Не для тебя

Глава 1

Угораздило. Говорила, что не надо, говорила же? Толку-то? Внутренние демоны шептали, что мне надо, прям необходимо попробовать.

А теперь страшно глаза открыть. Пытаюсь себя понять. Что к чему, болит или не болит, ломит, саднит… да хоть что-то, что дало мне понять в какую жопу я вляпалась.

— Доброе утро, – слышу насмешливое. И приходится открыть глаза.

В помещении полумрак. Это из-за штор, которые, почему мне хочется так думать, услужливо задёрнуты. Но полумрак не мешает мне рассмотреть того, кто со мной поздоровался.

О, твою налево, бля, Оля, бля… он же тебе и спокойной ночи пожелал!

Точно помню эти тёмные глаза, такие, что дурно. Я ещё подумала своим перекошенным мозгом, что они просто нереально жуткие и завораживающие. Что он там говорил?

— Ничего не помню, – озвучиваю собственно первое, что в голову приходит.

Осматриваюсь бегло – похоже на номер отеля.

Приехала Оленька! Докатилась. Но зато, будет что обсудить со своим психотерапевтом, да? Да. Травмы. Переживания. Боль…

Болит только голова. И ведь, чтоб тебя, всего ничего выпила. Чёртовы таблетки.

— Голова как? – спрашивает мужчина.

Интересно, а жертвы изнасилования сразу понимают, что с ними случилось. Ну, если это произошло, когда они были в отключке? Почему об этом не говорят? Хотя… ничего у меня не болит, кроме вот головы.

— Болит, – решаюсь ответить и сесть.

Меня, конечно, ведёт.

— Полегче, – предупреждает мужчина и улыбается.

Дьявольская улыбка.

— Какого, – ворчу, стараясь не думать о его достаточно привлекательном лице, — я же почти не пила…

— Потому на пачках с антидепрессантами написано, что пить алкоголь нельзя, – пожимает плечами. Массивными такими.

Блин, шикарный мужик. Это что такие только маньяки, которые клюют на девок в неадеквате?

А я вчера определённо была не в адеквате.

Прищуриваюсь на него. Понимаю, что…

— Я одета? – как неудобно… платье, конечно, шикарное, но спать в нём… такое себе!

— А должно было быть иначе?

Оль, вряд ли он напяливал на тебя трусы и колготки… а может ты осуществила своё тайное желание трахнуться в туалете? И тогда всё сама сделала – не разу не удивилась бы, дура ты, чеканутая!

— А мы… это? Ну…

— Что “это”?

Он издевается. Не иначе. Вижу эту усмешку. Глаза искрятся надменностью.

— Это – это то. Я же не знаю, кто ты такой. Говорю же ни черта не помню. И спрашиваю, – вздыхаю, — про секс.

Всё же подтягиваюсь и сажусь, упираясь спиной в подголовник кровати.

Двуспальной. Но… как бы это сказать – в этом номере, кажется, никто не занимался сексом. Или это был самый скучный секс на свете. Хотя ждать от полумёртвой меня какой- то активности…

— Даже страшно представить, что у тебя там в голове происходит. Леля, же? Да?

О, бля, я ещё и это дурацкое имя сказала. Хотя никакие производные мне не нравятся, отвечаю.

— Оля. Да.

— Оля. Хорошо, – кивает чувак. — Помнишь меня?

Я напрягаюсь, пытаясь вернуться во вчера. Ведь я его помню. Помню? Помню…

— Руслан… – всплывает у меня в голове моя тупая шутка, что “как жаль, что я, бля, не Людмила”. Пиздец, какой стыд!

— Всё верно. Приятно познакомится, Оля. И нет, не было никакого секса. С таким не ко мне.

— С каким таким?

— Противозаконным. Секс без согласия – изнасилование. Тяжкое преступление.

— Ты такой законопослушный, – меня несёт. — Номер статьи ещё скажи.

Что? Куда? Чего я вообще творю? Но и вчера уже показала себя с самой феерической своей стороны, чего теперь включать милаху?

Вот точно помню, что я была грубой, циничной, самоироничной засранкой, которой обычно бываю только дома, в ванной, когда перевариваю разговоры, где надо было ответить вот так, а не мямлить что-то себе под нос. Обычно так происходит.

Но Руслан улыбается.

— Статья сто тридцать первая, – сообщает он.

— Знаешь, кто знает все эти статьи? – приподнимаю бровь, складывая руки на груди. Мой темноглазый красавец ничего не говорит, только вопросительно склоняет голову. — Менты и преступники.

— Хм, – согласно кивает Руслан. — Ещё адвокаты и юристы, судьи.

— И кто ты? – понимаю, что может он и не ответит.

Но всё же, а чего ему скрывать? Хотя, если он преступник… но он же точно ничего мне не делал. Только вот знаю, что среди таких уродов есть и те, которые прутся именно от того, что жертва умоляет, испытывает страх и реагирует на причиняемую боль. Он мог просто сидеть и ждать, когда я очнусь, чтобы потом творить со мной, что его извращённый мозг вздумает.

Пересмотрела ты тру-крайма, Олька! Пересмотрела…

Руслан же на мой вопрос вздыхает, потом закатывает глаза, словно всё это я не про себя надумала, а вслух озвучила.

— Капитан юстиции Следственного комитета Российской Федерации Лунев Руслан Игоревич, – представляется он и как-то меня перетряхивает.

— Ээээ… то есть? Ты… следователь?

— То есть, я следователь, – кивает, — будем считать, что так. Есть или пить хочешь?

Вот тебя, мать, и правда угораздило!

— А что предложишь? – схватилась за этот вопрос. Не потому что хотела есть или пить, а просто потому что развивать всю эту историю со следователем как-то не хотелось.

Что-то он там мне вчера говорил, да? Или нет… мне кажется, он просто сказал, что мне не надо его боятся. И я, идиотка, поверила.

Вот и говори всем потом, что ты истории реальных преступлений смотришь, чтобы быть начеку. Провалилась по всем фронтам.

— Помимо алкоголя, – он приподнимает бровь, озорно смотрит на меня, — крекеры, орехи, чипсы, фрукты какие-то сушённые, вода и сок. Яблочный.

Я решаюсь встать и добраться до Руслана.

Он сидит возле стола, осматривает какую-то коробку со всякой снедью.

— Это прилагалось к номеру? – уточняю я и получаю согласное угуканье. — А сколько я тебе должна?

— В смысле? – хмурится следователь и какая пролегает складка между бровей, словно она там всегда живёт. Но и понятно – работа такая, не весёлая. И думательная.