Не люби меня

Пролог. До.

Карина

Я заметила его в первый раз в среду.

Не потому, что он был громким или заметным, как раз наоборот. В «Шафране» хватало людей, которые приходили чтобы их заметили. Дорогие костюмы, громкие разговоры, жесты на всю аудиторию.

Он был другим.

Сидел в дальнем углу зала один, без компании, без телефона в руках. Тёмный костюм, на рубашке расстёгнутая верхняя пуговица. Перед ним стоял стакан с чем-то янтарным, к которому он почти не притрагивался. Просто сидел и смотрел в зал — спокойно, как смотрит человек, у которого есть деньги, время и полное отсутствие необходимости кому-то что-то доказывать.

Я обслуживала другой столик.

Поймала его силуэт краем глаза и остановилась на полсекунды. Посмотрела. Пошла дальше.

Вечером дома поймала себя на том, что вспоминаю как он держал стакан. Двумя пальцами, небрежно, как человек, которому не нужно ничего сжимать чтобы чувствовать себя уверенно.

Я посмотрела на своё отражение в тёмном окне кухни.

Белые волосы, голубые глаза, усталая физиономия официантки после двойной смены. Умная девушка, с заочным юрфаком и здравым смыслом.

— Забудь, — сказала я себе.

Классика жанра. Главная героиня говорит себе «забудь» и, разумеется, не забывает. Я читала достаточно книг чтобы знать, как это работает.

К сожалению.

Во второй раз — в пятницу.

Тот же угол. Тот же стакан.

На этот раз я видела его в профиль: жёсткая линия челюсти, короткая тёмная стрижка, прямая спина. Не потому что следит за осанкой, я умела различать это, работа научила. Люди, которые следят за осанкой держатся чуть напряжённо, чуть старательно. Он просто был таким. Естественно. Как будто всегда такой.

Я несла поднос мимо его столика.

Он не поднял взгляд.

Я почему-то это отметила.

Зачем — непонятно. Мне совершенно всё равно куда он смотрит. Абсолютно. Полностью. Я даже не думаю об этом — вот прямо сейчас не думаю, и за следующие три часа смены тоже не буду думать, потому что мне есть чем заниматься.

Думаю об этом весь вечер.

За ужином Макс спросил почему я молчу. Я сказала, что устала. Он сказал — ты всегда устаёшь по пятницам. Я сказала — правильно, это называется закономерность. Он сказал — ладно, и ушёл в комнату.

Хорошо что у нас короткие разговоры. Эффективно.

В третий раз — во вторник следующей недели.

Я вышла из кухни с двумя тарелками и первым делом, быстрее чем успела запретить себе, посмотрела в его угол.

Он был там.

И смотрел на меня.

Я почувствовала это физически, как будто кто-то положил ладонь между лопаток. Тяжело, уверенно, без спроса. Пульс сбился. Я отвела взгляд немедленно и пошла к столику с профессиональной улыбкой человека, у которого всё под контролем.

Ничего не под контролем.

У кофемашины я провела внутреннюю беседу с самой собой.

Незнакомый мужчина смотрит на тебя в ресторане — это случается каждую смену, это часть работы, ты умеешь с этим обращаться. Ты взрослый человек с высшим, почти, образованием и здравым смыслом и опытом двух лет в «Шафране», где бывают всякие.

Взяла кофе.

Пошла дальше.

У выхода из кухни снова посмотрела в его угол.

Он всё ещё смотрел.

Я мысленно поставила себе двойку по самодисциплине и пошла к столику.

Потом была среда. Пятница. Снова вторник. Четверг.

Он приходил не каждый день. Через день, иногда через два. Всегда ближе к вечеру, когда зал начинал заполняться. Всегда один. Всегда один и тот же угол, одно и то же виски без льда, один стакан, почти нетронутый.

Зачем приходить в ресторан и не пить — это был философский вопрос, на который у меня не было ответа.

Я начала замечать детали.

Пиджак снимал только когда оставался надолго и вешал на спинку стула аккуратно, не набрасывал. Телефон клал экраном вниз и не трогал. Никогда не смотрел по сторонам — только прямо перед собой или на меня. Третьего варианта не существовало.

Я злилась на себя за эти наблюдения.

Мне совершенно незачем знать, как он вешает пиджак. Это бесполезная информация. Она никак не улучшает мою жизнь, не помогает оплатить коммуналку и не приближает меня к получению диплома юриста.

Но я знала.

Знала, что телефон он берет только если звонят, отвечает коротко и кладет обратно на стол экраном вниз. Знала, что допивает виски за один раз прямо перед уходом. Не пьёт весь вечер, просто допивает в конце как ритуал. Знала, что иногда смотрел на меня, когда я не видела — я это чувствовала по затылку, это ощущение я уже выучила.

Отличные знания. Совершенно бесполезные.

Ленка, моя коллега по смене, заметила.

Глава 1. Взгляд

Карина

Пятница — самый ненавистный день недели.

Нет, серьёзно. Не понедельник, не воскресенье вечером, не день, когда нужно платить за коммуналку. Именно пятница. Потому что пятница — это когда весь деловой центр города решает, что заслужил. Хорошего вина. Медленного ужина. Официантки, которая будет улыбаться так будто ей за это не платят.

Спойлер: платят. Просто очень мало.

Я несла поднос с тремя бокалами красного к столику у окна и думала о кроссовках. Белые, дурацкие, шесть тысяч рублей — примерно полутора вечерних смен если повезёт с чаевыми. Макс смотрел на них в магазине молча, старательно делая вид что просто мимо проходил и случайно остановился у витрины. Восемнадцать лет, а всё ещё не научился притворяться убедительно.

Хорошо, что я тоже не научилась. Мы совпадаем по этому пункту.

Куплю в субботу.

Я поставила бокалы. Получила «спасибо» в спину — стандартное, автоматическое, как у людей, которые говорят «спасибо» кассовому аппарату. Развернулась к следующему столику.

И почувствовала его.

Не увидела — именно почувствовала. Взгляд между лопаток, тяжёлый и конкретный, как рука на плече. За три недели я научилась узнавать это ощущение раньше, чем успевала обернуться. Просто затылок становился горячим и всё — вот он, смотрит.

Я обернулась.

Его угол. Как всегда. Тёмный костюм, расстёгнутая верхняя пуговица — человек, который знает, что может позволить себе быть небрежным. Стакан с виски нетронутый — он почти никогда не пил, просто держал на столе как реквизит. Смотрел на меня спокойно, без спешки, как смотрит человек, у которого есть на это право, и он об этом знает.

Я отвела взгляд. Пошла на кухню.

Три недели назад я думала, что он просто богатый мужчина с пустым вечером и привычкой смотреть на людей как на пейзаж. Таких в «Шафране» хватало — приходили, смотрели, уходили, оставляли приличные чаевые или не оставляли. Часть пейзажа.

Но он приходил снова. И снова. Всегда один, всегда в один угол, всегда этот взгляд, которому я запрещала влиять на мой пульс и который влиял. Это было физически неприятно — пульс не слушался категорически.

Я злилась на него.

На себя — сильнее.

За то что каждый раз выходя из кухни, первым делом, прежде чем посмотреть на свои столики, прежде чем проверить не нужно ли кому что, смотрела в его угол. Против воли. Автоматически. Как та самая ненавистная стрелка компаса. Но стрелка компаса — не профессия.

Я официантка. У меня есть подносы и блокнот, и профессиональная улыбка, которая никому лично не достаётся. Этого достаточно.

У кофемашины администратор Гриша сказал

— Чего встала, думай в движении.

— Думаю, — сказала я.

— Видно, что думаешь, — сказал он, шлёпая тарелку на стойку. — Вон тот столик уже третий раз машет.

Я взяла поднос и пошла.

В середине смены поймала своё отражение в зеркальной колонне — мельком, на ходу. Белые волосы выбились из резинки, глаза усталые, помада стёрлась давно. Но фигура под форменным фартуком ничего себе — своя, знакомая, та из-за которой на меня иногда смотрят дольше чем нужно.

Он смотрел дольше чем нужно.

Я убрала волосы, поправила фартук, пошла дальше.

К восьми вечера зал загудел по-настоящему — голоса, смех, звон бокалов, чья-то громкая история про корпоратив. Я двигалась между столиками на автопилоте: улыбка, заказ, поднос, улыбка. Привычный ритм, привычная усталость в ногах. Ещё два часа. Потом метро, потом дом, потом творог из холодильника и горизонтальное положение.

Хорошая программа.

Я вышла из кухни с подносом и снова почувствовала его взгляд.

На этот раз не отвела глаза сразу.

Не знаю почему. Просто устала. Три недели притворяться что не замечаю — это утомительно, честно говоря. Требует постоянного усилия. Мозг хочет смотреть, я говорю нет, мозг не соглашается. Кто-то должен был уступить.

Уступила я.

Несколько секунд через весь зал.

Его тёмные глаза — спокойные, изучающие. Моё раздражение. Этот проклятый пульс, который никак не мог войти в приличный диапазон. За соседним столиком кто-то смеялся, официантка Надя проносила поднос, зал жил своей жизнью.

А мы смотрели друг на друга через весь этот шум.

Потом я намеренно повернулась к нему спиной.

Медленно. С достоинством. Как человек, который принял решение и исполняет его без спешки — не убегает, не прячется, просто разворачивается и уходит.

И ушла.

До конца смены в его угол не смотрела.

Почти. Два раза. Но это уже прогресс по сравнению с предыдущими неделями.

В половине одиннадцатого я переоделась в раздевалке — джинсы, толстовка, кеды. Посмотрела на себя в зеркало. Человек, который отработал двойную смену, немного устал, хочет домой, никаких особых мыслей.