(не) Жена. Цена Твоей Ошибки

Глава 1

Золотая пыльца в свете софитов казалась мне нимбом над головой моего мужа. Даниил стоял на сцене пентхауса, безупречный в своем смокинге от Tom Ford, и я смотрела на него с тем самым обожанием, которое за десять лет стало моей религией.

​В моей сумочке лежал крошечный сверток — положительный тест и снимок УЗИ. Пять недель. Наш долгожданный второй шанс. Я прижала ладонь к животу, чувствуя, как сердце замирает от восторга. Сейчас он объявит о завершении сделки века, и я поднимусь к нему, чтобы прошептать нашу главную новость.

​— И напоследок, — голос Даниила, глубокий и бархатистый, разнесся по залу, заставляя сотни влиятельных гостей замолчать. — Я хочу сделать личное заявление.

​Он посмотрел прямо на меня. Но в его глазах не было привычного тепла. Там была пустота — та самая экзистенциальная бездна, о которой пишут в книгах, когда мир перестает существовать.

​— Этот вечер посвящен не только успеху компании. Он посвящен честности. Десять лет я жил в симуляции идеального брака. Но маски пора сбросить. Ева, подойди сюда.

​Ноги стали ватными. Я вышла под свет прожекторов, ослепленная и дезориентированная. Даниил приобнял меня за талию, но его пальцы впились в мою кожу так сильно, что я едва не вскрикнула.

​— Познакомьтесь, — он указал на свою помощницу, Карину, которая стояла в первом ряду в платье, подозрительно похожем на свадебное. — Моя будущая жена. А женщина рядом со мной... — он сделал паузу, и я услышала, как в зале кто-то выронил бокал. — Ева Корсак с этого момента не имеет отношения ни к моей семье, ни к моей компании. Более того, завтра она отправляется на принудительное лечение. К сожалению, её психическое состояние стало опасным для нашей дочери.

​Мир вокруг меня треснул. Гром аплодисментов сменился гулом голосов, которые звучали как помехи в сломанном радио.

​— Даня... что ты говоришь? — прошептала я, чувствуя, как горло перехватывает спазм. — Ребенок... я беременна...

Глава 2

Он наклонился к моему уху. Его дыхание обожгло кожу холодом.

​— Я знаю, Ева. Именно поэтому ты отсюда не выйдешь. Этот ребенок никогда не родится. Ты — ошибка, которую я наконец-то исправлю.

​Он резко оттолкнул меня, и я едва удержалась на ногах. В ту же секунду из тени вышли двое охранников.

​— Проводите бывшую госпожу Корсак к машине. И проследите, чтобы она не «расстроилась» по дороге в клинику.

​— Нет! — закричала я, но звук застрял в груди.

​Гости отворачивались. Кто-то сочувственно вздыхал, кто-то хищно улыбался. Я видела, как Карина поднимается на сцену и занимает мое место. Мое пространство. Мою жизнь.

​Меня тащили под руки через черный ход. Холодный ночной воздух ударил в лицо вместе с первыми каплями грозы. Меня зашвырнули на заднее сиденье черного седана, и двери заблокировались со щелчком, похожим на выстрел.

​Я прижалась к стеклу, видя, как в окнах пентхауса продолжается праздник. Там осталась моя дочь. Там осталась женщина, которой я была.

​— Вы не имеете права! — я ударила кулаком по стеклу. — Я мать!

​— Вы — никто, — сухо ответил водитель, не оборачиваясь. — Господин Корсак стер ваши счета, ваши документы и ваше право голоса. Вас официально не существует, Ева Николаевна.

​Машина рванула с места, унося меня в темноту подмосковных лесов. Я смотрела на свои руки и видела, как на золотом обручальном кольце играет блик молнии.

​В этот момент я поняла: мой Бог умер. И на его месте родилось нечто другое. Тёмное. Жаждущее крови.

​Мой личный ад только что нажал на педаль газа. Но Даниил забыл об одном: когда у человека отнимают всё, он становится по-настоящему свободным. И смертельно опасным.