Не ищи нас, бывший

Пролог

В кабинете у психолога я уже почти как дома. Здесь всё заточено так, чтобы клиенту было комфортно. Стены мягких тонов, удобные пуфы, диванчик, живые цветы. Много книг. Можно подумать, она непрерывно читает.

Василиса Георгиевна, сидя напротив меня, смотрит мягко, но очень внимательно.

- Анна, - произносит она моё имя. И я уже знаю, что дальше последует какой-то вопрос с подковыркой, - Скажите, исходя из сегодняшнего дня, какой из двух эпизодов причиняет вам большую боль? Факт измены вашего бывшего мужа, или же тот инцидент с сексуальным насилием?

Я сглатываю. Всё же за эти годы мы продвинулись достаточно далеко. Первое время я даже вслух не могла произнести, ни то, ни другое. А вот теперь сижу, спокойно смотрю на неё. И даже не плачу.

- Я думаю, оба, - говорю, - Сложно выбрать.

- И всё-таки? – мягко требует она.

Не отстанет ведь, знаю! Да и ответить самой себе хочется.

- Дело в том, что…, - начинаю, - Эти два факта, они как бы связаны между собой. Он не смог заехать за мной на работу в тот вечер. Не смог потому, что был с ней.

- То есть, вас беспокоит не сам факт того, что он вам изменял, а факт, что именно в тот вечер, когда с вами случилось несчастье, его не было рядом? – конкретизирует она.

Я пожимаю плечами:

- Наверное, так и есть.

- Ну, а, скажем, - склоняет Василиса Георгиевна голову на бок, - Если бы он действительно задержался на работе в тот вечер, или застрял в пробке, то его невозможность приехать за вами травмировала бы вас ровно также?

Я ощущаю злость внутри. Такой прилив ярости:

- Но ведь он не задержался и не застрял! Он мне изменял! – ощущаю, как голос дрожит, - Он трахал другую, в тот самый момент, когда я… когда мне…

- Скажите это вслух, - настойчиво просит она.

- Когда меня изнасиловал муж моей начальницы, - произношу, как будто не о самой себе.

Словно это не я в незапамятном прошлом лежала под ним на полу и молила не делать этого…

И воспоминания лавиной накатывают. Нет, я не забыла! Это невозможно забыть. Как бы мне ни хотелось.

- Если бы он опоздал из-за пробки, - шепчу я, - Или из-за работы… То это было бы не так больно.

Ощущаю, как слёзы капают с ресниц на колени:

- А он просто оставил меня. Он… Он… Я его ненавижу!

- Кого ненавидите больше, насильника, или бывшего мужа, Анна?

Я хватаю из коробочки, подставленной ею, салфетку и прижимаю к лицу:

- Я их всех ненавижу! Всех, всех, всех…

- Ну, вот, видите, - с некой долей материнской заботы, произносит психолог, - А говорили, прошло? Нам ещё с вами работать и работать, дорогая моя.

«Да, уж», - думаю не без иронии, - «Были бы деньги».

Мне нравится ходить к ней. Здесь, в её кабинете, я могу быть собой. Произнести вслух всё то, что не могу сказать никому на свете. Что не решаюсь сказать даже самому близкому человеку на данный момент. Родиону…

На смартфон звонят. Это Женя, мой консультант. Точнее, одна из моих консультанток. Она работает со мной с самого начала существования бутика. Так что, на неё я могу положиться.

- Анечка Дмитревна! У нас опять брак. Шов криво сшит, так что наряжать манекена не буду, - с волнением произносит она.

- Ну, ничего, Жень, - спокойно говорю, - Мне ли тебя учить? Всё, что с изъяном, ставим в распродажу. Если в глаза не бросается, то вешай к новинкам.

Бутик модной одежды «Anna Grace» - это не просто магазин. Это место, где ты можешь найти свой собственный стиль.

Я всю жизнь мечтала шить и придумывать одежду для женщин. И мечта, наконец, воплотилась! Я открыла бутик, а на базе него – мастерскую. В итоге мои рукотворные наряды завоевали сердца модниц всех возрастов.

Конечно, здесь, в приморском городе, гораздо проще найти своего потребителя, чем там, где я жила. Хотя, я жила далеко не в деревне, а в областном центре. Город, где прошло моё детство. Город, где моя жизнь раскололась надвое…

Я кладу трубку. И тут же вижу сообщение в чате от мужа.

«Малыш, буду поздно. Сегодня большой заказ взяли. Буду курировать сам».

Я доверяю ему. Даже, несмотря на то, как со мной поступил бывший муж. Но Родиону я доверяю! Наверное, во многом ещё и потому, как начались наши с ним отношении…

Стоит закрыть глаза, как память уносит меня назад. Когда я, в слезах и фактически без денег, сидела на лавочке. И просто вдыхала запах шашлыков! Которые в огромном множестве жарились на променаде.

Я надеялась увидеть, что кто-то из гостей заведений, напившись, забыл о закуске. Такое бывало, что люди просто могли оставить кусок, а то и целый шампур недоеденным.

Наверное, потому я сейчас всегда доедаю всё? И представить себе не могу, как можно оставить еду на тарелке…

- Твой голодный взгляд, вот что меня привлекло, - говорил Родион.

Он отмечал день рождения с друзьями. Был чуточку пьян. И очень щедр. Мне повезло.

В ту ночь я ему отдалась за еду. Впервые. Но отчего-то совсем не ощущала себя низко павшей. Наоборот! Я как будто восстала из пепла. Так он был нежен и добр.

«Конечно, Родюш», - пишу мужу, - «Буду ждать тебя дома».

Я люблю его! И даже наша разница в возрасте в целых пятнадцать лет ничуть не смущает. Смущает только то, что Родион не знает всей правды. Лишь о бывшем муже, который якобы сам бросил нас с дочерью.

Я не смогла рассказать, что подверглась насилию. Просто боялась, что он мною побрезгует! Василиса Георгиевна говорит, что я должна это сделать. Но теперь, спустя годы, наверное, уже и незачем…

Уже в машине смартфон оживает опять. Этот звонок не внушает радости! Так как на проводе соседка мамы. Мамы, которая до сих пор живёт там.

Я звала её приехать сюда, много раз! Хотя бы затем, чтобы познакомиться с внуком. Но мама довольствовалась малым, общением по видеосвязи. И, как партизан, хранила мою тайну. Ни единой душе не говорила, где я живу.

Сейчас у меня другое имя. Другая жизнь. Да и он… бывший муж, с её слов, давно перестал интересоваться тем, куда мы уехали с дочкой.

Глава 1

Раньше…

Мы со Стасом почти не жили «для себя», как сейчас говорят. Когда поженились, то я почти сразу забеременела Полинкой.

После девятого класса я ушла в техникум, училась там на швею. Потом собиралась получать вышку по специальности «дизайнер одежды», но не окончила ВУЗ.

Полинка у нас получилась девочкой очень послушной и нежной. Редко доставляла нам неудобства. Бессонные ночи, конечно, случались! Тут ничего не поделаешь. Но я, как могла, старалась освободить Стаса от этих забот.

Квартира у нас была съёмная. Он работал на предприятии, в перспективе мечтал возглавить отдел продаж. У начальства он был на хорошем счету. И я им очень гордилась…

- Малыыыш! Я пришёл! – кричит он с порога.

Я, увлечённая с Полинкой, как обычно, упустила момент, когда он должен прийти.

- Стасюш, прости! Завозилась, - сетую, выходя с малышкой на руках.

Она ещё совсем кроха, но уже так много умеет. И растёт на глазах!

Не так давно, буквально пару месяцев как, я нашла подработку в декрете. На полную ставку меня не берут. Но мама работает по сменам, и я оставляю с ней Полинку, когда у неё выходной.

Изредка Стас сидит с малой. В то время как я подрабатываю неполный рабочий день в торговом центре неподалёку.

С этой работой мне несказанно повезло! Хозяйка отдела – просто пример того, как в моём понимании должна выглядеть настоящая бизнес-леди. Она всегда стильная, собранная. И ничуть не зазнайка! Хотя в её распоряжении целых три отдела в разных точках нашего города. И вещи там не абы какие, а настоящие бренды, каких поискать.

Стас разувается, а затем берёт Полинку у меня из рук.

- А кто это папочку ждал? – трётся он носом о её малюсенький носик-кнопочку.

Девочка у нас получилась просто загляденье! Внешностью в меня, и миниатюрностью тоже.

Стас повыше, но не слишком высок. Он от природы стройный и очень хорошо слажён. На море, куда мы пока ездили только раз, ещё до свадьбы, я любовалась им и ловила посланные ему девичьи взгляды.

Он только сейчас стал «мужать». И с возрастом, как мне кажется, обретёт ту самую мужскую харизму, которая будет пленить сердца женщин всех возрастов.

Саму себя я никогда не считала особенно красивой. Хорошенькой, да! Смазливой, наверное. Фигура у меня чуть приземистая, но крепкая. Волосы русые, от природы вьющиеся и мягкие. Такие унаследовала от меня дочь.

- Ты бы хоть писал заранее, или звонил? Чтобы я ужин разогревать ставила, - сетую, суетясь на кухне.

Стасик стоит на пороге, играя с дочерью в «забодаю». А та заливисто хохочет!

Как же я обожаю за ним наблюдать, когда он с нею. Я очень мечтаю родить ему ещё и сына. Только чуть позже. Сначала нужно немного встать на ноги.

- Да, Анют, не волнуйся ты, - машет он рукой, - Я могу и холодное поесть.

- Ты-то можешь! – вздыхаю, а сама уже помешиваю деревянной лопаткой его любимую печень со сливочным соусом, - Сейчас, будет рис готов. Минут через десять, - шепчу, - Раздевайся пока, а Польку в манеж посади.

Но вместо этого он продолжает играть с нашей дочкой.

- А мамочка у нас кашеварит? Это кто у нас такой деловой? Наша мама! – покачивает её на руках.

Поля улыбается и лепечет с ним на своём языке. Половину слов непонятно! Половину букв не разобрать. Но к школе мы с этой проблемой справимся.

- Папоська гоёдный писёв! Писёв… Пьягаядався! Папоська, ай! Ты коюсий, коюсий! – уворачивается она от его покрытой щетиной щеки.

- Как на работе? Что нового? – интересуюсь у мужа.

Он вздыхает:

- Устал, как всегда.

- Я выхожу в субботу, - говорю.

- Ты же вроде говорила, что не придётся? – хмурится он, - Я думал, к маме поедем.

Я вздыхаю:

- Привоз будет. Нужно вещи разобрать и витрину украсить.

- И без тебя, конечно, никак? – покачивает он Полю.

Я улыбаюсь ему:

- Не могу отказать, понимаешь? Там желающих море. А мне очень важно понять, как это всё устроено изнутри, - говорю я, имея ввиду сам бутик. Торговлю, привозы, наценку.

Стас знает о моей мечте, иметь собственный магазин модной одежды. А ещё лучше, собственный бренд! Но втайне посмеивается над этими планами, называя их «наполеоновскими». А я вот над его планом возглавить отдел не смеюсь.

- Ну, конечно, - вздыхает, - Раз надо, так надо!

- Полюньку к бабуле отвезу. Полюнь, поедешь к бабуле? – интересуюсь у дочери.

Та на своей волне, нам непонятной, поёт про цветочки и дёргает папу за нос.

Моей маме Стас сразу понравился! Он как раз защищал дипломный проект, и проходил практику на этом предприятии, куда его впоследствии взяли работать.

А я его маме понравилась не очень. Хотя Стас убеждает в обратном.

Мне кажется, что Вера Андреевна хотела ему в жёны «девочку с профессией», желательно из богатой семьи. Хотя сами они не то, чтобы очень богатые. Поэтому, наверное, чувствуя её пренебрежение в свой адрес, я не слишком люблю бывать у свекрови в гостях.

Накрыв на стол, я беру у Стаса из рук нашу девочку. Она, кажется, задремала…

И вдруг замечаю какую-то надпись на левой руке.

«Парамонова Ира», - написано ручкой.

- А это что? – киваю.

Стас, подняв брови, вспоминает и принимается слюнявить палец и стирать.

- Да это… Новая снегурочка, в общем! – бросает небрежно.

- А со старой что? – уточняю.

- Состарилась! – смеётся он и садится к столу.

Мой муж – не только хороший работник, но ещё и «массовик-затейник». Однажды сыграв роль деда Мороза на корпоративе, он теперь постоянно вынужден быть им. Хотя, мне кажется, ему это нравится!

Раньше Снегурочкой была артистичная Лена Сергеева. Уже и не девушка, лет сорока. Но костюм снегурочки скрадывал возраст, а моему Стасу красный кафтан и борода, наоборот, прибавляли годков. А теперь, значит, вместо неё будет другая?

- А кто эта Ира? – спрашиваю.

- А! – машет Стас рукой, - Новенькая. В бухгалтерию недавно пришла работать.

Глава 2

Первые звоночки прозвучали задолго до нового года. Обычно воскресным вечером мы ходили в бассейн вместе с Полинкой. И это был один из тех ритуалов, которыми никогда не пренебрегал Стас…

В тот раз мы с Полинкой завозились в женской раздевалке. Малышка, что так не похоже на неё, начала капризничать и просить, чтобы, вместо двух косичек, я завязала одну. «Как у взрослой».

Потом она наотрез отказалась надевать шапочку для купания. И я, плюнув на правила, вышла как есть.

У Полины были рукавички надувные. Так она училась плавать. Но, прежде чем уйти в детский бассейн, мы, как обычно, решили «навестить» нашего папу во взрослом.

Поля напевала под нос, я следила, чтобы дочь не упала. И в этот момент увидела, как Стас в воде болтает с какой-то женщиной. Девушкой, если быть точной. Та улыбалась ему и прижималась к бортику. В то время как Стасик болтался на границе дорожек, уложив обе руки на разделительный буй.

Я хотела окликнуть его, чтобы принял Полинку. Но тут к его собеседнице подплыл мальчик лет семи на вид. Заметно старше и крупнее нашей дочери. Стас поднырнул под разделитель. И, оказавшись на их дорожке, поздоровался с малым за руку.

Они поговорили о чём-то с минуту. После чего решили устроить заплыв. О нас он как будто забыл! Я сама спустила Полинку. И мы стали плавать, что в нашем случае означало – плескаться на мелкоте.

- Мамоська, а где папа? – спросила дочь в какой-то момент.

Я вытянула шею, глядя поверх других голов на Стаса, который уже наплавался, но по-прежнему мило болтал с этой девушкой.

- Он здесь, Полюнь.

- А почему он не с нами? – простодушно спросила она.

- Я бы тоже хотела это знать, - шепнула себе под нос, помогая ей грести в воде ножками.

Наш папа к нам всё же вернулся. Он вынырнул так неожиданно, что я аж взвизгнула!

- Девчонки! А вы уже тут? – поинтересовался с горящим взглядом. Подозрительно горящим…

- Мы уже тут как полчаса, - процедила я.

- Да ладно! – он бросил взгляд на настенные часы, что висели в бассейне, - Как быстро время летит.

- Угу, - отозвалась я.

И не стала спрашивать у него, кто это был. Почему-то догадалась, даже без слов! Просто чутьём своим. И то, как эта особа косилась в нашу с Полинкой сторону. И то, как сам Стас то и дело бросал взгляды на её дорожку, когда она, не видя этого, плавала взад-вперёд.

В сауне, где мы обычно грелись с Полинкой перед тем, как принять душ до выхода, народу было немного. Пару тётушек преклонного возраста, которых Полинка насмешила. Уж что-что, а смешить она умела!

Когда они вышли, то вместо них внутрь зашла… она. Та самая девушка из бассейна, с которой так мило болтал мой супруг.

Наши взгляды встретились. Её глаза быстро ушли от «столкновения», но я успела заметить, как в них промелькнул, не то страх, не то стыд.

Я вся внутренне сжалась. Так и хотелось спросить у неё, какого чёрта ей нужно было от Стаса? Чего она присосалась к нему, как пиявка? С другой стороны, ведь его же никто не вынуждал висеть там и болтать. Точнее, болтаться…

Она молча присела на нижнюю полку, закутавшись в полотенце так, что фигуры было не разобрать. Ноги как ноги. Руки как руки. Волосы короткие, стриженные под каре, цвета тёмно-русого.

В целом, ничего выдающегося в её внешности я не заметила. И даже немного успокоилась. По сравнению с нею я просто красавица! Моя броская внешность редко остаётся незамеченной. А такую увидишь на улице, и не узнаешь.

Мы с Полей вышли из сауны раньше. Мои вещи висели прямо рядом с выключателем. И я совершенно случайно задела его, когда снимала с крючка свой пакет.

Пока мы принимали душ, я не заметила, как в сауну вошли новые желающие. Как, обнаружив, что там нет света, растерялись, но стали искать выключатель. Как, когда свет зажёгся, они увидели девушку! Та сидела, поджав колени к груди, и буквально тряслась…

Это уже потом я узнала, что у «Ирочки» фобия. Она боится темноты и замкнутых пространств. И то, и другое, несчастную настигло в тот злополучный вечер.

Витя, её сынок, рассказал обо всём моему мужу. Так как тот, совершенно безвозмездно помогал ему собраться в мужской раздевалке. На правах старшего товарища и с целью помочь его одинокой мамашке.

- Ань, ты совсем? Ведь человек мог и умереть, ты понимаешь? – возмущался он, ведя машину домой.

- Я же говорю, что случайно задела выключатель! – повторяла я.

- Ну, да! Случайно? В тот момент, когда Ира была там одна? – допытывался он.

- А какого чёрта ты так печёшься о ней? Она Снегурочка, или не только? Может, у вас с ней роман? – вскипела я, позабыв о том, что в машине с нами находится наша дочь.

- Какой роман, Ань?! – скривился Стас.

- Служебный! – почти закричала.

Сзади всхлипнула Полька.

- Мамоська, папоська, не югайтесь позяюста, - услышала я и повернулась с ней.

- Всё хорошо, малыш! Мы не ругаемся, правда. Это игра такая, - попыталась объяснить.

Полинка вздохнула и не поверила, кажется. С ней мы в такие игры никогда не играли. Мы никогда не ссорились и не кричали друг на друга при дочке. Да и вообще, никогда…

Дома он попытался сгладить острые углы. Даже рассчитывал на секс! Думал, что я так быстро оттаю? В другом случае я бы оттаяла. Но не в тот раз.

- Поклянись, что у вас ничего, - прошептала уже перед сном.

- Ты что, Ань? Ну что за…, - вздохнул Стас тяжко.

- Поклянись, - попросила, - Мной и Полинкой, что у вас ничего с этой Ирой.

- Ань, - он обнял со спины и уткнулся носом мне в шею, - Вы с Полинкой самое дорогое, что у меня есть, поверь.

Я ждала.

- Я клянусь, - сказал Стас, и я наконец-то расслабилась.

Глава 3

Сейчас…

Прошло семь лет. Но злость на неё не прошла. Да и, наверное, уже не пройдёт! Я до сих пор помню, что почувствовал, когда вернулся домой в тот вечер. И увидел…

Точнее, не увидел! Ни вещей, ни игрушек. Сразу не понял, что произошло. А потом на журнальном столике увидел прижатое вазочкой, вот это письмо. Глупо, конечно. Но я до сих пор храню его. Перечитывал тысячу раз. Уже выучил наизусть…

«Стас! Я всё знаю. Про тебя и про твою Иру. Вероятно, тебе нужно было сказать мне обо всём самому. Я отпускаю тебя. Я не хочу жить в этом вранье и дальше. Я вижу, как сложно тебе сделать выбор. И поэтому я сделала его за тебя. Если с ними тебе будет лучше, то так тому и быть. А нам с Полиной будет лучше одним. Дочери я всё объясню, не волнуйся. А Ира ещё родит тебе новую дочь. Будь счастлив. Прощай. И не ищи нас, пожалуйста. Ибо я сделаю всё, чтобы ты не нашёл».

И она не врала! Она действительно сделала всё, чтобы я не нашёл их следов. Просто исчезла. Уехала из города, не знаю, на чём. На попутке, или на автобусе. А главное, я не знаю, куда…

До сих пор помню, как обивал порог бывшей тёщи! Как умолял, плакал и заклинал сообщить координаты. Винился перед ней, и перед самим собой за измену.

- Стасик, я бы и рада сказать, да только не знаю! Ведь она даже мне не сказала ничего, - причитала тёща.

Даже узнав о моей измене, она не одобрила поступок дочери. И клялась сообщить мне, где их искать, как только узнает. А потом…

Мне пришло уведомление о признании брака с Аней недействительным. Датированное задним числом, где было указано, что якобы наш брак был фиктивным.

Я понятия не имею, как она это сделала. Кто ей помог? И зачем? Наверное, чтобы повторно выйти замуж.

Я бы простил её и даже не искал. Но Полина… Она и моя дочь! Аня просто украла её. Это я мог бы подать на неё в суд за киднепинг. Но не стал. Почему?

Я вспоминаю своё состояние. Как на второй день пришёл в отделение полиции с намерением писать заявление о пропаже жены. Как менты посмотрели на меня с сочувствием.

- С вещами, говоришь? Пропала, значит? – уточнили с намёком на то, что меня просто кинули.

Я прошёл все стадии по порядку. Сначала отрицание! Я не верил, что она способна на это. Всё ждал, что дверь откроется, что телефон зазвонит.

Затем пришёл гнев. И я бил посуду, которую Аня купила. Разбил её вазу, подаренную нам на свадьбу. Исцарапал обои, диван…

Торговался я мало. Да и нечем было крыть. Разве что собственной жизнью. Чем я ещё мог пожертвовать? Да и кому нужны были мои жертвы?

А потом наступила депрессия. И длилась она почти год. В то время я сильно похудел, стал пить, взял отпуск без содержания, за свой счёт. В связи с чем истратил все деньги, и было уже нечем платить за квартиру.

Если б не Ира…

Не знаю, что со мной стало бы.

Ирку я ненавидел тоже! Поначалу. Даже говорить с ней не хотел. Просто винил её во всём вместо того, чтобы винить самого себя. Я помню, как написал ей, что между нами всё кончено. Оторвал, не жалея.

А она вернулась. И вытащила меня из этой выгребной ямы, в которую я угодил благодаря Аньке.

Я не знаю, что это? Та вспышка страсти, случившаяся между нами в первые месяцы, давно прошла. Но осталось что-то большее, что-то гораздо большее. Наверное, это и называют любовью.

Три года назад у нас родилась дочь Катюша. И, бог знает, почему, но она не смогла заместить в моей душе Полю. То место, тот шрам, который оставила её пропажа, никогда не зарастёт.

Но я люблю Катеньку! Очень люблю. И никогда, никому не позволю, нас разлучить.

Витьке 14 лет. Это сын Иры от первого брака. Брак был недолгим. Впрочем, как и мой собственный первый брак.

Не сразу, но он стал называть меня папой. Так что, жизнь продолжается. И мне очень хочется, чтобы Аня однажды узнала, что я счастлив вполне, без неё…

Смартфон звонит. Ириша на проводе.

- Да, Ир! – говорю.

- Тась, не забудь, что сегодня массаж. Заберёшь нас с Катюшей? А то дождик обещают, - говорит она.

- Если после семи, заберу, - говорю, - Сегодня собрание у генерального.

Два года назад я занял пост руководителя отдела продаж нашего предприятия. Ту самую должность, о которой мечтал на заре.

Ира гордилась мной! А я сам собой не гордился. Просто принял, как должное. Как будто я разучился радоваться жизни в полную силу, утратил эту способность ещё семь лет назад.

- Мы как раз в шесть идём, и до семи там пробудем, - говорит жена по смартфону.

У дочки спина нездоровая. Искривление позвоночника, оттого, что лежала плохо. Ира очень долго и тяжёло её рожала. И теперь бережёт, как зеницу ока. А я берегу их обеих! Берегу и боюсь, что однажды…

Нет, даже думать не хочу о таком. Если я ещё раз потеряю семью, то уже не смогу пережить это дважды.

- Ну, отлично, Ириш! Тогда посидите там с малюськой, я постараюсь побыстрее, - говорю.

- Не гони! – предостерегает она.

- Ну, конечно, - бросаю.

Едва отключаюсь, как смартфон снова звонит. На сей раз мой давний друг на проводе. Редко мы с ним видимся в последнее время. Всё недосуг.

Правда, он из той части моей жизни, о которой я тщетно пытаюсь забыть…

- Колян! Привет, как дела? Сто лет не созванивались, - выдаю.

- Стас! Рад слышать, - вздыхает приятель, - Я тут с новостями звоню.

- Да? Что-то случилось? – уточняю.

- Да так…, - не решается он, - Ты же в курсе, что ту нашу квартиру, ну которая в доме, где Анька жила, мы как бы, сдаём?

- Н-да, - несмело киваю.

И даже одно упоминание из чьих-то уст её имени, как ножом по сердцу…

- Ну, так вот! Хороших жильцов нашли, на два года сняли. Ходим к ним только раз в год, ну, чтобы там проверить всяко-разно, знаешь… Всё же люди посторонние…

- Ближе к делу, Колян! А то я на работе, - поторапливаю приятеля.

- А, ну так вот! Недавно Маринка ходила туда, так соседи сказали, что померла тёть Дина.

Глава 4

Раньше…

В бухгалтерии девчонки всё время менялись. А уж, сколько их сменилось после неё…

Я тогда ещё вёл. И делал это с большим удовольствием! Ира только пришла. Ещё осенью Ленка сказала, что «Снегурочка выдохлась».

- Я уже старенькая, Стасюнь! - ныла она.

- Ну, какая ты старенькая? Опять на комплимент напрашиваешься? – хмыкнул я, и покачал головой.

- Нет, правда! Мне не по возрасту. Муж ревнует, - она кивнула на Иру. Тогда я не знал, что её так зовут, - Вон, Ирочка у нас, смотри, какая красавица и улыбашка! Теперь она вместо меня.

Та опешила:

- Я?! Но я не… не умею.

- Ой! Тебе наш Стасюня всё объяснит! – проворковала Леночка.

«Меня Стас зовут», - хотелось поправить. Но поправлять Леночку не решался никто. Уж слишком ранимой она была и обидчивой.

- И даже покажет, - тупо пошутил я, а Ира хихикнула.

С того всё и началось. Зацепило. Просто я вдруг даже обрадовался такому «партнёрству». С Ленкой уже подустал! Она не пьёт и не курит. Это её «Стасюня» опять же…

Единственная, кому я позволял называть себя ласково, это Анька. Я многое ей позволял! Например, не работать. Ну, что там её эти «прибыли» из бутика? Копейки. Просто, чтобы не скучала.

Говорила ей мама, учись на бухгалтера. Была бы как Ира. А то…

Всё шьёт и рисует. Ни того, ни другого я не умею. Продавать могу. Это да! Но вот этому Аньку учить не пришлось. Продавец она очень даже нормальный!

И я - продавец. Значит, у нас много общего.

Дома Анюта, как всегда, начала на меня примерять. «Работать над имиджем». Хотя, с ним у меня всё в порядке.

- Стасюш, ну, глянь, как круто же! Это твой цвет. Винный! – восхищалась она мною в зеркале. И всё пыталась поправить пуловер на мне.

- Я в нём как старик, - смотрел на себя в зеркало.

- Ну, чё, как старик? – обижалась Анюта.

Тут в комнату входило наше чудо. Полинка.

- Вифенка, папоська! – тыкала в меня.

- Вот именно! Вкусный такой же, - обнимала Анька и лизала мою щёку, а порой и кусала её…

Я обожал её! Я сам не понимаю, какого хрена повёлся на Иру? Для разнообразия, что ли? Захотелось иметь какой-то секрет от жены? Но у нас никогда не было секретов друг от друга.

Но в тот первый новый год, с Ирой в роли снегурочки, всё и случилось. Нет, мы переспали намного позже! Тогда просто, ну… короче… Застряли в подсобке. Глупо так! Метёлкой снаружи припёрло. Это я уронил.

Бились в дверь и кричали. Потом вырубило свет. И тогда я узнал, что такое «фобия» и как она проявляется. Это реально жутковато! Она дрожала и плакала. И жалась ко мне…

Я погладил её по голове. Ну, и, случайно… поцеловал. Совершенно случайно! Сразу отпрянул. Сказал:

- Извини.

Она тоже начала извиняться. Потом свет включили. И как будто ничего не случилось. И только после, когда расставались, она сказала:

- Это был аффект.

- Что? – не понял я.

- Ну, то, что было в подсобке. Ну, наш поцелуй, - потупила глаза Ира, - Так часто бывает после приступов.

- Часто? – ухмыльнулся я, - Часто целуешься с кем-то?

Она улыбнулась. Поняла, что сморозила глупость, и закрыла глаза. Мы вместе рассмеялись.

- Проехали, - успокоил её.

А сам подумал в тот момент: «Ну, хорошо. У неё это был аффект после стресса. А у меня тогда что?».

Мы вели детский утренник. Для детей в основном уже взрослых. Я мечтал, как нашу Полинку тоже возьмут на «главную ёлку года». Анька, конечно, вылезет из кожи вон, чтобы наряд нашей принцессы был самым красивым. Снежинка, наверное? Ну, не белочка же?

И тут Ира сказала:

- Мой Витька был зайчиком в прошлом году.

- А ему сколько лет? – поинтересовался я.

- Шесть, было в этом году, - сказала Ира.

- О, так он уже взрослый! Школьник почти? – хмыкнул я.

- Да, хочу его отдать в школу для математиков, - поделилась она, - Отучится, станет умным. Работать будет, семью содержать. На меня не рассчитывать, - добавила она с усмешкой.

- Наоборот, ещё маме будет помогать! – сказал я, веря в пацана, даже заочно.

- Надеюсь, - сказала Ира.

- Слушай, так может, он ещё в деда Мороза верит? – спросил я с улыбкой, - Моя верит!

- Твоя? – переспросила она.

- Наша с Аней, - ответил, - Ты, кстати, прости за…

Я чуть не выдал Аньку. Признавшись, что это она вырубила свет тогда в сауне бассейна. Ведь я был почти на сто процентов уверен в этом. Когда подплыл к ним тогда, и осознал, что слегка заболтался…

Анька может. Моя Анька может устроить такое. Что и комар носа не подточит. Как, например, с этим побегом! Мата Харри хренова. Мстительница народная.

- Ты всё об этом? – закатила глаза Ира, вероятно, имея ввиду наш поцелуй.

«Да, и об этом тоже», - подумал я. И не стал договаривать! А потом очень ругал себя за тот случай. Хотя, стоило бы хвалить! Ведь сумел вовремя остановиться? И в том, и в другом случае.

Рабочие будни стали… Не знаю даже. Наполнились смыслом! Нет, я и раньше любил свою работу. Не то, чтобы прямо бежал на неё с утра. Но просто шёл с удовольствием. Предвкушал повышение. Грезил карьерным ростом.

Это сейчас понимаю, что когда достигаешь всего, то становится скучно. И как-то всё теряет смысл.

Но тогда, помимо прочего, к моим удовольствиям добавилась возможность прогуляться по бухгалтерии. Подойти к Ленке, которой я постоянно носил документы. И как бы невзначай, поздороваться с Ирой.

А иногда и она появлялась на нашем этаже. Не знаю, случайно ли? Порой встречались в столовой. И делали вид, что мы просто знакомые. Хотя, так оно и было, по сути. Но нас как будто связывали никому невидимые нити.

- Твоя Снегурочка ходить перестала! – смеялась Анька, когда мы в очередной раз посетили бассейн.

- Ну, так! Ты её напугала. Она теперь боится приходить в наше время, - сказал я.

Анька хмыкнула самодовольно:

- Пусть лучше боится!

Я сжал её руку. Мне жутко льстила её ревность. Всегда. Хотя, я никогда не считал себя достойным Аньки!

Глава 5

Раньше…

- Ты такая красивая! – произносит мужской голос у меня за спиной.

А я стою возле примерочной, одетая в платье. Одно из самых дорогих в нашем бутике. Привезённых по случаю нового года. Кто-нибудь купит, конечно! Но только не я…

Нашей семье такое пока что не по карману.

Оборачиваюсь и вижу Игната. Это муж хозяйки нашего бутика. Очень красивый мужчина! И он притом знает об этом, и ведёт себя подобающе. Всегда ходит, гордо выпятив грудь. Но до таких, как я, скорее снисходит…

- Ой, здравствуйте, Игнат Арнольдович! – говорю.

У него самого есть сеть автомоек. В общем-то, они оба с женой при деньгах и при делах. Оба рассекают по городу на крутых тачках. И говорят, что и он, и она, имеют любовников на стороне. Типа, в их среде это считается нормой.

Хотя, на всех мероприятиях, и на людях, они появляются вместе. Она – деловая блондинка. Он – статный брюнет.

«Шикарная пара», - говорят про них. И я втайне мечтаю, как и мы со Стасом, спустя двадцать лет, будем такими же деловыми и шикарными.

Только за одним исключением! Никаких любовных связей на стороне. Ни у него, ни у меня. Уверена, нам это будет не нужно…

- Игнат, - поправляет он, - Просто Игнат, для тебя.

Он умеет так смотреть… Даже не знаю! Наверное, это и есть тот самый «мужской взгляд»? Он окутывает им, словно коконом. И пахнет от него всегда чем-то очень дорогим и приятным.

Хотя, он годится мне в отцы. Но как мужчина, он очень красив. Сложно это отрицать.

- Я просто хотела примерить, - прячусь за тканевой занавеской примерочной, - Чисто ради того, чтобы знать!

- Ну, конечно, дорогая, - поощрительно произносит он, - Ты обязана это делать! Каждую вещь должна пощупать, примерить и оценить.

- Эм…, - вожусь я с молнией на платье, - А вы хотели Веронику Адамовну? Она ещё с утра не появлялась!

- Да? В самом деле? И где же её носит, голубу мою? – посмеивается он.

А у меня образовалась проблема! Молния заела намертво. Кажется, волос застрял… И я никак не могу изогнуться в достаточной мере, чтобы её расстегнуть.

И порвать боюсь! Так как вещь дорогая. Тогда без зарплаты останусь. А мне она, ой, как нужна!

- Извините, Игнат Арнольдович, - выглядываю из-за занавески, - А вы бы не могли мне помочь?

Вид у меня виноватый. И он, вальяжно стоявший у стойки с ремнями для брюк, обернувшись, приподнимает кустистые брови.

Он чем-то похож на актёра… Ну, этого… Как его там? Он ещё в сериале бандитском играл! Забыла, как называется…

- Конечно, Аннушка! Помогу, что случилось? – глубоким и низким голосом, произносит он моё имя. Он всегда называл меня так, как только нас представили друг другу.

«Аннушка», - как-то по-стародавнему. Наверное, так звали бы меня в девятнадцатом веке? Но я не решилась исправить впервые. Так не решаюсь и сейчас! Аннушка, так Аннушка.

- Застряла молния, - робко выдвигаюсь я из-за занавеси и демонстрирую ему свою маленькую проблемку.

В отделе сейчас никого. Ниночка, моя сменщица, с которой мы обычно принимаем товар, убежала. У неё у ребёнка температура. Тот в детском саду, пришлось срочно забрать! Я, как никто понимаю.

Потому и не хочу отдавать нашу Полинку в детский сад. Она у нас такая ранимая и нежная девочка. Хотя, знаю, что придётся! Но тяну до последнего. Вот прямо перед самой школой и отдам. В подготовительную группу. Для адаптации.

Вероника Адамовна обещалась взять меня на постоянную работу, уже с полным окладом и премией. У неё все девочки трудоустроены по договору. И должность моя будет называться не просто «продавец-консультант», а «консультант-имиджмейкер».

Ткну Стасу в лицо, пусть завидует!

- Ох, беда, так беда! – восклицает Игнат Арнольдович и цокает языком, - Помогу тебе, конечно, Аннушка, - делает он шаг ко мне, - Но только при одном условии!

Звучит это не слишком обнадёживающе. Неужели, попросит о чём-то неприличном…

По моей спине бежит холодок. Я кусаю губу, и уже намереваюсь отказаться от помощи. Но Игнат Арнольдович говорит:

- Если ты будешь звать меня просто Игнат, хорошо?

Я с недоумением смотрю на него. Это всё?

- Ну-ка, попробуй! – щёлкает пальцем.

- И-игнат, - произношу его имя.

- Отлично, дорогая! – раскрывает он руки, как будто хочет меня обнять, - А то, когда вы, мои пташки, зовёте меня по имени-отчеству, я кажусь себе старым. Но, я же не стар?

- Вы? Эм… Нет! – спешу поощрить его эго.

Игнат приближается так, что я слышу его дыхание у себя за спиной. Он высокий, и я достаю ему до шеи, стоя босиком на примерочном коврике.

- Милая, можешь привстать на пуфик? – просит он.

- Э… Да, конечно, - обнажаю разрез на платье, в котором мелькает бедро, и залажу на пуф.

Теперь уже он мне по шею. И его глаза на уровне моих грудей. Только я задом, и могу видеть в зеркале, как он корпит над застёжкой.

Убираю волосы, одна прядь остаётся. Она-то и застряла!

- Совсем всё плохо? – вздыхаю.

- Нет, не совсем, - приглушённо говорит Игнат.

И я чувствую, как его пальцы, поддев молнию, гладят меня по спине. Нет, точнее, не гладят! Он просто касается. Но это так непривычно… Чтобы кто-то посторонний. Не врач, не парикмахер, и даже не массажист! Касался меня вот так, как сейчас Игнат…

Но делать нечего, приходится закрыть глаза и терпеть. Не могу сказать, что это неприятно! Хотя я и пытаюсь вызвать в себе неприязнь. Но никак не могу!

Запах парфюма окутывает меня, а его бормотание убаюкивает. И я, как в полудрёме, покачиваюсь на этом пуфике, балансирую на нём босиком…

И тут Игнат дёргает молнию вниз. Так что я, от неожиданности, валюсь назад, взмахивая руками, как крыльями. Но я не птица, и летать не умею! И поэтому падаю прямо Игнату в руки.

Он ловит с триумфальным возгласом:

- Опа!

Я хватаюсь за рукав его рубашки, болтаю ногами, пытаясь запахнуть разрез на платье, который бесстыдно разъехался в стороны, обнажая не только бедро, но и кончик трусов…

Глава 6

Раньше…

Провели мы чудесно! Работать с Ирой было – одно удовольствие. Она легко подхватывала мою инициативу, и развивала её в нужном направлении. Мы так сработались, словно всю жизнь были Дед Морозом и Снегурочкой.

Даже руководство отметило наш слаженный дуэт.

- Молодцы! – пожал руку сам генеральный.

И я понял, что ведущими нам теперь с Иркой быть долго…

В канун нового года нам выпал «шанс» поздравлять детей на дому. В особенности, детей, которые не смогли прийти на ёлку. Мы разносили подарки, заранее подготовленные их родителями.

Поздравить сына Иры задумал я сам. Просто одним зимним вечером постучался к ним в квартиру. Я знал, где она живёт. Провожал как-то раз после очередного выступления…

Ира открыла. И удивлённо уставилась на меня. Я сдвинул бороду в сторону.

- Витьку зови, - прошептал и потряс мешком, где был единственный купленный мною подарок. Конструктор, который он, со слов Иры, давно хотел.

Витька сразу мне понравился! Я подумал: «Вот было бы здорово иметь такого сына». Тем удивительнее было то, что он вырос совсем без отца.

Ира как-то вскользь упомянула, что однажды её бывший муж просто не пришёл домой. А потом прислал ей письмо. Типа «Я не готов стать отцом, извини».

Сказать, что я был в шоке, ничего не сказать! Я вот, к примеру, тоже не было готов. Да никто не готовится к этому! Но всё как-то сложилось само по себе. И ты привыкаешь ко многому, жертвуешь чем-то. Это и есть семья.

Вообще, я внутренне восхищался Иришкой. Она оказалась удивительно жизнерадостным человеком! Невзирая на все тяготы, с которыми даже не всякий мужчина справится.

Мама у неё умерла очень рано. Благо, что успела с внуком помочь. Так что Витьку она поднимала одна. И при этом не растратила веры в людей. Что само по себе заслуживало уважения.

Витя вышел, поправил очки на носу. Очевидно, он был чем-то занят.

- А кто это у нас тут самый послушный мальчик? – нарочито басисто проговорил я.

Он подошёл вплотную, сощурился и вздохнул тяжело:

- Я узнал вас, дядь Стас.

Я опешил:

- Как это?

- А у вас один глаз больше другого, а ещё прыщ на носу, - хмыкнул он виновато.

Я потрогал кончик носа. Действительно, там вырос прыщ. И никак не хотел проходить, вот уже который месяц кряду…

- Вот же умник! – сдвинул я бороду вниз, - Ну, тогда получай! – извлёк конструктор из мешка, - Это тебе дед Мороз передал.

- Нет никакого деда Мороза, - с лёгкой горечью произнёс малой.

Я ухмыльнулся:

- Как это, нет? Он есть! Пока ты в него веришь.

Самому стало грустно. Вспомнился дочкин восторг, когда поздравлял её в этом костюме. Она так радостно прыгала и хлопала в ладоши, что мне даже особенно играть не пришлось…

Витя поправил очки:

- Ну, я верил ещё давно, когда был маленьким, - тут я с трудом удержался от смеха, - А потом, - продолжил он, - Увидел как-то раз, как мама прячет подарки под ёлку. И она во всём призналась!

- Под пытками? – нахмурился я.

- Чего? – не понял Витя.

- Призналась под пытками? – повторил.

Он призадумался:

- Нет, добровольно.

- Вот же умник! – ухмыльнулся я снова.

Ира на заднем плане виновато пожала плечами. Я чуток посидел с Виктором. И самому было жутко интересно посмотреть на этот конструктор! Нам даже удалось собрать кое-что, когда я вспомнил о времени.

- Ир, я засиделся немного, - сказал, заглянув на кухню, - Пойду?

- Как? – расстроилась Ира, - А котлеты? Я вот уже и накрыла вам с Витей.

Я поглядел на тарелки, где красивой волной, как в столовой обычно, была наложена картошка пюре. И массивные, приплюснутые котлеты, лежали рядом, как валуны на морском берегу.

Я усмехнулся и подумал, что, наверняка, она взяла их в нашей столовой и просто поджарила.

Но Ира тут же, как будто прочтя мои мысли, стыдливо пожала плечами:

- Это я их лепила, сама. Витя любит такие, чтобы руками сделанные. Ничего не поделаешь, приходится стараться.

- О, - я потёр живот, который тут же издал характерный рык, - Тогда, придётся отведать ваших котлет, сударыня!

Мы посмотрели друг на друга, и улыбнулись. И я подумал: «Ну, что такого, в самом деле? Ну, поем я Иркиных котлет. Ведь не пропадать же добру?».

И написал Аньке, что задержусь на работе. Впервые соврал тогда! Как-то на автомате получилось. Не говорить же правду, что я ем котлеты у той самой Иры? К которой она уже тогда почему-то дико меня ревновала.

Ужин оказался, что надо! Сытный, вкусный и по-домашнему, уютный. Мы с Витюхой обсудили новые версии комиксов и на спор помыли тарелки. А Ира хотела напоить меня чаем. Но тут я уже проявил всю твёрдость характера.

- Нет, Ир, пойду, - покачал головой, - Семья ждёт.

- А у вас есть дети? – поинтересовался Витя.

Я улыбнулся:

- Да, дочка есть, младше тебя.

- А вы её любите? – продолжил Витя допрос.

- Ну, а как же? Конечно! – усмехнулся.

- Мм, - промычал он, ковыряя обои в коридоре, - А маму её тоже любите?

- Вить! – одёрнула Ира.

- Да ладно! Ну, чего ты? Интересуется пацан, - одобрил я его любопытство, - Люблю, конечно!

- И никогда не хотели их бросить? – задал он вопрос, от которого даже я слегка офигел.

- Эм… Нет, никогда! – ответил честно.

Ира вздохнула тяжело и притянула сына к себе. Её взгляд говорил, что виной всему детская травма.

Видимо, Витя всё же рос и уже понимал, что никакой его папа не «полярник», «космонавт», или «дальнобойщик». Или что там ещё Ира придумала для своего бывшего? И теперь изо всех сил искал ответы на вопросы.

Я вернулся домой с чувством жалости и привкусом котлет во рту.

Анюта встретила с ужином.

- Стас, ну ты всё позже и позже приходишь! Совсем хочешь оголодать у меня? – возмутилась она.

- Да я поел, малыш, - приобнял её одной рукой.

- Где это ты поел? – повела она носом.

Глава 7

Сейчас…

- Она болела, Родь. Сильно болела! Последние года два, - говорю Родиону, - Я с тёть Алёной часа два говорила. Мама её просила мне не рассказывать. Она ехать сюда не хотела. Не хотела обузой нам быть.

Слёзы опять застилают глаза. Родион обнимает меня:

- Будет, Нюрок, будет. Твоя мать поступила так, как сочла нужным. Не нам с тобой осуждать её, слышишь?

Я позволяю себе вдоволь наплакаться. На груди Родиона так тепло и спокойно. Как у бога за пазухой. Он не похож ни на кого! Ничего общего со Стасом. И с Игнатом, тем более! Чему я несказанно рада.

«Мужлан», - говорят про таких. Грубоват и конкретен. И в любви, и в работе. И мне это нравится в нём.

- Я билет взял в бизнес-класс. С комфортом полетишь, - произносит.

- Почему? – поднимаю глаза на него, - А разве мы не вместе полетим?

Родя вздыхает:

- Ты же знаешь, что я не могу так надолго оставить работу? Сейчас горячая пора. Мне надо присутствовать очно, кровь из носу.

- Я думала…, - опять наполняюсь слезами.

- Нюрок, я буду рядом с тобой, - сжимает он мои плечи, - Я думаю, что тебе даже лучше будет там без меня.

- Без тебя не лучше, - возражаю с обидой.

За детей не волнуюсь! У нас есть нянечка, Галя. В последние годы я стала нуждаться к ней, как никогда.

В бутике раздала поручения девочкам. Благо, сейчас никаких праздников! До выпускных далеко, а женский день позади. Без меня должны справиться.

И, тем не менее, я уточняю у мужа:

- С детьми побудешь один. Ничего?

- Они у нас уже взрослые, - улыбается Родя.

Хотя это не так. Поле 12, Андрюше недавно исполнилось 7. И, если Полина ещё смутно помнит отца, то для сына отец – Родион. А по правде…

Я вспоминаю, когда, приехав сюда и устроившись, решила, что самое трудное позади. Деньги на первое время взяла из «копилки». У нас со Стасом был общий счёт накопительный. Мы собирали на квартиру.

Сняла комнату у одной одинокой бабульки. Ей было в радость возиться с Полинкой. Оставалось работу найти, и можно жить.

И тут у меня начались первые приступы утренней тошноты! С Полинкой такого не было. Я купила тест. И он показал две полоски…

Предчувствие не обмануло. Это мог быть ребенок от Стаса. Но мы в последнее время предохранялись. Решили, что прекратим через год, когда Полинке исполнится пять.

А вот тот принудительный секс, акт насилия, совершённый Игнатом… Я не была уверена, был ли он в презервативе, или кончил в меня? Спрашивать после не было сил. Я его ненавидела! Как возненавидела и ребёнка, что рос во мне.

Я узнала, сколько стоит аборт в хорошей платной клинике. Где на меня не станут смотреть с презрением. Где не будут меня отговаривать и упрекать. Деньги я уже частично истратила. Стоило быть экономнее.

За несколько дней до аборта я и встретила Родиона. Всё так быстро случилось! И я сочла нужным сказать, что беременна.

- Но это не всё, - добавила скупо, ожидая, что он прогонит.

Достала из кошелька фото дочери.

- Ангел какой! Вся в тебя, - улыбнулся мужчина. Пока ещё чужой, но как будто единственный, самый родной на планете…

Он запретил мне идти на аборт.

- Родишь. Скажем всем, от меня, - сказал, как отрезал.

А я покорилась ему и судьбе. И по сей день благодарна ей за этот подарок…

Андрей играет в своей комнате. Этот дом не чета той квартирке, где мы жили со Стасом. Большой и уютный! По-соседству находится парк, где растут вековые сосны. По его аллеям я гуляла с коляской и маленькой Полей.

Здесь дочь пошла в первый класс. Здесь я второй раз стала матерью.

- Привет, котик, - сажусь рядом с ним и смотрю на рисунок в альбоме, - Это что ты рисуешь?

- Это папин завод, - говорит он и пририсовывает трубу к печи для расплавки металла.

Я поглаживаю его голову. Волосы стали темнеть. А в лице Андрея всё более явственно проступают черты его биологического отца.

- Какой ты молодец у меня,- говорю и целую сына в макушку, - Я уеду ненадолго…

Тут в комнату заходит Полина:

- Опять за нарядами?

Дочка привыкла, что я иногда уезжаю. На шопинг в Европу. Изучать ассортимент тамошних фирменных магазинов. И единожды в год, на показ мод в Милан.

- Нет, - говорю, наблюдая, как дочь изучает своё отражение в зеркале.

Взрослая стала. Другая! Сейчас, вероятно, увидь её Стас, не узнал бы. От той Полинки, какой я её увезла, осталось немного. Глаза, и привычка слюнявить концы потемневших от времени прядей.

- Полюнь, а ты помнишь бабушку Дину?

Дочь хмурит бровки:

- Это та, у которой мы жили? Но она вроде баб Даша была?

- Нет, - отвечаю я нехотя, - Это бабушка из города, где ты родилась.

- Ааа, - тянет Поля.

В её взгляде мелькает воспоминание, но также быстро гаснет.

Я помню, как первое время, когда мама звонила, я звала её к телефону. Но вместе с голосом бабушки, память возвращала дочери мысли о папе. Она как-то раз даже спросила:

- А папа приедет?

И я перестала её приглашать поговорить с бабушкой. Больно! Слишком больно мне было отвечать на эти вопросы.

И вот, в итоге, новые воспоминания заслонили всё прежнее. И в памяти Поли «баб Даша», которая нянчилась с ней, пока я искала работу, оказалась теперь куда ярче её родной бабушки. Которой уже нет в живых.

Я опять чувствую слёзы в глазах…

- Мам, ты что, плачешь?

Я машу головой:

- Всё нормально.

- Точно? – склоняет дочь голову на бок.

Я выдавливаю улыбку:

- Да, да, - вытираю слезу мимоходом, - Как в школе? Что нового?

- Мам! Ну, что там может быть нового? – вздыхает она.

И я улыбаюсь уже от души.

Такая манерная! Ну, просто принцесса. Это её «папа Родя» избаловал. Стас бы так не сумел. А Родион, словно и впрямь, как родная…

«Мне уже 32», - вспоминаю с досадой. Родион не торопит, не давит, не требует. Но ждёт, я ведь знаю? Пожалуй, пора! Самое время родить ему общего.

Глава 8

Раньше…

Однажды я задержалась в бутике дольше Ниночки. Имела обыкновение срисовывать эскизы новых для меня решений. Я изучала и делала выкройки буквально на глаз! И уже потом сама додумывала, что хочу изменить, а что добавить.

В тот раз Игнат, как будто случайно, прохаживал мимо. Какая я дура! Ведь я же верила в его легенды о том, что ему «пришлось заехать в ТЦ», или «он искал Веронику». Между тем, с женой он всегда был на связи. А искал он меня…

- О, Аннушка! А я думаю, кто эта поздняя пташка? – отвлёк он меня от созерцания изнанки.

Я как раз изучала, как обработаны швы изнутри.

- А… я уже ухожу, - усмехнулась смущённо.

Не хотелось, чтобы слухи о том, что я «ковыряюсь в одежде», дошли до его супруги. Я не особенно распространялась о том, что в планах имею открыть свой бутик.

- Помешал? – сокрушённо вздохнул он, - А я тут был рядом, решил заскочить!

Игнат на сей раз был в полосатой рубашке и брюках. Его образам, где тщательно подобранным было всё, вплоть до носков, могла позавидовать любая модница.

Так и теперь, носки у него были тёмно-зелёного цвета. Такие же полосы были и на рубашке. Ремень на часах – в тон брючному. Если Вероника предпочитала жёсткий монохром, то он не гнушался использовать всю цветовую палитру.

- Нет, что вы, Игнат Арнольдович! – принялась выворачивать вещи, - Не помешали.

- Игнат, - поправил он мягко, - Для тебя просто Игнат. Мы же договорились?

Я прикусила губу:

- Мне не очень удобно называть вас по имени.

- Почему? – поднял он брови.

- Ну, вы муж моей начальницы, - деликатно напомнила я.

- Муж, - вздохнул он тяжко, - Надолго ли?

Тут уже пришёл мой черёд удивляться:

- В смысле?

Игнат присел на диванчик у входа:

- Знаешь, у нас ведь с Вероникой не всё так гладко, как кажется на первый взгляд.

Я не знала, что отвечать. Но уточнять не хотелось.

И, тем не менее, Игнат сам продолжил:

- Живём, как друзья… Мы ведь давно с ней живём как друзья? – он как будто и сам удивился этому факту.

Тут мне позвонила мама. Я извинилась и ответила на звонок:

- Алло! Да… Мамуль, слушай, до Стаса никак не могу дозвониться. Да, чёрт его знает! Опять телефон с беззвучки не снял… Ага… Да! Ничего? Завтра её заберём… Я? На работе ещё. Нет, на такси. За меня не волнуйся!

Разговор с мамой слышал Игнат. И не преминул вмешаться:

- Аннушка, ну, право слово, дико неудобно. Ведь я на машине! Отчего бы мне не сделать доброе дело, подбросив одну из наших пташечек до дома?

- Тогда, уж до гнезда! – пошутила я.

А Игнату понравилось:

- Ах, Аннушка! Вы не только чудо, как хороши, но ещё и дико остроумны.

Я улыбнулась. Попыталась отказаться от его «доброты». Но не вышло! Игнат изобразил обиду, и мне пришлось позволить ему подвезти себя.

В машине у него было вполне ожидаемо чисто и очень красиво. Шикарный кожаный салон, приятный освежитель, больше похожий на дорогой одеколон.

Красиво жить не запретишь! И я всю дорогу мечтала, пока он рассказывал, как провёл отпуск в Дубаях. Мечтала о том, как Стас купит машину. Интересно, какой она будет? Седан, или джип? Чёрная? Нет, серебристая. А, может быть, цвета индиго…

- Анна,- вдруг выдал Игнат. Чем привлёк моё внимание и прервал поток приятных мечтаний.

- Да? – испуганно покосилась на него.

Он заглушил двигатель. Мы были уже рядом с домом.

- Я не молод, - признался, - Но сил моих хватит на долгие годы.

Он многозначительно на меня посмотрел.

Я сглотнула.

- И денег, поверь, - он сжал руль, - Ты мне нравишься, Анна.

На сей раз его голос звучал по-другому. Без слащавости, чем скорее меня напугал. И взгляд, и обращение «Анна» - всё было в новинку! И я затаила дыхание.

- Очень нравишься, - добавил он, и прошёлся по мне недвусмысленным взглядом.

- Эм…, - промямлила я, - Ну, вы мне тоже, Игнат Арнольдович… как человек.

- И только? – вставил он жёстко.

Я заёрзала на кожаном сидении, мечтая только о том, как бы выйти отсюда.

- Анна, ты ещё молода, и тебе невдомёк, что, ни возраст, ни внешность, в мужчине не главное. Я могу дать тебе то, что другие не могут! Свой опыт, своё покровительство…, - продолжил Игнат.

- Не совсем понимаю, о чём вы, - пряча глаза, отозвалась я.

- Я о нас,- объяснил он.

- О нас? – из меня вырвался нервный смешок. Я не могла поверить, что слышу такое от него.

- Да, - подтвердил он,- Я предлагаю тебе быть моей… девушкой.

- Что?! – тут уж я рассмеялась практически в голос, - Игнат Арнольдович, вы женаты, я замужем! Да о чём вы вообще?

- Милая, это не важно, - спокойно, словно удав, покачал головой.

- А что же важно тогда? – изо всех сил попыталась я уловить его логику.

- А важно то, что я тебя хочу, - его ладонь, как тогда, в примерочной, легонько, но властно коснулась меня. На сей раз колена…

Я отпрянула! Если то прикосновение было вполне безобидным, то это… Оно выражало вопрос.

Согласись я тогда, не стряхни его руку… И бог знает, как жизнь повернулась бы? Но я её стряхнула, крепко сжала колени. И, дрожа всем нутром, попросила его:

- Игнат Арнольдович, откройте, пожалуйста, двери.

Защёлки на дверцах громко поднялись. Он откинулся на сидение и принял страдальческий вид:

- Ну, прости меня, Аннушка. Давай, просто забудем об этом разговоре, хорошо?

- Да, да, - закивала я, радуясь этому.

- Ну, вот и отлично, - улыбнулся Игнат, словно змей-искуситель, - Но ты просто знай, что в любой из моментов, в твоих силах вспомнить о нём.

Я робко ему улыбнулась, сгребла с колен сумочку и устремилась прочь из его авто, где из меня чуть не сделали… Не знаю, кого? Содержанку? Любовницу? Врунью!

Казалось, что мир покачнулся, но устоял на ногах.

Стас приехал спустя полчаса. Когда я уже успокоилась.

- Анют, ну, прости! Я, как обычно, включил беззвчку на совещании. Ну, и забыл выключить! А тут клиент к концу дня запросил документы. Ну, я пока готовил их, о времени напрочь забыл. Ты обиделась?

Глава 9

Раньше…

По дороге домой я решаю наведаться к Ирке. Она живёт в целом неподалёку от нас. Потому и в бассейн один ходим.

Ира вернулась домой раньше на пятичасовом автобусе. Я видел в окно из отдела, как она среди прочих бухгалтерш, садилась в него. Так что она уже дома. Это я взял за правило раньше семи с работы не уезжать.

Да и некогда! Вечно под конец дня случится какой-нибудь форс-мажор. Который, вроде и на завтра можно отложить. Но желательно сделать сегодня.

Она открывает, в халате, домашних тапках с ушками. Я подавляю усмешку. Всё-таки девчонки дома и на людях – это две разные версии. Также и моя Анька! Дома в пижамке, такая домашняя, а как соберётся на выход, хоть плачь…

Нет, красоту ничем не испортить! Но мне она нравится без макияжа, растрёпанной, голой. Короче, моей…

- Стас, - запахивает Ира халатик.

- Привет, Ирин! Не отвлёк? – смущаюсь.

Наверное, стоило позвонить всё же, прежде чем ехать?

Но Ира кивает:

- Да, я вот только пришла. Витьку из сада забрала.

- А я вот, - похлопываю себя по карману, - Денег привёз. Так сказать, материальную помощь от предприятия.

- Да? – удивляется Ира, но тут же вспоминает, - Ой! Да что это я? Проходи!

Я вхожу и разуваюсь.

У них уютно. Хотя квартирка поменьше нашей.

- Заходи, Стас! Я как раз ужин готовлю.

На кухонной плите, в сковороде, что-то приятно томится и пахнет. Живот сводит судорогой. Съеденные в обед пирожки с супом в столовой, уже переварились. И тело требует новой еды.

Но, знаю, что это неправильно! Снова вернусь домой сытый. Анька опять заподозрит неладное. Зачем заставлять её нервничать по пустякам?

- Не, Ирин, я… поел, - сглатываю слюну.

- Точно? – в её голосе слышится разочарование.

- Да, - почёсываю колючие скулы, - Если можно, чайку выпил бы?

- Ой, да конечно! – воспрянув, она ставит чайник на газ, - Не вопрос. Ты же чёрный любишь? – щурится на меня.

- Запомнила, - выставляю вверх большой палец.

Я присаживаюсь на стул, на то же место, где ужинал в прошлый раз.

- Вот, Ир! Это твой гонорар, - выкладываю на стол и прижимаю салфетницей деньги.

- Ух, ты! – обтерев руки о полотенце, она подходит и щупает деньги. Словно не верит, что они настоящие.

- Это за нашу халтурку, - подмигиваю я, имя ввиду наши с ней выступления.

- Так за это ещё и платят? – смеётся она, - Ну, всё! Решено! Увольняюсь с работы и ухожу в искусство.

- Тогда и я тоже! – подхватываю.

- Конечно! – Ира кивает – Куда же я без деда Мороза?

Тут на кухню заходит Витёк, Иркин сын. Я в который раз удивляюсь, как можно бросить такого ребёнка? Что за человек, этот её бывший? И человеком-то не назовёшь.

- Ой, дядя Стас! А я вам там кое-что сделал, - радуется малой, увидев меня.

- Да? – удивляюсь, - И что?

- Щас! – говорит и убегает.

Ира наливает мне чай, ставит чашку на стол. Витёк возвращается, держит в руках лист А4.

- Во! Это мы, - говорит.

Я беру у него листок, на котором фломастером, детской рукой нарисованы люди. Дядя, судя по всему, это я. Рядом мальчик, наверное, Витя. Его держит за руку женщина, мама.

- Это я, это мама, а это вы, - тычет Витя в фигурки.

На заднем плане он старательно изобразил бассейн, и даже спасательный круг.

- Здорово, - говорю тихо. Одного не хватает на этой картинке. Семьи «дяди Стаса».

Ира, увидев рисунок, тихо вздыхает:

- Витюш, ты иди там, ручки помой перед едой.

- Я помыл, - говорит малой.

- А ты ещё раз помой! - настойчиво повторяет Ирина.

Витя уходит, оставив рисунок лежать на столе. Я и Ира молча смотрим на него какое-то время.

- Не приходи сюда больше, - вдруг произносит она.

- Почему? – отвечаю взволнованно.

Ира делает вдох, убирает рисунок:

- Просто не приходи! – повторяет твёрже, и отворачивается от меня к окну.

Я поднимаюсь, топчусь на месте. Затем делаю шаг…

Ладони ложатся на плечи Ирины.

- Ир, я чем-то обидел тебя?

Она вздрагивает от моего прикосновения. Но рук не снимает. А как-то сжимается вся…

- Ир, что с тобой? – чуть сжимаю в ответ её плечи, - Ты можешь сказать мне, как есть, я пойму.

Она всхлипывает, но как будто не плачет, а держит в себе:

- Я не знаю. Просто… Я всё понимаю, ты женат. У тебя дочь. Но…

Тут плотину прорывает! Сжавшись в комок, она плачет. И плачет так горько и жалостно.

- Ир… Ну, Ириш, прекрати, - обнимаю.

Просто. Ведь я не могу вот так бросить её? Бросить в таком состоянии, в слезах. Как будто я спровоцировал их, эти слёзы.

Она не отвергает моих утешений. Спиной прижимается, мелко дрожит. Я утыкаюсь подбородком ей в макушку…

Ирина совсем невысокая. Как моя Анька! Только пахнет иначе. Приятно. Но как-то по-другому…

- Я не знаю, что со мной, - шепчет она, - Я не знаю, что происходит.

В этот момент я ощущаю похожее чувство. Болезненной близости, боли! Как будто её чувства так остры и красноречивы, что они передаются и мне. Словно запах её волос. Словно вкус её кожи…

«Ирин, нам нельзя», - говорю про себя, когда наши губы смыкаются. Внутри я кричу во весь голос! Но голоса нет. Только вздох…

- Ой! – слышу возглас. Это Витька вернулся с помытыми руками.

Мы с Ирой как по команде, оказываемся в разных углах кухни. Как бойцы на ринге.

Она вытирает слёзы, а я начинаю поспешно собираться домой. Чаю так и не выпил…

- Не приходи больше, Стас, - шепчет она у двери, - Я не выдержу.

Я молчу и только дышу учащённо. А в голове одна мысль: «И я тоже».

Ухожу, не прощаясь, кивнув. Просто всё, что сейчас ни скажи, будет лишнее. А сказать нужно много! Понять, наконец, что это было? И как я вообще докатился до этого…

Уже в машине, достав телефон, вижу звонки от Анюты. И матерюсь про себя. Вот же чёрт! Я забыл. Я впервые забыл о Полинке.

Звоню сперва тёще:

Глава 10

Сейчас…

Я набираю приятеля. Стою и курю близ нашего офиса.

- Коль, привет! – говорю, когда он берёт трубку.

- Стас! – приветствует Коля.

- Слушай, - вздыхаю, - А когда там похороны тёть Дины?

Я никогда не называл её мамой, но всё равно, ощущаю причастность. Поначалу сильно злился на неё, что не «колется»! А когда уже стал жить с Иркой, то смирился и перестал ходить к бывшей тёще.

Нынешняя тёща, если честно, не слишком близка. Как и тесть. Родители Ирки живут за городом, мы иногда ездим к ним. А эта квартира, где мы сейчас обитаем, её бабушки.

Когда Анька сбежала, то она не постеснялась прихватить с собой охрененную кучу бабла. Которого я накопил нам на квартиру. Ну, что она там вложила? Копейки. Так что, я фактически, лишился не только семьи, но и денег.

А когда переехал к Ирке жить, ту квартиру забыл, как страшный сон. Хозяйка не вернула остаток денег за съём. Ну, и ладно!

Сейчас удалось накопить. Хотим взять кредит и вложиться в новострой. На будущее. Наша семья растёт, и места уже не хватает. Ирка хочет родить ещё одного. Пускай рожает! Если ей нравится…

- Слушай, ну, послезавтра сказали. Мы с Маринкой идём, - произносит Колян, - А ты как? Придёшь?

Я докуриваю:

- Ну, планирую, - добавляю, - Слушай, Коль…

- А?

- А что там, Маринка не слышала ничего по поводу бывшей подружки?

- Аньки, что ли? – хмыкает друг. Тоже бывший. Наверное.

- Просто… Я не знаю, правильно ли это, приходить, если там будет она? – интересуюсь как бы между делом.

Вроде как я не приду, если там будет Анька. Но, если быть честным с собой, то приду я именно за тем, чтобы встретить её. Посмотреть этой стерве в глаза. Столько лет коту под хвост! За что она так со мной? Как там Полина, где она и помнит ли об отце?

- Слушай, ну как бы, Маринка с ней тоже связь потеряла, когда… ну… Ты понял! – бросает Колян, стесняясь назвать всё своим именем, сказать «когда Анька сбежала», - Так что я вообще без понятия, приедет она, или нет?

- Ясно, - вздыхаю, - Ладно, подумаю ещё.

- Думай, - говорит Коля.

Мы прощаемся. В любом случае, я загляну, посмотрю. Нужно почтить память бывшей тёщи. И хочу, и боюсь, увидеть бывшую! И не знаю, как поведу себя, если увижу…

Память уносит меня далеко. Я вспоминаю её волосы цвета гречишного мёда. Её веснушки на щеках. Я так скучал по ним первое время! Она как будто пропала без вести. Я даже хотел, чтобы она умерла. Мне бы так было проще. Признать, что её больше нет. Снять груз с души, и жить дальше.

Счастлив ли я был все эти годы, без неё? Как будто, да! Ирка делала всё, чтобы я забыл об Аньке. Хотя, ни словом единым не напоминала о ней. Но всё равно, я помнил, и помню. И, хотя злость и обида притупились, но не прошли. Да и пройдут ли когда-нибудь?

Я скролю папки на смартфоне. И нахожу искомую. «АиП», называется она. Со стороны это как будто что-то рабочее. Аббревиатура какая-то. Так что, и не заподозришь, что внутри этой папки фотографии Ани и Поли.

Я листаю их. Чего не делал уже года два, а то и больше. Вообще, порывался её удалить. Но не смог! Как и не смог выбросить то письмо. Как и много чего ещё не сумел выбросить.

Анька с дочкой в обнимку на речке. Анька с дочкой за ручку, гуляют по скверу. Вот, кормят голубей. А вот, новый год, и Полина с подарком.

Полина…

Я глажу изображение дочери, предварительно увеличив его. Она была совсем крохой, когда мы расстались. А сейчас, ей должно быть уже двенадцать лет? С ума сойти можно! Моей дочке двенадцать. Совсем взрослая девочка.

Я часто вижу девчонок такого же возраста. Ищу в них черты своей Польки. Глупо всё это! У меня есть Катюша. И она так похожа на мать. Почему-то мои дети очень похожи не на меня, а на матерей. Интересно, а если бы у нас с Иркой родился сын, он бы перенял, хоть какие-то мои черты?

Мой смартфон запаролен. Теперь я могу разблокировать его только по отпечатку пальца. Это сделано не только затем, чтобы никто не украл мои данные. Но во многом потому, что однажды обжёгся! Запомнил. И уяснил для себя, чего делать нельзя…

Помню, как после того моего визита к Ирке, я долго её сторонился. Не намеренно, а как бы желая исполнить её просьбу. Только деловые отношения, никаких пироженок из буфета, которые я приносил, идя мимо. Никаких кофе-брейков у автомата на первом этаже, где мы обсуждали наши выступления.

Но её телефон у меня был. Мы обменялись номерами, на всякий случай, ещё до нового года. И я написал ей первым.

«Ир, привет! Мне кажется, что между нами осталась какая-то недоговорённость. Я не хотел, чтобы тебе было больно. Но я думаю, мы же можем дружить?».

Глупо прозвучало. Дружить! Как мальчик с девочкой?

Но Ира ответила:

«Стас, ты ни в чём не виноват. Это я как идиотка, влюбилась в тебя. Хотя прекрасно знала с самого начала, что ты женат и у тебя есть ребёнок. Просто дружить не получится, так что лучше никак».

«А как же наша халтура? Предлагаешь мне искать новую Снегурочку?», - решил я зайти с другой стороны.

«Извини, не хотела тебя подвести. Но до следующего года, возможно, ты найдёшь кого-то получше», - написала она.

Я усмехнулся:

«Разве есть кто-то лучше, чем ты?».

Ира долго молчала. И я понял, как двусмысленно прозвучала последняя фраза. Хотел извиниться… Но она опередила меня.

«Если тот поцелуй был из жалости, то не стоит меня жалеть. Просто мне показалось, что я тебе интересна, как женщина», - прочитал я, и закусил губу.

Припомнил поцелуй, солоноватый вкус её слёз, и то, как она дрожала в моих объятиях. Просто трепетала, как травинка на ветру. И почему-то, внутри у меня пробудилось такое… Не знаю даже, как объяснить! Просто Анька давно уже так не трепетала. Привыкла, наверное?

«Не из жалости, Ир», - написал.

«А из-за чего же тогда?», - озадачила Ирка.

Я задумался. Знать бы самому ответ на этот вопрос…

Тут меня что-то отвлекло. Не помню уже, что конкретно! По-моему, кто-то в дверь позвонил. Это оказался сосед сверху, который предупреждал, что у него намечается сверление стен в срочном порядке.

Глава 11

Сейчас…

Бизнес-классом лететь – не то же самое, что экономом. К хорошему быстро привыкаешь! Здесь и кресла широкие, и просторный туалет. И даже стюардессы, как мне кажется, улыбаются шире.

Могла ли я подумать, когда приехала сюда 7 лет назад. Будучи молодой и отчаянной! С дочкой на руках, и ребёнком в утробе. Что найду здесь Родиона…

В его любовь ко мне я не верила. Да и по сей день не верю! Кажется, он искупает грехи таким образом? Какие именно грехи, мне неведомо. Иначе, как объяснить, что он бросил меня один на один с моим прошлым?

Я знаю, как важна его работа. Но также знаю, что при желании, он бы вполне мог назначить ИО. Всё же, такое несчастье. Мама…

Думать о ней больно! Не представляю, как смогу, спустя столько лет, увидеть её мёртвой? Уж лучше не видеть совсем! А придётся.

Но куда сильнее, чем даже мамина смерть, меня пугает не это. Демидов.

Я накануне звонила Маринке Тарасовой. Сказать, что подруга была удивлена моему появлению – не сказать ничего.

- Аня! Господи! Я в шоке! Подожди, я сейчас отдышусь, - сказала она, услышав мой голос.

Я застала её в тренажёрке.

- Слушай, Марин,- проболтав два часа, рассказав вкратце всю свою жизнь, и попросив друг у друга прощения, мы подошли к основному моменту, связавшему нас в этот раз.

- Дай угадаю? Демидов! – уточнила она.

Вместо ответа я хмыкнула и скрестила пальцы, молясь, чтобы Маринка сказала: «Он больше здесь не живёт. Давно уехал. С той самой Ириной. Да и скатертью им дорога».

Но Марина разрушила мои надежды, ответив обратное:

- Здесь он! Недавно звонил моему, уточнял, когда похороны тёть Дины.

Я сжала зубы. Мелькнула трусливая мысль – не ехать. Но, игнорировать мамину смерть – означало, предать её память. Я должна! Но я также должна быть готова увидеть его...

- Спрашивал, будешь ли ты? Общаемся ли мы с тобой? – хмыкнула Марина.

Мы с ней в первое время общались. Потом завертелось! Мой бизнес, Андрей, Родион… Связь утратили. Но всё равно не забыли друг друга. Такая дружба, как наша, не ржавеет. И я очень рада этому.

- Ну, надо же! – язвительно вздохнула я.

- Ты с ним после этого не говорила? – спросила Маринка.

- Я и не планирую с ним говорить, - сообщила подруге.

Хотя понимала, что, если Демидов появится там, то разговора не избежать.

- Я буду так рада увидеть тебя наконец-то! – сменила она тему, - Хоть и при таких обстоятельствах.

- Да, - подтвердила я вздохом, - Обстоятельства не из приятных. Но я тоже скучала, Мариш!

Манька шмыгнула носом:

- Свинья ты, Нюшка!

Я улыбнулась и хрюкнула:

- Да! Я – свинья.

- Наш самолёт начинает снижение, - произносит диспетчер.

Уже? Быстро! Помню, на поезде ехала суток двое, не меньше. С севера на юг. Из одной потерявшей смысл жизни в другую…

Вещей в этот раз прихватила немного. Погода там, как обычно, переменчивая. Всё тёмных оттенков. Я в трауре!

Поминки. Квартира, где выросла. Папин гараж. Всё это ещё впереди.

Я вынимаю смартфон из кармана. Фотографии собраны в папки. Одна запаролена. Не хочу, чтобы Полька нашла её раньше, чем я соберусь рассказать.

Ввожу день рождения Стаса. Это - пароль. К прошлой жизни. К воспоминаниям.

Внутри эпизоды. Вот, мы на речке! Стас с удочкой, Поля с наживкой. Вот наша квартира и новый год. Стас, как всегда, дед Мороз. Будь он проклят! С этого деда мороза всё и началось тогда…

Вот он, счастливый, держит дочь на руках…

Маринка сказала, у них тоже дочь. С этой Ирой! Сказала, что он её сына воспитывал. Подумайте только, какой благородный отец-молодец!

Злость снова берёт своё. Я выключаю смартфон и прячу его. Ведь это я решила нашу судьбу? Я увезла дочь, разлучила их с папой! Но ведь не могла же я уехать одна, без неё? Как не могла и остаться…

Демидов, однако, недолго страдал. Очень быстро сошёлся со своей Снегурочкой! Как будто я своим отъездом дала ему отмашку. Позволила всё! Развязала затёкшие руки…

- Пристегнитесь, пожалуйста, - говорит, проходя мимо меня, стюардесса.

Я с натужной улыбкой пристёгиваю ремень. Облака под нами рассеиваются. Давление давит на уши. А внизу видно город! Дома и дороги. И где-то там, среди них, стоит дом, где прошло моё детство. Стоит и другой, где мы жили втроём…

Я надеюсь только, что тот торговый центр снесли, и построили на его месте… Не знаю, что именно? Многоэтажку!

Станет мне легче от этого? Нет. Всё равно боль останется.

- Что причиняет вам большую боль? – вспоминаю вопрос психолога, - Факт измены вашего бывшего мужа, или тот инцидент с сексуальным насилием?

Тогда я не знала ответа на этот вопрос.

Усмехаюсь, глядя на то, как всё ближе становится город…

«Вот и узнаем», - думаю. И закрываю глаза.

Глава 12

Раньше…

После того случая, я как-то перестал ей писать. Ира тоже молчала. И вроде бы всё устаканилось. Но я, как обычно, проходя мимо её местечка в большой бухгалтерии, не увидел её.

Спросил у Ленки, которая сидела рядом с ней:

- А… Ирка где?

- Ируська? – на свой манер протянула «бывшая Снегурочка», - Так на больничном она! Уже третий день не выходит на работу. С мальчиком у неё там что-то серьёзное.

Сердце ёкнуло. Витька? Этот мальчик всего за пару эпизодов общения с ним, перестал быть чужим. Я не стал уточнять, просто как-то сразу, без лишних раздумий, решил, что должен, во что бы то ни стало, поехать к ним сегодня. И навестить.

Накупил всего и сразу. Апельсинов, мандаринов, яблок, бананов, сок гранатовый, печенье, пряники, хлопья и молоко. Просто не знал, что он любит?

Ирке звонить, предварительно не стал. Просто понял, что она будет против. И тогда, сквозь её возражения, я не приеду. А должен!

Я как будто ощущал в тот момент, что в этом есть какая-то моя вина. Глупо, конечно! Ведь не я виноват, что Витька захворал? Наверное, мне просто нужен был повод. И вот он, нашёлся…

- Привет, - прошептала Ира, когда открыла мне дверь.

Вид у неё был уставший. Она наспех пригладила волосы, запахнула халат и отошла, предлагая войти.

- Я тут узнал, что Витька заболел, - сказал я, - Решил навестить. Ты не против?

Я робко топтался у входа. Всё никак не решался войти. Не хотел заражаться! Всё же, Полинка дома. Мало ли чем там Витька болеет…

- У него отравление, кишечная инфекция, - поделилась Ира.

И я, отчасти радостный, что это не заразно, получил веский повод войти.

- Где это он умудрился? – спросил, разуваясь. И подумал в этот момент, что все мои гостинцы будут лишними.

- В саду, где же ещё! – вспыхнула Ира, - Я на них санэпидемстанцию натравлю.

Я не мог не заметить, как она осунулась за эти три дня. Серый цвет лица, круги под глазами, выражение такое на лице, как будто мир рухнул.

- Ну, а сейчас, он… нормально? Как он вообще? – поинтересовался я.

Она прислонилась спиной к коридорной стене:

- Врачи говорят, что угроза уже миновала. Хотели его забрать в больницу, но я не дала! Там ещё хуже, ещё что-нибудь подцепит. Иммунитет итак слабый сейчас.

- Правильно, что не дала, - поддержал, - Дома лучше.

Ира закрыла глаза:

- Как я это пережила, сама не знаю! Сама несколько раз порывалась в скорую позвонить. Его лихорадило две ночи подряд, такой жар был, что никакими лекарствами не сбивался. Он бредил и плакал, а я ничего не могла сделать.

Глаза её, когда она их открыла, были влажными и такими большими…

- Я никогда в жизни ещё не чувствовала себя такой беззащитной, - прошептала она и заплакала.

Я поставил пакеты на пол, шагнул к ней и обнял.

Ира плакала тихо и как-то обречённо. И я подумал, как сложно ей, должно быть, в одиночку растить сына? Как тяжело в принципе, быть одной в этом мире? Как же ей не повезло.

- Не плач, всё же обошлось? Он поправится, - гладил я её по спине.

- У меня никого нет в этом мире, кроме Витьки, - глухо прошептала она, уткнувшись мне в грудь, - Если с ним что-то случится…

- Как никого? – хмыкнул я, - Дед Мороз!

Ира «отлипла» и подняла глаза на меня. В них читалось сомнение.

- Мы же команда! – решил я усилить эффект от сказанного. Хотелось просто поднять её «боевой дух». Типа, она – моя боевая подруга. И мы с ней прошли через многое. И на следующий год продолжим…

- Стас, - закусила она губу, так красиво распухшую от долгого плача.

Я поддался, коснулся её губы большим пальцем. Взял двумя пальцами, чуть оттянул. А затем… впился в неё. Просто, как зверь! Впился ртом в её рот. И лизал её слёзы.

Ира размякла, позволяя мне делать с ней всё. Никогда не было такого с Анькой! Анька всегда сама инициировала секс, всегда сама доминировала. Почему-то. Не знаю, наверное, с первого дня так сложилось?

А тут…

Просто залп! Просто взрыв! Фейерверк эмоций.

Ирка оказалась по весу чуть тяжелее Аньки. Но я как будто наполнился силой, легко подхватил и отнёс на кухню. Стол оказался не занят. Так вовремя! Не пришлось бить тарелки, как это обычно делают в фильмах…

Мы не говорили ни слова больше, не смотрели друг другу в глаза. Просто делали ЭТО. Запретное. Жаркое. Стыдное действо.

Точнее, я делал! Я вёл.

Под халатом на ней были только трусы. Ира быстро стянула их вниз. Без одежды она была влажной и мягкой. Я не стал раздеваться. Просто вынул горячий, охваченный похотью член. Жёстко вставил ей сзади…

Анюта никогда не любила эту позу. Считая её «унизительной». Глупо! Разве может быть что-то унизительное в сексе, если это делает приятно обоим? А мне было приятно в тот момент. Мне было чертовски приятно!

Как будто моя вторая сущность, о которой я понятия не имел, вдруг проснулась и возобладала над разумом.

В какой-то момент, Ирка застонала. А я зажал её рот. Крепко зажал! Чтобы Витька не слышал. И радовался, эгоистично и нагло, что малец не может подняться с постели, не войдёт и не застукает нас…

- Господи, - упала она на стол. Тоже кончила. Я это знал.

Я кончил следом. Кусая губы до боли. С такой силой сжимая пальцами её бёдра, что потом остались синяки, которыми Ирка гордилась…

Когда кончил, сознание чуть прояснилось.

- Прости, - закрыл я глаза.

Осознавал ли я целиком в тот момент, что делаю? Вряд ли. Это был не я! Это был какой-то другой, незнакомый мне Стас. Этот Стас просто не мог противиться силе желания. Глупой, бессмысленной, но такой всеобъемлющей силе.

Казалось бы, что в ней такого? Фигура «тяжёлая». Во многом уступающая Анькиной. Волосы не слишком густые и длинные. У Аньки куда красивее! Наверное, именно это? Её «обыкновенность», и привлекла меня в тот судьбоносный момент.

- Это ты прости, - стала она натягивать халат. Я отвёл глаза, на ощупь застегнул ширинку.

Глава 13

Раньше…

Стас написал, что задержится. Всё как обычно! Правда, зря я поставила на его смартфон эту программку. Удалю, наверное? Не то заметит, потом объясняйся.

А намерения у меня были самые чистые! Всего-то хотела, что знать, когда муж будет дома. Чтобы, в моменте, когда он уже на подъезде, ставить ужин на подогрев. И встречать его, не с остывшим, а с тёплым.

Сегодня тоже решила задержаться. Поля у матери Стаса. Это редко бывает! Ниночка, сменщица, ушла домой вовремя. А я срисовываю выкройки для своих будущих нарядов.

Это будет моя первая линейка одежды. Такой светский минимализм. Шик с ноткой повседневности. Мечтаю открыть ателье на дому. Вот только муж против! Якобы, будут к нам всякие люди ходить посторонние.

То, что он сам по квартирам чужим шастает уже который год, это ничего. С этим я мирюсь! Ведь это же хобби, по зову души? А я своё хобби хочу монетизировать! Надоело шить только дочери. Точнее… Не надоело, конечно! И не надоест. Но всё-таки, я могу больше.

Уже собираюсь, когда в отдел входит ОН. Игнат Арнольдович. Стоит отдать ему должное, он в последнее время вёл себя очень сдержано. Даже ни разу не припомнил те свои слова. Ни разу не подмигнул. За что ему большое спасибо!

Я тяжко вздыхаю про себя:

- Добрый вечер, Игнат Арноль…

- Прст Игнат! Для тибя, моя милая, прст! – торжественно объявляет он.

Я понимаю, что он слегка пьян. А, нет! Пожалуй, чуть больше…

- Игнат…, - решаю я согласиться, - Пожалуй, вы немного не вовремя. Я как раз ухожу.

- Ты! – восклицает он.

- Что… я? – сглатываю.

- Не вы, а ты! – формулирует.

- Аааа, - выдыхаю.

- Анушка, Анушка, Аня, - повторяет он нараспев, - Назови меня ты!

- Эм…, - теряюсь, но всё же решаю попробовать. Ведь не отвяжется, - Ты… уходите пожалуйста.

Игнат машет пальцем:

- Нееет, так не пойдёт!

- Хорошо, уходи! – говорю.

Он, опешив, поднимает брови. Слишком резким, должно быть, получился мой ответ.

- Ух, какая ты дерзкая! Ух! – скачет он, как на углях. Чем вызывает усмешку.

- Правда… Игнат, мне нужно отдел закрывать. Не могли бы вы… ты… собраться?

Он, вопреки моей просьбе, с разгона плюхается на диванчик, что предназначен для тех, кто пришёл сюда парами. Мужчины обычно отдыхают здесь, пока женщины увлечены выбором одежды.

- Я остаюсь! – объявляет торжественно.

«Только этого мне не хватало», - рассерженно думаю я. Не закрывать же его здесь? Ещё спьяну всё разгромит, а мне потом отвечай! Или оставить открытым отдел, того хуже. Обворуют, и мне плати! В общем, я в любом случае буду в ответе. И выпроводить его нужно любой ценой.

Порываюсь набрать Веронику. Пускай она разбирается с мужем!

Но Игнат говорит:

- Я рассался с женой! Я признался ей во всём! Во фсём, Анушка, моя дорогая!

- Эм… В чём же? – осторожно интересуюсь.

Он, глядя вверх, произносит:

- Я скзал, што влюбился в тибя!

- Что?! – шалею, - Как?! О, нет!

Я хватаюсь за голову. Господи! Только не это!

А ему хоть бы что. Сидит, поигрывая ногой, и смотрит на меня, как удав на добычу.

- Да не бойся, малышка! Шучу я так! – произносит, - Што сказал шучу, а не што влюбился.

Он бьёт себя в грудь:

- Влюбился взаправду!

- Да, конечно, - конфужусь, - Так я и поверила.

Игнат смотрит искоса:

- Аня! А, Аня? Ну, что ты такая бука? Бяка! Забияка! – он глупо гримасничает и пытается поймать меня за ногу, когда я хожу мимо него, возвращая на место одежду.

- Игнат Арнольдович, пожалуйста, уходите! Я закрываю отдел! Мне нужно домой! – почти выкрикиваю я.

И уже прикидываю, к кому обратиться в столь позднее время? Сейчас все ушли. Возможно, продукты работают. Но это нужно спускаться на первый этаж. Там же стоят и охранники. А здесь, на втором, никого уже нет…

- Ну и кто тибя ждёт там? – неожиданно серьёзно произносит Игнат.

«Да если честно, то как раз сейчас – никто», - думаю с горечью. Стас ещё на работе. Полина у бабушки. Буду одна…

- Скольк твой муж зарабатывает, а? Ну, вот скольк, скжи? – донимает Игнат.

- Достаточно, - решаю ответить.

- Настолько, што ты вот тут, - он тычет пальцем в пол, - Вкалываешь по выходным?

Я вздыхаю, и на сей раз оставляю его без ответа.

- Анушка, - подаётся вперёд, едва не задев меня, - Ну, што тебе мешает, а? Просто уволься отсюда, стань моей. Я буду щедрым, поверь! А хочишь, открою тебе свой бутик? В смысле, твой собственный? Буишь там сама себе хозяйка! Хочишь?

Он словно мысли мои прочитал. Хочу, чёрт возьми! Но не с ним же ради этого спать? Да и ни с кем, кроме мужа, не стала бы…

- Спасибо, Игнат Арнольдович, - отвечаю вкрадчиво, - Но я уже всё вам сказала.

Он как будто вмиг протрезвел. Даже гримаса слетела с лица. Речь стала членораздельной. Вот только глаза в поволоке. Дурной это знак! Ой, дурной…

- Ну, смотри, - произносит он тихо, - Как бы не пожалела потом. Да только поздно будет уже. Я один раз предлагаю.

«Уже два предложил», - про себя усмехаюсь.

- Прошу вас, давайте закроем отдел и я поеду домой, - повторяю в который по счёту.

Долю секунды Игнат смотрит молча. Затем шумно хлопает себя по коленям:

- Давай! – и встаёт.

- Я только сумочку возьму! – радуюсь я несказанно.

Сумочка в той самой примерочной. Точнее, за ней. Там у нас есть нечто, вроде гардероба. А дальше – подсобка, где мы с девчонками пьём чай.

Оказавшись внутри, я пытаюсь найти свои вещи. Собраться по-быстрому.

Тут из-за шторы выходит Игнат! Я, совсем не ожидавшая увидеть его здесь, от неожиданности вскрикиваю.

- Чего ты, а? – подходит он ближе, - Ну, чего ты такая, Анют?

- К-какая? – шепчу, отступая к стене.

- Вот такая, - разводит руками, - Красивая. Неприступная. Словно скала.

Говорит, как будто молитву читает. А у меня от его слов мурашки по коже! А взгляд, как кинжал…