(не)жнец

Глава 1

Жнец

Ответственность. Как много в этом слове. Для одних ответственность – это взять шефство над кем-то, направить, провести по жизни и не дать оступиться. Для других – не предать самого себя, доказать, что ты способен на самоконтроль и лидерство. В моем же случае – это все вместе, помноженное на хренову тучу проблем. Когда на твоих плечах держится одна четвертая города. Десятки, если не сотни людей, которые нуждаются в защите и деньгах. Ты не имеешь права на ошибку. Не имеешь права дать слабину. Не имеешь права оставить в беде. И я делаю все возможное, чтобы не разочаровать этих людей. Все зовут меня Жнец. Не Паша, не Павел, а Жнец. Я собираю жатву в виде общака, проступков и просьб, а взамен даю урожай – помощь и защиту. Это всегда приносит плоды. Как благодарности, так и ненависти. Но я с этим смирился еще тогда, когда мой отец, воняющий перегаром, ткнул в меня пальцем и прохрипел: «Ты – самое большое разочарование в моей жизни». Но вместо того чтобы мстить всему миру за такую несправедливость или забиться в угол, я стал вожаком. Предводителем таких же отбросов, как и я сам. Отбросов, которые, по своей кривой правде, делают этот мир хоть капельку лучше. Пусть и при помощи кулаков, монтировок и крепкого словца. Не всем же быть ангелами и дипломатами в галстуках. Мир нуждается в балансе. И я готов этот баланс обеспечивать. Даже если придется пачкать руки.

Баланс… хах. Он всегда висит на волоске. Как сейчас.

Заброшенное кафе «Лазурное» в одном из неприметных, серых районов. Нейтральная территория. Место, где можно говорить, не боясь, что в спину воткнут нож. Потому что здесь это равносильно объявлению войны всем сразу. Внутри пахнет пылью, сыростью и крысиным дерьмом. Потертые бархатные диваны, столики с облезлой пластиковой поверхностью. Окна забиты досками и пожелтевшими газетами десятилетней давности. Сквозь щели в полу, если приглядеться, можно увидеть, как шныряют тараканы. Романтика, блять.

Я сижу на диване, у импровизированного «окна» – забитого проема. Лицо – каменная маска. Ни одной лишней эмоции. Руки, сцепленные в замок, лежат на столе. Костяшки – сбитые, в царапинах, старых шрамах и татуировкой «ЖНЕЦ» на правой руке. Мои верные тени по бокам: Гном и Лысый.

Справа – Азамат, он же Гном. Невысокий, но массивный в плечах, будто его из гранита высекли. Лицо невозмутимое, глаза-щелки, которые все видят и все запоминают. Моя правая рука и, не побоюсь этого слова, мозг. Он разбирается в цифрах и договорах лучше любого зачуханного юриста с дипломом. Стоит неподвижно, лишь изредка его пальцы шевелятся, будто перебирая невидимые четки. Он их на самом деле в кармане носит. Успокаивает нервы.

Слева – Димон, или же, если вам угодно, Лысый. Долговязый, с бритой наголо башкой и щетиной в три дня. Взгляд туповатый, но злой. Настоящий медведь-шатун. Его роль проста: он – грубая сила. Говорят, дипломатия – искусство. По мнению же Лысова иногда лучшее искусство – это хороший, точный удар в челюсть. Он в этом искусстве – Рафаэль.

Напротив, развалившись на стуле, – Андрей Шилов. Шило по-простому. Главарь так называемых «Восточных». Мужик под сорок, с лицом, побывавшим в мясорубке, и свежим фингалом под левым глазом. Из зуба торчит сигарета. От него разит дешевым одеколоном и наглостью. Мы их за глаза зовем «Шило на мыло», потому что основной их бизнес – полулегальные мастерские по ремонту одежды, да продажа стройматериалов с «уценкой». Ворованных, ясное дело.

С ним мы обычно не пересекаемся. Как в море акула и кит – каждому свое. Но сегодня этот ушлец попросил встречи. Сказал, есть «инфа, которая заинтересует самого Жнеца». Обычно такое начинается со слов «у меня для тебя есть выгодное предложение» и заканчивается пулей в колено. Но я пришел. Потому что игнорировать – значит показать слабину.

За окном – точнее, за досками – сгущаются сумерки. Единственный тусклый фонарь снаружи бросает желтоватый свет сквозь щель, рисуя на столе пыльную полосу.

Шило разводит руками, выпуская клубы дыма.

– Ну, понимаешь, Паш… Жнец, – поправляется он, видя мой взгляд. – Дело житейское. Нас нашел поставщик. Запчасти для тачек. Качественные, говорят. Цена – смешная. Прямо золотая жила.

– И? – Мой голос звучит ровно, без интереса.

– И думаем расширяться. Автомастерскую открыть. Не какую-нибудь, а приличную.

– Поздравляю, – говорю я, не моргнув глазом.

Гном еле заметно качает головой – мол, ведет куда-то. Я и сам вижу.

Шило наклоняется вперед, понижает голос, хотя кроме нас и тараканов тут никого нет.

– Думаю, тебе это тоже может быть интересно. У вас же на Севере своих мастерских – пруд пруди. Можем сотрудничать. Закупаться оптом – еще дешевле выйдет.

Я медленно выдыхаю. Смотрю на сигарету в его пальцах. Дешевая гадость. Все в нем дешевое.

– Сотрудничество, – повторяю я, растягивая слово. – А детали-то откуда? Левак? С разборок? С убитых машин?

– Поставщик проверенный, – бойко парирует Шилов, но глаза бегают. Врет.

– Мои парни, – говорю я тихо, но так, чтобы каждое слово прозвучало, как удар молотком, – чинят машины так, чтобы они после ремонта еще сотни тысяч откатали. Не так, чтобы колеса отвалились на первой кочке. Я не работаю с левым говном. Рисковать репутацией из-за твоей «золотой жилы» не собираюсь.

Шило нервно затягивается.