Не для тебя

Глава 1

Угораздило. Говорила, что не надо, говорила же? Толку-то? Внутренние демоны шептали, что мне надо, прям необходимо попробовать.

А теперь страшно глаза открыть. Пытаюсь себя понять. Что к чему, болит или не болит, ломит, саднит… да хоть что-то, что дало мне понять в какую жопу я вляпалась.

— Доброе утро, – слышу насмешливое. И приходится открыть глаза.

В помещении полумрак. Это из-за штор, которые, почему мне хочется так думать, услужливо задёрнуты. Но полумрак не мешает мне рассмотреть того, кто со мной поздоровался.

О, твою налево, бля, Оля, бля… он же тебе и спокойной ночи пожелал!

Точно помню эти тёмные глаза, такие, что дурно. Я ещё подумала своим перекошенным мозгом, что они просто нереально жуткие и завораживающие. Что он там говорил?

— Ничего не помню, – озвучиваю собственно первое, что в голову приходит.

Осматриваюсь бегло – похоже на номер отеля.

Приехала Оленька! Докатилась. Но зато, будет что обсудить со своим психотерапевтом, да? Да. Травмы. Переживания. Боль…

Болит только голова. И ведь, чтоб тебя, всего ничего выпила. Чёртовы таблетки.

— Голова как? – спрашивает мужчина.

Интересно, а жертвы изнасилования сразу понимают, что с ними случилось. Ну, если это произошло, когда они были в отключке? Почему об этом не говорят? Хотя… ничего у меня не болит, кроме вот головы.

— Болит, – решаюсь ответить и сесть.

Меня, конечно, ведёт.

— Полегче, – предупреждает мужчина и улыбается.

Дьявольская улыбка.

— Какого, – ворчу, стараясь не думать о его достаточно привлекательном лице, — я же почти не пила…

— Потому на пачках с антидепрессантами написано, что пить алкоголь нельзя, – пожимает плечами. Массивными такими.

Блин, шикарный мужик. Это что такие только маньяки, которые клюют на девок в неадеквате?

А я вчера определённо была не в адеквате.

Прищуриваюсь на него. Понимаю, что…

— Я одета? – как неудобно… платье, конечно, шикарное, но спать в нём… такое себе!

— А должно было быть иначе?

Оль, вряд ли он напяливал на тебя трусы и колготки… а может ты осуществила своё тайное желание трахнуться в туалете? И тогда всё сама сделала – не разу не удивилась бы, дура ты, чеканутая!

— А мы… это? Ну…

— Что “это”?

Он издевается. Не иначе. Вижу эту усмешку. Глаза искрятся надменностью.

— Это – это то. Я же не знаю, кто ты такой. Говорю же ни черта не помню. И спрашиваю, – вздыхаю, — про секс.

Всё же подтягиваюсь и сажусь, упираясь спиной в подголовник кровати.

Двуспальной. Но… как бы это сказать – в этом номере, кажется, никто не занимался сексом. Или это был самый скучный секс на свете. Хотя ждать от полумёртвой меня какой- то активности…

— Даже страшно представить, что у тебя там в голове происходит. Леля, же? Да?

О, бля, я ещё и это дурацкое имя сказала. Хотя никакие производные мне не нравятся, отвечаю.

— Оля. Да.

— Оля. Хорошо, – кивает чувак. — Помнишь меня?

Я напрягаюсь, пытаясь вернуться во вчера. Ведь я его помню. Помню? Помню…

— Руслан… – всплывает у меня в голове моя тупая шутка, что “как жаль, что я, бля, не Людмила”. Пиздец, какой стыд!

— Всё верно. Приятно познакомится, Оля. И нет, не было никакого секса. С таким не ко мне.

— С каким таким?

— Противозаконным. Секс без согласия – изнасилование. Тяжкое преступление.

— Ты такой законопослушный, – меня несёт. — Номер статьи ещё скажи.

Что? Куда? Чего я вообще творю? Но и вчера уже показала себя с самой феерической своей стороны, чего теперь включать милаху?

Вот точно помню, что я была грубой, циничной, самоироничной засранкой, которой обычно бываю только дома, в ванной, когда перевариваю разговоры, где надо было ответить вот так, а не мямлить что-то себе под нос. Обычно так происходит.

Но Руслан улыбается.

— Статья сто тридцать первая, – сообщает он.

— Знаешь, кто знает все эти статьи? – приподнимаю бровь, складывая руки на груди. Мой темноглазый красавец ничего не говорит, только вопросительно склоняет голову. — Менты и преступники.

— Хм, – согласно кивает Руслан. — Ещё адвокаты и юристы, судьи.

— И кто ты? – понимаю, что может он и не ответит.

Но всё же, а чего ему скрывать? Хотя, если он преступник… но он же точно ничего мне не делал. Только вот знаю, что среди таких уродов есть и те, которые прутся именно от того, что жертва умоляет, испытывает страх и реагирует на причиняемую боль. Он мог просто сидеть и ждать, когда я очнусь, чтобы потом творить со мной, что его извращённый мозг вздумает.

Пересмотрела ты тру-крайма, Олька! Пересмотрела…

Руслан же на мой вопрос вздыхает, потом закатывает глаза, словно всё это я не про себя надумала, а вслух озвучила.

— Капитан юстиции Следственного комитета Российской Федерации Лунев Руслан Игоревич, – представляется он и как-то меня перетряхивает.

— Ээээ… то есть? Ты… следователь?

— То есть, я следователь, – кивает, — будем считать, что так. Есть или пить хочешь?

Вот тебя, мать, и правда угораздило!

— А что предложишь? – схватилась за этот вопрос. Не потому что хотела есть или пить, а просто потому что развивать всю эту историю со следователем как-то не хотелось.

Что-то он там мне вчера говорил, да? Или нет… мне кажется, он просто сказал, что мне не надо его боятся. И я, идиотка, поверила.

Вот и говори всем потом, что ты истории реальных преступлений смотришь, чтобы быть начеку. Провалилась по всем фронтам.

— Помимо алкоголя, – он приподнимает бровь, озорно смотрит на меня, — крекеры, орехи, чипсы, фрукты какие-то сушённые, вода и сок. Яблочный.

Я решаюсь встать и добраться до Руслана.

Он сидит возле стола, осматривает какую-то коробку со всякой снедью.

— Это прилагалось к номеру? – уточняю я и получаю согласное угуканье. — А сколько я тебе должна?

— В смысле? – хмурится следователь и какая пролегает складка между бровей, словно она там всегда живёт. Но и понятно – работа такая, не весёлая. И думательная.

Глава 2

И я не выражаюсь. Обычно. Я вообще очень воспитанная и милая. Да? Да!

Но тут что ещё можно сказать? Вспомнить бы, что я там ему загнала, идиотка.

— Ты сказала, что у тебя проблема и что ты фригидна.

— Не кончаю, – вспоминаю.

О, это эпик, Оля!

— Я сказала, что я не кончаю. Просто на тот случай, если тебе это важно. Мало ли – ты нормальный мужик. И вот, чтобы ты знал, что у меня с этим проблемы и я не могу кончить и не слишком загонялся, ожидая от меня фейерверка. Я просто была бухой и у меня не получилось бы нормально сымитировать.

— И часто ты имитируешь?

Оля! Хватит! Оля, прекрати, в самом деле!

— Хм… сейчас у меня давно не было уже никого. А так… – пожимаю плечами, типа… да, да, часто, постоянно, всегда, тебя за причинное место!

— А в чём проблема? Ты вчера пыталась рассказать, но в итоге я ничего не понял, а когда переспросил, ты отключилась, – добивает меня Руслан.

— Да как сказать. Нам обязательно говорить об этом?

— Давай, о чём ещё говорить?

Следак, чего я ещё хочу? Мне рассказать? Почему я вчера рассказала? Мне хотелось, чтобы меня пожалели, поняли и обняли?

Чёрт! Это я тоже ему говорила!

— Мне нужно… бояться, понимаешь? Очень острая грань между страхом и возбуждением, таким что… как бы… я кончаю.

— Да, вчера ты сказала что-то именно такое.

— Зачем тебе это? – искренне не понимаю.

— А вдруг я “нормальный мужик”? – прищуривается Руслан. — Правда вчера ты сказала, что такой, как я, нормальным быть не может.

Я как раз соком запиваю чипсы и… меня товарищ следователь убить пытается?

— А? – чудом не закашливаюсь от его заявления и удачно сглатываю сок.

Этот красавец замирает. Внимательно вперивается в мою шею. А я пытаюсь сообразить, что я там его наговорила… такого!

— Шикарный, – ещё флешбэк.

Ох, твою мать, Оль!

— Я сказала, что ты шикарный и быть нормальным не можешь.

— Удивительно – комплимент и оскорбление в одном предложении, – улыбается Руслан. Точнее скалиться. Глаза у него невероятно серьёзные.

— Надо мне идти, – резко вскакиваю и почти упираюсь в его лицо.

— Телефон не зарядился ещё и ты не всё съела, – указывает на пачку чипсов.

— Не… не… наелась, короче, – начала заикаться я.

Что-то внутри этого мужчины поменялось. Что-то, что меня срубает и я хочу бежать так далеко, как получится. Срать на телефон… на всё срать… я бы и пальто не забрала, и сапоги не надела. И сумку ему оставила!

Долбанное четырнадцатое февраля. Гори в аду, проклятый праздник всех озабоченных розочками, сердечками и шоколадками.

Руслан не двигается. Нависает. Не даёт мне куда-то отойти, чтобы выйти из нашего тесного контакта. Он переводит взгляд на чипсы, потом берёт одну штучку и закидывает себе в рот.

— У нас три часа, Леля, – говорит он. — Три часа, чтобы проверить нормальный я мужик или шикарный, или всё же бывает совместимость?

— А? Что? Прости, что я тебя обидела, я не хотела. И… ты же… подожди, ты сказал, что мне можно есть чипсы, – нелепее и придумать нельзя, но я выдаю эту хрень и смотрю в чернющие хищные глаза с какой-то тупой надеждой.

Хотя и сама не знаю, на что мне тут надеяться. А главное – как ни странно, но вот сейчас я напугана именно в той степени, что все чувства обостряются, и тревога смешивается с возбуждением. Потому что – правда, бля, охуенный мужик! Такой красивый и…

— Что? – выдыхает Руслан на бред с чипсами.

— Я спросила хочешь ты меня или нет и ты сказал, что могу есть чипсы и я подумала, что не…

— Заткнись, Леля, – рывком притягивает меня к себе, одна рука ложится на талию, другая на шею. Губы накрывают мои и, пока я в полном ахере от происходящего, полностью захватывают власть.

Рот, мозг, тело… в пекло!

Этот мужик жёсткий сейчас и очень грубый, но меня шарахает током, когда он отрывается и усмехается. Жутко.

— Так намного лучше, – выдаёт Руслан. — Давай-ка займём тебя и дальше чем-то более занимательным.

Страх подкатывает к горлу, позвоночник физически начинает болеть, а кишечник скручивает в узел, но при этом я испытываю это страшное наслаждение, возбуждение, с которым у меня такие проблемы…

Кто тут извращенец?

А тем временем моё шикарное платье задирается мне на талию резким движением второй его руки. Я словно кукла не могу пошевелиться, сосредотачиваюсь на своём страхе и его руке на моей шее. Руслан же стаскивает с меня колготки, совершенно без усилий разворачивает меня к себе спиной, направляя к столу, куда уже через секунду я ложусь корпусом, а мои руки, наконец, делают попытку сопротивления. Только…

— Тише, Леля, – шипит в меня Руслан, возвращая меня к себе. Проводит языком по шее к уху. — С перцем, сучка, – грубит он и я понимаю, что долбанные чипсы были с уксусом и перцем.

Меня парализует. Он очень быстрый. Мне кажется, проходит тьма времени, прежде чем пальцы мужчины касаются меня между ног. Но на деле это всего ничего – мгновение. Просто я тону в каком-то вязком мороке. Теряя себя и понимание. Остаётся только страх.

— Мокрая… красотка, – и с этими словами я понимаю, что зря сосредотачивалась на его руке сжимающей мою шею и на страхе, что скручивает внутренности и тем не менее будит жуть желания.

Руслан успел спустить штаны и трусы, я чувствую его возбуждённый член у своей задницы.

— Не рыпайся, Леля, – угрожает он и я понимаю, что меня снова кидают на стол, а после отпускают его руки, но только для того, чтобы надеть презерватив.

Потом рука возвращается на шею, второй он ставит меня так, чтобы ему было удобно войти в меня, что он и делает. Я всхлипываю, стараюсь притворится мёртвой или… но и движения размашистые, хрип и мои стоны заполняют комнату. Я сама не понимаю – я скулю или…

— Давай, кончай, детка, ну же, горячая, влажная, твою мать! Леля!

Грубые пальцы попадают мне в рот. Это вторая рука. Он уже не держит меня за попу или талию, обе руки, где моя голова – одна крепко держит за шею, а вторая пальцами врывается в рот и фиксирует.

Глава 3

Руслан очень мягко разворачивает к себе лицом и целует. Тоже очень мягко.

Словно вообще другой человек. Или… вот тот, которым был вчера, когда я грубила, вела себя, как психичка, несла околесицу и заставляла его смеяться над собой. Приятным и обволакивающим смехом. А теперь такой же шёпот в моих ушах и пальцы, которые стали нежными и ласковыми. В каждом прикосновении.

Я издаю какой-то странный звук, кажется хочу спросить, что происходит, но у меня ни за что не получилось бы что-то такое длинное и осмысленное. Только воздух из лёгких выпустить могу.

Контраст действий меня дезориентирует ещё сильнее, чем происходящее насилие? Или… что это было?

Руслан раздевает меня, потом аккуратно подталкивает к кровати, где уже стаскивает покрывало, усаживая меня на прохладные чистые простыни.

— Не люблю грубо, – говорит он, поглаживая меня по щеке, — ласково мне больше нравится, – словно признаётся в чём-то чего я могу не понять или не принять.

Большой палец проходит по моей нижней губе, потом проталкивается в рот, поглаживает язык и мужчина при этом издаёт такой невероятно рычащий, но дурманящий меня звук.

Я точно никогда больше не буду мешать лекарства с алкоголем. Никогда!

Это какой-то… и мне становится тепло, а потом жарко. Ужас, что сейчас отпустил, превращается в какое-то безумие внутри моей головы. И я отключаю мысли.

Кажется, чтобы защититься, или, может, просто потому что каким-то невероятным образом чувствую, что… что? Что?

Руслан продолжает очень медленно и действительно очень ласково. Я чувствую себя невероятно. И уже не очень понимаю его слова и его действия – это самый офигенный секс в моей жизни.

Может организм ощущая дикий страх, затопил меня в эйфории, чтобы спасти? Или как ещё можно объяснить то, что я кончаю ещё раз, когда кончает уже Руслан?

Второй раз? Этого вообще никогда, никогда-никогда, не было в моей жизни. Ни разу! Отвечаю! Это какой-то…

— Охренеть, – урчит в меня мужчина. Потом на немного встаёт, что-то там делает, хотя я не понимаю и не осознаю ничего. Мне даже отдышаться тяжело. Жмурусь, чувствая, как хреначит сердце о грудную клетку.

Руслан этот меня прибьёт теперь?

Одеяло внезапно вскидывается вверх, заставляя двигаться воздух, холодить, покрытую потом кожу. И скрывает меня. И я жду, совершенно спокойная, своей участи.

Только происходит то, что мой “маньяк” ложиться рядом, забираясь под одеяло и подтягивая меня к себе, целует в плечо.

— Ты как?

И слова эти не сразу как-то понимаются и принимаются моим мозгом.

Я, кажется, в самом деле спросить хочу, будет ли он меня убивать.

— Спать хочешь?

— Нет, – точно знаю, что нет, хотя теперь, после этого водоворота стресса, оргазма и чёрт знает чего ещё меня точно покидают силы. Я бы сейчас не смогла встать с кровати, даже если бы от этого зависела моя жизнь.

— Телек? – усмехается Руслан и я отчего-то киваю.

Что вообще со мной произошло?

На огромном экране телевизора, что висит на противоположной стене возникает изображение – там бильярд. Чемпионат мира. Какие-то суровые китайцы, шары и кии.

Руслан не переключает, бросает пульт и сильнее притягивая меня к себе. Будто обволакивает теплом и своим запахом. Не знаю. Такой мужской, понятный, слегка с, как там говорят… нотками? Табак и горечь. Пот и секс.

— Ты любишь бильярд? – спрашиваю я, вообще не знаю зачем, но и состояние такое странное, эйфорическое, куда ныряю, не приемлет молчание. Тишина, отсутствие звука голоса, как чужеродное что-то. И я не могу объяснить это. Как и всё, что происходит.

Может я не проснулась?

— Пару раз в прикол играл. Вообще нихрена в нём не смыслю, – тем временем отвечает Руслан. — А ты?

— Неа, – говорю и получаю смешок, а потом и поцелуй в макушку. — Давай разбираться? У нас ещё пара часов. Придём в себя и телефон зарядится. Будильник надо поставить.

Я угукаю невнятно, а потом… потом слушаю, как Руслан комментирует происходящее на экране телевизора. Мы с ним даже решаем за кого болеем. Почти разбираемся в правилах и я проваливают в тепло сна.

Просыпаюсь сама. Не от будильника. Тепло мужчины рядом никуда не делось, как и его объятия. Такие медвежьи. Я с трудом пытаюсь понять, сколько времени. Бильярд ещё идёт, но без звука. Некоторое время изучаю растительность на руках, которые меня обнимают. Потом изворачиваюсь, чтобы увидеть Руслана. Он спит. Безмятежно.

Зависаю, любуясь, потом меня шарахает мысль, что я вообще не хрена не знаю о нём. Ну, кроме того, что он… капитан юстиции? И он меня напугал. Специально. Чтобы я кончила? Очуметь!

Перевожу взгляд на его часы.

О, время!

— Чёрт! – вижу, что стрелки, светящиеся в сумраке комнаты показывают половину третьего!

— М-м-м-м? – лениво реагирует Руслан, но когда я пытаюсь развернуться, не позволяет сделать это, ещё сильнее притягивает меня к себе. — Ты чего?

— Два тридцать, эй! Ты сказал, что надо освободить номер! И…

— Тебе куда-то надо? – интересуется он, всё ещё не отпуская.

— Нет. Точнее, не знаю. Мне нужно включить телефон. Обо мне будут волноваться.

— Хорошо, – мне дают возможность добраться до тумбочки, куда Руслан положил мой телефон на зарядку.

Включаю. Жду. Замираю, прикрывая глаза, чтобы пытаться подготовится к шквалу сообщений и уведомлений о неполученных звонках. Но… секунда. Пять. Двадцать.

— Леля?

Минута! И ничего. Проверяю в сети ли я. Да, всё норм. Потом осторожно открываю мессенджер и пишу маме сообщение.

Она отвечает достаточно быстро, как раз когда Руслан придвигается так, чтобы убрать волосы закрывающие моё лицо.

Мама пишет, что всё хорошо. Спрашивает встала ли я и что собираюсь делать сегодня.

Я попала в параллельную вселенную?

Я пишу, что собираюсь спать, на что получаю что-то вроде “отдыхай, детка” и в недоумении смотрю в экран.

Мою маму похитили инопланетяне?

Глава 4

Времени почти семь. На улице сумерки. Устраиваемся в каком-то ресторане в центре.

Не очень далеко мы с Русланом ушли от той локации, где я решила провести эксперимент на предмет реакции своего организма на смесь антидепрессантов и алкоголя.

А чего всем можно, а мне нельзя?

Нельзя, Оля. Тебе всегда было нельзя всё, что другим норм!..

Лох – это судьба.

— Теперь можно и чесночное что-то навернуть? – ухмыляется Руслан, изучая меню. — Гренки будешь?

Я секунду хмурюсь.

— Ну, не целуемся же уже? – ведёт он бровью, смотря на меня поверх меню.

И я закатываю глаза. Чипсы, бля!

— Ха-ха! А вдруг я ещё собираюсь?

— Тогда берём две порции? – заключает Руслан и я не могу не улыбнуться.

Меня невероятно всё ещё парит то, что я почти не хрена не помню из того, что было вчера. Но и не могу для себя не отметить, что сидеть здесь, заказывать еду, общаться… мне комфортно. А ведь с товарищем следователем общение комфортным быть не может?

Мы делаем заказ.

— Я заплачу, хорошо? – предлагаю, когда официант уходит.

Потому что это совсем неправильно, что всё получилось на Руслане – номер шикарный. Оргазм… три штуки! А я ещё и поем за его счёт?

Но он смотрит на меня как на умалишённую. Кажется, он так не смотрел, даже когда я дичь вчера ему затирала.

— Просто… это не совсем справедливо, – добавляю, смущаясь под его взглядом. Своевременно засмущалась, Оленька!

— Справедливости не бывает, Леля, – он ведёт головой.

— Странное заявление для следователя, – бухчу и понимаю, что могу обидеть его. И чего я вообще такая сучка, не понимаю. Я же хорошая. Правда. Но и лекарства я не пила сегодня…

Только Руслан лишь улыбается на мои слова и пожимает плечами.

— Как ты стал следователем? – решаю уточнить. — Случайно или специально?

— Это как?

Нам приносят напитки. Мне чай с ягодами, потому что завязала с алкоголем, да. Руслан же заказал себе тёмное пиво.

— Ну я знаю, что в этой профессии часто бывают люди, – не знаю как сказать. Про случайных людей знаю, потому что смотрю много историй в жанре тру-крайм. — Порой туда приходят, чтобы… как бы… блин!

Он смеётся. Но кивает.

— Для бабок?

— Типа того, – соглашаюсь, хотя… — и статуса.

— Это не та работа, на самом деле, – отвечает Руслан.

— Я понимаю. Следователь это больше про внимание, про бумажки, справки всякие, про сбор фактов…

— И насколько ты можешь грамотно составив запрос, отправить его в правильное место, – улыбается. Чёрт такой. Красивый!

Я прикусываю губу. Не понимаю, чего вообще я тут сижу, зачем согласилась на поесть, на разговор, вообще… господи, как меня угораздило?

С этого вопроса начался мой день. Чего мусолить?

— Просто… когда мне было лет шесть, – прищуривается Руслан, как бы вспоминая, — у меня убили дядю. Младшего брата мамы моей. И… там какая-то потасовка была, меня, конечно, очень сильно оберегали от информации об этом, но я всегда был внимательным и непослушным.

Я хмурюсь, а Руслан на это улыбается:

— Когда говорили – иди отсюда, я только вид делал, что ухожу, – я смеюсь, а он продолжает: — Тогда всё это затянулось. И виновных не наказали так, как должны были. Судя по всему коррупционная составляющая. Но папа, когда я спросил, ответил, что доказать вину сложная работа. И я ответил, что я бы доказал.

Он замирает на незначительные пару секунд, смотря в свой бокал с пивом, потом снова смотрит на меня.

— И вот я здесь.

— Здесь ты потому что тебя видимо прут туповатые, грубые девицы, не в себе, – говорю, подвигая чайник, потому что официант приносит наш заказ.

— Ты не тупая, не грубая, и очень даже в себе, – отвечает Руслан, когда официант уходит. — А здесь я, потому что мне интересно дотянул я до нормального мужика, или пока нет.

— Боже… – хочу сказать “прости”, но почему-то меня прожигает его тёмный взгляд. Острый и при этом такой… правда, демонический! — Я ещё не решила, – отвечаю, встречаясь с его взглядом. Не могу остановиться. Не могу!

Но это и правда его не задевает. Он словно непробиваемый.

Я никогда не стала бы так острить с мужчиной. Честно. С бывшим мужем, иногда, шутила, но остроты мне обычно прилетали назад – нет, не пикировками, а злостью и грубостью. Сначала я перестала шутить. Потом и говорить старалась меньше. А потом… потом…

— Дай мне свой телефон? – вытаскивает меня из размышлений Руслан.

Ночь. Фонарь. Аптека.

Потом.

— Зачем?

— Дай-ка подумать…

— Нет… я просто…

“Думала, что мы просто потрахались…”

Кошмар, Оля!

Сидит с тобой за одним столом шикарный мужик. Он и правда шикарный. Ты это ещё вчера поняла. И озвучила даже. Высокий, крепкий, красивый. Капитан, твою мать! Юстиции! Это тебе не хухры-мухры какие!

Ты с ним кончила три раза подряд! Не три раза в год, или три раза за несколько лет семейной жизни – а только, бля, за сегодня! И делаешь вид, что тебе не хочется продолжения? Серьёзно?

Но не могу не признаться себе, что меня это до обморози пугает.

Именно сейчас наконец-то подключается то самое, что я тренировала, смотря истории реальных преступлений. Очень вовремя, правда ведь?

Как интересно – но все эти истории, где сначала мужик богический, а потом маньячелло конченный… их же так много. Одна к другой, как на подбор!

— А если не дам, то тебе не составит труда выяснить?

Руслан улыбается, подпирает щёку рукой, ставя локоть на стол, и внимательно на меня смотрит. В его взгляде читается “ну, выдай, ещё что-нибудь, детка!”

И, конечно, если такой чувак захочет посталкерить – у него очень правильная профессия!

Вздыхаю, смущаясь под его взглядом.

— Или скажи, как найти тебя в соцсетях. Я напишу – не захочешь говорить, закинешь в ЧС. Значит и определение шикарного не поддержал.

— Я подумаю, – обещаю. На деле даю себе передышку, потому что не могу усидеть на месте.