Не формат

Глава 1

— Боже милостивый, только не говори, что ты действительно собралась идти в этом!

Я критично оглядываю себя в зеркале. Черный оверсайз пиджак был чист, свеж, идеально выглажен и отлично сочетался практически со всеми предметами моего гардероба за исключением совсем спортивной одежды. И вот в данном конкретном случае он так же отлично сочетался с черными свободными джинсами с высокой посадкой и черным трикотажным обтягивающим топом. Дополняли образ стильные, а главное безумно удобные мюли из черной кожи и комплект из серег и ожерелья с барочным жемчугом.

— И в чем проблема? — произношу оборачиваясь и собирая на лице максимально скептичное выражение по отношению ко всем претензиям этого "эксперта".

Обладатель "ценного" мнения развалился на моей кровати во весь свой гренадерский рост и возлежа на подушках в позе рембрандтовской Данаи всем своим видом демонстрировал свое царственное превосходство над неразумной челядью. То есть надо мной. Видит Бог, единственный человек, которому я по неведомой мне самой причине позволяю так себя со мной вести это Егор Котов. Лучший друг с самого детства, с которым мы настолько отличались характерами, что казалось вряд ли бы вообще могли общаться дольше тридцати секунд, в итоге оказались обречены на легендарную дружбу с первого взгляда, а точнее — с первой драки в песочнице. Какими бы разными мы ни были, у нас с годами естественным образом накопилось немало общих интересов, привычек и пристрастий, а главное выработалось одно на двоих совершенно уродское и черное, как ницшеанская бездна, чувство юмора. Только вот манера общения друг с другом так и осталась на уровне песочницы, не смотря на то, что нам обоим уже стукнуло по тридцать. Но я соврала бы, если бы сказала, что мне это не нравится. За это и люблю придурка, как и он меня.

— Мать, ты идешь на собеседование в одну из ведущих рекламных компаний или продавцом-консультантом в салон сотовой связи? — продолжает риторически вопрошать Егор, осуждающе овбводя меня жестом Ленина с броневика и ожидая, видимо, что я телепатически прочту истину в его источающем праведный гнев взгляде.

Страдальчески вздыхаю и, цокнув, подгоняю эту прелюдию к сути:

— Ты можешь прямо сказать что не так? У меня нет сейчас времени на эфир "Что? Где? Когда?", мне выходить через двадцать минут.

Отзеркалив мои вздох и цоканье, закатывает глаза так, что мне бы стало страшно, что он увидит свой затылок изнутри, если бы это не было его фирменным жестом. Да и было бы на что смотреть внутри этой лохматой башки, ей богу.

— На кой черт, ты эти джинсы напялила, скажи мне? Ты же не с подружкой выползла на лавке у дома посидеть! У тебя есть юбка нормальная? Умоляю, только однотонная! Хотя зная твои пристрастия, я удивлюсь, если в твоем гардеробе есть вообще хоть что-то НЕ похоронной расцветки.

— Ты удивишься, но вообще-то есть.

Запускаю руку в недры шкафа и, вопреки своим же словам, вытягиваю оттуда обтягивающую юбку-карандаш идеально-черного цвета.

Сзади послышался сдавленный всхрюк, отдаленно напоминающий слово "пиздец".

Не обращая внимания на сгусток осуждения на кровати, без капли стыда и совсети скидываю джинсы не выходя из комнаты и, запустив их прямиком в наглую морду моей "группы поддержки", влезаю в юбку.

— А вот это уже лучше. Хоть посмотреть есть на что! У тебя в ней офигенно бедра смотрятся. А теперь немедленно сними эти бабкины штиблеты и надень нормальные туфли!

Я корчу в ответ рожу прямо через отражение в зеркале.

— У тебя ведь не одни кроссовки остались? — Егор драматично прикрывает глаза ладонью — Морозова, ты вообще помнишь, что ты женщина, а не трудный подросток? Я даже в шестнадцать так не одевался!

— Ха, я помню как ты одевался в шестнадцать. — Расплываюсь в ухмылке, собираясь напомнить ему про его звездный лук из свитера всех цветов грусти и школьных брюк, как засранец тут же "уворачивается от пули", перебивая:

— Так, тебе выходить через десять минут, а ты тут прошлое вспоминаешь! Совсем как бабка стала!

Хмыкаю и тащусь доставать туфли. Они у меня действительно есть, и даже не одни. На самом деле, за последние годы я собрала приличную такую коллекцию каблуков, от которых была в искреннем восторге, однако надевала их действительно редко. Причина была банальна — стремление к комфорту почти всегда перевешивало желание вырядиться как настоящая леди. Из всех моих грехов лень входила в тройку первых, деля лидерство с похотью и чревоугодием. Поэтому, если ситуация позволяла одеваться удобно, то в девяти случаях из десяти каблуки и костюмы офисной сирены всухую проигрывали толстовкам, джинсам и кроссовкам, не вызывая при этом ни малейшей рефлексии на тему женственности. Я вообще предпочитала, чтобы люди смотрели на меня как на человека, а не как на человека конкретного пола. И раз уж на то пошло, то я всегда считала, что уверенная в себе женщина будет привлекательной и в мешке из-под картошки. Хотя свою меру все-таки соблюдала, и именно поэтому сейчас, вздохнув в стотысячный раз за это утро, влезала в роскошные десятисантиметровые шпильки и молилась про себя, что я, из-за отсутствия регулярной практики, не переломаю себе ноги где-нибудь по дороге до офиса.

На мой цокот в прихожую выполз Егор и, придирчиво оглядев меня с ног до головы, снисходительно кивнул. Батюшки, их величество одобрили образ, поверить не могу!

На удивление он вдруг посерьезнел, оглядел меня еще раз, поправил пару прядей в моих намеренно небрежно заколотых сзади волосах и протянул мой телефон, который я забыла на столике у зеркала:

— Не парься только, все отлично будет, я уверен. Это все фигня, даже если они там тебя вдруг не разглядят, значит полные идиоты! Ну и вообще, если что, я сам тебе нормальное место найду, у меня масса контактов осталась, ты же знаешь, только скажи.

Не смотря на свой экстравертный характер и дух настоящего балагура Котов был из тех людей, которые очень редко выражают вслух свои настоящие эмоции, и уж тем более переживания. Так что то, что он сейчас говорил прямо, а не исходил сарказмом, дорого стоило. В груди теплой волной разлились умиление и благодарность.