(не) желанная жена офицера Басманова

Глава 1. Мария

Холодина то какая… Лишь бы не застудиться. Мне сейчас никак нельзя болеть.

Однако и не встретить своего любимого я не могла. Так соскучилась, что нет сил ждать, когда он сам домой приедет. Потому и примчалась поздним вечером на вокзал.

Знаю, что он хотел сюрприз сделать, не зря ведь не сказал мне прямо, что приезжает. Хорошо, что я случайно увидела его билет на электронной почте. И не смогла устоять, чтобы не опередить его, и самой устроить сюрприз для своего любимого.

Почти бегу по темному перрону, вглядываясь в номера вагонов.

— Шестой… — шепчу себе под нос, — седьмой…

А мне аж двадцать первый нужен.

И как же я сразу не разобралась в этих «с головы», «с хвоста», и убежала в другой конец поезда. Теперь боюсь, как бы мой сюрприз не сорвался из-за того, что я попросту не успею добежать до нужного вагона.

Ну блин-блинский! Из-за этого нервничаю еще сильнее. Еще ведь не хватало из-за собственной глупости посреди ночи одной на вокзале остаться. Одно дело когда знала, что мой герой-защитник сейчас приедет. А совсем другое, если упущу его.

Народу на перроне немало, поэтому мне приходится заодно и в лица вглядываться, чтобы не пропустить своего любимого. К тому же он скорее всего по форме одет, а тут сегодня как назло полно военных. Так что кроме лиц стараюсь еще и успевать нашивки с фамилиями рассматривать. Хотя свет от фонарей такой тусклый, что едва что-то разобрать можно.

Кутаюсь в свой худой пуховик, и наконец выхватываю в толпе… его.

Этот силуэт сложно не узнать. Высокий, плечи широченные. И пусть на голову глубоко натянут капюшон, но я уже знаю, что это он. Сердцем чую.

Он стоит ко мне вполоборота, карманы проверяет. Наверно закурить хочет. Устал наверно с дороги. Так нет бы домой уже ехал. Но он будто ждет, пока народ немного расступится, чтобы не толпиться в общем потоке.

А я тем временем ближе подкрадываюсь. Наконец вижу нашивку у него на груди и в подтверждение своей догадки читаю:

«Басманов Б.Г»

И от счастья едва могу удержаться, чтобы сразу не окликнуть его. Нет уж, я ведь сюрприз хотела, значит буду держаться до конца.

Натянув шапку пониже на лоб, почти до самых глаз, крадусь ближе, и… повисаю на шее у своего любимого мужчины.

— Приехал, — шепчу я, утыкаясь носом в его колючую шею, — наконец-то.

Чувствую, как он поначалу даже замирает от неожиданности, что я вот так поймаю его прямо на вокзале. И уже было хочу отстраниться и объясниться, чтобы развеять его шок. Но вдруг чувствую, как его тяжелая ладонь ложится на мою спину куда-то между лопаток, и льну к своему офицеру еще сильнее:

— Я так соскучилась, — шепчу ему в шею, и чувствую, как горячие слезы текут по замерзшему лицу. — Так волновалась за тебя… Когда узнала, что твой старший брат в поля отправляется, боялась, что ты за ним пойдешь… Обещай, что никогда не будешь так бездумно рисковать жизнью, как этот безумный… Бесо.

Я прямо всем телом чувствую, как при упоминании брата, Боря напрягается весь. Он вдруг убирает с моей спины свою согревающую даже через куртку ладонь, отстраняется первым, и стягивает капюшон со своей головы, вынуждая меня замереть от шока.

— Т-ты…

— Безумный значит? — рокочет пугающе.

А я отшатываюсь в ужасе, осознавая, что умудрилась перепутать своего любимого мужчину, самого доброго и заботливого, самого ласкового и любящего, с его полной противоположностью — его старшим братом.

Бесо. Он же Басманский дьявол, как я его втихаря называю. Потому что у меня от одного его взгляда сердце от страха замирает. Уж так он смотрит выразительно своими черными глазами. Будто всю свою ненависть вкладывает.

Вообще предпочитаю никак не пересекаться с ним без лишней надобности. Потому что действительно побаиваюсь этого дикого Беса. А тут… сама у него на шее повисла. Еще и наговорила всякого…

— Я н-не то… хотела сказать… — выдавливаю в свое оправдание.

— Да? — усмехается недобро. — А что же тогда?

— Что? — теряюсь, никак не готовая к тому, что он заставит меня оправдываться теперь.

— Раз я неверно тебя понял, скажи так, чтобы понял верно, — давит он.

— Т-ты п-просто… слишком… это… бесстрашный, — пытаюсь хоть как-то исправить ситуацию. — Вечно жизнью рискуешь бездумно. Даже отец об этом говорит, что ты в званиях так быстро растешь, потому что не бережешь себя совсем. А я не хочу чтобы… мой Боря так же… рисковал. Мне ведь не важны его звания. Лишь бы живой и невредимый оставался… — замолкаю, осознавая, что и без того наговорила лишнего, чего не стоило.

И судя по тяжелому взгляду Бесо — ему тоже не по нраву мои слова. Еще несколько бесконечных секунд он строго изучает мое лицо, а затем цокает недовольно:

— Рискуют те, кого на вокзале в мороз не встречают, — отмахивается будто. — Так что твоему Боре — незачем. Пошли уже домой. Голодный я.

— Как же домой? — выдыхаю непонимающе. — А где же Боря?

— А я почем знаю? — пожимает плечищами. — Он мне не отчитывается. Но и приехать не обещал вроде, — подхватывает свою сумку и шагает по опустевшему перрону.

— Но я же точно видела билеты… на почте… — бормочу себе под нос, но все же шагаю вслед за Бесом, все еще боясь остаться на вокзале в одиночку.

Вот же я дура. Притащилась. Замерзла. И все зря, выходит?

Очевидно же уже, что то были билеты Бесо, а я решила, что это Бори моего.

Дело в том, что компьютер в доме моих свекров всего один, старенький совсем, и я каждый день занимаюсь на нем подготовкой к экзаменам в универ. А тут письмо это на почту свекра. Вот я и решила, что любимый мне сюрприз сделать собирается.

— Садись уже, — командует Бес, придерживая передо мной заднюю дверь такси, — иначе без тебя уеду.

Я злюсь где-то глубоко в душе. На себя, и на него тоже. Неужели не понимает, как я сейчас расстроена? Не может дать мне хоть каплю времени, чтобы в себя прийти от сложившегося недоразумения. Обязательно поторапливать надо?

Глава 2. Мария

— Эй, вы кто такие?! — верещит баба моего «любимого», отскакивая к злополучному столбу.

— Брат, ты что творишь?! — орет Боря, прикрывая лицо руками. — Ты же мне нос разбил!

— Я тебе щас еще и голову разобью, чтобы ты, паскуда, не смел семью позорить! — рычит Бесо.

— Да кто позорит?! — протестует подлец. — Я же сказал, что сейчас все тебе объясню!

— Мне твои объяснения не нужны, — рявкает Бес. — Сел в машину, домой поедем, будешь с родителями объясняться. Им расскажешь, как так вышло, что ты не уважаешь жену, которую они для тебя выбрали.

— Не жена она мне! — вдруг заявляет Боря, и бросает в мою сторону испепеляющий взгляд.

А я даже вздохнуть не могу. Будто мне пощечину влепили. Ушам своим не верю…

— Невеста — почти жена, — отрезает Бес. — Ты должен уважать ее, как только ее назвали твоей. Так что лучше извинись и в машину вали, пока я тебе собственноручно шею не свернул, — цедит сквозь зубы, будто это ему сейчас хуже всех. — Девчонка тебя несколько лет ждет, пока ты на свадьбу созреешь. На правах невестки с твоими родителями живет. А ты что устроил? Постыдился бы!

— А я просил?! — орет в ответ Боря, добивая меня своей реакцией. — Скажи, я просил ее ждать меня? Просил родителей ее к себе в город забирать из аула? Они сами все решили! За меня! — он злобно тычет в меня пальцем. — И она в том числе!

— Они это сделали, потому что ты ей голову уже несколько лет морочишь! — напоминает ему Бесо. — А теперь ты собрался от нее отказаться?!

— Не морочил я ее! Подумаешь, цветы пару раз принес, пока в деревне жили, — врет нагло урод. — Так я молодой-глупый был! Что ж теперь жениться на всех, кому я цветы дарил? Да если бы даже так, то любая на ее фоне будет лучше! Ты только глянь на нее, какая из нее жена? — требует он яростно.

Замечаю как девица ухмыляется от этих его слов, и победоносно руки на груди складывает.

Бес как-то на автомате поворачивается ко мне и окидывает привычно недобрым взглядом, но таким изучающим, будто впервые видит меня.

А Боря продолжает добивать своей жестокостью:

— Зеленая еще совсем! Кожа да кости! Бледная вечно, будто больная! — рубит меня на куски своими гадкими словами. — К тому же я ее помню еще с тех пор, как бабка нас в одном тазу купала. Я с ней вырос, понимаешь?! И как теперь в ней женщину увидеть, а? — он одергивает брата за плечо: — Бесо, ты же сам мне говорил, что она, как сестра нам. И как тут жениться, если я себя мужиком рядом с ней не чувствую?!

Задыхаюсь от его чудовищных слов. И от прожигающих взглядов всех троих.

И как же я раньше не замечала, что Боря смотрит на меня с нескрываемым отвращением. Или он раньше так не смотрел? А когда его взгляд поменялся? И как я могла это пропустить?

Очевидно это случилось тогда же, когда он начал реже приезжать в отпуска к родителям. А я ждала и боялась за него, спать не могла.

Но судя по этой мадам в родной город наведываться этот урод не перестал.

Просто не ко мне. Больше не ко мне…

Его девка смотрит на меня свысока. Явно осознавая, что выиграла суперприз.

Мужчину, которого я наивно считала своим.

А от взгляда Беса мне еще хуже становится. Он вроде привычно хмурится, изучая меня, как зверька подопытного. Но сейчас в его глазах читается и что-то новое…

Он будто так сильно задумался, что забыл где мы. Будто прямо сейчас примеряет те мерзкие слова, что сказал его брат, и осознает, что тот прав.

Что я не женщина.

А навязанная им обоим младшая сестра. Вынужденная невеста для его бедного-несчастного братца. Который, оказывается, и вовсе не виновен.

Подумаешь, говорит, пару букетиков принес…

Значит не он пугал моих бабу с дедом, что просто украдет меня, если они не позволят ему жениться на мне по всем правилам?

И не потому ли его родители забрали меня из аула, чтобы подготовить к свадьбе как положено?

Взамен пообещали моим старикам, что я получу высшее образование, которое в нашем ауле мне не светит. Вот они и сдались.

А теперь оказывается, что он вообще не при делах? Цветочки, говорит?

Славно…

Меня тошнит.

От того, как этот ублюдок сейчас смотрит на меня. От его мерзких слов. От предательства…

Слезы душат, но я сжимаю ладони в кулаки, до боли врезаясь ногтями в кожу. Еще более униженной я отсюда не уйду!

— Ненавижу тебя, — шиплю я сквозь зубы, изо всех сил стараясь не разрыдаться при всех. — Будь ты проклят, сволочь! От всей души желаю, чтобы ты больше ни с одной женщиной себя мужчиной не чувствовал! Урод! А эта курица, — перевожу взгляд на его девку, — тебя из-за этого бросит! И ты станешь самым большим посмешищем в своем роду!

Борю явно бесят мои слова, но он только лишь складывает руки на груди, будто прикрываясь от моих пожеланий, и усмехается ядовито:

— И это говорит опозоренная девица, которую со дня на день вернут в аул?

— Я не опозоренная! — взрываюсь от обиды. — Это ты — позор своей семьи! И клянусь, я собственными руками придушу тебя, если посмеешь распускать обо мне грязные слухи! И в аул я не вернусь, ясно тебе! Не ты это решать будешь!

— А тебе есть куда еще пойти? — скалится ублюдок, зная, что на больное наступает. — В общежитие тебя твои старики ни в жизни не отпустят. Так что я тебе еще одолжение делал, что позволил на правах невестки жить со своими родителями. А теперь… — он разводит руками, — сама виновата. Что оказалась в неудачном месте в неудачное время…

Хочу вцепиться в его наглую рожу когтями и добавить красок на его и без того уже разукрашенное лицо, и даже шагаю к нему навстречу, но Бес опять опережает: щелкает по разбитому носу брата вынуждая того снова взвыть от боли.

— Рот уже закрой, — рычит он на Борю, а затем ко мне поворачивается: — А ты в машину иди, — приказывает тихо. — Я с братом поговорю и домой поедем.

— Никуда я не пойду, пока не убью этого гада! — рявкаю, подтягивая рукава своей худой куртки. — Щас я тебе покажу кто из нас больной, скотина ты поганая! — переполненная решимости бросаюсь в бой…

Глава 3. Мария

— Вот ты и попалась, паршивка! — слышу разъяренный окрик мамы, едва переступивший порог дома.

А следом мое бедро обжигает хлесткий удар кожаным ремнем.

— Ай! — взвываю я, так и не успев еще отойти от душевной боли, пока ехала в такси, как меня добивают физической. — За что?! — вою от несправедливости этого чертового семейства.

— Нет, ты посмотри на нее, отец! — рычит мама. — Она еще и спрашивает, паразитка такая! — она снова стегает меня ремнем, прямо как моя бабуля в детстве.

— Хватит! — визжу я.

Отец хмурой тенью стоит в конце коридора, и спрашивает:

— Где ты была, Мари? Ты время видела? Ночь на дворе! — с каждым словом его голос становится жестче. — Разве приличная невестка сбегает в такое время из дома?!

— Я вам не невестка! — шиплю.

— Ты посмотри, она еще пререкается с отцом! — мама снова заносит надо мной ремень и шлепает меня по заднице, вынуждая вжиматься в дверь.

— Будущая невестка! — отрезает отец. — Значит тем более должна честь беречь! А ты что вытворяешь? Сбегаешь среди ночи невесть куда…

— На вокзал! — ору я, не выдерживая этого больше. — Я сбежала на вокзал, чтобы вашего сына бессовестного встретить! — вою навзрыд.

Мама так и застывает с занесенным надо мной ремнем:

— Что? — бросает непонимающий взгляд на папу. — Отец, что она такое говорит? Какого сына?

— Борю! — фыркаю я, наконец стягивая с ног обувь, и проходя вглубь дома, растирая запястьем горящее бедро.

Не собираюсь долго задерживаться здесь. Ни минуты лишней не потрачу больше! Не хватало мне и дальше терпеть все унижения. Хватит с меня уже! Хватит!

Хотелось бы успеть уйти до того, как этот урод доберется до дома родителей, если он вообще сюда собирается. Или к своей новой даме пойдет жить? Хотя это уже не мое дело. Только бы свалить поскорее.

Но боюсь, без ответов родители меня никуда не отпустят. Так и идут за мной по пятам к моей комнате.

— Боря приехал? — удивленно спрашивает мама.

— Приехал, — шмыгаю носом, и вытаскиваю из шкафа свою пустую сумку, с которой когда-то и вошла в этот дом. — Лучше бы не приезжал, подлец!

— Это еще почему? — требует мама. — Что ты такое говоришь, бесстыжая?! Почему он не должен в родительский дом приезжать, а? Отвечай! И с чего это мой сын подлец?!

Выпрямляюсь, закинув первые попавшиеся вещи в сумку, и поворачиваюсь к застывшим в дверях родителям:

— Да потому что ваш Боря… — меня слезы душат от боли и обиды, — он к другой приехал! И вовсе не собирался носу казать в родительский дом! Хотел поразвлечься с какой-то девахой и обратно свалить! Но тут я, как дура, на вокзал примчалась… хотела ему сюрприз сделать! Думала он ко мне… приехал, а он… Так что никакая я вам больше не невестка! — отрезаю. — Ни будущая, ни настоящая — никакая! Спасибо вам за всё! Но свадьбы не будет!

— Это кто сказал? — отец вдруг задает пугающий вопрос.

И перед глазами снова встает ужасная картина того, как меня завтра же силком выдадут замуж за неверного жениха. Не зря ведь и Бесо так уверенно мне про свадьбу заявил на вокзале…

— Я-я, — заикаюсь, но все же отвечаю твердо. — Я никогда… поверьте, ни за что не выйду за этого предателя замуж! Хоть бейте меня! Хоть режьте!

— Ты не можешь просто взять и отказаться! — мама отходит от первого шока. — Да я в тебя столько сил вложила! Я не позволю теперь тебе сбежать! Подумаешь — другая баба у него! У кого их нет? — она на отца едва заметно косится.

— Ваши проблемы — меня не касаются! — отвечаю твердо. — Нравится терпеть — на здоровье! А меня увольте!

— Я тебя щас так уволю, зараза! — мама снова угрожающе поднимает в руке ремень. — Сказала, не думай даже сбежать!

Выставляю перед собой руки, как бы обороняясь:

— Хорошо, если мое слово для вас ничего не значит, — злюсь, но все же прибегаю к крайней мере, — спросите своего Борю! Он ясно дал понять, что я не подхожу ему в жены! Сказал, что любая другая была бы лучше меня! — опять не могу слез сдержать, и получается как-то слишком уж жалко.

Даже мама ремень опускает от неожиданности. А затем с отцом переглядывается.

— Это правда? — хмурится он.

— Спросите его сами, если он удосужится вас навестить! — вытираю следы рукавом, не имея больше ни сил, ни желания кому что-то там доказывать. Хочу просто спрятаться от всего этого унижения. — А я ухожу!

— И куда же? — мама сжимает в руках ремень, намекая на то, что легко меня не отпустят.

— В общежитие поеду, — терпеливо объясняю я. — А там уже что-нибудь придумаю.

— Об этом и речи быть не может! — отрезает отец. — Из моего дома ты выйдешь разве что обратно в аул! И тогда забудь об образовании, — давит на самое больное. — Я лично пообещал твоему деду, что позабочусь о тебе! Так что даже не думай ни о каком общежитии. Между нашими семьями уговор, и я сдержу его во что бы то ни стало. Басмановы не нарушают обещаний. Если сказал, что породнимся с Русаковыми, значит так и будет!

— В таком случае вам придется женить своего сынулю на моей бабушке, — рычу я твердо. — Потому что других Русаковых, согласных за него выйти у нас в роду не осталось!

— А ну-ка замолчала! — мама снова рассекает ремнем воздух, и теперь удар приходится мне по неприкрытой кисти, отчего заметно больнее, чем по бедру, прикрытому штанами. — Не смей так говорить с отцом!

— Вы бы приберегли этот ремень для новой невестки, мама! — шиплю я от боли и обиды. — Потому что нам с вами породниться точно не судьба! Уж лучше убейте сразу! Но за вашего Борю я не выйду!

Но папа вдруг пригвождает меня к месту своим решением:

— Значит выйдешь за Бесо.

...

Как думаете, что на это ответит Маша?) А сам Бес?😁

Совсем скоро узнаем. А пока начинаем знакомство с другими книгами нашего литмоба "Жена офицера", и первая на очереди Зоя Астер:

"(не) любимая жена офицера"

https://litnet.com/shrt/sqqD

Глава 4. Мария

Меня словно молнией шарашит, настолько я в шоке от того, что сейчас услышала.

А может мне и вовсе показалось?

— Ч-чего? — выдавливаю.

— Не хочешь за Бориса, значит выйдешь за Бесо, — холодно повторяет отец. — И наш уговор с твоей семьей будет выполнен. Тогда и ты сможешь продолжить учебу. И старики твои смогут спокойно старость доживать, а не беспокоиться о тебе.

— Нет… в смысле… — выдыхаю я в полной растерянности, не понимая, как реагировать на этот бред. И наконец нахожусь: — Да ни за что!

Ведь стоит представить, что моим мужем станет самый пугающий мужчина этого семейства, как у меня сердце начинает в горле биться и коленки подкашиваются.

Как они вообще так могут?!

Я что же для них игрушка?

Считают, что можно вот так просто заменить мне мужа?

А как же мои чувства?! Я человек вообще-то!

Я ведь любила Борю! Этого урода!

А теперь, когда он заявил, что я ему неугодна в качестве невесты, то они просто собрались заменить мне жениха?!

— Я все сказал, — отрезает отец.

— Ни-за-что, — выдавливаю все еще пребывая в полнейшем шоке. — Я никогда не выйду за этого вашего безумного Беса. Я же не люблю его… И вообще… боюсь! Ни за что в жизни! Уж лучше смерть!

— В таком случае, — отец строго складывает руки на груди, — я буду вынужден вернуть тебя в аул к семье. Туда, откуда я тебя забрал. Теперь только твой дед будет решать твою дальнейшую судьбу, — цокает недовольно. — Но ты лучше меня его знаешь. Одну он тебя никуда не отпустит. Так что шансов, что ты вернешься к учебе… нет, — он вздыхает, будто ему это труднее принять, чем мне.

— Уж со своими родственниками я как-нибудь сама разберусь, — фыркаю. — Всяко лучше, чем выйти замуж за одного из ваших сыновей! — отрезаю яростно.

Отец кивает в сторону выхода:

— Ладно, Мари. Иди в машину. Я сейчас переоденусь и повезу тебя, — он выходит из комнаты, освобождая мне путь к свободе.

И я шагаю вслед за ним, зная, что мама не станет ему перечить, хоть и глядит укоризненно.

Выхожу из комнаты, поворачиваю к входной двери и так и замираю, сжимая в руках свою худую сумку.

Ведь прямо за углом стоит никто иной, как тот самый безумный Бес, о котором я только что так яростно кричала, что лучше умру, чем пойду за него замуж…

Вот же черт… он ведь не слышал?

Хоть бы нет…

Мне почему-то становится дико стыдно за свои необдуманные слова, сказанные сгоряча. Будто мало мне было на вокзале с ним объясняться. Так теперь он снова смотрит, будто я ему денег должна. А я ничего их семейству не должна вообще-то!

Вот бы уехать поскорее, чтобы опять за свой длинный язык оправдываться не пришлось. Уехать и не видеть их всех!

— Бесо, сынок! — вскрикивает от восторга мама. — И ты приехал! А Боря где? Ты только послушай, что здесь происходит…

— Я уже все знаю, мама, — сдержанно кивает Бес. — Передай отцу, чтобы не одевался. У него уже столько здоровья нет, чтобы по горам среди ночи ездить. Дорога неблизкая. Еще и снег срывается.

— Но отец серьезно настроен отправить ее подальше, — сетует мама. — Предлагаешь просто из дому ее выставить и пусть сама добирается?

— Предлагаю сейчас всем отправиться спать, — строго приказывает Бесо, и окидывает взглядом нас обеих, мол это и меня касается. — Утро вечера мудренее. Тогда и решим, как быть дальше.

Меня буквально парализует.

Утром? Решим?

Он что же… все еще намерен устроить нам с этим козлом Борей завтра свадьбу?!

Иначе зачем бы ему меня задерживать?

Ведь даже если отца в ночь пускать не хочет, то и отправил бы меня на автобусную станцию, делов то? Но он вцепился в меня, будто у него есть какие-то свои скрытые выгоды от того, что я останусь.

Самая большая проблема в том, что слово Беса в этой семье имеет почти неоспоримый вес. Разве что отец мог бы с ним поспорить, но он обычно безоговорочно доверяет старшему сыну, и выбирает его сторону. Так что если Бес велит завтра же выдать меня силком за младшего братца, то проснусь я уже в доме полном гостей, собравшихся для торжества.

— Я же сказала, что больше не собираюсь замуж, — цежу я, глядя исподлобья на человека вызвавшегося вершить мою судьбу. — Так к чему нам ждать утра, чтобы что-то там решать, м?

Бес давит тяжелым взглядом и молчит.

Я от этого чувствую себя совсем неуверенно. Однако стараюсь вида не подавать. Вздергиваю подбородок, с вызовом встречая этот его угрожающий взгляд:

— Я хочу уйти сейчас! — отрезаю и надеюсь, что со стороны это звучит достаточно уверенно. — Раз я больше не невестка в этом доме, то и оставаться мне больше здесь незачем. Так что и держать меня здесь вы права не имеете…

Даже договорить не успеваю, как мама взрывается:

— Нет, вы поглядите только на эту змею! Ты почему так разговаривать стала?! Со мной, с отцом, теперь и до сыновей моих добралась? Тебе кто позволил?!

— Чувство собственного достоинства! — рявкаю я в ответ. — А вы, мама, если бы своих сыновей лупили, а не меня, так может и проку больше бы было!

Мне мерещится, что я слышу усмешку Бесо. А мама несколько секунд просто стоит раскрыв рот. Видать непривычно им, когда я отвечаю на оскорбления. Ведь все это время я была послушной невестушкой. Тише воды, ниже травы. Безропотно исполняла все поручения будущей свекрови, буквально на побегушках у нее была, чтобы быть достойной женой своего Борюшки. А он!..

Мама видимо наконец распознает в моих словах оскорбление ее методам воспитания, и, не найдясь что ответить снова бросается на меня с ремнем.

Успеваю сделать пару шагов назад. Но в итоге путаюсь в собственных ногах, и едва не лечу к ногам своей карательницы.

Однако между нами вдруг вырастает Бес и весьма ловко подхватывает меня за талию, не позволяя упасть. А тот самый ремень, которым я предложила свекрови лупить своих сыночков, с хлестким ударом опускается на его плечо…

Ого.

Как быстро, однако, сбываются мечты...

Глава 5. Мария

— А ты оказывается мало того, что разбойница, так еще и язва? — усмехается Бесо, даже не дернувшись от удара ремнем. Разве что сильнее стискивает мою талию своей огромной ручищей, вынуждая меня как-то неловко скрипнуть.

Концентрирует взгляд на моих губах, видимо пытаясь распознать звук, что я издала. Но его тут же отвлекает мама, своим виноватым причитанием:

— Ой! Бесик! Сынок! Я же… я не хотела! — в ужасе сокрушается она.

— Если не хотела, то зачем вообще ремень взяла? — он бросает взгляд через плечо в ее сторону, но меня не отпускает, будто прикрывает так. — Кто тебе разрешение давал лупить девчонку? Она тебе даже не родственница еще! И может никогда ей не станет! Вот возьмет и в полицию на тебя заявит?

— Да кто ж за такое станет… — она пытается мой взгляд поймать. — Мария! Ты это не смей! Я же тебя…

— А ты не смей на нее давить, мама, — жестко отрезает Бесо. — И руку больше поднимать. Узнаю, сам в полицию пойду. Нынче и не за такое сажают, уж не в средневековье живем.

Вау.

Это точно говорит Бес, которого я знаю? Да ему же на всех плевать обычно. А тут как подменили.

Может у него случилось чего? Он ведь прямо с полей к нам в отпуск примчался.

Хотя он последнее время вообще частенько стал наведываться к родителям. Раньше ведь даже в отпуск к ним не ехал, мама жаловалась как-то раз, мол хорошо если раз в год заглянет на пару дней. А вот последние месяца прямо зачастил.

Может заболел? Что-то серьезное?

Иначе чего его в родительский дом так потянуло?

Почему-то у меня от этой мысли тревожность повышается. А взгляд мой беспокойно мечется по его вечно суровому лицу. Хочется прямо спросить, но подозреваю при матери он не ответит честно.

Ведь если правда с ним что-то не так, то он не захочет беспокоить родителей.

В отличие от Бори. Тот — сынок маменькин, чтоб его. Вроде мужик взрослый, а как барышня кисейная. По любому чиху маменьке своей звонит. Как его вообще в армию взяли, не пойму.

Мои ядовитые мысли прерывает хлопок двери и мамин всхлип:

— Борюшка!

Помяни черта.

Аж глаза закатываю, когда мама тут же бросается к нему:

— Сынок, что с тобой случилось? Кто тебя так? Эта девка невоспитанная?

— Нет, мам, это Бес будто с цепи сорвался, — ожидаемо жалуется мамочке ублюдок. — Представляешь, кажись нос мне сломал.

— Спасибо ему скажи! — шиплю я, аж на цыпочки привставая, чтобы выглянуть на этого козла из-за широченного плеча Беса. — Если бы он тебе нос не сломал, то невоспитанная девка тебя бы вообще убила!

— Мария! — одергивает меня мама. — В моей семье с мужчинами так не разговаривают!

— А где вы там нашли мужчину, мама? Кобель обыкновенный. Пес ебливый! Да чтоб тебя черти драли…

— Ах ты паршивка! — взывает мама из-за моей невиданной дерзости. — Ну держись! Я сейчас тебе рот с мылом вымою!

Она бросается ко мне. Но Бесо просто разворачивается и блокирует маме проход ко мне, тем самым переставая загораживать от меня своего братца.

— Вот ты и попался, гаденыш, — шиплю я, выдергиваю из рук опешившей мамы ремень и наконец бросаюсь на Борю, чтобы отвесить за всё, что мне пришлось стерпеть: — Щас я тебе покажу, кто тут больная! — стегаю его ремнем, да видать так внезапно, что урод даже сгруппироваться не успевает, так что удар получается весьма смачный, прямо по пятой точке. — И невоспитанная! — стегаю снова и Боря даже взвывает, к моему удовольствию. — И опозоренная! Ты у меня получишь!

Я продолжаю лупить неверного жениха, под монотонный вой у себя за спиной, в котором не сразу угадываю голос свекрови. Несостоявшейся.

— Бесо! Да что ж она творит?! Останови ее! Бесо! Посмотри только! Пусти меня!!!

Но к собственному облегчению я понимаю, что никто в итоге меня не останавливает и я просто всю душу вкладываю в каждый удар, да так, что выдыхаюсь аж. И Боря пользуется этим, он было бросается ко мне, но Бесо снова опережает. Забирает из моей ослабевшей руки ремень:

— Закончила?

Киваю как-то отчаянно:

— С этим уродом я точно закончила, — рычу я. Сейчас бы только спрятаться где-то, чтобы повыть наконец-то.

Но Бесо строго приказывает:

— Тогда брысь в свою комнату. Утром поговорим.

Я больше не спорю, срываюсь к своей комнате и запираю дверь.

Все с ними ясно. Уйти мне все равно не позволят. Но я больше не намерена под их дудку плясать. И утра ждать не собираюсь, потому что говорить мне с ними совершено не о чем!

Да и не будет же никто меня слушать.

Уже и отец, и Бес недвусмысленно дали понять, что свадьбе быть, так что явно говорить никто ни о чем и не собирается.

А я замуж больше не собираюсь за этого ублюдка!

Поэтому, чуть успокоившись, гашу свет, и, не долго думая иду к окну. Открываю его тихонько и осторожно выглядываю на улицу.

Благо этаж первый. Так что сбежать через окно не проблема.

Сначала выкидываю свою сумку, которую умудрилась не выпустить из рук во время всех разбирательств. А затем вылезаю и сама: сначала усаживаюсь на подоконник и ноги свешиваю на улицу.

Темно, хоть глаз выколи. От того особенно боязно.

Этаж-то первый, но дом на довольно высоком фундаменте, из-за этого ногу сломать — легко, если приземлиться неудачно.

Но уж лучше перелом, чем замуж, за этого подонка.

Зачем-то зажмурив глаза, я подаюсь вперед, спрыгивая с подоконника, и вдруг приземляюсь на что-то… хриплое:

— Я так и знал…

...

Девчата, приношу извинения за задержку. Выздоравливаю и возвращаюсь к вам постепенно🫶🏻 отдельное спасибо всем, кто беспокоился и поддерживал, это лечит❤️‍🔥

А пока я возвращаюсь в строй, рекомендую вам очередную книгу нашего литмоба "Жена офицера", от Оксаны Литвиновой:

"Жена офицера. Я тебя не отпускал"

https://litnet.com/shrt/zjNT

Глава 6. Мария

В первый момент даже не совсем понимаю, что это подо мной такое горячее и… упругое. Шарю руками по широченной груди, по колючей шее. И кажется уже начинаю осознавать, кто это снова встал у меня на пути… Ведь это всегда он! Будто призван из своей преисподней, чтобы мне мешать! Неужели так сложно, просто оставить меня в покое? Просто дать мне уже уйти!

— Бесо, чтоб тебя!… — выдавливаю на грани истерики.

— За языком следи, язва, — цокает строго. — Если бы не я, ты бы сейчас свою бестолковую головушку расшибла.

— А я может и хотела! — взрываюсь протестующим воем, неожиданно даже для самой себя. — Хотела расшибить голову, чтобы забыть все, что сегодня случилось! Нет! Даже больше! Вообще вашу семейку помнить не желаю! Всю жизнь мне испоганили!

Я продолжаю сыпать проклятиями, то и дело поколачивая кулаком в каменное плечо своего несостоявшегося деверя. А он вроде и не спорит, что странно.

Мне бы подняться стоило, вроде поза не самая подходящая для истерики, но меня будто прибило, будто я наконец устала держать все в себе и меня просто прорывает. Разбивает. Я вою, прижавшись мокрой щекой к груди Басманского дьявола, и сейчас мне совершенно плевать, насколько это глупо выглядит. Неча было снова попадаться у меня на пути!

— Не выйду я за него! — продолжаю бунтовать я. — Хоть убей меня, Бес, но я ни за что! За него! Не выйду!

— Да понял я, понял, — отвечает он неожиданно сговорчиво.

Я-то думала он сейчас как всегда строить меня начнет, как своих бойцов наверно. Отчитывать, будто я все еще ребенок неразумный. А я буду отбиваться от него своими разумными аргументами, и неразумным, но совершенно обоснованным протестом.

Или хотя бы потащит меня в дом и заложит родителям, мол я сбежать пыталась. Да чтобы они с меня и вовсе до утра глаз не спустили. А утром женят силком и прощай гордость!

Но вместо этого он просто… лежит.

На мерзлой земле. Частично в мамином палисаднике, за который она любого удавить готова. Его рука так и лежит на моей талии, с тех пор как мы упали. А он все не двигается. Будто… не может.

Шмыгаю носом, отлепляю щеку от его насквозь промокшей рубашки, вытираю рукавом лицо и пытаюсь заглянуть в глаза Басманскому дьяволу, потому что начинаю думать, что он должно быть пал смертью храбрых под тяжестью моей с виду неприметной тушки. Потому и соглашается на все. Типа напоследок.

— Бес? — шепчу, приближая к нему свое лицо, потому что ни черта не вижу в темноте.

— М? — отзывается он, и я чувствую его дыхание на своем лице.

Ну дышит, значит живой.

Только…

— Я тебе… что-то сломала? — бормочу и отчаянно хочу его разглядеть.

— Ты-то? — почему-то мне кажется, что он сейчас на меня смотрит, и в отличие от меня все прекрасно видит. — Если только картину мира.

— В каком… смысле? — хлопаю мокрыми ресницами, пытаясь понять шутит он сейчас или нет. Хотя, признаться, я ни разу в жизни не слышала, чтобы Бесо шутил. Так что вряд ли.

Наверно я просто не поняла о чем он.

— В том смысле, что я уже давно вот так не любовался звездами, — усмехается кажется. — А тут ты…

На дурацкое мгновение кажется, будто это он так комплименты учится делать. Мол звезда, на голову ему свалилась и всё такое. И хочу было даже отбрить его за неуместную шуточку, кои вообще странно от него слышать, но… дальше и сама не знаю, что происходит…

То ли у меня шея затекла вот так голову на весу держать, то ли виной головокружение от стресса и падения, то ли Бес сам подался навстречу, собираясь наконец подняться, но я вдруг на какое-то мгновение совершенно точно ощущаю прикосновение к… своим губам.

Оно тут же прерывается, стоит мне вздрогнуть. Но я дышу так, будто стометровку пробежала. А еще сердце колотится как бешеное. Боже, как стыдно…

— П-прости… — выдавливаю в ужасе, пока он не подумал ничего лишнего, — это случайно… то есть… я вообще не хотела этого…

— А чего же хотела? — шепчет он где-то рядом с моими губами.

Опять он со своими допросами, чтоб его! Вот же мастер ставить людей в неловкое положение!

— Домой хотела! — шиплю я. — В аул! Всяко лучше, чем с вами тут! — яростно начинаю отлеплять себя от явно подогреваемого наличием собственной лавы Беса, но делаю какое-то неосторожное движение коленом, и…

— Черт, Машшша! — шипит он как-то болезненно и ощутимо сокращается всем телом.

И вот сейчас мне страшно.

Ведь сделать Бесу больно ни каждому дозволенно. Так и беду накликать недолго.

— Прости! — взвизгиваю я, и как-то на автопилоте, дабы «пожалеть» кладу руку туда, где только что была моя коленка…

Ооой… это же… ого…

— Машка, да чтоб тебя… — выдыхает Бес как-то совсем уж непривычно.

Руку мою перехватывает, убирает от своего паха, и резко переворачивается на земле, так, что я оказываюсь под ним.

Кажись мне крышка…

...

ой, упс😁

Есть идеи, что он сейчас с ней сделает за свое помятое достоинство?😏

Жду ваши идеи в комментах, а пока продолжаю знакомить вас с книгами нашего литмоба "Жена офицера", и следующая на очереди история Иры Орловой:

"Жена офицера. Я тебя верну"

https://litnet.com/shrt/L4Qt

– Я беременна.

– Что ты сказала?

– Я... Я беременна, Гордей.

Муж резко подходит ко мне, нависает.

– Я против этого ребенка. Категорически. Я не могу позволить, чтобы ты... Я тебя люблю. И мне не нужно детей.

А после я узнаю, что молоденькая деваха родила ему дочь...

Не нужна я?

Не нужен мой ребенок?

Я подниму, вырасту, выведу в люди сама. Мы обойдемся без тебя.

И когда ты вдруг всё осознаешь, — будет поздно. Меня уже не вернуть...

https://litnet.com/shrt/L4Qt

Глава 7. Мария

— Я т-только п-пожалеть х-хотел-ла… — пищу я, пытаясь хоть как-то объяснить свой идиотский поступок. Хотя звучит это еще более по-идиотски. — П-просто перепу-путала…

Бес молчит, но так шумно дышит, что это красноречивей любых слов. Кажется он сейчас раздумывает как бы не убить меня. Просто готов разорвать меня явно. С такой уж силой он в мои запястья своими лапищами вцепился.

— Значит правда боишься меня? — вдруг выдыхает раздраженно.

А я даже теряюсь от внезапного вопроса, никак не относящемуся к происходящему:

— Ч-что?

— Там в доме… — шумно сглатывает он, — ты сказала отцу, что боишься меня. Это правда?

Блин, значит он все слышал. И то, что отец предложил мне выйти за него вместо Бори?..

Ну вообще блеск.

Мне почему-то дико стыдно становится и хочется оправдаться. Но мне сейчас от растерянности и слов не подобрать, поэтому я просто выдавливаю:

— Так это… тебя же все боятся… Т-ты вон какой… — хочется сказать «дикий, как зверь», но я вовремя прикусываю язык, осознавая, что за это потом тоже придется оправдываться.

— Но ты же — не все, — прерывает меня. — Ты же мелкая разбойница, которая вообще никого не боится. Язва, языкастая до ужаса. Я думал ты это переросла давно, но сегодня убедился, что ты какой была такой и осталась… — усмехается еще.

Ах вот оно что?! Издеваться значит вздумал?! Ну я ему покажу язву!

— А ты!.. — взрываюсь я, — дикарь! Бес бесчувственный! Да ты хоть на секунду себе представить можешь, что я сегодня пережила?! Нет же, раз все продолжаешь ко мне цепляться! Потому что ты сухарь и грубиян! Тиран — вот! — сама себе дивлюсь, что так разошлась, ведь никогда не позволяла себе так разговаривать с Бесом. Но остановиться не могу: — Строишь всю свою семью, так и меня заодно решил? Неча! Больше вы надо мной власти не имеете, ясно?! Уж лучше я к своим старикам родным вернусь и сама свою жизнь решать буду! А вы оставайтесь тут! Ариведерчи! Ищите новую дурочку своему Боре! Предателю! А ты!… У тебя вообще сердца нет, потому и не женился до сих пор… — осекаюсь, когда моя рука вдруг отрывается от прохладной земли, и против моей воли прижимается к горячей мужской груди под тонкой тканью рубашки. — Ч-что… ты…

Мои пальцы дрожат, пожалуй от неловкости, что Бес вот так держит меня за руку и прижимает мою ладонь к себе. Но я чувствую как под этой самой ладонью глухо грохочет сердце бесчувственного Беса.

Почему-то меня привлекает этот ритм. Он кажется быстрее, чем должен быть. И слишком сильным. Будто сердце Беса вот-вот пробьет грудную клетку и выскочит прямо мне в руку.

Как-то на автомате слегка поглаживаю тонкую ткань рубашки, будто хочу унять этот грохот. Но Бесо слегка сжимает мою руку в своей огромной лапище, вынуждая меня замереть и одуматься.

Какого черта я делаю? Это ведь Бес, и что, что сердце нездорово быстро бьется, чего теперь лапать его что ли?

У меня и самой сейчас сердце где-то в горле колотится. А еще становится дико жарко, так что я моментально вся мокрая становлюсь, хотя и лежу на холодной земле. Должно быть это от жара этого демона с собственной плавильней внутри.

Дышу как после марафона, и ощущаю у себя во рту такое же порывистое дыхание Беса. Глотаю его нервно, и прямо чувствую, как с каждым таким вдохом у меня внизу живота сворачивается какой-то непривычный узел.

— Сердце есть… — хрипит Бес слишком близко к моим губам, и чуть сильнее сжимает мою руку на своей груди, мерещится даже, что он слегка поглаживает ее своими шершавыми пальцами.

И вдруг становится заметно светлее, кажется это из-за снежинок, что снова кружатся вокруг нас. И теперь я наконец могу разглядеть глаза Басманского дьявола.

Он хмурится. Вроде как обычно, но что-то там есть еще, в этом его взгляде, и возможно если бы здесь было светлее, то я бы распознала, что это за чувство такое, что так ярко сейчас отражается на его лице.

И сердце его все колотится. И дыхание тяжелое такое…

И меня наконец осеняет:

— Я поняла!

...

Девчата, писала с таким удовольствием, что даже немного увлеклась) так что если накидаете лайков и теплых комментов, то в течении часа принесу еще одну главу сюда.
П.С.для моих постоянных читателей: И да, на "фиктивную жену" глава сегодня тоже будет🫶🏻

Глава 8. Мария

— Уверена? — хрипит Бес.

— Ну конечно! — восклицаю я. — Твое сердце… всё дело в нем, да?

— Однозначно, — соглашается.

— Ты болен! — уверенно отрезаю я.

Бесо кажется даже дышать перестает. Но затем усмехается:

— Ну, можно и так сказать.

— Насколько все серьезно? — тут же хватаюсь за возможность узнать подробней. Ведь все же не чужие люди. Пусть и братец его мудак каких поискать. Но сам Бесо — часть моей жизни, как ни крути.

— Еще сам не понял, — он пожимает плечами.

— А врачи что говорят? — шепчу, боясь сильно давить. — Это лечится?

— Сомневаюсь.

— И какой диагноз? — с замиранием сердца спрашиваю я. — Какая-нибудь сердечная недостаточность?

— Нет, всего лишь мелкая язва, — вздыхает он.

— Где? В сердце?! — в ужасе переспрашиваю я. — А разве так бывает? Я только про желудочную слышала, ну и про кишечную.

— Она у меня везде, — хрипит тихо. — В голове, в сердце, в печенках.

— Ооой… — выдыхаю я сочувственно, не зная, как реагировать в такой ситуации. — И давно это у тебя?

— Год точно. Только я и сам до недавнего времени не понимал, как глубоко она засела…

— Я так и знала! — скулю я от беспокойства за человека, который ведь и правда всю жизнь мне как старший брат был. Да, строгий, но брат же. — Так и знала, что с тобой что-то не так. Ты ведь потому и к родителям зачастил, да?

— Мгм…

Мои пальцы на его груди снова приходят в движение, вновь принимаясь ритмично поглаживать тонкую ткань рубашки:

— Болит, да? — мне даже хочется обнять его сейчас, чтобы поддержать хоть как-то. Но это же Бес, он скорее всего убьет меня за такие вольности.

— Скорее беспокоит, — хрипит тихо, продолжая сжимать мою беспокойную руку в своей руке. — Думать мешает.

— Это… очень опасно?

— Очень.

Я даже всхлипываю от страха за него:

— С-смертельно? — выдавливаю и дыхание задерживаю в ожидании ответа.

— Жить буду. Но скорее всего мучительно, — что-то в его интонации вынуждает меня насторожиться.

— Бесо?

— М?

— Ты сейчас что, издеваешься, да? — напрягаюсь я, осознавая, что он просто голову мне морочит. — Это у тебя шутки такие злые, да? Прямо как ты сам! — рычу, и бью его все той же ладонью в грудь. — А ну пусти!

Он наконец поддается. Поднимается наконец с земли и меня заодно поднимает. Тут же принимается отряхивать с меня прилипшую листву, будто я все еще ребенок.

Не сильно задумываясь, шлепаю его по рукам, и отстраняюсь:

— Отстань! Я не маленькая! — шиплю недовольно, осознавая, что умудрилась даже слезу пустить из-за его дурацкой шутки. — Сама как-нибудь разберусь.

— Я же говорю, мучительно, — усмехается, и вдруг приказывает: — Шагай уже давай.

— Куда? — я будто только сейчас вообще вспоминаю где я. — Ну нет уж! В ваш дом я не вернусь! И не выйду за твоего братца!! Ты не заставишь меня, Бес! Только через мой труп, клянусь!

Бес вдруг наклоняется куда-то в темноту, и судя по звуку поднимает с земли мою сумку, про которую я и вовсе забыла, а затем на какую-то долю секунды его лицо снова оказывается слишком близко к моему:

— Ты выйдешь за него… — и опять этот тихий голос, от которого у меня что-то горячее внутри расплывается, что я и протестовать не могу, потому что с трудом улавливаю смысл слов, — только через мой труп, — сказав это он просто разворачивается и уходит в сторону ворот.

А я пытаюсь понять, почему опять сердце колотится как бешеное? Ведь Бесо здоров и можно за него больше не переживать.

Однако я никак не могу унять это странное чувство…

Страх же, точно.

Я ведь боюсь Бесо, а тут он так близко. Еще и настаивается, чтобы я вышла за его брата…

— Эй! — рявкаю ему в догонку, — я же сказала, что ни за что не… — но тут же осекаюсь.

«Только через мой труп»…

Что?

Что он сейчас сказал? Что я выйду за его брата… только через его труп? Получается он не собирается силком выдать меня Борю?

Ничего не понимаю. Тогда куда пошел? С моей-то сумкой? Там же по меньшей мере документы мои. А значит отпускать меня Басманский дьявол пока что вовсе не собирается…

...

Что же удумал этот Бес?

Скоро узнаем, а пока по традиции рекомендую вам очередную историю нашего литмоба "Жена офицера", от Тани Поляк:

“Будущая жена офицера”

https://litnet.com/shrt/E3FR

Глава 9. Мария

Бросаюсь следом за Бесом, чтобы вещи свои забрать:

— Бесо, верни сумку, умоляю тебя, — прошу тихо, поравнявшись с ним только на площадке перед воротами. — Давай уже по-хорошему договоримся, а? Я правда уйду и больше никаких проблем вам не доставлю. И с родней своей сама договорюсь. И вообще, мне не нужны няньки. Я ведь совершеннолетняя уже давно! И сама могу в общаге жить, и учиться, и на работу устроюсь если надо. И вообще сама… — спотыкаюсь обо что-то в темноте и едва не лечу лицом в отцовскую Ниву, припаркованную посреди двора.

Но Бесо как всегда начеку, ловит меня под руку, не дает упасть:

— Сама ты пока только убиться пытаешься, — опять отчитывает строго.

— Это случайность! — злюсь я. — Тут темно, и я споткнулась, с кем не бывает? Так что хватит меня воспитывать, Бес! Я уже взрослая!

— Вижу, — выдыхает, чуть ослабляет хватку, но совсем не отпускает, продолжая поддерживать меня за локоть, будто не верит, что я и правда способна стоять на своих двоих. Тянется к отцовской машине и вдруг открывает передо мной пассажирскую дверь:

— Садись, взрослая, — говорит тихо, но ежу ясно, что это приказ.

— И куда мы поедем? — спрашиваю насторожено.

— Ты же хотела вернуться в аул и договориться с дедом, — пожимает он плечами. — Я тебя отвезу. Договаривайся.

Я даже не знаю что сказать.

Не то, чтобы я очень хотела в деревню, но это всяко лучше, чем выйти замуж за подлеца Борю.

В идеале я бы сейчас и правда в общежитие сбежала, но ведь деду с бабушкой все равно доложат, что помолвка расторгнута, и тогда они меня просто убьют. Особенно за то, что я сразу не вернулась к ним и не покаялась.

А так…

Бесо дает мне шанс договориться с ними на дальнейшее обучение. Да, это будет непросто. Но ведь они тоже должны понимать, как для меня важно закончить универ.

Киваю Бесу, который кажется даже мысли мои слышит, поэтому сам молчит и только глядит на меня изучающе.

— Я поеду с тобой, — отвечаю наконец. — Но пообещай, что если я получу добро от деда вернуться к учебе, то ты возьмешь меня с собой обратно.

— Клянусь тебе, — он говорит это так твердо, что у меня сомнений не остается — он сдержит слово, ведь не привык разбрасываться обещаниями, в отличие от своего братца. — Но зная твоего деда… — добавляет тут же с усмешкой, прямо как до этого отец.

Бес наконец отпускает меня, и идет к водительской двери, обходя машину.

Вот они заладили, а! Нагнетают еще. Будто я сама не знаю. Зная моего деда — да, задачка мне предстоит не из простых. Но на кону вся моя жизнь. И я не готова смолоду похоронить себя в горах родного аула просто из-за какого-то предателя!

Ну уж нет! Я учиться хочу! Жить хочу! Свою жизнь, а не то, что мне навязать хотят. Поэтому я на все пойду, лишь бы баба с дедом снова отпустили меня в город.

Так что держись, Бес, обратно я любой ценой поеду с тобой!

Запрыгиваю в машину, пока он не передумал. Ежусь от холода, растираю ладони, и едва зубами не стучу.

Бесо садится на водительское сиденье с таким лицом, будто уже и сам не рад, что вызвался отвезти меня. Но делать нечего: дать заднюю я ему теперь не позволю! Сам напросился, в конце концов.

Он заводит машину, и на меня очередной неодобрительный взгляд бросает. Будто что-то оценивает, затем цокает недобро, и вдруг подается к заднему сиденью, где у отца обычно натурально свалка собирается из вещей необходимых ему для рыбалки. Он эту ниву ведь только для того и использует: на рыбалку ездить, да изредка по горам в аул — все.

Судя по мелькающему у меня за плечом свету, Бесо прямо с фонариком что-то очень усердно там ищет. А мне приходится даже немного вжаться в дверь, чтобы он ненароком меня не придавил, когда будет выбираться обратно.

— Нашел, — выдыхает он наконец-то, и возвращается на свое место: — Одевайся давай. Пока машина прогреется, ты окончательно замерзнешь, — ворчит будто и протягивает мне отцовский свитер, который Бес сам же отцу на прошлый Новый год дарил. Так папа его и не носит, вроде жалко испортить, но именовал счастливым, мол когда он его с собой на рыбалку берет, всегда улов удачный.

Не спорю с Бесом, потому что и правда изрядно замерзла. Напяливаю свитер через голову, прямо на куртку, и даже коленки удается в него упаковать.

К моему удивлению воротник пахнет не столько старенькой нивой, сколько самим Бесо. Наверно потому что он последний его и надевал, когда в прошлый свой приезд с отцом на рыбалку ездил. Должна признать, приятно. Всяко лучше, чем запах сырой рыбы или солярки.

Прячу в него замерзший нос, и наконец хоть немного расслабляюсь. К тому же машина потихоньку согревается, и печка наконец начинает дуть на меня спасительным теплом.

— Спасибо, — бормочу я как-то на автопилоте, кажется готовая моментально отрубиться, отогревшись. — Спасибо, Бесо… ты вроде такой чурбан бессердечный, но умереть мне точно никогда не дашь… — мямлю уже едва слышно, и глаза у меня закрываются.

Он тихо усмехается:

— Не за что, язва.

Затем я слышу какое-то тихое шуршание. Но не похоже, что мы трогаемся. Из-за этого не могу себе позволить окончательно заснуть.

И тут где-то сквозь эту обрушившуюся усталость, до меня вдруг доходит…

…Бесо-то и вовсе все это время в одной рубашке был. А значит замерз похлеще моего.

А я тут эгоистично заграбастала себе единственный свитер! Так дело не пойдет!

Распахиваю глаза, с целью немедленно восстановить справедливость:

— Бес… — но так и замираю с открытым ртом, обнаружив его хмурое лицо в считанных сантиметрах от своего…

— Т-ты… чего тут?..

...

И че он там?) есть идеи?😏

Пока думаете, я вам снова порекомендую очередную увлекательную книгу из нашего литмоба "Жена офицера", от Евы Стоун:

"ЖЕНА НЕВЕРНОГО ОФИЦЕРА"

https://litnet.com/shrt/GiwE

Глава 10. Мария

Он смотрит на меня несколько бесконечных секунд, пока в моей голове крутятся мысли одна другой страннее.

И этот его взгляд в полумраке машины кажется таким… непривычным, что добавляет неуместных фантазий в мою шальную головешку.

— Бес? — шепчу, будто напоминая, что жду ответа на свой вопрос.

— Яяя… это… — он горло прочищает, — ремень же! — он вдруг выдергивает у меня из-за плеча ремень безопасности, перетягивает меня им и сует конец в фиксатор. — Говорил уже, пока не пристегнешься не поедем никуда, — отчитывает меня как обычно строго. — Еще не хватало чтобы ты нос разбила, пока по горам ехать будем. Твой дед меня тогда точно живым не отпустит.

Поджимаю губы, чувствуя какую-то неловкость за те свои мысли, что успели в голове проскочить, пока он просто смотрел на меня.

Глупости какие.

Должно быть все дело в этом дурацком предложении отца, мол выйти за старшего брата, раз младший отказался от меня. Из-за него я умом маленько тронулась, похоже.

Это ведь чушь.

Однако я будто теперь как-то иначе на Бесо смотреть стала. Как… на мужчину, а не только как на старшего строгого брата.

Интересно, чтобы он сам ответил отцу на такое вот дурацкое заявление?

Зуб даю, он бы сказал, что это бред полнейший. Потому что если уж Боря, за которого я замуж собиралась, во мне женщину не видит. То Бесо и подавно.

Да и я плевать на них на все хотела.

Машина наконец трогается с места, и я устраиваюсь поудобнее, чтобы поспать. Или хотя бы сделать вид, что сплю, чтобы избежать лишней неловкости. Ведь путь нам предстоит и правда неблизкий. А говорить нам с Бесом особо не о чем. Ведь как и сказал на вокзале Боря, я для них навязанная сестра. И по сути так оно и есть. И всегда было.

Детей в нашей деревне было не очень много, потому мы с Борей и задружились с малого. И правда ведь, еще в тазу одном плескались.

Бес же уже тогда казался мне большим и грозным «дядькой». Хотя на момент, пока я сидела в тазу, ему было от силы лет пятнадцать, может чуть больше.

В общем-то наши с ним миры пересекались только из-за Бори, который вечно что-нибудь выкидывал и конечно же меня в это втягивал. А Бесо, как старшему приходилось нас воспитывать, особенно в отсутствии родителей. В основном конечно Борю, но я всегда считала себя причастной к любым проделкам и брала на себя ответственность на равне со своим "подельником»". Отстаивала наши общие права, и не позволяла наказывать этого охламона.

Теперь вот жалею, что столько раз за детство спасала его от тумаков Бесо.

В итоге, моя борьба за справедливость обычно заканчивалась тем, что Бесо просто закидывал меня на плечо, и относил к бабе с дедом, и запрещал им выпускать меня за пределы двора, пока Боря не отработает свое наказание.

Я его тогда дико невзлюбила за это. Он казался мне просто каким-то злом воплоти, отсюда и прозвище придумалось — Басманский дьявол. Боренька же в свою очередь казался мне невинным агнцем, мучеником, страдающим от рук деспота-самодура.

А сейчас думаю: мало этот деспот Борю наказывал. Надо было ремнем. Или розги какие. Глядишь тогда бы не вырос таким подонком. Сволочь.

Это все к тому, что с Бесо нас практически ничего и не связывает. И говорить нам совсем не о чем, поэтому буду спать…

— Голодная? — вдруг слышу голос своего вынужденного конвоира.

Удивленно глаза открываю, и ловлю его короткий взгляд на себе. Значит точно со мной говорит.

— А что? — спрашиваю тихо.

Потому что конечно же голодная, ведь я в предвкушении своего побега на вокзал за Борюсей толком не поужинала, так нервничала, что кусок в горло не лез. А теперь уже и думать о том поздно. Ведь при всем желании в нашем небольшом городе почти нереально найти заведения, которые работали бы так поздно. Да и денег у меня на них конечно же нет.

— Я там пока свитер искал, какие-то крекеры у отца видел, — не отрывая взгляда от подсвеченной фарами дороги, он тянется на заднее сиденье, и шуршит там каким-то целлофаном. — Пачка закрытая, значит не должны были испортиться. И вода есть в бутылке. Перекуси пока.

Вкладывает мне в руки целый пакет, который видимо отец собрал себе к ближайшей рыбалке, и как ни в чем не бывало возвращает руки на руль.

— Они отравленные? — усмехаюсь тихо, припоминая как еще недавно Бесо сам язвил в ответ на мои вопросы.

— С чего бы? — непонимающе ворчит он.

— Иначе не понимаю, к чему такая забота? Боишься, что пожалуюсь на вашу семейку бабе с дедом?

— Нет, — отмахивается. — Просто вспомнил, как мать жаловалась, что на кухне мыши завелись. Говорит даже из холодильника тянут, представляешь? — усмехается он и выезжает наконец на лесную дорогу.

А меня в жар от стыда бросает.

Ведь мы оба понимаем, о каких мышах речь идет…

Дело в том, что у моей несостоявшейся свекрови есть болезненный пунктик на внешности. В основном это касалось строгого контроля моего веса. Хотя я и не склонна к полноте, и по моим старикам это вполне видно, но мама устанавливала достаточно жесткие правила в отношении еды и приемов пищи.

Нет, голодом, конечно, она меня не морила, но порции были довольно скромные, и без всяких там излишеств. И из-за этого мне, за все время, что я провела в их доме, ни разу так и не удавалось нормально наесться.

Поэтому да, это я та самая мышь, что втихаря по ночам объедает их холодильник.

А шутка Бесо в том, что он-то в каждый свой отпуск умудрялся ловить меня на месте преступления. Вот теперь видимо поиздеваться решил:

— Очень смешно, — фыркаю я.

— А я и не шучу, — он пожимает плечами и забирает из пакета пачку с печеньем. — Ты ведь голодная все равно не уснешь. Так что лучше поешь хоть что-то.

Хочу было возразить, но понимаю, что это мои же собственные слова, которые я когда-то сказала ему, когда он поймал меня у холодильника: «не усну голодная».

Я тогда думала, что он меня матери заложит. Ждала строгого выговора, и амбарный замок на моего белого друга, который не позволяет мне умереть с голодухи. Но ни того, ни другого не произошло.

Глава 11. Мария

— И речи быть не может! — отрезает дедушка, едва я успеваю заикнуться, зачем приехала. — Марш в свою комнату, и забудь о возвращении в город!

Я даже толком объяснить ничего не успеваю, как он тут же вот так категорично отбривает меня. Хотя этого и следовало ожидать. Не зря меня все вокруг предупреждали. Нрав то у моего деда и правда не сахар. И я даже представить не могу, какие у меня должны быть доводы, чтобы уговорить его.

Но и я — его внучка. Так что сдаваться я ни за что не собираюсь! На кону стоит моя свобода, мои права взрослого независимого человека, так что я готова биться!

— Ну дед! — едва не вою я в панике. — Ты хотя бы выслушай сначала! А потом подумай хоть немного, ведь в современном мире просто необходимо образование!

— Не о чем тут думать! — отрезает он. — Твой мир — здесь, а тут и без образования хорошо живется! Я с самого начала говорил, что дурная это затея! И если бы бабка твоя не настояла, то черта с два бы ты куда поехала. Теперь довольна, Тамара?! — он строго одергивает бабушку, притихшую за столом. — Я ведь говорил, что неча ей там делать! Это ж ты настояла, что пора девицу замуж выдавать! Вот теперь принимай обратно внучку с позором! Да молись, чтобы она тебе еще и в подоле не притащила!

Бабуля только вздыхает тихо.

Мне теперь еще и перед ней стыдно становится, ведь выходит, что я ее подставила. Вернее даже не я, а Боря сволочь! Ну я ему задам, попадись только еще раз!

— Вовсе не с позором! — протестую я. — Да и вообще, я же не прошу меня обратно принимать. Я ж наоборот прошу отпустить…

— Ни за что!

— Дед, да я ж уже взрослая! Ты не можешь вечно держать меня взаперти!

— Раз взрослая, значит замуж выходи! — рубит дедушка. — Тогда и говорить будем.

— Да при чем тут… — у меня даже зла не хватает из-за этого его дурацкого упрямства, мол женщина вообще сама о себе позаботиться на может, и ей обязательно муж нужен. Что за чушь из средневековья! — При чем тут замуж?! — рявкаю, хотя и опасаюсь, что могу получить за это на орехи от бабушки, ведь с дедом в таком тоне даже она никогда не разговаривает.

Однако мне терять уже нечего. Я либо сейчас отстою свою точку зрения, свое желание учиться и быть независимой, либо… хана мне.

— Я же сама — человек! — продолжаю я. — Личность! Которая имеет собственное мнение и право голоса! Как ты не поймешь, я уже совершеннолетняя и могу сама решать, как мне жить!

— Пока ты в моей семье — только я решаю, как тебе жить! — прерывает меня дедушка.

— Да это же тирания чистой воды! — взрываюсь я, не выдерживая. — Невыносимо просто!

— А ты и не выноси! — ворчит он. — Вот и говорю, если хочешь избавиться от моей «тирании» — замуж выходи! Тогда уже муж твой будет решать, как тебе жить. И я отстану.

— Да ты не слышишь меня будто! — я уже на грани истерики.

Ведь ощущение, что между нами с дедушкой стена, толщиной в добрую сотню лет. Будто мы с ним на разных языках говорим, и о совершенно разных понятиях.

Но я все еще пытаюсь:

— Я не хочу чтобы за меня кто-то решал, как мне жить! Ни ты, ни муж какой-то там! Сама хочу, понимаешь?!

— Не понимаю! — отрубает он. — И никогда не пойму, чтобы девка молодая сама что-то там решала! Не на моем веку! Помру, вот тогда и…

— Окстись, дед, — наконец подает голос бабушка. — Ты еще нас всех переживешь. Значит у девочки никогда жизни нормальной не будет, — усмехается она устало, и из-за стола встает: — Машунь, ты поди дровишек натащи, а я пока с дедом потолкую.

— Не о чем нам тут толковать! — ворчит дед.

А бабуля меня поторапливает, за дверь выставляет, и куртку вручает.

Я и сама рада свалить, чтобы хоть дух перевести, да подготовиться к новой схватке.

Не думаю я, что бабушке удастся его уговорить, хотя она бесспорно моя спасительница. Всегда на моей стороне. И в прошлый раз тоже отвоевала мою учебу: это ведь именно ее условие было для брака с Борей.

В итоге теперь, получить образование, это чуть ли не единственное, чего я хочу от жизни.

Подхожу к дровейнику, и взгляд тут же цепляется за соседский двор, смежный с нашим, потому что там как раз кто-то дрова начинает колоть.

Быстро нахожу источник звука, ведь за долгие годы колун ни разу с места не сдвинулся.

Надо же… И дровосек все тот же.

Бес.

Только ведь приехал, и уже нашел себе занятие. Видимо решил своим старикам подсобить, раз уж в горы поднялся.

Он так и у родителей своих — всегда дело найдет. Не то, что Боря. Вечно приедет, на диване развалится, и обслуживайте его.

Бесо же за свои отпуска успевал и в деревню подняться, старикам и своим, и моим, и соседским помочь, и у родителей переделать все, с чем отец сам не справляется, да еще и там соседям при необходимости подсобит всегда.

Все потому что руки у него золотые. Это я всегда знала.

И вон какие сильные…

Под закатанными рукавами виднеются мощные предплечья, на которых от усилий повздувались вены.

Надо же, и он опять в одной рубашке. А между прочим снег срывается.

Неужели и правда не холодно ему? Хотя я ведь сама убедилась, что он горячий, как сам дьявол. Такой наверно никогда не мерзнет. Даже вон верхние пуговки на рубашке расстегнуты, и в просвет виднеется темная поросль волос на мощной груди.

Интересно, когда я его трогала, то…

Так, стоп, Мария!

Это что еще такое? Ты чего тут уставилась так бессовестно?

А ну-ка марш дрова собирать, и на второй раунд с дедом! Да пока добро не даст, из дома ни ногой!

Ой, мамочки!..

...

Как думаете, что или кто ее напугал?)

Прошу простить за задержку, детские утренники отнимают уйму времени, но я уже почти готова устроить для вас предновогодний марафон прод, так что буду признательна за вашу поддержку💪🏻

А пока знакомлю вас с очередной историей из нашего литмоба "Жена офицера", от Ольги Тимофеевой:

"Жена офицера. Твое сердце под прицелом"

Глава 12. Мария

Наконец вхожу в дровейник и принимаюсь накладывать себе на руку дрова, попутно пытаясь сообразить хоть сколько-нибудь весомые аргументы для своего неуступчивого деда.

Да только мысли отчего-то как назло то и дело перескакивают к колуну, с которого все еще долетают резкие звуки.

Он ведь выходит так и не отдыхал с самого поезда? Сначала разборки с его семейкой, потом меня поймал и сразу в деревню повез. И это я успела поспать в дороге, а он-то нет.

И приехали мы не так давно. Я думала он отдыхать пойдет к своим. Пока я буду с дедушкой договариваться. А он вот опять затеялся.

— Ну что, договорилась? — вдруг раздается голос у меня за спиной.

Я едва дрова из рук не роняю от неожиданности и резко поворачиваюсь:

— Напугал, Бесо! Чего подкрадываешься?

— Да я случайно, — он вытирает пот со лба. — Обнаружил тут, что наши старики часть забора сняли, видимо, чтобы дворы объединить, решил вот оценить. А тут ты.

— Конечно, — ворчу себе под нос. — Они-то уже мысленно породнились. Кто бы мог подумать, что твой братец таким засранцем окажется.

Скольким людям планы испортил, а сам сейчас должно быть лежит на диванчике, мамочка его обхаживает, да свадьбу с этой его девахой готовит. Как пить дать! Паразит!

— Маш, так что? — одергивает меня Бес от невеселых мыслей. — Можем ехать, пока не стемнело? Или ты еще не закончила?

— Да нет конечно! — фыркаю я. — Еще спрашиваешь. Будто сам его не знаешь! Он ни в какую не соглашается, — жалуюсь вроде. — Уперся в свои устаревшие принципы и хоть убей!

— Чего и следовало ожидать, — цокает он. — Тут и я тебе не помощник. Твой дед и отца бы моего в таком вопросе не послушал, и даже деда. Так что меня и подавно. Поэтому тебе либо бежать, чего я конечно не могу допустить. Либо все-таки замуж срочно. Твой дедуля еще год назад ясно дал понять, что одну тебя никуда не отпустит.

Хочу было возразить, — еще не хватало мне все тоже самое и от Беса выслушивать, — но он вдруг принимается рубашку свою расстегивать, обнажая влажные от пота кубики пресса.

— Т-ты чего… делаешь? — выдавливаю тихо.

— Я-то? — он взгляд на меня бросает на короткий миг, усмехается, и продолжает обнажаться. — Рубашку спасти пытаюсь. Я ж другой одежды с собой не взял, а все, что у стариков лежит, давно мало мне. Так что надо бы чистой ее сохранить.

— Я п-постирать могу… — зачем-то говорю полушепотом.

— Умница, — Бесо вдруг улыбается, будто и правда хвалит меня. — Но я и сам могу. Вот только в такой мороз без центрифуги она неделю сохнуть будет. Так что лучше раздеться.

— Лучше… — эхом повторяю за ним, а сама не могу удержать взгляд ползущий вниз по мощному торсу, по дорожке из темных волосков, скрывающихся за ремнем брюк.

Я даже губу нижнюю прикусываю, пытаясь себя в чувства привести. Но ничего не выходит. Просто продолжаю наблюдать, как Бес выправляет полы своей рубашки, и принимается стягивать ее с широченных плеч.

Мама дорогая, да как он вообще с таким разворотом в наш тесный дровейник помещается? Я из-за него даже вдохнуть полной грудью не могу, потому что для нас двоих тут точно слишком мало места.

Бес вешает рубашку на гвоздь у входа, и ко мне поворачивается зачем-то.

А я тут же отворачиваюсь, и впериваю взгляд в поленья, сама не зная, чего вдруг так смутилась. Ну подумаешь рубашку снял, да у нас вообще часто мужики топлес дрова колят, так что ничего необычного вроде. Однако лицо предательски горит, и ладошки потеют.

Пытаюсь отмахнуться от неуместного стеснения, но вдруг слышу шаги у себя за спиной, и вся в стопку поленьев вжимаюсь, когда Бесо зачем-то подходит слишком близко.

Не дышу. Не поворачиваюсь.

Просто жду его действий, чтобы развеять собственные дурацкие мысли, которые видимо все еще вызваны глупым предложением отца, о котором я почему-то не могу перестать думать. Выйти за Беса? Пфф… что за чушь?

Однако кажется именно из-за этого я сейчас даже пошевелиться не могу, чувствуя жар его тела всей спиной и задницей даже через куртку, при том, что он ко мне даже не прикоснулся еще.

— Так и будем стоять? — хрипит он, и я чувствую его дыхание у себя в волосах.

Я даже голову в плечи втягиваю, пытаясь не давать волю смущающим мыслям. Но они так и прут.

Он ведь не собирается ничего со мной делать тут?

Нет конечно!

Это же Бесо. Я его с детства знаю. И он меня.

И как сказал Боря, я для них обоих что-то вроде младшей сестренки, навязанной и дико надоедливой. И женщину он во мне конечно же не видит, как и Боря.

Так с чего бы ему что-то там со мной делать?

Все из-за того, что после предложения отца, я будто больше не могу смотреть на Беса прежними глазами. Я будто стала… оценивать его.

Как мужчину.

Раньше со мной такого точно не случалось. Может потому, что никто не вкидывал мне в голову такие дурацкие мысли. А может потому эта самая голова, всегда была занята только одним человеком. Борюсей, засранцем. Но теперь, когда место освободилось я невольно стала видеть других мужчин?

Теория годная.

Вот только почему кроме Беса мне больше ни одного мужика на пути не попалось. Ведь видеть в нем единственного мужчину до одури смущает. Хотелось бы оценить и другие предложения рынка своим новым, незамутненным взглядом.

— Маш, — он почти шепчет, и вдруг едва ощутимо касается своим шершавым пальцем моего уха.

А я окончательно дышать перестаю, когда у меня по всему телу дурацкие мурашки расползаются.

Нет. Мне ведь точно не кажется это. Чего бы ему вздумалось меня вот так трогать, если бы не…

— Щепка какая-то, — будто в ответ на мои мысли говорит Бес, и горло прочищает. — Иди уже сюда, — за локоть меня к себе поворачивает и…

...

И...?

Что же он там такое задумал?) Совсем скоро узнаем!
А пока продолжаем знакомиться с книгами нашего литмоба "Жена офицера", и следующая на очереди история от Чарли Ви:

"ЖЕНА ОФИЦЕРА. ЦЕНА ЕГО ЧЕСТИ"

Глава 13. Мария

…забирает у меня дрова, разворачивается и выходит из дровейника.

А я так и стою несколько минут не в силах пошевелиться.

Это что сейчас было? Он просто хотел мне с дровами помочь?

Ну точно.

Тогда чего у меня сердце так колотится?

Ну потому что боюсь же его! Да мало ли, что у этого Беса на уме. Вдруг он меня за брата просто проучить решил, и только притворяется паинькой?

Нужно быть начеку. Я-то его знаю. Всю их семейку.

Как-то на автомате подхватываю с гвоздика рубашку, и шагаю с ней обратно к дому.

Ткань быстро остыла на морозе без отопления со стороны своего хозяина. Тот случай, когда не понятно, кто еще кого греет больше. Скорее это Бес любую одежду, нежели вот такая тонкая рубашка могла бы как-то согреть его.

Как-то по инерции прижимаю прохладную ткань к лицу. Пахнет он конечно… закачаешься. Чем-то таким мужским, что аж голова кружится…

Резко убираю рубашку от лица и даже останавливаюсь, так и не дойдя до входной двери, пытаясь сама понять, какого черта творю?

Нет, конечно я не просто так нюхать ее вздумала! Просто оценить решила, может и правда постирать стоит.

Бес говорит, что не высохнет, но я-то могла бы ее прогладить, или на печку аккуратно разложу.

Не успеваю определиться, потому что Бесо как раз появляется в дверях, доставив дрова моим старикам вместо меня.

— С-спасибо, — пищу я еле слышно, возвращаю ему рубашку, и хочу было спрятаться в доме.

Но Бес ловит меня за руку:

— Тебе если еще какая помощь нужна — ты обращайся. Чем смогу, помогу.

— Ладно, — соглашаюсь тихо, и не могу не смотреть на то, как его огромная рука сжимает мои пальцы.

Бес явно замечает мой взгляд и тут же отпускает мою руку. Мы то оба знаем, если мой дед увидит, что я с полуголым мужчиной даже просто за руки держусь, то нам обоим не поздоровится. Пусть этот мужчина и Бесо, которого мои старики уважают не меньше, чем его собственные.

Хотя они и того Борю уважали, подлеца. Видимо меня одну вообще никто не ценит, и мнение мое в грош не ставит. И все лишь потому, что я девчонка!

Вздыхаю удрученно.

И Бес тут же замечает это:

— Не вешай нос, — вроде подбадривает. — У тебя есть время до самого вечера, так что еще успеешь…

— Подожди… — перебиваю его тут же. — Как же до вечера? Почему?

— Мне ведь ехать надо, — пожимает он плечами.

— Но ты же обещал! — протестую я.

— Обещал, что заберу, если договоришься. Так и сделаю, если успеешь до моего отъезда. Мне ведь на службу возвращаться пора. Я в этот раз всего на пару дней заскочил, повидаться. А потом сразу в Москву, меня там вроде с повышением ждут. Так что поторопись, разбойница, придется тебе что-то придумать…

— Да поняла я, поняла! — фыркаю и наконец прячусь в дом, чтобы еще его нравоучения не выслушивать.

Будто бы я сразу не догнала, что он не может торчать тут со мной неделями, а то и месяцами, пока дедушка позволит мне уехать. Хотя может и этого будет недостаточно… Он ведь не шутит, когда говорит, что запрет меня в деревне на всю жизнь.

Уныло вхожу в кухню, где бабушка все еще пытается переубедить деда, чтобы тот отпустил меня учиться, на что он в который раз упрямо отвечает:

— Я ее отпущу только замуж, Тамара! — отрезает. — Одна она в город поедет только через мой труп!

— Ну что ты такое говоришь, старый ты дурень?! — взмаливается бабушка, явно успев устать от этого противостояния. — Побойся бога такими словами разбрасываться!

— Раз не собираетесь ждать пока я помру, значит будет по моему! Вот жениха сначала приведет — если найдется смелый, чтобы после такого позора забрал ее в жены — тогда и продолжим разговор об учебе и ее возвращении в город. А ежели нет… — он с грохотом опускает свою ладонь на стол, вынуждая весь дом содрогнуться, — то нет! Я все сказал!

Дед поднимается и шагает к выходу из кухни, минуя меня, и давая понять, что разговор окончен.

А я ведь так и не успела придумать аргументы, потому что как дура отвлекалась на этого бессовестного Беса, которому вздумалось разгуливать полуголым посреди зимы, помогать, еще и с поторапливаниями своими лезть.

Будто я и без того недостаточно нервничаю!

Это между прочим его семейка во всем виновата! Если бы не они, то не пришлось бы мне сейчас проходить через все это. А он еще будто издеваться вздумал. Ходит… в затылок мне дышит…

Дедушка уже шагает в коридор, и принимается надевать свой ватник. А это значит, что сейчас уйдет в лес чтобы перебеситься, а потом жди его невесть сколько.

Не могу я ждать. Меня если Бесо с собой не заберет, то я так и застряну тут навеки вечные!

— Дед, подожди! — выкрикиваю прежде, чем он успевает толкнуть дверь на улицу. — Будет тебе жених!

Он поворачивается недоверчиво.

А бабушка даже из-за стола поднимается, в ожидании, что я скажу.

Правда я еще и сама не знаю, что собираюсь говорить. Поэтому просто выпаливаю первое, что приходит на ум, то, что крутится в голове последние сутки:

— Я за Бесо выхожу!

...

О как психанула) ну-ну, поглядим чем это обернется)

А я снова представляю вашему вниманию книгу из нашего литмоба "Жена офицера", от Елизаветы Найт:

“Бывшая будущая жена офицера”

https://litnet.com/shrt/YKf_

-Да-а-а, так хорошо! — раздаётся томный женский голос из-за неплотно прикрытой двери Пашиной палаты.
Но это не может быть правдой!
Толкаю дверь ногой и вижу, как на больничной койке кувыркаются двое: мой муж и скачущая на нём постовая медсестра, кокетливо задравшая белый халат.
Я с грохотом бросаю пакет на пол.
- Ай! — взвизгивает медсестра и пытается натянуть на них с Пашей простынь. - Вам сюда нельзя...
- Мне! МОЖНО! — чеканю я и не отворачиваясь смотрю в наглые глаза своего неверного мужа.
- Лера, выйди отсюда! — рычит он.
- Паш, а кто это? — стыдливо прикусив губу, блеет это недоразумение в халатике.
- Жена, — рявкаю я. - Видимо, бывшая!
- Лера, — рычит Паша, прожигая меня злым осоловелым взглядом, — я сказал выйти! Я закончу, и мы поговорим.
- Мне подождать в коридоре, пока ты за... кончишь?!

Глава 14. Мария

Аж замираю вся, как изваяние каменное, сама в шоке от того, что только что ляпнула. Но деваться уже некуда. Ведь кажется эта ложь сейчас мой единственный шанс на спасение моей свободы.

Лишь бы дед поверил.

А уж с Бесо я как-нибудь договорюсь. Договорюсь же?

В конце концов он ведь сам мне предложил обращаться, если помощь будет нужна! Никто за язык не тянул.

Однако, где-то глубоко в душе, у меня закрадывается подозрение, что он далеко не такого рода помощь имел в виду, но… Если у меня нет другого выхода, то я готова на всё пойти, лишь бы не застрять на всю жизнь в деревне.

— От оно как, — дедушка кажется даже усмехается, и убирает руку с ручки входной двери, кажется передумав наконец уходить. — За Бесо, говоришь?

— Именно! — твердо отвечаю я, довольная тем, что кажется выиграла время для дальнейших переговоров, раз дедуля передумал идти в лес.

— А сам Бесо-то в курсе? — кажись дедуля мне не верит совсем.

— Да конечно в курсе, дед! Это вообще-то его отец и предложил! Я просто… — сомневаюсь, стоит ли говорить как есть, но выхода нет, ведь иначе ему будет неясно, чего я так долго с ним спорила, раз у меня все это время уже был другой жених: — я не хотела, — признаюсь честно и плечами пожимаю: — Я ведь Борю любила, вроде как… А тут такое предложение неожиданное, мол жениха поменять. Разве могла я так сразу решиться и выйти за нелюбимого?

Дедушка глядит на меня из-под мохнатых бровей и цокает недоверчиво:

— Чую брешешь ты, как сивая кобыла, — головой еще так неодобрительно качает.

— Да с чего б мне тебе брехать?! — рычу я, уже никаких сил не имея разговаривать спокойно.

— Да потому что Бесо бы никогда на такое не согласился, — отрезает дедушка. — Я бы может и рад был за такого мужа тебя отдать: рукастый, голова на месте, в отличие от его братца, да и старших он уважает. Да только не чета ты ему! Он бы в твою сторону не глянул даже. Ему такая обуза бедовая точно не нужна. Так что не верю я, чтобы он пошел на такое, — категорично и до боли обидно отрубает он. — А ежели бы пошел, то сам бы пришел и договаривался бы на брак, по-мужски. А он только поздоровался, дрова положил и ни слова про тебя.

— Да потому что я еще ему самому ничего не ответила! — продолжаю я отстаивать свою идею. — Мне предложили, а я сказала, что подумаю. Вот он и молчит! Потому что ты сам сказал, голова у него на месте и ведет он себя по-мужски, значит и трепаться без повода не будет! — я аж запыхаться успеваю, так яростно достоинства Беса отстаиваю.

Дед глядит на меня еще несколько бесконечных секунд и вдруг… принимается снимать с себя ватник. Под моим непонимающим взглядом. Он стягивает с себя сапоги и возвращается в кухню:

— Бабка, ставь чайник, щас свататься будем, — ворчит он и ко мне поворачивается: — А ты чего застыла? Марш за женихом, пока я не передумал. И смотри мне, — он пальцем мне грозит, — если Бесо не подтвердит и окажется, что ты мне брехать вздумала, пеняй на себя! Получишь у меня по первое число! И вообще дорогу в город забудешь, ясно тебе?!

— Да ясно, ясно, — шмыгаю я носом и бреду на улицу.

И молюсь.

Не богу, а дьяволу Басманскому. Лишь не подвел меня. Ведь сейчас он — моя последняя надежда.

Прохожу сквозь дырку в заборе, организованную стариками и вхожу в соседский дом, тихо постучав по раме:

— Есть кто?

Бабушка Бесо выглядывает из кухни, почти точной копии нашей, только чуть обставленной получше. Все же этим старикам есть кому деньгами помогать, в отличие от моих. Видимо прав мой дед, бесполезная я совсем.

— Ой! — всплескивает руками баба Нина, разглядев меня наконец в полумраке коридора: — Это кто же у нас тут? Машенька наша?

— Здравствуйте, — улыбаюсь доброй старушке, которая тоже немало возилась со мной маленькой. — Да я к дедушке с бабушкой заехала, чтобы…

— Слышала я! — отмахивается она. — И что Борис наш натворил — тоже. Ты не серчай на него, девочка. Он еще поймет какое счастье упустил, да поздно будет, — качает головой сочувственно. — Жаль только, что из-за этого охламона мы с Русаковыми так и не смогли породниться. — она вдруг подмигивает мне как-то заговорщически. — Или может еще не все потеряно, м, Машуль?

А я даже не сразу нахожусь, что ответить. Значит все уже обо всем в курсе? И на что это она намекает? Что я Борю простить должна?

Или… неужели то нелепое предложение отца уже и до наших стариков дошло? Неужто Бесо сам рассказал? С чего бы? Он ведь не стал бы? Зачем бы ему это? Ведь даже мой дед резонно говорит, что я Бесу и за даром не снилась.

И вроде я в этом с ним солидарна: ведь он мне тоже не интересен. Ну уж точно не в качестве мужа. Однако…

Странное чувство расползается у меня внутри, с каждым новым разом, когда я вновь и вновь обдумываю эту невероятную идею… выйти за Беса.

И сердце почему-то так колотится.

Это наверно потому что я все еще… боюсь его…

Или…

...

Или что, Машенька?) это мы непременно выясним!

А пока продолжаем знакомиться с книгами нашего литмоба "Жена офицера", и следующая история от Даны Денисовой:

"Жена офицера. (Не) возвращайся"

https://litnet.com/shrt/WbYq

— Рина, знакомься. Это твой телохранитель — Тимур Богатырёв, — говорит брат мужа и встаёт.

— А…

В последнее мгновение каким-то нечеловеческим усилием воли мне удаётся загнать обратно в горло вопрос: «Это ТЫ?!».

— Вы знакомы? — спрашивает Рома, глядя на наше немое столкновение.

— Нет, — одновременно лжём мы с Тимуром.

Он смотрит на меня, будто ждал этой встречи. Будто знал, что карточный домик моего брака рухнет.

— Он мне вообще никто… — шепчу едва слышно. Но мой новый телохранитель всё слышит и кривит губы в наглой усмешке.

Глава 15. Мария

— Не грусти, милая, — утешает меня бабушка Бесо, кажется неправильно восприняв мой ступор. — Найдешь себе получше мужа и забудешь, как наш внук тебя обидел.

— Да не хочу я мужа! — выпаливаю я в сердцах, но тут же в руки себя беру. — Я учиться хочу, понимаете? А дед заладил: замуж-замуж. Никаких аргументов ему не надо. Сил моих нет! Ему волю дай, так он бы меня на привязь посадил, и из дому больше не выпустил бы.

— Ой, милая моя, — баба Нина подходит ближе и утешающе меня по плечу похлопывает: — Это тебе еще повезло, что он тебя силком замуж не выдает. А то знаешь, всяко бывает…

— Еще не хватало! — меня аж передергивает. — Это ж уже вообще средневековье какое-то.

— Не такое уж и средневековье, — пожимает плечами бабушка. — Буквально в том году соседи напротив свою дочь так и отдали. Помнишь девчушка — твоя ровесница?

— Тася? — удивленно выдыхаю я.

— Она самая, — кивает баб Нина. — Бедная девочка, на ней лица не было, когда ее муж забирал, у меня самой сердце кровью обливалось.

— Но как же так? — непонимающе хмурюсь я. — Почему?

— Ну она ведь тоже учиться уехала, как и ты. Только она одна совсем, некому было за ней присмотреть, вот и… — она разводит руками, — принесла в подоле родителям. Еще и признаваться не хотела, кто отец. Так родители весь город на уши поставили, нашли. Человек оказался серьезный, но от Таи не отказался, женился. Хоть она и не хотела, явно, — вздыхает баба Нина. — Оно же знаешь, как бывает, девочка? У нас то и права голоса нет, такая доля женская.

— Но я не согласна! — протестовать пытаюсь, хотя и понимаю, что это бессмысленно, не по адресу, так сказать. — Да это же глупость полнейшая: силком отдавать за того, кто обесчестил! Ужас! А если он ее это… — понижаю голос, — против воли? Это выходит бедную Таю за насильника отдали?

— Ну это вряд ли, — отмахивается бабушка Бесо. — Все же видела я того мужчину, не похож он на насильника. Знаешь, чем-то на нашего Бесо смахивал. Кажется тоже офицер. И такой же хмурый, молчаливый, но видно было, что от Таськи нашей глаз оторвать не может. Так что ты уж так не волнуйся за подругу. Думается мне, что она в надежные руки попала, — успокаивает меня бабушка, но тут же приговаривает задумчиво: — Вот бы и нашему Бесику уже жена перепала. Уж он-то, в отличие от охламона Бори был бы хорошим мужем, согласись?

Задумчиво на бабушку смотрю. Все же мне не кажется, что она на что-то намекает? Неужто и правда в курсе всех подробностей наших переговоров с их семьей?

Тогда лучше бы мне бежать поскорее. Пока меня и тут не начали обрабатывать. Еще этого не хватало мне.

— Наверно, — пожимаю я плечами. — Это вам его жена потом расскажет. А кстати, — будто между прочим спрашиваю я, — а где сам Бесо? Мне бы переговорить с ним.

— Так он вроде с дровами на заднем дворе разбирался, да хотел порядок в бане наводить. Никогда ж на месте не сидит.

— Это точно, — вздыхаю я, вспоминая, что он до сих пор так и не отдыхал совсем.

И почему меня это так сильно беспокоит? Не мое же вроде дело. А он мужик взрослый, сам разберется.

— Так ты проходи, милая? — бабуля ловит меня под локоть. — Чего ж на пороге стоим? Пойдем чаю выпишем, там глядишь и Бесо освободится, поговорите.

— Да нет, баб Нин, — улыбаюсь вежливо. — Я просто тороплюсь очень. Так что побегу сама Бесо искать, а чай в другой раз обязательно.

— Ну заходи, дочка, — соглашается она. — Как время будет. Я тебе всегда рада.

— Спасибо, баб Нин, — обнимаю ее, ведь и правда соскучилась.

Такая уж она открытая женщина, что с ней всегда говорить легко было, даже на самые откровенные темы.

Так и жила я под крылышком у двух бабуль. Которые как могли отстаивали мои девичьи права в этом устаревшем патриархальном мирке.

Но сейчас я действительно спешу. Ведь если не предоставлю нашему главному патриарху жениха, то он еще вздумает сам мне оного найти. А этого я уж точно не переживу!

Поэтому распрощавшись с бабушкой Нино выскакиваю на улицу, снова кутаясь в свою худую курточку, и пулей бегу на задний двор.

У колуна уже никого. В дровеЙнике тоже не видать. Значит с дровами Бес уже закончил.

Бабушка сказала, что он еще в бане порядок навести собирался.

Бросаюсь туда, дергаю дверь и…

— Ой…

…

И чего же там такое?🤔 хотите узнать как можно скорее — жду вашей активности)

А пока представляю вашему вниманию заключительную (честно последняя рекомендация)) книгу из нашего литмоба «Жена офицера», от Анны Граниной:

"Бывшая жена офицера"

https://litnet.com/shrt/Srwd

— Тата, не верю, что это ты! — незнакомый мужчина, которому я только что помогла, внезапно обнимает меня посреди ресторана.

Я машинально отталкиваю его.

— Кто вы такой? — делаю шаг назад, но он не намерен отпускать.

— Неужели не помнишь? Мы женаты. Ты пропала три года назад…

Я щурюсь и чувствую, как кружится голова. Память бьёт вспышкой: наша счастливая семья, моя беременность, видео его измены, моя спешка чтобы увидеть все своими глазами, фары навстречу, резкий удар… и темнота.

— Вообще-то это я ее муж, — надежные руки Артема меня защищают от этого незнакомца.

За месяц до свадьбы, я встречаю своего бывшего мужа о котором не помню ничего. А когда память ко мне возвращается я понимаю, что мне нужно бежать, пока он не узнал мою тайну, тайну, что перевернет мою жизнь вновь . Что у него есть дочь… о которой он знать не достоин.

https://litnet.com/shrt/pa-u

Глава 16. Мария

Банька-то у соседей совсем крошечная оказывается. У моих стариков всяко побольше будет. Все потому что мой дедуля заядлый банщик, и мужики со всей деревня к нему в гости ходят париться. А тут считай прямо с порога пара лавок в помещении два на два, — вот и всё удобства. Ни тебе предбанника человеческого, как у моего дедушки, ни стола на десяток гостей. Да и вместо нормального душа тут в углу стоит бочка с водой и ковшиком. С этого самого ковшика сейчас и поливается Бес.

Он стоит ко мне спиной.

Абсолютно голый…

А я так и замираю с открытым ртом и… дверью.

Должно быть именно сквозняк привлекает его внимание, и он… поворачивается.

Всем своим могучим телом.

— Ого… — срывается с мох губ выдох.

— Маша? — слышу голос Беса, но просто физически глаз от его тела оторвать не могу.

Особенно от отдельных его частей…

Он же просто… огромный…

Сейчас кажется даже еще больше, чем наощупь. И к тому же будто еще сильнее увеличивается под моим взглядом.

А я все продолжаю смотреть, скорее от шока, никак не ожидая, что Бес встретит меня в таком виде.

— Машка, да чтоб тебя! — сконфужено рычит он, вдруг подается опасно близко ко мне, и…

…выхватывает с крючка у меня из-за плеча полотенце, чтобы прикрыть наготу.

И тут же отстраняется.

— Рот уже прикрой, бестолочь, — ворчит он. — И дверь. Холодно вообще-то.

Смыкаю губы и как-то на автопилоте тяну на себя дверь, с грохотом захлопывая ее, изолируя нас с Басманским дьяволом от внешнего мира.

Он как-то вопросительно приподнимает бровь:

— Ты щас серьезно?

А я так и стою, не в силах понять, что делаю не так:

— Ч-что? — выдавливаю искренне не догоняя, в чем проблема.

— Я имел в виду снаружи, — дышит почему-то заметно тяжело. Видимо потому что тут дико жарко.

А мой взгляд все продолжает шарить по его телу, лишь частично прикрытому полотенцем.

— Что снаружи? — переспрашиваю.

— Ты снаружи должна быть, балда, — выговаривает он мне строго. — Я сказал дверь закрыть. С обратной. Стороны.

— Но я это… поговорить надо… — мозг потихоньку включается, и взгляд наконец начинает подчиняться моей воле, и нехотя ползет к холодным глазам, — с-срочно.

— Настолько срочно? — Бес слегка склоняет голову, как бы намекая, на свой неуместный для разговора вид.

— Ой, ну… — меня кажется только сейчас начинает накрывать смущением, с заметным опозданием, и я даже слова не могу подобрать в свое оправдание, — я это… не хотела… то есть… мне просто правда оч-чень срочно нужно было, — бормочу невнятно, теперь не зная куда взгляд прятать, — я потому и не подумала совсем… но я… В общем извини, что отвлекла, я потом зайду… то есть, нет! Не зайду больше! Но поговорим позже, — уже даже за ручку двери берусь, с намерением наконец-то поступить адекватно и выйти к чертовой матери из этой до ужаса неловкой ситуации.

Но Бес вдруг тормозит меня:

— Ладно. Давай сейчас говорить, — сдается он, видимо так уж я его заинтриговала своим внезапным вторжением. — Что у тебя такое важное стряслось, что ты примчалась сломя голову?

Поднимаю на него взгляд как у того кота из мультика, но даже сказать ничего не могу, потому что совсем забыла слова подходящие подготовить:

— Может это… на улицу выйдем? — пытаюсь как-то время потянуть.

— Там холодина, — цокает он. — Замерзнешь еще.

— А здесь запарюсь, — по привычке спорю я по любому поводу. — Духота какая.

— Так куртку сними, и говори уже чего хотела? — он будто по носу меня щелкает, возвращая к суровой действительности, где я должна сказать ему нечто невозможное.

— Я… это… — принимаюсь послушно стягивать с себя куртку, — ты… ты ведь сказал, что я могу обращаться, если мне нужна будет помощь?

— Допустим, — кивает и вдруг снова подается ко мне ближе, вынуждая меня снова в дверь вжиматься.

Боже, как же он пахнет… У меня аж голова кружится.

Хотя это наверно от духоты просто.

Бес вытаскивает из-за моего плеча свои брюки и отстраняется.

— Отвернись, — приказывает коротко.

Подчиняюсь молниеносно, потому что сейчас и без того смущена дальше некуда.

— Говори, — продолжает руководить он. — Что за помощь тебе нужна?

А я и не знаю, что сказать.

Вернее, знаю ЧТО, но не понимаю КАК я это сейчас должна ему преподнести, чтобы не получить моментальный отворот-поворот, а хотя бы заставить задуматься.

— Тут такое дело… — почти шепчу, потому что голос срывается от напряжения. Нервно тереблю ручку входной двери, пытаясь с мыслями собраться, — ты же знаешь моего деда… — говорю какую-то глупость очевидную.

— Есть такое, — усмехается Бес, и судя по звукам натягивает свои брюки.

— Так вот он… — вздыхаю судорожно, — как ты и говорил… он теперь не отпускает меня обратно в город, — всхлипываю даже.

— Ожидаемо, — отвечает Бесо. — Я бы тебя тоже одну не пустил.

— Да потому что ты такой же деспот, как мой дед! — рычу я обиженно, но тут же подбираюсь вся, чувствуя, как спине становится заметно жарче — это Бесо снова подпер меня, нависнув, и к крючку у меня над головой тянется, вроде за рубашкой.

Но вдруг почему-то просто упирает ладонь в стену над моим плечом, и тихо выдыхает:

— Просто мы оба переживаем за тебя, бестолочь.

Я почему-то дышать перестаю. И пошевелиться боюсь.

Мерещится, будто он касается моих волос, собранных в неаккуратный хвост на затылке. И почему-то мне от этой фантазии еще жарче становится.

А Бесо вдруг говорит:

— Разве ж можно такую красоту без присмотра оставлять? — хрипит тихо.

Красота? Это я что ли?

И это Басманский дьявол мне такое говорит?

Сказать, что я удивлена — ничего не сказать.

Хотя должно быть я просто вкладываю в это слово больше смысла, чем сам Бес.

Так что стоит угомонит фантазию.

Но как это сделать, когда мне кажется, будто я чувствую его дыхание у себя за ухом. И как назло очень неуместно вся мурашками покрываюсь.