтра эти круги, и все!

Ей стукнуло двадцать девять. У нее уже давно не было другой жизни, кроме работы. Но времени сейчас в обрез, не до размышлений. Спать оставалось четыре часа, и если она простоит так еще пару минут, то завтра эти синяки не перекроет даже известка.

Микаэла залезла в душ, наспех вымыла волосы, намылилась, смыла пену и вышла. Она легла спать, не надевая пижаму — да и зачем она ей, когда живешь одна. Подушка от мокрых волос тут же отсырела, но этого она уже не почувствовала. Стоило телу оказаться в горизонтальном положении, и сознание отключилось.

Комнату разорвал звонок. Микаэла резко села на кровати, и в глаза тут же ударил солнечный свет. Она потянулась по постели в поисках телефона, но только спустя пару секунд поняла: звонит не будильник, это звонок в дверь.

— Гадство! — Она сползла с мягкой и… мокрой? постели, взяла с кресла халат, брошенный туда вчера, и пошла к двери. В глазок на нее смотрел Оливер.

— Ты что, идиот? — Она отперла замок. Он зашел в квартиру с довольной ухмылкой.

— Я знал, что ты еще спишь!

— Поэтому решил меня разбудить?

— Не поэтому!

У Микаэлы была однокомнатная квартира по типу студии — где спальня, гостиная и кухня находятся в одном пространстве. Оливер прошел в зону, которая служила кухней.

— Иди собирайся, — сказал он. — Я сделаю кофе.

— Что случилось? — Она пошла за ним следом, потом остановилась. Халат, накинутый на голое тело, когда Оливер поворачивался, развязался. Она резко отвернулась, пока полы не распахнулись окончательно.

— У нас много работы! — ответил он.

— Вот новость-то!

Оливер достал банку кофе, улыбаясь, когда понял, что чуть не стал свидетелем стриптиза. Потом засыпал несколько ложек в кофемашину и принялся искать еду. Микаэла подошла, когда он рылся в кухонном шкафу — там, где в обычной жизни хранятся крупы или макароны. У Микаэлы стояла пачка кукурузных хлопьев с истекшим сроком годности.

— А что ты ешь? — спросил он, почувствовав, что она подкралась сзади.

— Ничего! — рявкнула Микаэла. — Перестань рыться. Зачем ты приехал?

— Мне не спалось! — ответил Оливер, поворачиваясь к ней.

— Блеск. И ты решил: «Пусть мне тоже не спится»?

Он был старше ее, но у девчонки был такой нрав, что он невольно ее побаивался, когда она злилась. Хотя и восхищался ею.

— Я закажу еду? — спросил он, отходя на два шага от ее шкафов.

— Господи! — Микаэла закатила глаза и направилась в ванну. По пути халат снова развязался, но она уже не стала его поправлять, просто сцепила полы руками.

Он остался один на один с кухней. Достал телефон, набрал номер, дождался ответа и заказал несколько блюд на свое усмотрение. Потом пошел к кофемашине, которая уже сварила одну порцию, достал кружку и поставил вторую.

У Микаэлы не было большого обеденного стола, как, например, в его квартире. Только барная стойка, отделявшая зону кухни от спальни. Распространенное сейчас решение, особенно в таких малюсеньких квартирках. Оливер вскарабкался на высокий стул — иначе это не назвать — и принялся за кофе.