Не дразните её котейшество, герцог!

Глава 1. Добро пожаловать, или Катитесь отсюда!

— Уберите эту пакость! Немедленно! Слышите, Андре?

Рыжеволосая девица, одетая в нежно-бежевое платье, едва не переходила на визг и ожесточенно тыкала в меня пальцем. Я прижалась к ногам герцога. Смотрела на домашние сафьяновые туфельки незнакомки — с изрядно потрепанным бантиком на боку и темным пятнышком на полукруглом мыске. Явно не новые — на правой ремешок держала красивая пуговичка с фальшивой жемчужиной, а на левой его застегнули на простую железную пуговицу. «Главное — твердо держать себя в лапах», — думала я.

— Это не пакость, — уже в пятый раз повторил герцог, и я подивилась его терпеливости. — Это мой питомец. Кошка редкой породы. Сохранилось всего несколько экземпляров в мире. Я нашел это очаровательное существо на архипелаге Лани-Дель-Торро…

Я хмыкнула про себя. Красиво заливает! Но ведь и ни слова не соврал. Аниморфов в мире не так уж много — по словам его же светлости. А кошек-оборотней, может, и вовсе не осталось. И в моем-то роде они рождаются сейчас раз в два или даже три поколения. А в Нидерре…

— Мне на это плевать! — вопила вошедшая в раж девица. — У меня ведь Кокоша! А вы кошку в дом притащили!

Мы с герцогом оба посмотрели в ту сторону, куда тыкал указующий перст девицы со слегка обгрызенным ногтем. На попугая в клетке. Клетка была большая, позолоченная, чисто начищенная и очень красивая. Попугай был цвета яичного желтка, с голубым хвостом и ярко-малиновыми пятнами на щеках. Хохолок у него сейчас стоял дыбом и весь переливался разными оттенками: от аквамаринового до густо-фиолетового.

— Коко! Коко — хор-р-роший! Хор-р-роший мальчик! — заявил попугай, решив ради разнообразия поучаствовать в разговоре.

— Про Коко я забыл, — миролюбиво развел руками Андреас.

— Вы! Забыли! Ну конечно! — сардонически захохотала девица. — И про меня тоже забыли. Пять месяцев, Андре! Вас не было целых пять месяцев! Уехали внезапно, оставив лишь жалкий клочок бумаги…

— Вообще-то с моей личной печатью. Доставленное фельдъегерем.

— …с парой слов.

— Подробное объяснение на двух страницах.

— Не оставив мне достаточно денег на приличное содержание!

Последнее прозвучало особенно надрывно и искренне. Кажется, герцог тоже уловил это, потому что краешка его губ коснулась улыбка.

— Я исправлюсь, Трисс, — пообещал он. — Завтра же мы поедем к ювелиру, и вы выберете себе кольцо с самым большим камнем.

— Серьги, — моментально сориентировалась Трис, и ее голубые глаза алчно загорелись. Потом она перевела взгляд на меня, и в них снова полыхнул гнев. — Но я прощу вас только при условии, Андре, если вы избавитесь от этой своей помоечной зверушки!

Помоечной?! Меня переполнил гнев. Да ты знаешь, рыжая каракатица, какая древняя кровь бежит в моих венах? Мои предки служили арглийской короне! И получили за это титул! Ну а то, что потом попали в опалу, потеряли поместье и уехали в колонии — это просто несчастливое стечение обстоятельств.

Я вся кипела от злости, но сказать ничего не могла. Разве что мяукнуть. И даже вцепиться когтями в ногу противной визгливой девицы не могла. Приличные леди никогда не опускаются до уличной свары.

— Трисс!

— Не потерплю! — снова перешла на визг Трисс. — Она задушит Коко! Все кошки — грязные, мерзкие! Царапаются и мяучат с утра до вечера! Делают затяжки на одежде! Пачкают ее в шерсти! Я этого не вынесу! Выбирайте, Андре, я или она!

И палец с неровным ноготком снова ультимативно ткнулся в меня.

Глава 2. Вот мы и приплыли

— Киса, — уже в который раз повторял мне герцог на корабле. — Придется сделать именно так.

Судно, носящее имя античного бога Пиктеона, медленно, но уверенно приближалось к столице Нидерры. Со свинцово-серого неба хлопьями падал мокрый снег. Нос корабля терялся в белесом мареве, и лишь магический компас не давал судну сесть на мель или разбиться о скалы, коварно разбросанные вблизи побережья Северского моря, или Нордмеера, как его называли в Арглии.

Я куталась в пальто с пышным меховым воротником, которое мы купили во время предыдущей остановки «Пиктеона». Мех отсырел, а рукава усеяли маленькие шарики влаги. Омерзительная погода! Я никогда в жизни такой не видела на своей родине. Там температура никогда не снижалась ниже двадцати двух градусов. А сейчас корабельный термометр опустился до плюс двух. Я прятала дрожащие руки в рукава с меховой опушкой, но это мне не помогало: было промозгло и холодно. На душе тоже.

— Лизз! — мягко продолжал внушать мне герцог, опираясь рядом со мной на мокрые перила, до которых время от времени долетали ледяные брызги. — Не спорьте со мной! Мы же хотим сохранить наш секрет? Поживете сначала в моем особняке как кошка. А через несколько дней, ну максимум неделю, вы въедете в мой дом уже в человеческом обличье.

— В качестве кого? — апатично спросила я.

— Как моя родственница… м-м-м… моя троюродная сестра по матери… Нет, матушку лучше не впутывать. Чревато. Младшая сестра моего друга. Которая приехала в столицу из колоний.

— Хм…

— Ну вашу легенду мы еще обсудим. Есть время, — с оптимизмом закончил Андреас.

Я обреченно качнула головой. Меня оптимизм его светлости абсолютно не согревал.

Чем ближе мы подплывали к Нидерре, тем сильнее у меня на душе скреблись кошки. Смешно звучит. Но именно так я себя и ощущала.

Игра в «изобрази хвостатую — изобрази человека» мне не была в тягость. Напротив, за время плавания мы с герцогом отточили мои артистические способности. Я с легкостью меняла свое обличье, представая в образе то хрупкой блондинки, то белой кошечки. Которую, кстати, герцог обозвал тем же именем, что и меня.

— Она Лиззи, и я Лиззи! — возмутилась тогда я. — Вы это нарочно, да?

— Так проще, — пожал плечами герцог, — исключает риск ошибиться.

— Мисс Лиззи, не видели куда делась ваша тезка? — спрашивал меня кок, выходя из камбуза с миской воды. — Хотел было кису попоить, но нигде не вижу.

— Кажется, недавно где-то тут вертелась, — не моргнув и глазом, отвечала я. — Давайте я отнесу в каюту его светлости воду.

Кормил меня герцог со своего стола, вернее, объяснял так матросам. Удивительно, но за все два месяца нашего неторопливого плавания ни один член экипажа не проник в мою тайну. Даже секретарь его светлости Эмиль. И никого из команды не насторожил тот факт, что меня ни разу не видели одновременно с кошкой. Зато поводов позубоскалить за моей спиной у команды было предостаточно. Матросы ржали:

— У нашего герцога теперь две кошечки.

— И одна даже спит в его постели.

— Которая? Или обе?

Ух, так бы глаза им и выцарапала! Как можно такие гадости думать и говорить о приличной леди?! И то, что они не знали, что я их слышу и понимаю, не могло служить оправданием!

Да за кого они меня принимали?! Пусть мой папенька был под судом, пусть разжалован из губернаторов, пусть на нашей семье теперь навеки останется позорное пятно, пусть я решила круто изменить свою жизнь и бежать с острова, чтобы стать агентом для тайных поручений при его светлости, пусть! Герцог ни разу не преступил черты приличия. Даже ни разу за все время путешествия не попытался за мной поухаживать! «Обещаю вам, мисс Макраен, что и пальцем вас не трону, если вы сами об этом не попросите», — сказал мне однажды Андреас в сердцах. И оказался, Дэйви Джонс его побери, человеком слова. Но нельзя же быть таким буквалистом! Это тоже оскорбительно, якорь ему в глотку! Ой! Нет, я не специально…

— Вы хорошо отточили ваш нидеррский язык, Лизз, — заметил мне герцог однажды. — И акцент почти не заметен. Но давайте будем всем говорить, что вы обучались в закрытом соларском пансионе. Это сможет объяснить маленькие огрехи в вашем произношении и незначительные ошибки. Только, когда одеваетесь, не обзывайте, пожалуйста, ваш корсет «червяком гальюнным» и «акульей требухой». Это может несколько смазать общее впечатление.

Моряки никогда не стеснялись в соленых словечках, когда я крутилась на палубе в образе кошки, так что за пару месяцев я поневоле «просолилась». И даже герцог в конце концов махнул рукой.

— Вряд ли грязь по-настоящему может пристать к такому белому и пушистому созданию, — недоверчиво пробормотал он, услышав, как во время шторма я ударилась о переборку и прошипела на нидеррском что-то вроде «абордажный крюк тебе во все дыры, мать твоя каракатица».

Но вот наше путешествие подошло к концу, и герцог явно выдохнул с облегчением.

Итак, в хмурый ноябрьский день мы покинули судно. Лиззи-кошка была перенесена в карету, якобы, в наглухо закрытой переноске. А Лиззи-девушка прошествовала под руку с герцогом. В карете же Андреас закрыл шторки, отвернулся, я быстро сбросила с себя одежду, плотно сложив, запихнула ее не без труда в саквояж, а сама стала кошкой.

— Идите сюда, киса! — распахивая шубу, велел мне герцог, и я с удовольствием нырнула ему за пазуху.

— Смотрите, Лизз! Это Мастрадам! — взволнованно сказал Андреас и отдернул шторку.

*************************************

Дорогие читатели! Мы рады вас приветствовать в нашей новой книге. Если вы хотите узнать предысторию знакомства Андреаса и Лизз, то можете заглянуть в книгу "Не злите ее когтейшество, герцог!".
https://litnet.com/shrt/G7jj

Но это не обязательно, потому что книга является самостоятельной, с отдельным сюжетом.

Будем очень признательны за лайки, комментарии и добавление книги в библиотеку. 💖💖💖

Глава 3. Дом, милый дом

Столица Нидерры произвела на меня двойственное впечатление.

Расположенный в нескольких милях от моря на берегу широкой реки, город весь устремлялся ввысь. Горделивые храмы с острыми шпилями вызывающе возвышались тут и там над жилой застройкой. Узкие трех-, четырехэтажные дома с треугольными крышами стояли впритирку друг к другу. Как будто весь город ощетинился против серого неба, откуда летели клочья быстро тающего снега. Город разрезало множеством каналов, и было непонятно — то ли мастрадамцы поселились на речных островах, то ли первые зодчие разделили реку на многочисленные рукава и заставили литься через свой город, как сквозь сито.

— Почему было не построить город на морском берегу? — недоуменно спросила я, пока наш корабль плыл по реке, продвигаясь между низких голых берегов, покрытых чахлым кустарником, сейчас, в ноябре, совершенно безлиственным. — Талаверде, например, стоит в бухте.

— Особенности местного климата, Лизз, — пояснил Андре. — С севера дует ветер и гонит волны на побережье. Почти каждый год случается наводнение. На морском берегу просто-напросто опасно селиться. А все строения порта, которым пользуются в зимнее время, когда вода в реке и каналах замерзает, стоят на высоких сваях. Четыре века назад было большое наводнение, унесшее жизни многих мастрадамцев. И вот тогда король Клаус IV приказал перенести столицу в глубь материка. Вода доходит и сюда, но просто ее уровень в каналах поднимается, не затапливая дома.

— Очень разумно, — согласилась я.

Мастрадам компактный, очень аккуратный — такое расположение домов диктует его строение: узкие улицы, зажатые каналами. Очень нарядный — все дома окрашены в яркие цвета: малиновый, зеленый, голубой, розовый, синий… Наверное, нидеррцы, видящие серое небо две трети года, искали хоть какие-нибудь яркие краски.

Он очень чистый, не то что Талаверде, где многие жители окраин не считали зазорным разбрасывать мусор прямо под окнами своих жилищ. А здесь все улицы идеально чистые, засажены одинаковыми деревьями с аккуратно выровненными кронами. Снежные хлопья падают на блестящие камни мостовой и гладкие ступени лестниц, которые ведут к высоким крыльцам. Да, извечная боязнь затопления сказалась и на архитектуре домов.

— Площадь принца Флореса. Бульвар Победы. Вот тут проводят летом и осенью ярмарки… — комментировал Андреас.

Я, высунув голову из его шубы, с любопытством рассматривала проплывающие мимо окна кареты городские виды. Неужели я и правда здесь буду жить? Сейчас меня отделяли от родного архипелага огромное море и двухмесячный путь на корабле.

— Приехали, Лизз! — сказал герцог и взял меня на руки.

Вышел на улицу. Мне на нос тут же упала большая снежинка, и я чихнула.

— Привыкнете, киса, — усмехался Андреас. — Климат — не самое главное в жизни. Дайте Мастрадаму шанс, и город еще приятно вас удивит.

Дом герцога был нежно-салатового цвета, большой, трехэтажный. С высокими окнами, которые изо всех сил пытались уловить тусклый дневной свет.

— Ваша светлость! С приездом! — расплылся в радостной улыбке дворецкий в белом парике и с низким поклоном распахнул перед герцогом дверь. — Ваш секретарь приехал уже час назад и руководит слугами, которые разбирают сундуки с вещами.

— Часть вещей надо отнести в правое крыло, — спохватился герцог. Протянул саквояж слуге. — Это туда же.

— Те сундуки, что пометили? — уточнил дворецкий. — Нир ван Трайс обо всем распорядился. Не извольте беспокоиться, — тут его взгляд упал на меня. — Какая прелестная кошечка!

— Мой новый питомец, — погладил меня по спине герцог. — Назвал в честь одной знакомой. Кстати, она тоже скоро прибудет. Через неделю-другую. Пока подготовьте для моей гостьи правое пустующее крыло. Выбейте перины. Постирайте занавески. Расчехлите мебель. Расстелите ковры. Протопите комнаты.

— Непременно, ваша светлость! Кстати, о питомцах! Я вынужден сообщить вам неприятную новость…

— Что такое? — затормозил Андреас, уже было собравшийся идти дальше.

— Ваш слон, ваша светлость. Бедное животное скончалось, — сделал грустную мину слуга. — Не пережило холодную осень. Такая жалость…

— Слава богу! — воскликнул герцог. — Одной заботой меньше.

Он сбросил шубу слуге, который изобразил лицом сдержанное трагическое неодобрение. Спустил меня на пол.

Я начала принюхиваться и оглядываться. Дом. Теперь это мой дом. Он пах чуждо: пылью, чуть отсыревшей тканью, полиролью для дерева, жареной рыбой, запах которой просачивался издалека, еще множеством других непривычных вещей.

— Нира Трисс? — спросил герцог слугу, и мне послышалось в его голосе тревожное ожидание.

— У себя в покоях.

— Ах вот как!

Андреас вздохнул и направился вправо.

Мы прошли коридором, стены которого были обиты бордово-золотистыми обоями. Мои лапки ступали по мягкому ковру. М-р-р! Приятно, пожалуй! Намного приятней, чем плетеные коврики и циновки в моем родном доме. Андреас постучался и почти сразу вошел в роскошно обставленную комнату. Там-то мы и увидели ту рыжеволосую девицу, которая почти сразу начала кричать.

— Выбирайте, Андре, я или она!

И палец с неровно обкусанным ноготком ткнулся в меня.

— Трисс, дорогая моя… — голос герцога стал вкрадчивым, почти мурлыкающим, и я взревновала: обычно так он обращался ко мне! А тут к этой рыжей мочалке! — Зачем мы начинаем со ссоры? Я так соскучился по вас за время отсутствия.

— Правда?

— Ну конечно, моя огненная крошка…

И герцог, резко притянув рыжеволосую к себе, впился в ее губы поцелуем. Фу! Просто фу! Я раздраженно отвернулась. Эта Трисс! Ну точно! Эмиль однажды упомянул в разговоре, что герцог уже оставил «одну кошечку» у себя дома в особняке. Вероятно, речь шла про эту разнопуговичную особу, которая так небрежно пила кофий, что брызги попали на домашние туфли. Неряха! Грязнуля! Отлипни от моего герцога! Ш-ш-ш! Но они меня не слушали и самозабвенно целовались. Какая гадость!

Глава 4. Папеньки — они такие папеньки

Король! Никогда не видела короля. На острове, где генерал-губернатор являлся самым важным человеком и, по сути, владел правом казнить и миловать, король казался чем-то совершенно фантастическим. В моих книгах, где были и иллюстрации, короля всегда изображали в длинной мантии, подбитой мехом, в высокой короне и в окружении многочисленных сановников. Интересно, они все приперлись в дом к герцогу? А мантия в дверях не застряла? А в короне не холодно ходить зимой? Все же она металлическая, и на нее шапку не наденешь.

Войдя вслед за Андреасом в большую комнату, часть мебели которой еще была покрыта чехлами, я увидела сидящего в кресле пожилого мужчину. Его удлиненное лицо обрамляла аккуратно стриженая бородка, в которой было изрядно седины и светлые, чуть рыжеватые волосы. Он был одет в простой серый сюртук. Из нагрудного кармана свисала золотая цепочка от часов. Серые глаза незнакомца скользили по стенам кабинета — все они были покрыты разнообразными гравюрами и картинами. Я, пользуясь моментом, проскользнула за ногами герцога и спряталась под еще не расчехленным диваном. Отсюда, из темноты, можно было спокойно наблюдать за происходящим.

— Андре? — холодно спросил мужчина, отрываясь от лицезрения картинной галереи.

— Отец? — не менее холодно вопросил мой герцог.

Это король? Вот это вот? Но раз Андре назвал его отцом, то…

— Я прибыл в Мастрадам меньше двух часов назад, а вы уже здесь? — усмехнулся герцог и, сдернув чехол со второго кресла, уселся напротив гостя.

Я смотрела во все глаза, оставаясь незамеченной.

— Мне доложили о твоем прибытии, стоило «Пиктеону» показаться из-за горизонта.

— Ах вот как!

— Где тебя черти носили, Андре?

— Где меня носили черти, отец? — мне показалось, что последнее слово было произнесено странным язвительным тоном. — Примерно в тех широтах, куда вы меня направили улаживать кризис. Причем, послали так срочно, что я даже не успел заехать домой. Я помню, что сидел в театре, а меня оттуда выдернули, как редиску.

— В театре? Это так теперь называется место, где на сцене танцуют полуголые девицы, задирая ноги выше ушей?

— Но они их задирают на сцене. Так что формально это место можно назвать театром.

— Но, кажется, в театре актрисы потом не оказываются на коленях у зрителей, которые начинают шарить у них в декольте.

— Обычно нет. Хотя и полностью исключать такую возможность не следует.

— Оставь молоть вздор! Я спрашиваю, почему тебя так долго не было?

Андреас хмыкнул. Достал из кармана трубку и стал неспешно набивать ее табаком.

— Отвратительная привычка! — раздраженно сказал король.

Встал и, заложив руки за спину, прошелся по комнате. Я вжалась в пол и прикрыла глаза, боясь, что их блеск выдаст меня. Обнаружить себя я не стремилась. Однако беспокойный взгляд серых глаз лишь равнодушно мазнул по тому месту, где я находилась и снова побежал по стенам. Теперь я заметила сходство, которое не сразу мне бросилось в глаза. Высокий лоб, прямой нос и глаза у отца и сына были схожи. Однако король был рыжеват, тогда как волосы герцога, собранные в хвост на затылке, за исключением пары седых прядок, были черны. Король был бледен, а кожа Андреаса покрыта смуглым загаром. Интересно было бы посмотреть на королеву, невольно пришло мне в голову.

— Итак, отец, — затянувшись, продолжил излагать Андреас. — Вы выдернули меня из театра…

— Из борделя!

— Фу! Как грубо и, главное, не соответствует истине! Погнали на корабле на другой конец земного шара. Где, кстати, меня чуть не съели крокодилы, не отравили, а уж что сделали мартышки, я и говорить не буду…

— Вздор! Все вздор! Ты решил вопрос с Лани-Дель-Торро?

— Полностью.

— Тогда не о чем и говорить. Представь отчет в Тайную канцелярию.

— И счет.

— Разумеется. Получишь оплату сполна.

— Счет будет достаточно круглым.

— Даже не сомневаюсь. Но надеюсь, что казна его выдержит.

— Так зачем вы так спешили меня увидеть, отец? Разумеется, чтобы заключить в нежные объятья? Сказать, что соскучились по мне?

В голосе Андреаса звучала явная издевка, и король ее уловил, потому что вспыхнул, и в его глазах зажегся гнев.

— Вздор! Все вздор!

— То есть вы не рады меня видеть?

Забавная парочка! Я улеглась поудобнее, потому что разговор явно только начинался.

— Ты пропал на полгода, Андре! Я просил тебя побыстрее разобраться в колониях и вернуться. Я ожидал, что ты приедешь уже в октябре.

— Я летел на всех парусах, отец, но разве я мог? Течения, приливы, отливы, муссоны, штормы и тому подобное.

— А Кракена ты не встретил? — уже успокаиваясь, добродушно усмехнулся король.

— Нас забыли представить друг другу.

Король прекратил кружиться по комнате. Уселся напротив Андреаса. С полминуты они играли в гляделки. Потом герцог отложил трубку и откинулся в кресле.

— Даже не попытаетесь изображать из себя отца, который рад возвращению сына? — с оттенком ядовитой грусти спросил он.

— Я рад, что ты дома, сын, — сдержанно сказал король.

— Как поживает маменька?

— Матильда в добром здравии.

— Вы ее не видели, — усмехнувшись, констатировал Андреас.

— Я предпочитаю держаться от твоей матери как можно дальше.

— Очень благоразумно.

— Но это не значит, что за ней не наблюдают.

— Еще разумнее.

— Не буду ходить вокруг да около. Ты мне нужен.

— Не я, не так ли? А мои таланты.

— Пусть так. Назревает очередной кризис.

— А предыдущий, улаживать который вы меня послали, вас уже не интересует?

— Конфликт с Арглией улажен, — отмахнулся рукой король. — Назревает новый!

— Ах да! Ну конечно! — усмехнулся Андреас. — И с кем же на этот раз?

— С Норландией!

— Как скучно! Буквально ничего нового.

— Это не шутки!

— Разумеется. Разве я смеюсь? Так в чем же дело?

— Вот, почитай! — буркнул король и протянул Андреасу папку.

Глава 5. Кризис

— Хэллоу! — рассеянно сказал Андреас, продолжая листать бумаги. — А вы умница, Лизз! Не стали себя обнаруживать. Это правильно, очень правильно…

— Мя-а-а!

Я прыгнула и уселась поближе к герцогу, подставляя спину, которую мужчина машинально погладил, даже не глядя на меня.

— Мря-ау! — возмутилась я такому небрежению.

Андреас вздрогнул.

— Простите, Лизз! У вас, наверное, куча вопросов?

— Мя-я-яу!

— Нет, так решительно невозможно общаться, — заметил герцог. — Сидите здесь! Надеюсь, что слуги хоть частично распаковали мои вещи.

Он вышел. Пользуясь моментом, я тщательно перенюхала все емкости на столе. Сливочник и сахарница не привлекли моего внимания, а вот маленькие сдобные сухарики, сладко пахнущие орехами и ванилью, очень даже. Как и шоколадные конфеты, аппетитно лежащие горкой в вазочке.

Андреас вернулся с чашкой в руках и синим бархатным халатом, который покрывал затейливый узор на сиамландский манер. О, мой любимый халатик! Когда мне надо было срочно перекинуться в человека из кошки, но одежды рядом не было, я всегда пользовалась герцогским халатом. Более того, он мне его когда-то подарил, закрепив этот предмет туалета, таким образом, за мной навечно. Но держал всегда поблизости от себя, что было логично: в своей комнате я бы нашла и другую одежду.

Пока герцог, отвернувшись, закрывал дверь на ключ, я быстро оборотилась и закуталась в халат. Забралась с ногами на диван: когда мы были наедине с герцогом, я могла позволить себе вольности. Не дожидаясь приглашения, схватила конфету и положила в рот. О боги, какая вкуснота! Удивительно — на архипелаге, который был родиной какао-бобов, шоколад тоже делали, но лани-дель-торрцы предпочитали горький вкус, более того, любили шоколадный напиток с острым перцем. А этот шоколад был сладким и просто таял во рту. Интересно, что в него клали местные кондитеры?

— Нравится, Лизз? — с мягкой улыбкой спросил герцог, наливая мне чая в принесенную кружку.

— Вы обещали мне жалованье, — напомнила я Андреасу. — Не возражаю, если его часть будет выплачена конфетами.

Мужчина рассмеялся, показывая ямочки на щеках. Как я любила смех Андре! И вообще видеть его веселым. Но с той минуты, как мы ступили на землю Нидерры, на лицо моего любимого патрона словно легла мрачная тень.

— Я буду вам платить любым удобным для вас способом, киса. Кстати, за ваше участие в преодолении кризиса с Арглией вы тоже получите награду.

Я лишь пожала плечами. Не буду скромничать: я действительно приложила свою лапку к раскрытию злодеяний. И даже спасла один раз герцога. Но моя помощь ничто по сравнению с его заботой обо мне.

— Бедный король, — сказала я осторожно.

— Да, — коротко сказал Андреас, и я поняла, что эта тема ему неприятна.

— Что там, в папочке? — тогда поинтересовалась я, кивая на бумаги.

Брать без спросу документы я не посмела. Это была наша с герцогом договоренность: я могла шпионить за кем угодно, но лезть в секретные документы его светлости не имела права. Впрочем, у меня бы и не получилось: на всякий случай герцог ставил на важные папки и на запертый ящик с документами своим амулетом магические печати. Полагаю, что многие хотели бы завладеть тайной информацией, так что безопасность для Андреаса не была формальностью.

— Очередная проблема, — сказал со вздохом мужчина. — И дело не терпит отлагательств, тут отец прав.

— А он и правда король? — спросила я, начиная хрустеть сухариком.

— Отец часто покидает инкогнито королевскую резиденцию в обличье простого человека, — пояснил герцог. — Чаще, чем следовало бы, — почему-то сухо добавил он.

У меня на языке вертелось множество вопросов, но я решила не докучать сейчас Андреасу: было видно, что настроение у него испортилось, а радость от возвращения домой сильно поубавилась. И в этом было виновато два человека. Во-первых, та рыжая мочалка, которая закатила истерику, едва он перешагнул порог ее комнаты. Неужели не могла…

— Трисс давно живет у вас в доме? — невольно вырвалось у меня.

— Полтора года, — сухо ответил герцог.

— А… почему она у вас живет? Она же не родственница.

— Леатрисс — вдова брата моего старого друга. Брендон содержал ее после смерти брата. А когда мой друг уезжал на войну, то написал мне письмо, в котором попросил позаботиться о Трисс.

— Он не вернулся с войны? А какая война?

— Между Арглией и Северной Коалицией. Вы были тогда еще совсем ребенком, Лизз, когда Норландия, Нидерра и Веерланд объединились и бросили вызов Арглии. Брендон был капитаном корабля. Погиб в бою.

— Я вам очень сочувствую.

Я погладила Андреаса по рукаву. Ненавижу, когда он хмурится и становится таким грустным.

— Это было давно, Лизз.

— Ну хорошо, вы позаботились о Леатрисс. Но потом… Трисс — ваша жена?

— Упаси боже!

— А кто? Любовница?

— Я слышу осуждение в вашем голосе.

— Но это неправильно! — строго сказала я. — Если вы живете с девушкой, то это ее компрометирует.

— Вы забываете, Лизз, что Трисс — вдова.

— Это не может служить вам оправданием.

— Если Леатрисс все устраивает, то почему бы и нет? — пожал плечами Андреас.

— А вас? Вас тоже все устраивает?

— Лизз, — герцог бросил на меня насмешливо-тревожный взгляд. — Понимаете, молодому здоровому мужчине требуется женщина.

— Не очень понимаю, если честно, — прохладно заметила я. — Для общения с женщинами не обязательно селить их у себя дома.

Герцог чуть ли не смутился.

— Есть особая сторона общения между двумя полами, киса, о которой вы пока не подозреваете. И, ради бога, не спешите с ней знакомиться.

Я нахмурилась. Да, многое было окутано для меня загадкой. Я знала, что мужчина и женщина могут уединяться в постели. Где они чем-то там занимаются. Вроде бы, для того чтобы появились дети, им необходимо полежать вместе. Или один должен полежать на другом. Эти обрывочные и явно недостаточные сведения мы с сестрой с трудом смогли выцарапать у нашей кормилицы. Затем она покраснела и отказалась рассказывать больше. За всем этим стояла какая-то большая и пока недоступная мне тайна.

Глава 6. Мы сбегаем

— Ее хотят погубить? — округлила я глаза.

— Скомпрометировать, как минимум. И мы должны этому помешать. На подготовку у нас всего несколько дней.

— Говорите, что делать!

— Пока еще не придумал окончательно, но…

Тут я схватила Андреаса за рукав и прижала палец к губам. Герцог понятливо замолчал.

Даже в своей нынешней ипостаси я обладала слухом, превосходящим обычный человеческий. И сейчас я тоже услышала тихие шаги — кто-то крадучись шел по коридору. Потом шаги замерли за дверью.

Я двумя пальцам, «шагая» по ладони, изобразила, что какой-то соглядатай подкрался и подслушивает наш разговор. Герцог хмыкнул и пошел к двери. Я быстро скинула халат и снова стала кошкой.

— Ой! — воскликнула Трисс, когда Андреас быстро провернул ключ и рванул на себя створку. Но она тут же кинулась герцогу на шею. — Андре! Вы ушли так резко! А я не успела извиниться перед вами. У меня был нервный срыв! Я испугалась вашего питомца. Где он, кстати?

Рыжая Мочалка заоглядывалась. Увидела меня, непринужденно разлегшуюся на диване, и поджала губы.

— Только не начинайте снова, Трисс! — торопливо сказал герцог.

— Даже не буду! Я очень рада, что вы дома. Я правда соскучилась…

И голубки слились в поцелуе. Я сердито забила хвостом. Ну что герцог нашел в этой дешевке? Чем она смогла его увлечь? Загадка!

— Поужинаем вместе? — предложил герцог.

— Я поздно вернусь из театра, — смущенно сказала Трисс. — Вы же не возражаете? Там сегодня поет Камелия. Я пригласила в вашу ложу пару друзей… — тут рыжая умоляюще посмотрела на герцога.

— Разумеется, дорогая, развлекайтесь! Вы не обязаны оставаться дома из-за меня.

— Вы такой добрый! Тогда я пойду собираться.

Мне показалось, что они оба выдохнули с облегчением. Трисс снова подставила губы, чем герцог не преминул воспользоваться. Дверь за девушкой закрылась.

— М-да, — поерошил волосы Андреас. — Кажется, мы не сможем нормально поговорить дома. Тут слишком много ушей. Давайте прогуляемся! Вы не против, киса?

— Мяу? — недоуменно вопросила я.

— Ну конечно, не в таком виде, — пояснил герцог. — Пойдемте!

И я побежала за ним вон из курительного салона.

Мы прошли коридором, причем герцог комментировал: «Мой кабинет. Моя спальня. Гардеробная…» и тому подобное. Из каждой комнаты раздавались звуки уборки и голоса горничных — слуги спешно приводили господские комнаты в порядок. Коридор закончился дверью, которую герцог открыл ключом.

— Это, Лизз, правое крыло, в котором вы будете жить.

Он распахнул высокие створки, и на меня пахнуло холодом и запустением. Я с любопытством прошла вперед, наблюдая, как мои лапки оставляют в пыли следы. Человеческие тут тоже были. Герцог замкнул дверь на ключ за собой.

— Пока слуги не взялись за уборку этого крыла, но потом здесь все станет чисто и уютно, — извинился герцог. — Смотрите, не так уж и плохо. Тут есть спальня, гостиная, отдельная ванна с туалетом. А главное — вы будете здесь единоличной хозяйкой. Ключ от правого крыла хранится только у Эмиля и меня.

— Мя-я-яу-у!

— Рад, что вам нравится. Я дам вам ключ, и вы будете держать дверь, которая ведет в коридор, постоянно закрытой.

— Мяу? — озадачилась я.

— Да. Вы правы! Прикажу столяру сделать маленькую дверцу-лаз внизу. Чтобы вы могли свободно ходить туда-сюда как кошка.

Герцог пригласил меня жестом в одну из комнат. Я прошла внутрь.

Судя по зачехленной кровати, это была спальня. Слой пыли намекал на то, что в этих комнатах давно никто не жил. Посередине на ковре стояли сундуки с моей одеждой и другими вещами, которые в путешествии мне накупил герцог. И он не поскупился!

Рядом с сундуками стоял саквояж. Герцог с трудом вытащил из утрамбованной одежды меховое пальто.

— Переоденьтесь, Лизз! А шляпка… шляпка должна быть в одной из тех картонок, — растерянно сказал он, обводя рукой груды багажа. — Неужели я вам все это накупил? Вы меня, наверное, загипнотизировали. Не мог же я в трезвом уме и твердой памяти согласиться на такое транжирство?

— Ш-ш-ш!

— Ну да, ну да. Вспомнил! Именно к этому аргументы вы прибегали каждый раз, когда я пытался остудить ваши шопоголические потуги.

— Мря-у-у! Ш-ш-ш!

— Ладно. Вам помочь одеться?

— Мя-яв! — решительно заявила я, прыгая на сундук: уходи, мол, сама разберусь.

— Вы с таким постоянством мне отказываете в этом невинном удовольствии.

— Ш-ш-ш!

Подумать только! Пять минут назад целовался с Мочалкой, а теперь и ко мне подкатывает!

— Мя-я-я!

— Понял, не дурак! Тоже ухожу одеваться.

И Андреас ретировался.

Через десять минут я была полностью одета.

— Побили все рекорды по переодеванию, — заметил герцог, ожидающий меня в коридоре, и захлопнул крышку карманных часов.

Он уже был одет в шубу, но, сюда по запаху, не в ту, в которой приехал: от нее прилично так несло нафталином. Кажется, в правом крыле у герцога был дополнительный гардероб. В одной руке у него были перчатки, а в другой трость с серебряным набалдашником. Одет он был теперь по здешней моде — насколько я смогла это понять, выглядывая в окно кареты.

— Могильный холод, который стоит в комнатах, не способствует долгому переодеванию. А пыльные зеркала прихорашиванию, — заметила я.

— Замерзли, киса? — ласково спросил герцог и взял мои руки в свои. Поводил вдоль тыльной стороны ладоней, и от его рук разлилось тепло. — Пальчики совсем ледяные. Простите! Прикажу слугам завтра же протопить и убраться в комнатах.

— Ничего, — смягчилась я, улыбаясь: никогда не могла сердиться на герцога долго.

— Из крыла есть потайной выход на улицу. Скажу честно, я им сам пользуюсь в случае необходимости. Вот смотрите! — герцог нажал на правый угол стенной панели, и она отошла, открывая ступени вниз. — Запомнили?

Я принюхалась — пахло сыростью и грибами. Неприятный какой-то проход. Вопросительно посмотрела на герцога.

Глава 7. Все несчастливые семьи несчастливы по-своему

Замок был красив. Очень красив. Он стоял на другой стороне широкого канала, выпячивая, как каменный живот, свою стену вперед. И, казалось, что выходил прямо из воды. Не сыро ли там жить, невольно подумалось мне. Но зато безопасно — с реки мало кто сможет пробраться, да и высоко расположенные окна первого ряда были забраны решетками.

Замок был нежно-кремового цвета — это был природный цвет камней, из которых он был сложен. Я насчитала в отдельных башнях целых пять этажей. Ничего себе!

— Это же королевский дворец, — догадалась я.

— Хаар-каштель, если упомянуть его название.

Герцог обнял меня за плечи, и мы продолжили, стоя у чугунной ограды канала, молча любоваться на замок. Его окна уютно светились, отражаясь в черной воде. А снег падал, укутывая вечерний город в белое кружево. Никогда не видела ничего подобного. Только на картинках в книге.

— Как в сказке, — шепнула я.

— Не замерзли, киса? — ласково спросил Андреас.

— Нет. Тут так красиво. Я могу любоваться на это всю ночь напролет.

— Увы, внутри не так волшебно, как снаружи, — вздохнул герцог. — А вам надо будет попасть внутрь.

— Мне?

— Ну, я и так имею право войти в королевский дворец в любое время. Но я же не могу находиться с принцессой круглые сутки. Вообще наедине не смогу.

— А мне позволят? — заволновалась я, выпадая из сказочного настроения.

— У меня есть идея. И я с вами ею поделюсь.

— Делитесь!

— Не здесь же, — заметил герцог, выпуская меня из своих объятий. — Судя по той скорости, с которой вы уничтожали дома сухари, вы снова голодны.

— Ну да. Мы же ели последний раз на корабле. И было это боги знают когда.

— Я удивляюсь, что вы, с вашим здоровым аппетитом, еще не разорвали меня на части, киса, — усмехнулся Андреас.

— Я подумывала.

— Тогда я поспешу спасти свою жизнь. Вон в том доме есть приличный ресторан.

И герцог повел меня к двухэтажному дому, стоящему неподалеку.

— Ваша светлость! Какая радость! Вы вернулись!

Слуга, подскочивший к нам, так почтительно раскланивался и сиял такой радостью, что я сразу поняла, что герцог частенько захаживал сюда поесть. Что и подтвердили слова метрдотеля.

— Ваша любимая комната занята, — скорбно сказал он, но тут же замахал руками: — Но есть другая, не хуже.

— С видом на Хаар-каштель? — уточнил Андреас.

— Разумеется!

Нас проводили через общий зал, где большинство столиков тоже было занято, на второй этаж. Там уже горели лампы, освещая уютную комнатку со столом и четырьмя стульями. Два лишних стула слуги тут же отставили в сторону. Метрдотель взмахнул рукой, и на стол легла белоснежная хрустящая скатерть. А слуги так быстро начали расставлять посуду, что у меня замелькало в глазах. Андреас сам поухаживал за мной: забрал пальто и шляпку и помог сесть. Я расстелила на коленях салфетку и в ожидании уставилась на герцога.

— Принесите нам… ну, вы знаете, что я люблю, — сказал тот, загадочно пощелкав пальцами.

— А нире?

— А нире гороховый суп, семгу под медовым соусом, отварной картофель, огуречный салат. И обязательно на десерт ваши фирменные трубочки, — почти не задумываясь, велел Андреас.

— Слушаюсь.

Я радостно потерла руки. Как хорошо, что можно не скрывать от герцога свой хороший аппетит. И вообще, Андреасу, кажется, доставляло удовольствие меня постоянно подкармливать и угощать разными вкусностями. Как будто я была его домашним питомцем. Что, в прочем, частично соответствовало действительности. Жаль, что делать это он мог лишь изредка, во время остановок «Пиктеона». Питание на корабле во время плавания, как вы понимаете, оставляло желать лучшего.

Я невольно залюбовалась волевым профилем герцога, который задумчиво продолжал смотреть в окно. Смоляная прядка упала ему на высокий лоб, где белел тонкий шрам. О происхождении раны Андреас мне так ничего не поведал, хотя я пыталась осторожно любопытничать. Грустные глаза в свете уличных фонарей казались аметистового, а не привычного серого оттенка.

— Это же ваш родной дом? — прервала я затянувшееся молчание.

— Нет, Лизз, — тут же вышел из задумчивости мужчина. — Я родился и провел детство в Арглии.

— Но как же?.. Ах вот почему вы так хорошо говорите по-арглийски.

— Именно. Детство в маленьком арглийском городке… Скорее даже деревушке. Потом несколько лет в закрытой школе для мальчиков. Не самой аристократичной, отнюдь. Откуда меня еще и выгнали с позором.

— Что вы такое сделали?

— Ничего, — грустно улыбнулся Андреас. — Вы сейчас скажете, что все так говорят. Но в моем случае и правда причиной стало не мое поведение… Поверьте, оно нисколько не отличалось от поведения других шалопаев. А вот происхождение…

— Королевское?

— Нет, Лизз!

Мы немного помолчали. Но я продолжала вопрошать глазами, и Андреас сдался.

— Хорошо, я расскажу все. В конце концов, это не моя вина, мне не за что стыдиться. К тому же, это даже не тайна.

— Я слушаю…

Но тут нам пришлось замолчать, потому что пришел слуга и принес тарелки с дымящимся супом. Поставил перед нами. Рядом еще и круглую мисочку с хрустящими гренками. Я с воодушевлением схватилась за ложку. Бог с ней, с «не тайной» герцога! Тогда как суп ждать не может!

Несколько минут в комнате раздавалось лишь деликатное бренчание ложек. Слуга убрал пустую тарелку и поставил передо мной блюдо, где лежала нежно-розовая семга с аппетитной коричневой корочкой, политая медовым соусом. И несколько небольших клубней картошки, посыпанных укропом. Как же хорошо, что можно питаться нормально, а не той гадостью, которой нас пичкал корабельный кок.

— Чай, нира! — почтительно сказал слуга, разливая по чашкам ароматную жидкость, пахнущую домом.

— Ройбос! — радостно воскликнула я, вдыхая сладкий аромат. — Я его ни с чем не перепутаю. Это растение завезли в Лани-Дель-Торро с первыми рабами.

— Да, и оттуда его поставляют в Нидерру вместе с какао-бобами, чаем и другими товарами.

Глава 8. Храм мурлычия

Зал был полон людей. И кошек. Одни животные находились в клетках — просторных, блестящих позолотой решеток. Другие хвостатые свободно восседали или возлегали на атласных подушках — голубых, с золотыми кисточками. Кошки были самых разнообразных пород: арглийские, с гладкой шерстью и слегка миндалевидными голубыми глазами, норландские, пушистые дымчато-серые, сиамланские, соларские… Да каких только не было! Все — холеные, с кокетливыми бантиками на шее.

— Ни за что! — возмущалась я, когда герцог объяснил, что путь ко двору принцессы Биритты лежит через кошачью выставку. — Я не хочу быть ничьей кошкой!

— Ничьей?

— Разве что вашей!

— Лизз! Но это же идеально! Вы все время будете незаметно наблюдать за принцессой, будете рядом с ней круглые сутки. Даже ночью, когда фрейлины оставляют принцессу. Ну подумайте, какай шанс! В конце концов, ваши предки аниморфы именно так служили королям Арглии. Вы просто продолжите славную традицию вашего рода!

Ну ведь и глухого уговорит! Я еще немного покочевряжилась, но сдалась. Уже не раз убеждалась — герцог всегда предлагает дельные вещи. Один раз я его не послушалась и попала в большую беду. Правда, в другой раз я его не послушалась и спасла от смерти. И еще раз не послушалась и… Но это все же были исключения из правил.

— Но я не хочу быть выставленной, как музейный экспонат. Не хочу, чтобы на меня все пялились!

— Хорошенькая женщина не хочет, чтобы ею любовались? Первый раз такое слышу!

— Не женщина, а кошка…

— Хорошенькая киса не хочет, чтобы ею любовались?

— Вы просто невозможны!

— Это вы уже говорили!

— Так послушайте еще!

— С удовольствием. Но после того как напишу письмо в кошачий клуб.

Я махнула рукой. Все равно же будет так, как Андре хочет. Я знала, что герцога не переубедить, если он что-то задумал.

Заявку на участие приняли достаточно быстро, что неудивительно, учитывая положение его светлости в Нидерре.

— Вашу шейку, киса! — сказал Андреас, прежде чем везти меня на выставку.

— Ш-ш-ш! — возмутилась я, увидев предмет, который держал в руках герцог. Не позволю на себя ошейник вешать! Что он себе позволяет, в конце концов?!

— Лизз, — мягко сказал мужчина, и на мою голову опустилась рука, которая принялась хозяйственно меня ласкать. Ни за что не поддамся его уговорам! — Это, увы, необходимо. Все домашние животные должны иметь ошейники. А тут, по сути, легкий ободок. Он вас нисколько не стеснит….

Я покосилась на ошейник, сплетенный из атласных розовых лент, с которого свисал, сверкая гранями, изумруд в золотой оправе. Все равно не хочу!

— Ш-ш-ш!

— Ну ладно вам, будет! — вторая рука герцога присоединилась к первой, и он начал нежно почесывать меня за ушками и под шейкой.

Вот мерзавец! Знает ведь, что я не могу устоять перед этим. Глаза сами стали невольно блаженно закрываться. А через секунду я почувствовала, как меня окольцевали. Встрепенулась, но было поздно!

— Ш-ш-ш!

— Ну все, Лизз! — уже строже сказал герцог. — Вы, в конце концов, секретный агент, а не капризная барышня! Если надо будет одеться в лохмотья — оденетесь! Если надо будет скакать в цирке на шесте — тоже будете! Будете делать то, что я приказываю! Слышите? Или вы передумали? Могу отправить вас назад в Лани-Дель-Торро на корабле! К папеньке!

Его глаза опасно сузились. Я испуганно захлопала глазами. Все же забываю, что герцог — это не Эдди, мой бывший жених, из которого я могла вить веревки. С Андреасом такой номер не пройдет. Он умел быть жестким. И я прикусила язык.

— То-то! — так же строго продолжил герцог. — Это украшение, Лизз, вы должны носить постоянно. Оно магическое, и я настроил его специально на вас. Когда вы в обличье кошки, то оно выглядит, как ошейник. Когда вы примете человеческий облик, оно превратится в дамское колье из золота. Размер, естественно, изменится. Не бойтесь, ошейник не удушит вас. Изумруд изумительно подходит под ваши глаза.

— Мрям? — с сомнением спросила я.

Заоглядывалась, и герцог понятливо поднял меня на руки. Поднес к зеркалу, давая разглядеть себя. Его губы изогнулись в улыбке, но я не стала смотреть на мужское ехидство. Ну да, женщины такие женщины! Я имею право знать, как на мне выглядит эта удавка!

На удивление, смотрелось украшение на мне изящно, было легким, на шею не давило, а камень действительно подходил к глазам. И я частично примирилась с положением.

Когда мы вошли в людный зал выставки, которая проходила в кошачьем клубе «Храм мурлычия», то я испуганно прижалась к герцогу.

— Тихо, Лизз! — шепнул мне Андреас. — Все хорошо! Я не отойду от вас ни на минуту. Выставка продлится три часа. Потом небольшой конкурс, затем мы вернемся домой.

— Мря-я!

Наше место было в уютном закутке между двумя колоннами. Меня посадили на подушку, разумеется, без всякой клетки — уж это я бы герцогу не позволила! Хотя… куда бы я делась, если бы он настоял? Лежала и разглядывала без всякого стеснения неспешно прогуливающуюся публику. Все же в положении кошки есть свои плюсы: можно смотреть в упор на человека и не думать о светских манерах.

Я с любопытством рассматривала наряды дам. Вот такое платье хочу! И такой палантин. И веер! Как же все-таки мода на моем архипелаге отличается от здешней! Пышные кринолины, кажется, из моды выходят. Юбки дам перестали напоминать шляпки грибов. И декольте у некоторых здешних аристократок более чем фривольное.

— Здесь одни сливки общества, Лизз, — сказал герцог, прикрываясь газетой, чтобы не было видно, что он говорит.

А то я сама не догадалась.

— Очень удачно, — продолжил герцог, — что весь аристократический класс Мастрадама собрался в одном месте. Я вам когда-то рассказывал, что кошачьи выставки стали популярны в последнее время. А теперь вы и сами можете в этом убедиться.

— Мря-я!

— Некоторых из этих людей вы вскоре встретите при дворе. Вот, обратите внимание на ту даму в палевом платье. С лорнетом в руке. Это бывшая главная фрейлина королевы графиня ван Саксен. Ее величество умерла несколько лет назад, но нирина ван Сактен задержалась при дворе. Именно графиня занималась подбором двух фрейлин, которые должны помогать принцессе освоиться по приезде.

Глава 9. Кошачья афера

Меня и других конкурсанток посадили на высокие столики, которые были расставлены кругом в центре просторного зала. Столики были отгорожены от зрителей канатами, продетыми в кольца стоек. Мы вошли с герцогом одними из последних, поэтому он не смог встать рядом со мной — за канатом рядом со столиком уже толпились зрители. Андреас ободряюще погладил меня и отошел за спины других посетителей.

— Уважаемые ниры и нирины! — провозгласил распорядитель выставки. — Сейчас начинается судейство. Судья обойдет всех участников и осмотрит наших чудесных кошечек. Разумеется, все питомцы здоровы и красивы, но по традиции мы выберем трех кошек, которые на год получат звание самых-самых! Как вы помните, год назад владелец кошки-призера смог продать ее за пятьдесят рексдаллеров!

Судя по тому, что вокруг раздались пораженные возгласы и шепот, не все это знали, и публика явно оказалась под впечатлением от услышанного.

«Рексдаллер… — размышляла я, пытаясь представить в уме эту сумму. Увы, но моя сестра Бель была права: с математикой у меня было всегда непросто. А тут еще и малознакомые мне денежные единицы. Так что калькулировала я с трудом. — Штювер. Это самая мелкая монета. За штювер можно купить одну баранку на улице. А вот на гуллен, вернее даже на два гуллена можно хорошо пообедать в кафе. Я подслушала, как герцог и Трисса возвращались домой. Рыжая Мочалка пищала от восторга и упомянула, что Андреас отвалил за серьги целых сто даллеров. А даллер больше гуллена в десять раз. А рексдаллер больше даллера в пять раз. То есть… то есть…»

Но тут я окончательно запуталась в расчетах. Короче, сумма, названная распорядителем, явно была внушительной. Надеюсь, герцог не собирается меня продать с молотка, как продавали негров на моей родине?

«Если хотите, я сам могу вас отнести на кошачью выставку, — пошутил когда-то давно, в моей прошлой жизни, Андреас. — Буду стоять рядом и почесывать вас за ушком. А денежный приз мы могли бы разделить пополам…»

Разумеется, герцог, как обычно, подтрунивал надо мной. Но какая могла бы быть афера, внезапно пришло мне в голову. Андреас меня продает, получает деньги, потом я убегаю от новых хозяев. Разумеется, с помощью герцога. А деньги мы делим поровну. Жаль только, что подобный трюк можно провернуть лишь раз. Хотя… можно же вернуть ценную кошку за богатое вознаграждение. И даже не раз. Хм. И вот почему мне всегда лезут в голову подобные затеи? Бель говорила, что по мне тюрьма плачет. А папенька — что плачут, обнявшись, плетка с колодками. И дальняя плантация сахарного тростника.

Ну пусть! В конце концов, кто же может идти против своей натуры? Помню, что однажды мой учитель ниддерского языка дал мне почитать статью в журнале, который завозили раз в месяц из Старого Света. Эдди дал мне задание прочитать о последней моде в Мастрадаме, но я заглянула и в другие статьи. И среди них был рассказ о клубе Мильярти, таинственном обществе воров. Не просто воров, а элите среди воров. Члены клуба никогда не крали что-то простое, а только что-то супердорогое или труднодостижимое. И оставляли на месте свою визитную карточку. Честно скажу, один раз, когда папенька меня наказал за… не важно! Короче, сидя взаперти, я представляла, как убегаю с острова, уезжаю в Старый Свет, и там меня принимают в общество Мильярти. Мечты, мечты!

Потом меня захватили другие мечтания: например, о том, что меня увозит на корабле черноглазый капитан открывать неизвестные материки и страны, но…

Я встрепенулась. Хватит! Надо сосредоточиться на конкурсе. Герцог попросил меня приложить все усилия, чтобы выиграть.

«Будьте «зайкой», киса! — вспомнила я последние напутствия герцога, которые он делал мне в карете. — Не будьте с судьей букой. И даже не смейте его царапать. Вы же сможете, Лизз?» — с тревогой уточнил он.

«Мя!» — сухо ответила я тогда ему.

Хорошенькое дельце! Сказал бы он мне заранее, что меня будет лапать какой-то чужой мужик, ни за что бы не согласилась на эту авантюру! А теперь что? Только сжать зубы и вытерпеть! И пусть только герцог посмеет зажать деньги, если действительно надумал обдурить какого-нибудь любителя кошек!

Я тревожно стучала хвостом и провожала пристальным взглядом судью — тщедушного старичка в сером сюртуке и большими залысинами на потном лбу, который начал обходить столики.

— Так вы сделаете это для меня, Марит, да? — раздался вдруг позади меня взволнованный женский голос.

— Вы требуете очень многого, Селин!

Я осторожно перевернулась на другой бок, стараясь не подать вида, что хочу разглядеть стоящих у меня за спиной собеседниц. Этих девушек я уже видела раньше: именно их сопровождали скучающие молодые люди. Как же все-таки удобно быть кошкой — можно смотреть в упор на человека, а тот даже не обратит особо внимания! Хотя эти девушки были так увлечены разговором, что вряд ли заметили бы, даже если бы на них таращился крокодил.

Брюнетка была красива, ее портила разве что немного квадратная челюсть, которая накладывали на лицо девушки оттенок первобытной необузданности. Карие глаза пылали, а крылья слегка крупноватого носа раздувались. Сразу было видно, что это натура увлекающаяся, подверженная страстям, не способная терпеть ни принуждений, ни возражений.

— Вы обязаны это сделать как можно быстрее, Марит! — резким голосом заявила она своей товарке.

— Я обязательно сделаю, Селин, — тут же ответила вторая девушка. — Но поймите, дорогая, мне не хотелось бы вылететь с должности фрейлины, еще даже не утвердившись на ней толком! Потерпите немного, умоляю вас!

Вторая девушка была рыжей, и одно это уже настроило меня против нее. Рыжие с недавних пор вызывали во мне лишь раздражение. По этой или по другой причине, но незнакомая мне Марит показалась особой неприятной и лживой. Такому впечатлению способствовали бегающие глаза и хитрое выражение кукольного личика, которое, впрочем, могло кому-нибудь показаться ангельским. Рыжая нервно била веером по ладони и покусывала губу.

Глава 10. Сплошные неожиданности

Герцог действовал молниеносно. Одной рукой он отбросил меня, мявкнувшую недовольно, в сторону, прямо на мокрые камни мостовой, а другой поудобней перехватил трость. И очень вовремя!

Один из выскочивших, как черт из шкатулки, мужчин занес оружие, тускло блеснувшее в свете фонарей, но Андреас отбил нож тростью. Тут же ударил противника в живот ногой. И едва успел увернуться от ножа другого убийцы. Разнял половинки трости, и в его руках тоже оказался длинный кинжал. Все это произошло так быстро, что единственное, что я успела — это, отпружинив от камней мостовой, отскочить на пару ярдов в сторону, чтобы меня не затоптали дерущиеся.

— Что вам надо? — вопросил герцог, отступив к стене дома и таким образом обезопасив себя от нападения со спины.

Мужчины, чьи лица были завязаны черными шарфами, лишь молча шагнули вперед. Переглянулись, и один из них снова сделал замах. Андреас ударил противника по ножу тростью и сам полоснул кинжалом по плечу нападающего. Раздалось шипение и тихая ругань. Раненый отшатнулся, зажимая рукой плечо. Другой нападавший размышлял пару секунд, потом свистнул.

— Так чем же обязан, уважаемые? — с угрозой спросил герцог, теперь и сам переходя в наступление.

Вечерняя улица огласилась грохотом колес. Выскочившая из-за угла карета притормозила лишь на миг, но оба бандита успели в нее запрыгнуть. Андреас, выскочив на середину мостовой, проводил карету тревожным взглядом.

— Хорошо меня встречает Мастрадам, — пробормотал он, оглядываясь вокруг в поисках половины трости.

Я схватила ее в зубы и услужливо принесла герцогу.

— Ну что вы, киса, не стоило, — сказал герцог, поднял меня на руки и принялся обтирать мои лапки вынутым из кармана носовым платком.

— Ваша светлость! — пролепетал перепуганный кучер. — Они же вас убить пытались!

— Ну бывает, — отмахнулся от него Андреас. — Едем домой!

Все дорогу я дрожала за пазухой у герцога, а он, нахмурясь, смотрел в окно. Ну дома-то он не отвертится! Уж я с него не слезу, пока мне все на расскажет!

Но я совсем забыла, что теперь дома была еще одна особа, которая недвусмысленным образом предъявляла на Андреаса свои права.

— Андре! — ласково проворковала Трисс, выскочив прямо в прихожую. — Я вас заждалась! Ужин остывает.

Она подскочила к герцогу и повисла у него на шее, как удавка, даже не стесняясь слуг.

Я сердито сощурила глаза. Моя надежда на приятный ужин наедине с герцогом растаяла. Вообще, наше общение с Андре теперь затруднилось, потому что мешала Рыжая Мочалка.

Герцог часто уезжал из дома, и за обедом мы не виделись. Но он заранее брал с кухни еду для меня и оставлял в правом крыле. Спальню и гостиную там теперь регулярно топили по утрам, хотя слуги и ворчали, что это напрасная трата денег: зачем обогревать комнаты, в которых никто не живет. Но герцог был непреклонен, так что около каминов громоздились аккуратные стопки дров, а веселые языки пламени отражались в отполированном до зеркального блеска паркете. По утрам слуги вычищали камин, но в другое время им было запрещено входить в закрытое крыло, и дворецкий строго следил за соблюдением герцогского запрета.

Теперь комнаты были в полном моем распоряжении, и я, пользуясь возможностью, разложила и развесила свои вещи, расставила разные безделушки. От скуки продолжила читать книги, которые мне стопками приносил герцог. Без герцога я хандрила, валялась в постели, читала книги и поедала пирожные, которые Андреас покупал мне и тайком от Трисс приносил в закрытое крыло.

— Наслаждайтесь отдыхом, Лизз, — с намеком сказал герцог, — скоро вы будете трудиться не покладая… лап.

Кстати, по приказу хозяина дома в высокой дверной створке действительно соорудили кошачий лаз — дверцу, которая висела на петлях и легко открывалась, стоило мне просунуть в нее голову. И такие же лазы в дверях, что вели из дома на улицу.

— На всякий случай, киса, — серьезно сказал герцог, — вы должны иметь свободный доступ в дом и из него.

Но на улицу я ходила редко. Пока ограничилась изучением ближайшего района, а также безопасного пути от Хаар-каштеля до дома герцога. На всякий случай. Бегать по мокрым ледяным камням было неприятно. За окном шел то снег, то дождь, то оба вперемежку. Лишь изредка в облачных полыньях показывалось выстуженная голубизна, чтобы тут же снова скрыться, затянуться серым льдом туч.

Как же сложно жить в местном климате! Во-первых, этот холод, который царит в доме, если не растопить камин. У богатых людей явно с этим проблем нет, но бедняки… В Талаверде можно почти круглый год спать под деревом, разве что в сезон дождей необходимо было укрытие от мелкого моросящего дождя или редких ливней. Но замерзнуть насмерть не грозило ни одному человеку или животному. А здесь… Даже я, когда становилась кошкой в пышной шубке, дрожала от холода.

Одежда! Это два. Сколько же всего надо здесь носить, покупать и менять в течение года. Пальто, которое мне купил герцог, оказывается, предназначалось для осени.

— Скоро в Мастрадам придет настоящая зима, — пояснил герцог. — Завьюжит, а каналы покроет лед. Но это весело, Лизз, не делайте такое испуганное лицо. Хотите научиться кататься на коньках? Обычное развлечение жителей в зимний период.

Я с недоверием посмотрела на Андре. Да, на картинках я видела детей, которые стояли на странных деревянных подпорках. Но папенька не смог мне объяснить, что это такое — в Арглии же не катаются на коньках, потому что зима там не бывает настолько суровой, чтобы замерзали реки и озера.

Андреас обещал мне купить зимние сапожки, меховую шубку, муфту и теплую зимнюю шляпку. Да даже платья в Нидерре надо менять в зависимости от сезона: шелковые летом и шерстяные зимой. Как же сложно!

Но больше всего меня угнетала темень. День становился все короче, а сумерки наступали все раньше. Дома, в Лани-Дель-Торро такого не было: там ночь круглый год начиналась в одно и то же время. А теперь я ощущала острую нехватку солнца. А если добавить, что погода постоянно была пасмурная, и дневное светило я вообще практически не видела, то неудивительно, что это сильно действовало мне на нервы.

Глава 11. Серьезный разговор

Я прождала Андреаса до ночи. Лежала, свернувшись клубочком, в изножье его постели. А герцог все не шел и не шел. Проснувшись в очередной раз от неглубокого сна, я посмотрела на часы и окончательно обиделась. Спрыгнула с кровати и пошла досыпать ночь в своем крыле.

Конечно, спать кошкой неплохо, но иногда хочется побыть и человеком. В спальню слуги не заходили: дрова подкладывали со стороны гостиной, а с этой стороны была гладкая часть печки, выложенная нарядными бело-голубыми изразцами, от которых по комнате разливалось тепло. Но я всегда была настороже, как мне посоветовал герцог. Поэтому не стала надевать ночную рубашку, а просто перекинулась в человека и юркнула под пуховое одеяло. Немного подрожала, но скоро пригрелась и снова провалилась в сон.

Проснулась я утром оттого, что матрас рядом прогибался. Увидела рядом с собой Андреаса, в глазах которого искрилось веселье, и тут же вчерашняя обида всколыхнулась во мне. Я строго нахмурилась, натянула одеяло по подбородок и попыталась отвернуться. Пришел, понимаешь! Не прошло и года! Даже не собираюсь с ним разговаривать!

— Вы за что-то на меня сердитесь, — заметил герцог. Две руки властно легли мне на плечи, заставляя развернуться. — И я на вас сердит. Давайте разбираться! И мириться!

— Нет особого желания, — пробурчала я, дергаясь и пытаясь сбросить его руки.

— Ну же, Лизз! Нельзя быть такой ревнивой! И нельзя от ревности вести себя как базарная торговка.

— Что-о-о? — от возмущения у меня округлились глаза. — Я вас ревную?! Ха! И еще раз ха!

— И к тому же не признаетесь в этом.

— Да что вы себе вообразили? Милуйтесь со своей Мочалкой сколько влезет! Мне до этого дела никакого нет!

— Ну конечно! А зачем вы тогда устроили представление с бокалом? Хотели испортить Трисс платье? Или нам ужин?

Я злорадно рассмеялась. Приказала герцогу:

— Отпустите меня немедленно и сойдите с одеяла! — и мужчина послушался.

Я уселась в постели, завернувшись в одеяло по горлышко. Привставший Андреас снова улегся на кровать, теперь глядя на меня снизу вверх. Такая позиция меня устраивала гораздо больше.

— И что означает ваш смех, Лизз?

— А то, ваша светлость, что вы ткнули пальцем в небо!

— А можно поконкретней, ваше хулиганейшество?

— Да запросто! Напрягитесь! Подумайте! Если, конечно, ваши мозги еще не совсем размякли и их не залило сиропом.

— Ну точно ревнуете! — рассмеялся герцог.

— Ничего подобного! — закричала я и попыталась выскочить из кровати с одеялом.

Но Андреас не позволил мне этого сделать. Схватил и пригвоздил к постели железной рукой. Я покраснела и слезы злости и обиды враз полились у меня из глаз.

— Что такое, Лизз? — нахмурился Андреас, меняя улыбку на растерянность.

— Вы идиот! Я вам жизнь пыталась спасти! — вскричала я. — А вы!..

— Что вы хотите этим сказать?

— То, что ваша лахудра подсыпала в бокал какую-то гадость. Не знаю что. Может, и яд.

Андреас тут же отпустил меня. Я снова уселась в кровати и яростно стерла слезы с лица.

— Это правда, Лизз?

— А когда я вам врала?

— Ну-у-у… Припомнить? — улыбнулся Андреас.

Я снова покраснела, теперь уже от стыда.

— Это другое, — проворчала я, сбавляя обороты.

— Итак, что вы видели?

— Ваша Мочалка специально уронила салфетку, а пока вы ее поднимали, достала пузырек и высыпала из него вам какой-то белый порошок в вино. У меня не оставалось иного выбора. Пришлось действовать быстро.

— Простите, Лизз, — посерьезнел герцог, — что усомнился в вашей разумности.

— Ну спасибо!

Я все еще дулась на него.

— Как я могу загладить вину?

— Никак! Хотя… Расскажите, пожалуйста, кто напал на вас вчера?

— Понятия не имею, — я недоверчиво посмотрела на герцога. — Честное слово, Лизз! Сначала у меня было мелькнула мысль, что это маркиз послал кого-то, чтобы похитить вас. Но это глупость!

— То есть?

— Давайте рассуждать логически! Предположим даже, что маркиз нанял каких-то отморозков, чтобы сделать это. Так быстро? Нереально! Имеет постоянных наемников наизготове? Совершенно неправдоподобно. А главное, зачем? Для маркиза кошки — это его гордость. Он ими кичится, выставляет их напоказ. Какой смысл похищать модную кошку и не иметь возможности ее никому показать, похвалиться этим?

— Логично, — кивнула я. — К тому же, бандиты на меня даже не смотрели. Они явно пытались вас убить. Как вспомню тот ужас…

И я содрогнулась. Андреас тут же обнял меня, и я благодарно положила ему голову на плечо.

— Все хорошо, киса, — сказал герцог ласково, поглаживая меня по волосам. — Я не дам себя так просто убить.

— Да уж постарайтесь, пожалуйста! Если не в своих интересах, то хотя бы в моих.

— Всенепременно.

Тут я обратила внимание на то, что поглаживающая меня рука переместилась на мои обнаженные плечи и едва не собралась двинуться дальше, поэтому высвободилась из объятий.

— Пойдемте позавтракаем, — со вздохом предложил герцог, вставая. — Тогда и поговорим.

Через полчаса я уже сидела в его кабинете. На столике стоял обильный завтрак: омлет с беконом и горошком, рыбный салат, горячие вафли, политые сиропом. Блестели фарфоровыми боками сливочник и сахарница. Корзинка с булочками радовала своим сдобным содержимым, соперничая запахом корицы с ароматным паром, который изливался из носика кофейника. Я облачилась в неизменный герцогский халат, уселась на пуфик и набросилась без всякого стеснения на еду.

— Так кто это был? — прожевав, поинтересовалась я.

— Вы представляете, киса, сколько врагов я нажил за свою жизнь? — нехотя сказал герцог, сидящий на кресле напротив.

Набил трубку, неторопливо раскурил ее. Уставился на серое небо, видное в прореху занавесок. Небо хмурилось и явно стояло перед дилеммой: разразиться дождем или снегом.

— Представляю, — неуверенно сказала, я с аппетитом поглощая булочку.

Глава 12. Торжественная встреча

Зал для торжественных приемов в Хаар-каштель блистал. Блестели в свете многочисленных газовых ламп высокие колонны из полированного розового мрамора. Посверкивали золоченые рамы массивных картин на крашеных розово-бежевых стенах. Сиял натертый светлый паркет. Искрились драгоценности на придворных дамах, которые стайками разлетелись по большому церемониальному залу.

Пахло мастикой для пола, несло сапожным кремом от мужских сапог, благоухало дамскими духами и мужским одеколоном, воздух, тянущийся из приоткрытых форточек, доносил испарения реки, и над всем этим тонкими струйками разливалось благоухание свежих мандаринов, которые были разложены в больших вазах по периметру зала. Кроме фруктов на столах были приготовлены легкие закуски, которые тоже вносили свою пахучую лепту в общую атмосферу праздника.

В конце зала стоял не трон, но кресло, в котором восседал король. Сегодня его величество Бернольд IV был одет в соответствии со своим статусом: в расшитый золотом темно-синий мундир. Рыжеватая бородка клинышком утыкалась в высокий воротник-стойку. Глаза спокойно обегали зал, в то время как стоящий рядом с королем маркиз ван Ульриц, одетый сегодня для разнообразия в розовый сюртук, наклонившись, что-то шептал королю на ухо.

Андреас держал меня на левой руке и время от времени поглаживал правой.

— Спокойно, Лизз, спокойно, — тихо внушал он мне. — Все будет хорошо.

— Мя? — нервно пискнула я.

— Понимаю, что вы хотели бы стоять в этом зале, одетая в роскошное платье и кокетничать вон с тем блондином. Или, скорее, вон с тем брюнетом. Нет?

Угу, или вон с тем рыжим. Вообще, количество рыжих, рыжеватых и людей сходного колора в Нидерре было немало. Наследный принц, который скучал рядом с креслом короля, тоже слегка отдавал в рыжину. Хотя это его не портило.

Аугуст оказался довольно привлекательным юношей. Он стоял, высоко задрав подбородок и заложив руки за спину. Но мне его поза не показалась надменной — скорее всего, так принца выучили держаться на официальных приемах наставники. Аугуст сильно уступал в росте своему единокровному брату, как и многие другие придворные. Я с невольной гордостью снова отметила, что ни один из находящихся в зале мужчин и в подметки не годился моему патрону — ни по красоте, ни по манере держаться. Свободная и уверенная, она граничила почти с дерзостью.

И это явно отмечали присутствующие здесь дамы. Я поймала множество брошенных на Андреаса любопытных, кокетливых и даже призывных взглядов и сузила глаза. А ну прочь от моего герцога, куклы крашеные! Он мой! То есть… Нечего на него пялиться! Ш-ш-ш!

— Что, брюнет не произвел на вас впечатление, Лизз? — усмехнулся герцог, поняв мое шипение по-своему и продолжая тихий… скорее монолог, чем диалог. — Но всему свое время. Возможно, вам представится возможность показаться всем этим аристократам в своем первом обличье.

Хм. Не буду возражать.

— Ваша светлость!

— Ваше сиятельство!

Андреас склонился перед графиней ван Саксен, которая подплыла к нам на всех парусах. Кажется, мода на платья без кринолина, пришедшая в Нидерру, ее не коснулась, поэтому юбки графини напоминали собой пышную полусферу и не подпускали к их обладательнице никого ближе, чем на пол-ярда. Облепленная мушками, сильно напудренная и обвешанная сверкающими драгоценностями, бывшая главная фрейлина покойной королевы казалась словно сошедшей со старинной картины. Было ли это сделано нарочито, или просто графиня была приверженкой замшелых традиций?

— Рада вашему возвращению, ваша светлость! — растянула губы в вежливой улыбке графиня. Пара чешуек пудры при этом отвалилась с ее лица и спланировала на грудь, закованную в железный корсет. — Вы были, кажется, в Ауралии?

— Нет, на архипелаге Лани-Дель-Торро, — охотно поведал герцог, нисколько не смущаясь нацеленного на него лорнета.

— Ах вот как! И оттуда привезли свою чудесную кошечку?

Теперь лорнет нацелился на меня, но я не подала и вида.

— Да, удачное приобретение, не находите?

— Позвольте вам представить фрейлину принцессы, — сказала графиня, кивая на стоящую рядом с ней рыжую девушку.

Эту девицу я уже видела на выставке, когда она спорила горячо со своей подругой Селин. Сегодня фрейлина была одета в нежно-сиреневое платье, расшитое белыми цветами. Грудь, полуоткрытая в декольте, тонула в пышных кружевах.

— Марит ван Кьельпен, — елейным голоском произнесла рыжая и потупила глаза, приседая в поклоне.

Поднялась и расплылась в слащавой улыбке. Глаза на ее кукольном личике беззастенчиво ловили взгляд герцога, который тоже поглядывал на нее сверху вниз с интересом. Ах ты гнилая акулья печенка, вознегодовала я. И еще больше рассердилась, когда увидела, что Андреас погрузил взгляд в декольте кукольной фрейлины. У него что, мания на рыжих? Когти сами собой вытянулись и вонзились в руку герцога.

— Лизз! — вздрогнул герцог, отрываясь от блуждания по женским прелестям.

И спустил меня на пол. Ах вот как! Обида шептала мне убежать и бросить этого ловеласа. Вот пусть сам делает всю работу! Пусть… Но разум вовремя восторжествовал. Нет! Нельзя провалить миссию. Иначе герцог решит, что я ни на что не гожусь. И вот тогда точно отправит меня назад в колонии.

— Нира очаровательна, — своим низким бархатным голосом, который он использовал в особых случаях, сказал Андреас. Я ревниво постучала хвостом по полу, но все внимание герцога было поглощено Рыжей Куклой. — Но, я слышал, что принцессе хотели найти двух фрейлин, которые бы помогли ей освоиться со здешними обычаями во время пребывания в Нидерре?

— Да, вы правы, — не моргнув и глазом, сказала графиня ван Саксен. — Второй фрейлиной должна была стать Селин ван Орд. Я обучала девушек в течение двух месяцев, но…

— Но?..

— Но в итоге проверку прошла лишь Марит, — показала веером в сторону Рыжей Куклы графиня. — Кандидатуру Селин пришлось отбросить.

— Вот как? И по какой же причине?

— Боюсь, что я не смогу ее разгласить, — с холодной улыбкой заметила графиня. — Но Марит, я уверена, сможет справиться и одна. Не так ли, нира ван Кьельпен?

Глава 13. Я меняю хозяина

Принцесса была крайне смущена, если не сказать перепугана. Из огромных голубых глаз девушки волнение хлестало через край, а руки дрожали, но она держалась прямо и гордо. Принцесса была одного со мной возраста, ну, может, на год моложе. Худенькая, невысокая, в трогательно клетчатом коричневом платье с широкой пелериной — сшитом явно не по последней нидеррской моде.

— Ваше величество, — медленно и с достоинством сказала Биритта после замысловатого и сделанного крайне изящно реверанса. Хоть акцент в ее речи и был хорошо слышен, но производил приятное впечатление и не отталкивал. — Я рада оказанным мне честем проводить зимние праздники в Мастрадаме.

В стайке дам послышались еле слышные смешки, подавляемые кашлем. Они явно долетели до ушей принцессы, потому что те, видные среди тщательно уложенных каштановых локонов, порозовели.

— Ну что вы, дорогая моя! — живо отозвался король, вскакивая со своего кресла. — Это вы оказали мне честь своим приездом! — Бернольд поцеловал руку принцессы с неожиданной ловкостью. — Как их величества? Пребывают в здравии?

— Я оставила его величество и ее величество в здоровье, — кивнула принцесса.

Тут ее взгляд упал на стоящего рядом с креслом Аугуста, и щечки принцессы порозовели. Ресницы затрепетали. Принц вышел вперед и галантно поклонился, а принцесса присела еще в одном низком поклоне.

— Я рад видеть вас в Хаар-каштеле, — сказал принц ровным голосом.

Весь зал замер, прислушиваясь к первому разговору будущих… вероятных будущих правителей Нидерры.

— И я очень рада, — еле слышно пролепетала принцесса, протягивая руку для поцелуя.

Принцу пришлось уступить место другим придворным, которых гостье начал представлять одного за другим церемониймейстер. Представили герцога, обер-гофмейстера, графиню, множество других людей. Я потерялась уже на десятом человеке, поэтому просто стала наблюдать за принцессой.

Ее круглое личико с маленьким вздернутым носиком и чуть густоватыми бровями выглядело немного наивным и детским, и я сразу же прониклась к ней симпатией. Я буду не я, если не сделаю все, чтобы защитить Биритту от тайных злодеев, кем бы они ни были, поклялась я себе. Жаль, что во фрейлины ей досталась Кукла: что-то мне подсказывало, что рыжая не способна быть принцессе верной подругой.

— Ваше высочество, я счастлива тем, что меня выбрали на должность вашей фрейлины, — льстиво сказала Марит, когда дошла ее очередь быть представленной гостье.

Ее голос был сладким до приторности. Ну какая кривляка! А сама что-то явно замышляет и передает принцу любовные записки.

— В Нидерре есть обычай, — сказал король, когда все придворные были представлены, — дарить гостю подарок. Он может быть дорогим или нет, это может быть новая вещь или старая, полезный предмет или безделушка. Главное, чтобы дар был от чистого сердца. И мы тоже не отойдем от этого обычая. Внесите подарки!

И церемония пошла на второй виток. Принцессе подарили чудесную шубку. «Ах какие соболя!» — раздался восхищенный и завистливый шепот дам. Сани для катания. «Сейчас они на конюшне. Позже я сам с удовольствием проедусь с вами по заснеженному Мастрадаму!» — сказал принц, озвучивая свой подарок. Письменный набор из малахита от маркиза ван Ульрица. Набор вееров от графини… Вещи приносили слуги и складывали на стоящий особо стол в углу зала. Герцог терпеливо ожидал своей участи. Наконец король бросил на него выразительный взгляд и тихо кашлянул.

— Ваше высочество! — сказал Андреас, выходя вперед и доброжелательно глядя на Биритту. — Дом — это не четыре стены. Дом — это близкие люди, с которыми спешишь встретиться… — я заметила, что глаза принцессы увлажнились, а губы задрожали. — Очень хочется, чтобы вы почувствовали себя в Хаар-каштеле как у себя дома. И пусть ваши дорогие родители сейчас далеко. Пусть ваша свита попрощается сейчас с вами, оставив среди нидеррцев. Но мне хотелось бы подарить вам немного домашнего уюта и тепла. А кто лучше кошки сможет его создать? Дарю вам своего питомца, вот эту чудесную кошечку!

Андреас наклонился и ловко поднял меня на руки. Мои глаза встретились с глазами принцессы, в которых вспыхнула радость. Ну конечно — кто же не радуется котикам!

— А можно? — неуверенно произнесла она, поглядев на короля.

— Конечно, моя дорогая! — охотно отозвался тот.

И принцесса протянула было ко мне руки.

— Ваше величество! — неожиданно вмешалась графиня ван Саксен. — Я бы настоятельно не рекомендовала разрешать этой кошке находиться в покоях принцессы.

— Почему? — удивился король.

— Эта кошка недостаточно воспитана, — строго отчеканила бывшая фрейлина. — Совсем недавно она посмела вырвать веер из рук ниры ван Кьельпен!

Я едва не зашипела от злости. Ну и грымза! И Кукла, и принц промолчали, явно не желая привлекать всеобщее внимание к недавнему инциденту. Принцесса жалобно взглянула на меня, понимая, что подарок уплывает из ее рук.

— Лиззи очень воспитана, — заметил герцог и успокаивающе погладил меня. — Она прекрасно понимает команды и запреты.

— Неужели? — иронически осведомилась графиня.

— Сейчас вы в этом убедитесь! Принесите сюда тарталетку с лососем! — щелкнув пальцем, подозвал Андреас слугу.

Тот немедленно выполнил указание.

— Лиззи очень любит это кушанье. И вообще она гурманка, которая привыкла есть с моего стола, — со значением пояснил герцог и, взяв из рук слуги тарелочку с закуской, поставил ее на пол.

Туда же он опустил и меня. Я посмотрела на герцога вопрошающе.

— Как вы находите угощение его величества? — спросил Андреас.

Я понюхала тарталетку.

— Мяу!

— Полностью с вами согласен, ваше котейшество! Пахнет очень аппетитно. Но попрошу вас пока не трогать угощение.

Я понятливо мяукнула и смирно уселась около тарелки, ожидая дальнейших распоряжений. Подняла умильно глаза на Андреаса. Герцог достал из кармана часы.

— Теперь можете приступать, Лизз! — сказал он, когда минутная стрелка обежала круг.

Глава 14. Я в свите принцессы

— Сиди здесь! — прошипела Кукла, бросая меня в клетку. Закрыла задвижку и злорадно добавила: — Тебе тут самое место, дрянь блохастая. Так бы и оттаскала за шкирку!

Лицо фрейлины из ангельского превратилось в лицо злобной фурии. Правильно когда-то говорила моя кормилица: «Хочешь узнать истинную сущность человека, посмотри, как он обращается со слугами, детьми и домашними животными».

Марит злобно саданула ногой по клетке и ушла из покоев принцессы. Я презрительно фыркнула и улеглась на мягкую подушечку. Идея клетки принадлежала тоже герцогу. Мы с ним даже чуть не подрались из-за этого.

— Сначала записали в домашние зверушки! — шипела я. — Потом привесили на шею эту удавку…

Тут я, конечно, слегка слукавила. Когда я посмотрела на себя в зеркало в человеческом облике, то не только вынуждена была признать, что герцог мне не соврал, но даже пришла в восхищение. Ожерелье действительно выглядело изящным и ненавязчивым, подходило к любой одежде. Ювелир наверняка потратил немало времени и сил, чтобы создать такую красоту.

— Лиззи! Ну послушайте же! — пытался воззвать к моему голосу разума Андреас. — Вот подумайте! Что лучше — дать противнику в руки оружие, которое знаешь, как обезвредить, или же не дать никакого оружия?

Я поразмыслила.

— Первое, — сказала я. — Тогда враг не будет искать другое оружие, уверенный, что он вооружен. Попытается его применить и проиграет. А во втором случае он может взять другое оружие, от которого не знаешь, как защититься.

— Светлая голова, — похвалил меня герцог. — Так вот, клетка — это такое оружие.

— В смысле?

— В смысле, я вам сейчас покажу, как ее открыть. И тогда все будут думать, что вы заперты, а вы сможете ходить куда хотите.

Так что я спокойно отнеслась к тому, что меня заперли. В конце концов, вряд ли это будут делать часто. Просто пока придворные боялись, что я убегу от принцессы.

Покои Биритты состояли из нескольких смежных комнат: гостиной, в которую был вход из коридора, спальни, где я сейчас находилась, а отсюда одна дверь вела в ванную и уборную, а другая в гардеробную комнату.

Обставлена спальня была изящной мебелью из светлого ореха с пунцового цвета обивкой. Стены оклеены светлыми обоями, на которых пионы переплетались с незабудками — сочетание необычное, но выполненное мило и со вкусом. Кровать была застлана атласным малиновым покрывалом с золотой вышивкой.

Служанки уже разобрали вещи принцессы, и повсюду лежали разные безделушки, которые Биритта привезла из Норландии. На полу около постели стояли смешные расшитые меховые тапочки с помпонами. Казалось, что не хватало только любимого мишки в постель. Но, может, я ошибаюсь насчет принцессы, и она не такой уж ребенок?

В комнатах было тихо. Я решила пока не выбираться из клетки. Лежала и поглядывала в темное окно, за которым завывал ветер и раскачивались деревья. Сегодня резко похолодало, и улицы заледенели. Когда мы ехали во дворец, я изо всех сил куталась в теплую шубку, купленную мне герцогом, и меховую муфточку. Возможно, что, когда я выйду в следующий раз за порог дворца, город уже будет весь заметен снегом.

Я встрепенулась, когда услышала звук отпираемой двери и шаги. Принцесса или фрейлина? Но шаги были странными — кто-то шел на цыпочках, стараясь действовать бесшумно. Я подняла было лапку, чтобы открыть дверку и выбраться из клетки, когда дверь в спальню приоткрылась, и кто-то торопливо зыркнул в щелку. Незнакомка — шуршание юбок указало мне на то, что тайный шпион был женщиной — мельком оглядела спальню, убедилась, что, кроме меня, в ней никого нет, после чего снова вернулась в гостиную. К сожалению, разглядеть незнакомку мне не удалось — щелка была слишком узкой. Но теперь выйти из клетки я не могла — это вызвало бы подозрения. Но что незваная гостья делает?

В просторной гостиной была большая печь, задняя часть которой была встроена в стену, чтобы обогревать спальню. В углах стояли клавесин, секретер для письма, пара шкафов с книгами, а также кресла с низким столиком в углу. В центре был обеденный стол со стульями, Сейчас и столик в углу, и подоконник, и секретер, и многие другие свободные поверхности в комнате были завалены подарками, которые слуги после вручения принцессе относили в ее покои и складировали в гостиной. Хорошо хоть сани не приволокли.

Я прислушалась. Незнакомка шуршала чем-то, потом раздался приглушенный стук, затем очередной шорох. Я уже было решилась пойти подглядеть, чем таким интересным там занимаются, когда щелку затмила тень. Незнакомая мне женщина снова посмотрела внутрь спальни, и я порадовалась тому, что сдержала свое нетерпение: вот бы я влипла, если бы меня не обнаружили в клетке. Шаги направились к выходу, снова открылась и закрылась дверь.

Я моментально повернула задвижку, выскочила из спальни и выбежала в гостиную. Перекинулась в человека. Прохладный воздух мазнул меня по обнаженной спине. Я обежала всю гостиную. Но что искать? Шпионка явно копалась в подарках принцессы. Что еще она бы могла здесь делать? Но откуда у нее ключ от покоев?

— Ключи от комнат принцессы есть у нее самой, у короля, у принца, у меня, у фрейлины и у личной горничной. Остальные слуги будут прибираться в комнатах только под присмотром этих лиц. Ну и еще один ключик будет у вас, Лизз! Мало ли как могут сложиться обстоятельства.

Тогда кто же копался в вещах принцессы? С виду все казалось нетронутым, но откуда мне знать? Марит я сразу же выбросила из списка подозреваемых: она могла бы вдоволь покопаться в подарках, когда принесла меня из церемониального зала. Тогда кто же? Женщина… Оставалась лишь горничная. Но зачем ей это?

В коридоре раздались женские голоса. Я побежала обратно в спальню и спряталась в клетке. Поприветствовала вошедшую Биритту жалобным «мяу».

— Бедняжка! Сейчас я тебя выпущу! — тут же подбежала ко мне принцесса.

Я охотно позволила себя погладить, устроилась на коленях девушки и замурлыкала.

— Не стоит давать кошке гулять где попало, — недовольно заметила Марит. — Порвет дорогое платье или вообще может украсть что-нибудь.

Глава 15. Ночные видения

Пока принцессу раздевала горничная, пока она принимала душ и переодевалась в ночную рубашку, я терпеливо ее ожидала, лежа на краешке постели и мягко постукивая хвостом.

— Совсем не хочусь спать, — пожаловалась принцесса, когда служанка закончила наматывать ее волосы на бигуди из слоновой кости, пожелала приятных снов и ушла, заперев дверь из коридора.

— Мяв! — подтвердила я, потягиваясь.

Неудивительно, что после такого волнительного дня бедняжка перевозбуждена. А ее спать хотят уложить! Хотя бы дали снотворное или еще что…

— Не знаю, как я вообще засну на новом месте, — продолжила жаловаться принцесса.

Она забралась в постель и укрылась одеялом. Я обошла вокруг нее, ища самое уютное место. Но Биритта продолжала ворочаться, раздраженно пытаясь умостить голову на подушке так, чтобы не мешали бигуди. Потом села в постели.

— Ни в одном глазу нет снов. Так, кажется, говорят? — пожаловалась она.

Встала и подошла к окну.

— В детстве, — призналась принцесса мне, словно я понимала ее и могла ответить, — я любила сидеть на подоконнике и смотреть в окно…

Она поколебалась, потом перенесла на широкий подоконник подушки с дивана и плед. Сбегала в гостиную и вернулась с большой свечой в руке.

— Так будет уютней, — пояснила принцесса.

Она поставила зажженную свечу на столик рядом с окном. Залезла на подоконник и укуталась в плед. Я прыгнула на столик и с любопытством понюхала свечу. Какая красивая! Квадратная, с выпуклым узором на боках. Раскрашенные картинки были похожи на виды Мастрадама. Пахла свеча странно — пчелиным воском, ароматическими травами и еще чем-то сладким. Последний запах мне тоже был словно знаком, но я никак не могла его припомнить. Фыркнула и поморщилась.

— Осторожней! Не обожгись! Написано, что это ароматическая свеча для успокоения, — сказала Биритта и взяла меня к себе на руки.

— Мрум?

— С тобой действительно можно говорить, — улыбнулась принцесса. — Знаешь? Когда я была маленькой, у меня умерла мама…

Голос принцессы дрогнул. Я наконец удобно устроилась на груди девушки. Подняла вверх мордочку, показывая свою заинтересованность и желание слушать.

— И после ее смерти, — тихо продолжила откровенничать Бригитта, — я часто зажигала свечу, которую она мне подарила на Зимний коловорот. Мама долго болела, не вставала с постели. И однажды сказала: «Если тебе будет не хватать меня, Ита, то просто зажги свечу». И я так и делала потом. И мне казалось, что мама сидит рядом со мной, держит за руку или гладит по голове. Не знаю, почему я сегодня болтаю и не могу остановиться. И зачем я тебе все это рассказываю, — принужденно рассмеялась принцесса. — Ты же меня не понимаешь!

— Мряу! — возмутилась я и потерлась о руку Иты.

— Ну будем считать, что понимаешь, — ласково заметила принцесса.

Я тронула лапкой свисающий локон в бигуди. Забавно качается! Честное слово, это не специально, просто, когда я становлюсь кошкой, у меня просыпаются дополнительные инстинкты и желания. Хорошо хоть, вкус остается прежним.

Принцесса поймала мою шаловливую лапку и улыбнулась:

— Какая же ты милая, Лиззи! Как хорошо, что тебя мне подарили. Одной мне было бы совсем одиноко. И поговорить не с кем. Всю мою свиту отправили назад. Сказали, что таковы правила. Я же не дура, понимаю, зачем я приехала.

Я мурчала и пыталась заглянуть в грустные глаза принцессы. Ее взгляд был обращен к окну. Эта сторона Хаар-каштеля выходила в большой дворцовый парк. Черные деревья раскачивались под порывистым ветром, который то и дело срывал лохмотья туч со звездного неба. С высоты третьего этажа замка был хорошо виден город. Огоньки домов уютно светились. Я поежилась и невольно пожалела путников, которые сейчас пробирались по ледяным улицам в лабиринте домов. То ли дело сидеть на подоконнике и глазеть на узкий месяц, разрезающий тучи.

— А хочешь я тебе открою тайну? — шепнула принцесса. — Я это никому не говорила, никому-никому. Но тебе-то могу. Ты же никому не расскажешь, правда, Лиззи?

— Мря!

Ита рассмеялась. Поцеловала меня между ушей и потерлась лицом. Я приподнялась и ответно потерлась мордочкой о ее подбородок. Обняла лапками. Ита прижала меня к себе. Удивительно — я знала ее всего несколько часов, а теперь мне казалось, что она стала моей лучшей подругой. Неудобно, конечно, общаться без обмена репликами, но, с другой стороны, принцесса бы не стала откровенничать со мной, будь я человеком.

— Ну раз ты никому не расскажешь, то слушай, — шепнула принцесса. — На самом деле отец, конечно, спросил меня, не возражаю ли я против поездки в Мастрадам. И я сказала, что не против. Аугуст год назад был у нас в гостях. И показался мне очень участливым. Мне тогда было… ох Лиззи, мне тогда было так плохо, что жить не хотелось.

Голосок Иты снова задрожал.

— Мряу! — попыталась я утешить подругу.

— Да, очень мне плохо было, честно, Лиззи. А с Аугустом мы гуляли по парку. Обсуждали книги, он говорил, что ему нравится смотреть, как я рисую и музицирую. Не знаю, говорил ли он правду. Но я тогда решила, что это второй молодой человек, с которым бы я могла… С которым мне было приятно общаться.

— Мрям?

— Ты словно и вправду разговариваешь, — удивилась Ита. Она пересадила меня к себе в ноги и сдернула плед. Пояснила: — Что-то жарко мне стало.

От стекла несло холодом, но в комнате действительно было тепло, если не сказать жарковато. От изразцов основательно натопленной печки разливалось тепло. Аромат свечи мягко обволакивал нас, баюкал. Я зевнула, но тут же встряхнула головой, чувствуя, что меня начинает охватывать дремота. Но я же сторожу Иту! Засну, когда мы с ней пойдем в постель. Тень тревоги снова легла мне на сердце.

— А потом он мне письма писал. Такие милые, душевные. Рассказывал, как под парусом ходил. Как объезжал Нидерру. О книгах писал…

Ита замолчала, прижалась лбом к холодному стеклу и грустно уставилась на черный парк.

Глава 16. Спасение

Ну конечно! Нет никакого Апья-мару-фоль! Нет никакого Ньёки Марур, кем бы он ни был! Чур меня, чур! И знать даже не хочу о монстрах Норландии! Мы сами с принцессой навоображали их себе. Ида сказала, что там кто-то огромный и черный. И мое воображение сразу подкинуло страх из детства.

«Он навевает сладкие сны. А они часто переходят в кошмары наяву. Люди, которые курят чернодурь, Лиззи, порой бросаются на окружающих людей, принимая их за монстров. А если вдыхать чернодурь пару часов, то умрешь. Это страшный яд…»

Ну как же я сразу не вспомнила этот запах! Я ведь однажды уже обоняла его, тогда, на горящей плантации. Как же я могла забыть! Свеча! Кто-то подмешал чернодурь к воску, а ароматические масла скрыли от нас… Нет, от меня! Замаскировали эту гадость…

Я прыгнула на столик и быстрым движением лапки прибила огонек фитиля. Комната провалилась в темноту. Страх тут же нахлынул мощной волной, атакуя со всех сторон. Страшный монстр за окном снова готов был приковать мой взгляд. Нет, не поддавайся воображению! Не думай о дремучих фантазиях и детских страхах, караулящих во тьме! Я тряхнула головой, настраиваясь на битву со своим подсознанием.

И все же хорошо, что я сейчас в ипостаси кошки! Будь я человеком, то уже лежала бы без сознания: на людей чернодурь явно действовала сильнее. Но Ита! Ей требовалась немедленная помощь!

— Мяу!

Я лизнула холодную щеку принцессы, но Ита даже не шелохнулась.

Герцог! Надо срочно бежать к нему! Он точно сможет привести мою подругу в чувство! И знает, что делать!

Я быстро перекинулась в человека, схватила первую попавшуюся тряпку, намочила ее в ванной и намотала на лицо. Попыталась открыть окно в спальне. Не получается! Окна были уже основательно проклеены, даже форточки нельзя было открыть.

Тогда я подхватила Иту под мышками и потащила в гостиную, где была менее ядовитая атмосфера. В глазах темнело, но я упрямо тащила свою ношу. Пересекла порог спальни и повалилась, отдуваясь, на пол, рядом с бедной принцессой. Холодный паркет быстро меня взбодрил. Я вскочила и тут же схватилась руками за кресло. Голова кружилась, а перед глазами летали огненные мушки. Нет, мне нельзя грохаться в обморок, нельзя! Забежала в спальню, завернула погашенную свечу в другую тряпку и вернулась в гостиную.

— Киса! — серьезно внушал мне герцог, когда знакомил меня с дворцом. — Я попросил разместить принцессу в этих комнатах не случайно.

Андреас обвел рукой гостиную с тяжелыми золотистыми портьерами и голубыми обоями, которые гармонировали по цвету с изразцами печи.

— Здесь поселят Биритту? Очень красивая комната!

— Именно! И у комнаты есть секрет. Знают его только члены королевской семьи. Посмотрите! — герцог подошел к книжному шкафу и многозначительно посмотрел на меня. — Нажимаете вот на этот лепесток цветка в левом верхнем углу. Запомнили? Попробуйте!

Я нажала и вскрикнула — раздался щелчок, и шкаф отошел от стены. Андреас легко отодвинул его в сторону, и за шкафом показался темный проход.

— Тут ниша, из которой можно попасть в соседние покои. Отец показывал мне разные секреты Хаар-каштеля…

— Ваш отец вам так доверяет? — поинтересовалась я, шагнув первой в темный пыльный проход.

Андреас коснулся амулета на своей груди, который засиял голубым светом. Потянул рычаг на стене, и книжный шкаф встал на место, закрывая проход.

— Я не раз доказывал отцу свою преданность, — сухо пояснил герцог. Нехотя добавил: — К тому же я принес ему магическую клятву, что не буду злоумышлять против него, королевы и законного наследника. Поклялся своей жизнью. Так что…

— Понятно. Так для чего был сделан тайный проход между комнатами?

— Там, где будет жить принцесса, сто лет назад жил мой прапрадед король Экспен II. А рядом были комнаты…

— Королевы?

— Фаворитки, Лизз, — усмехнулся герцог.

Он потянул другой рычаг, и мы шагнули в светлую комнату с мебелью из черного дерева. Жемчужно-серая обивка диванов и кресел, а также обои ей под стать делали интерьер изысканным. Я оглянулась назад — вышли мы из большой картины на стене, на которой была изображена виноградная лоза. Щелчок — и картина встала на свое место.

— Здесь давно никто не живет. И слуги поэтому плохо убираются, — заметил герцог, проведя рукой по пыльной поверхности столика.

— Король поменял спальню?

— Да. Было построено новое крыло, где сейчас и находятся покои короля и наследника.

— А как же фаворитки?

— Ну-у-у… Моя бабка пресекла традицию селить их рядом с королем. И мой дед, насколько я могу судить, был примерным семьянином. Или же хорошо умел скрывать свои грешки, — хмыкнул Андреас.

Да все они хороши! Кажется, любвеобильность в королевской семье передается с кровью. Ш-ш-ш! Не одобряю!

— И зачем вы показали мне эту комнату?

— А затем, что она будет вашей. Комната заперта. Слуги сюда ходить не будут. Я особо подчеркну этот запрет. А вы будете иметь это запасное убежище на тот случай, если вам надо будет пройтись по дворцу в вашем человеческом облике. В шкафу платья, ну и разное по мелочам.

И сейчас я прямо преисполнилась восхищением перед предусмотрительностью герцога. Какой же Андреас умница! Не думала, что мне потребует эта комната с гардеробом так скоро. Домашний питомец, который будет бегать по коридорам замка со свечкой в зубах, вызовет неминуемые подозрения. Все ведь знают, кому принадлежит белая кошечка с изумрудом в ошейнике. Девушка все же вызовет меньше вопросов. По крайней мере, я на это надеялась.

В комнате было холодно и темно. Пока я зажигала лампу дрожащими руками, вся покрылась мурашками. И не только от холода. Мне казалось, что вот-вот из темного угла на меня прыгнет какое-нибудь чудовище. Разве это не крокодил лежит вон там, под столом? И ползет ко мне, разевая пасть? Но нет, это просто игра теней. Не надо туда смотреть, просто не надо!

Изнемогая от страха, я оделась в простенькое платье без излишней шнуровки и пуговиц. Сунула босые ноги в туфельки, закрутила волосы в небрежный пучок на затылке, схватила сверток со свечой и выскользнула из комнаты, предварительно убедившись, что в коридоре никого нет.