Не любимая жена, или лекарка из другого мира

Пролог

Солнце нещадно палило каменные плиты перед Высоким Храмом, заставляя золото на парадных мундирах сиять почти ослепляюще. Принц Стефан поправил жесткий воротник, чувствуя, как под слоями шелка в груди закипает раздражение.

— Ты выглядишь так, будто идешь на собственную казнь, а не под венец с самой загадочной девой трех королевств, — Эзраэль прислонился к статуе горгульи, нарочито расслабленный. Как глава Тайной канцелярии, он привык извлекать пользу даже из безвыходных ситуаций, но сегодня его профессиональная гордость была задета.

— Можешь порадовать меня чем-то, кроме очевидного? — сухо бросил принц.

Эзраэль вздохнул и развел руками.

— Наш будущий тесть, мастер зачистки хвостов. О принцессе Валери информации меньше, чем о рецепте их фирменного ростбифа. Росла в «Золотом дворе» — так называют её крыло во дворце. Никаких скандалов, никаких интрижек, никаких сплетен. Избалованная, наивная, тихая.

— Скучная, — добавил Ксандр, скривив губы.

— Она верит, что мир крутится вокруг её желаний. И собственно до сегодняшнего дня все было именно так, — бросив раздраженный взгляд на побратима, закончил краткий отчет Эзраэль.

— В тихом омуте, мой друг, черти не просто водятся, они там строят замки, — подал голос Габриэль, лениво покручивая фамильный перстень. Его глаза хищно прищурились на дорогу, замечая появившийся кортеж. — Возможно, за этой «наивностью» прячется истеричный нрав или, того хуже, политическая амбиция, которую нам продают под соусом невинности. Договор дороже правды, Стефан. Нам подсунули кота в мешке, просто мешок расшит жемчугом.

— Хватит сотрясать воздух, — глухо отозвался Арден. Генерал стоял по правую руку от принца, прямой и непоколебимый, как скала. — Габриэль, твои подозрения не отменят печати на пергаменте. Эзраэль, твои отчеты уже не важны. Сегодня она станет нашей женой и принцессой Дорсета. В любом случае наш долг — это забота и безопасность королевства.

Вдали послышался перестук копыт и тяжелый рокот колес.

Кортеж возник из облака пыли, словно мираж. Шестерка белоснежных лошадей замерла перед ступенями храма. Тяжелая карета из темного дерева с гербами соседнего королевства была украшена живыми цветами, чей аромат мгновенно перебил запах раскаленного камня.

Стефан сделал шаг вперед. Лакей распахнул дверцу, и воцарилась тишина, которую, казалось, можно было потрогать рукой.

Принц протянул ладонь в белой перчатке. Из полумрака кареты показалась тонкая, почти прозрачная рука. Когда принцесса Валери вышла на свет, разговоры друзей смолкли сами собой.

Она была не просто красива. Безупречна, ослепительна. Тонкие черты лица, огромные глаза цвета штормового моря и тяжелые янтарно-рыжие волосы, едва прикрытые тончайшей вуалью. Но в её взгляде, вопреки ожиданиям Эзраэля, не было робости. Она обвела собравшихся коротким, оценивающим взором и чуть наморщила идеальный носик.

Пятеро мужчин у дверей застыли. Ксандр невольно выпрямился, забыв про свою вальяжность. Арден едва заметно кивнул, признавая, что такая красота сама по себе является мощнейшим оружием.

Стефан почувствовал, как пальцы девушки дрогнули в его руке.

— Добро пожаловать в Дорсет, Ваше Высочество, — опомнившись, поприветствовал её Стефан.

— Здравствуйте, Ваше Высочество, — ее голос дрогнул, но мимикой она никак себя не выдала.

— Вы боитесь?

— Боюсь? Нет, я крайне разочарована, — выдохнула девушка, слегка покраснев.

— Что же вас расстроило?

— В карете сломался артефакт охлаждения и я ехала в духоте, — капризно надула пухлые губки принцесса.

Габриэль за спиной принца едва слышно хмыкнул, но в этом звуке уже не было прежнего сарказма.

— Тогда нам стоит поспешить и зайти в храм, — пробасил Эзраэль, шагая к невесте. — Там намного прохладнее.

— Да, конечно, а вы...— деликатно замолчала наполуслове девушка.

— Эзраэль, — подсказал он.

Валери замерла на полушаге и посмотрела на главу Тайной канцелярии. В ее глазах промелькнула растерянность, которая тут же сменилась робким интересом.

— Вы, тот самый канцлер, который знает всё и обо всех? — она понизила голос до заговорщицкого шепота. — Скажите... это правда, что в вашем подземелье живут ручные летучие мыши, которые приносят вам записки?

— Только по четвергам, Ваше Высочество, — со всей серьёзностью ответил мужчина, наслаждаясь моментом. — В остальные дни я полагаюсь на более традиционные способы общения.

Ксандр прикрыл рот ладонью, издав звук, подозрительно похожий на подавленный смех, чем сразу же привлек внимание принцессы.

— Вы простужены? Если это заразно, отойдите подальше, у меня на вечер были планы, — капризно приказала она.

— Конечно, Ваше Высочество, кто я такой, чтобы их нарушать.

Стефан кашлянул, пытаясь скрыть усмешку. Арден же с интересом наблюдал за принцессой, делая мысленные пометки: «Капризна, но быстро отходит. Робка, когда не чувствует поддержку. Чувствительна к комфорту». Габриэль оставался бесстрастным, как статуя, но его взгляд стал чуть менее ироничным.

— Пора идти, — твёрдо произнёс Стефан, мягко направляя Валери к ступеням храма. — Церемония вот‑вот начнётся.

Принцесса на мгновение задержала взгляд на принце, словно пытаясь прочесть что‑то в его глазах. Затем, чуть приподняв подбородок, сделала шаг вперёд.

Пока они поднимались по ступеням, Валери вдруг замедлила шаг и тихо, так, чтобы слышал только Стефан, произнесла:

— Знаете, я представляла вас совсем другим.

— И каким же? — спросил принц, стараясь сохранить невозмутимость, хотя внутри всё сжалось от неожиданности.

— Более… напыщенным, что ли. С этой королевской осанкой и взглядом, которым можно заморозить озеро. А вы… — она на секунду замолкла, подбирая слова, — вы выглядите так, будто тоже не в восторге от всего этого.

— Возможно, мы оба оказались не совсем теми, кого ожидали увидеть, — невольно улыбнулся Стефан.

У входа в храм их уже ждали священнослужители в белоснежных ризах. Воздух наполнился ароматом ладана и воска, а вдалеке раздались первые аккорды свадебного марша.

Глава 1

— Алло, мам, я уже еду. На работе задержали, — тараторит дочь из динамика телефона.

— Не торопись, Люда. Будь осторожнее, — вздыхаю я поднимаясь с постели.

Шаркая тапочками, иду на кухню. Кота покормить надо, Тимошка уже в миске скребёт, сейчас будет голодный обморок изображать.

— Ты лекарства приняла? — спрашивает Людмила, перекрикивая гул машин.

— Приняла, приняла, толку от них, — ворчу беззлобно, тянусь за кормом, что стоит на шкафу над раковиной.

Сама врачом больше сорока лет проработала в крупной больнице. И все мои болячки от возраста. Девятый десяток уж пошёл. Мужа похоронила пять лет назад. Дети разлетелись строить свою жизнь. Навещают конечно же, внуков привозят. Их у меня целых шестеро. Самой маленькой годик вот исполнился совсем недавно. В честь меня назвали.

— Тебе что-нибудь купить, я в магазине возле дома, — спрашивает Людка.

— Мороженого хочется, — признаюсь я. — Пломбира возьми.

— Зима на дворе, мам, — недоумевает дочь. — Ладно, сейчас принесу, жди.

Подожду. Куда ж я денусь.

Насыпав корм коту, иду обратно в комнату. Острая боль в груди заставляет согнуться. Не устояв на ногах, падаю на пороге. Тяжело дыша, оглядываюсь. Тимошка прибегает, урчит, ластится. Только вот поднять не может. Как и помочь. А я чувствую, как утекает сквозь пальцы жизнь. Не дождусь я Люду. Пришло моё время.

— Мам.. Мама! — дочь залетает в комнату, пакеты с сумками бросает и помогает мне подняться.

— В чемодане, в шкафу, — схватив её за руку, заставляю посмотреть на меня. — Деньги лежат, я копила на похороны. Там же документы на квартиру эту.

— Мам, какие похороны, я сейчас в скорую позвоню.

Люда укладывает меня на диван, суетится и звонит в скорую. Я глажу кота, который чувствует, что мне недолго осталось.

— О Тимошке позаботьтесь, не бросайте его, — хриплю, прикрывая глаза.

— Мам, не закрывай глаза, скорая уже едет. Я ж мороженое купила, — дочь ко мне бросается и шуршит оберткой.

Улыбаюсь, чувствуя на губах вкус детства. Тяжело выдыхаю и наступает темнота.

Мне всегда казалось, что по ту сторону будет какой-то тоннель. С белым светом, к которому надо идти. И вся жизнь перед глазами проплывает, отмечая самые значимые моменты, самые счастливые минуты.

В моём случае нет ни первого, ни второго. Лишь темнота и пустота.

В этой тьме я слышу чей-то тихий, мелодичный голос. Только не понимаю кому он принадлежит. Да и не слышу привычным способом, а скорее чувствую. Он что-то предлагает, а я соглашаюсь.

Как-то очень неожиданно приходит боль. Самая настоящая, острая, скручивающая все мышцы разом. Вместе с ней звуки и свет пробивается сквозь закрытые веки.

Веки? Мышцы? Я не умерла?

Спектр ощущений усиливается. Я чувствую не только боль, но и своё тело. Каждую её часть. Болят ноги, руки, но не сердце. Оно уверенно и сильно бьётся, я слышу этот громкий ритм.

— Ваше Высочество, — тоненько зовет некто, скрипит дверь, шуршит материя.

Прохладные пальцы касаются запястья, вызывая жжение и ноющую боль. С губ срывается тихий стон.

— Вир Сантини, миледи очнулась! — опять этот голос. Из телевизора что ли?

— Не может быть! — восклицает мужской голос.

Он ещё что-то бормочет и подходит ближе. На этот раз прохладная широкая ладонь ложится на лоб и по векам бьет свет. Жмурюсь и мычу.

— Жива! Пресвятая мать, поверить не могу! — бормочет он, — Люси, беги к лордам, сообщи благую весть.

Вновь шуршит материя и скрипит дверь, а мужчина отходит от моего бренного тела. Звенит склянками, бубнит что-то не расслышать. К губам прижимается что-то фарфоровое.

— Выпейте, Ваше Высочество, это притупит боль и поможет восстановиться.

Какое еще высочество? О чем он вообще болтает? Машинально размыкаю губы и пью горьковатый настой.

— Вот так, миледи. А теперь поспите, я обработаю ваши ожоги…

Ожоги? У меня инфаркт ведь был. Что вообще происходит?

Хочется открыть глаза и задать все эти вопросы, что разрывают черепную коробку, но сил хватает лишь на жалкий протест. Теплая тьма забирает в свои объятья и я засыпаю.

Меня будят голоса. Теперь я их слышу намного четче. Даже глаза открываю, и сквозь мутную пелену рассматриваю очертания мебели в комнате. На медицинскую палату совершенно не похоже. Пошевелиться не могу, приходится лишь краем глаз осматривать. Боли уже нет, лишь жжение и ноющее покалывание. Такое бывает, когда долго лежишь без движения. Тело немеет.

Голоса приближаются. Две фигуры нависают. Устало прикрываю веки.

— Говорите, Вир Сантини, — произносит строго бархатный баритон, заставляя мое старое сердце трепетать.

— Ваша супруга восстанавливается. Она получила серьезные ожоги, но как видите, у миледи удивительная регенерация. Больше всего меня беспокоит травма головы. Пока неясно насколько сильно поврежден мозг.

Глава 2

Я остаюсь наедине с врачом — Вир Сантини, кажется, так его назвали. Он склоняется надо мной, внимательно изучает зрачки, осторожно приподнимает веки. Его пальцы прохладные, почти ледяные, но мне приятен этот холод.

— Ваше Высочество, — тихо произносит он, — вы помните, что с вами произошло?

Память словно разлетелась на тысячи осколков. В голове мешаются образы: дочь Люда, её тревожный голос в телефонной трубке, кот Тимошка, скребущий лапой по миске… и тут же — храм, ослепительная вспышка, крик, запах гари, обжигающий кожу. Эти картины сталкиваются, накладываются друг на друга, вызывая головокружение.

— Я… не помню, — с трудом выговариваю я. Голос хриплый, будто я долго молчала. И абсолютно не похож на мой, он слишком высокий, слишком звонкий. От этого становится ещё страшнее. — Что случилось? Где я?

Вир Сантини вздыхает, поправляет рукава белого халата, украшенного тонкой вышивкой у манжет. Его взгляд становится мягче, в глазах читается искреннее сочувствие. Он словно видит всю мою растерянность, страх перед неизвестностью.

— Вы — принцесса Валери, супруга пяте… — он осекается, ловит мой растерянный взгляд и мягко поправляется, — уже четырёх лордов. На вас напали в храме во время ритуала. Вы получили серьёзные ожоги и травму головы. По счастью, ваша магия помогла выжить.

«Принцесса? Пять или четыре супруга? Магия?» — мысли путаются, скачут. Я пытаюсь сесть, но тело все еще слабое, мышцы не слушаются, словно превратились в желе. Вир Сантини мягко, но настойчиво укладывает меня обратно.

— Не торопитесь, миледи. Вам нужно восстановиться. Сейчас я осмотрю ожоги, полечу и вы еще поспите.

Вир Сантини аккуратно приподнимает край простыни и осматривает мои руки. Те самые, что ещё недавно дрожали, пока я насыпала корм Тимошке. Сейчас на коже видны красноватые следы ожогов, местами покрытые какой‑то серебристой мазью с едва уловимым травяным ароматом. Мазь слегка покалывает, но это ощущение быстро проходит.

— Повреждения заживают удивительно быстро, — бормочет врач, проводя над ранами ладонью. От его пальцев исходит мягкое голубое свечение. Оно окутывает кожу нежным теплом, и боль постепенно отступает. — Ваша магическая аура действительно сильна, миледи. Это внушает надежду.

Я молча наблюдаю за его действиями, пытаясь осмыслить сказанное. Магия. Аура. Принцесса. В голове не укладывается. Всё это кажется нелепым сном, от которого вот‑вот проснешься. Но боль, слабость, запах целебной мази, всё это слишком реально.

— Скажите, Вир… — голос всё ещё хриплый, но уже чуть увереннее, — а сколько я была без сознания?

— Трое суток, Ваше Высочество. Мы уже начали опасаться, что регенерация не справится. Но вы удивили всех.

Трое суток. Люда, наверное, с ума сходит. Тимошка… При мысли о коте сердце сжимается так сильно, что перехватывает дыхание. Представляю, как он бродит по пустой квартире, жалобно мяукает у двери, ждет, когда я вернусь. Слеза скатывается по щеке, и я поспешно смахиваю её, стараясь не выдать свою слабость.

— А мои… близкие? — осторожно спрашиваю я, сжимая пальцами край простыни. — Кто‑нибудь знает, что со мной?

Вир Сантини на мгновение замирает, его рука зависает над моим запястьем. Взгляд становится уклончивым, а между бровей появляется глубокая морщина. Он медлит с ответом, и это молчание пугает больше любых слов.

— Разумеется, лорды извещены. Они не отходили от вас всё это время, пока опасность не миновала. Сейчас они заняты поисками нападавших.

Лорды. Это те самые супруги?

В памяти всплывает образ Люды, её улыбка, тёплые объятия, голос, полный тревоги: «Мам, ты приняла лекарства?» А теперь вместо дочери незнакомые лорды, вместо квартиры — эта богато убранная комната с тяжёлыми шторами и резной мебелью.

— Вы выглядите растерянной, миледи, — мягко замечает врач, заметив, как дрожат мои губы. — Возможно, травма головы повлияла на память. Это бывает. Но со временем все вернется.

Его слова должны были успокоить, но вместо этого внутри разрастается паника. Что, если воспоминания о Люде, Тимошке, всей моей прежней жизни – это и есть настоящая потеря? Что, если я навсегда застряла в этом странном сне, где я принцесса, с четырьмя супругами и магической аурой?

— Выпейте зелье, Ваше Высочество, вам надо поспать, набраться сил. После вы проснетесь и почувствуете себя намного лучше.

Я послушно принимаю из рук Вир Сантини зелье, оно имеет сладковато‑терпкий аромат, напоминающий лесные ягоды. Делаю глоток и по телу разливается приятное тепло, а тревога понемногу отступает.

— Спасибо, — шепчу я, чувствуя, как веки становятся всё тяжелее.

Вир Сантини мягко улыбается и поправляет одеяло.

— Отдыхайте, Ваше Высочество. Я загляну позже, проверю, как идёт восстановление.

Он отходит к столику с флаконами и инструментами, что‑то записывает в толстую книгу с кожаным переплетом. Я пытаюсь сосредоточиться на его действиях, запомнить детали этого странного мира, но сон уже затягивает меня в свои сети.

***
Драгоценные наши!
Приглашаем вас в нашу новинку, которая участвует в рамках литмоба
«Чудотворная любовь» 18+
https://litnet.com/shrt/g5-m

Глава 3

В очередной раз я просыпаюсь уже вечером. За окном темно, лишь тускло желтый свет от уличных факелов подсвечивает комнату. Первое мое желание – это посетить одно очень нужное, замечательное местечко.

Позабыв о новой реальности, дергаю одеяло и стараюсь отпихнуть Тимошку. Всё тело пронизывает тупая мышечная боль, а конечности ещё и жжёт. Застонав, жмурюсь, вспоминая этот сон-не сон. Принцы, лекари, мужья, храм, ритуал, взрывы и пожар.

Последним кадром перед глазами пролетает собственные последние минуты жизни. И голос в темноте. Он спрашивал, хочу ли я начать сначала… И я… согласилась?

Распахиваю веки, таращась на рисунок потолка. Долго обдумывать сон это или не сон не получается. Природа зовёт. Я пытаюсь встать, но боль придавливает обратно. Из горла вырывается тихий, девичий всхлип, от которого я пугаюсь. Не привыкла ещё к новому голосу. Тоненькому, молодому.

— Ваше Высочество, — ко мне из ниоткуда подскакивает женщина в белом платье и косынке.

Двинувшись от неожиданности, морщусь и шиплю. Почему так больно? Незнакомка быстро зажигает лампу на тумбочке и причитая мельтешит передо мной. Звонит в колокольчик. Вряд ли его услышат где-то кроме этой комнаты, так как звук ну очень тихий.

— Давайте я помогу вам сесть, — наконец она нависает надо мной и просунув руку за спину, поднимает.

— Мне надо, — выдыхаю и красноречиво брови поднимаю.

— Поняла! — тут же кивает она.

Честно говоря, ожидала, что она поможет мне встать. Или горшок принесёт, от которого я сразу же откажусь! Но эта дама меня на руки подхватывает и несёт. От удивления я изуродованными пальцами цепляюсь за ворот ее платья и даже боли не чувствую.

— Вы очень сильная, — сиплю, когда обретаю почву под ногами.

— Спасибо, Ваше Высочество. Поэтому лорд Эзраэль меня к вам приставил, — хмыкает незнакомка. — Я ваш телохранитель, Кора.

— Лорд Эзраэль… это… — замолкаю на полуслове, видя недоверие на лице женщины.

— Ваш муж, — с подозрительным прищуром говорит женщина.

— Ах да, один из пяти или четырёх, — бубню себе под нос, осматривая ванную комнату, в которую меня привела Кора. — Из-за травмы головы я потеряла память.

— Лекарь говорил, что вы не в себе. Вам помочь обмыться?

— Нет, нет, я справлюсь, можете выйти.

— Конечно, Ваше Высочество, я буду за дверью.

Как только телохранитель выходит из помещения, первым делом иду к фаянсовому другу вполне обычному, даже можно сказать, земному. Боковым зрением замечаю зеркало, но терпеть уже не могу. Завершаю свои дела и шагаю к зеркалу, прикрыв глаза. Опираюсь на раковину, считаю до трех, набираясь смелости и смотрю…

На меня смотрит совсем не мое отражение, даже не я в молодости. Эта девушка прекрасна, если не считать ожогов на коже, темных кругов под глазами и спутанные волосы. У нее выразительные зеленые глаза, утонченное лицо с высокими скулами и ослепительно рыжие волосы.

— А новая я, красавица. Настоящая принцесса, — бормочу я, включаю воду, беру полотенце и обмываю влажным полотенцем, не обожженные участки кожи.

Завершаю все гигиенические-водные процедуры и зову женщину обратно. Она вновь подхватывает меня на руки. Наблюдаю за тем, как она невозмутимо несёт моё тельце и тихо хихикаю, стараюсь правда сдерживать порывы, но плохо получается. Это выглядит очень нелепо и комично, во всяком случае для меня. Просто к такому предыдущая жизнь не готовила.

— Вам плохо? Где-то болит? — реагирует Кора на мои трепыхания.

Мотаю головой, желая поскорее вернуть почву под ногами. Женщина бережно укладывает меня обратно на кровать, поправляет подушки, чтобы мне было удобно сидеть и даже одеяло подтыкает.

— Сейчас придет лекарь, хотите пока почитаю вам?

Именно в это время дверь распахивается. Вздрогнув, поворачиваю голову, попадая в плен тёмных глаз сурового мужчины. За ним маячит тщедушный старик в нелепой одежде. Тот самый врач, хотя тут наверное он лекарь или целитель. Но его я практически не замечаю, с интересом разглядываю незнакомца.

Все внимание мгновенно приковывает вошедший. Не потому, что он особенно красив — хотя да, красив, — а потому, что в нем есть что-то такое, от чего кожа между лопатками холодеет.

Он не спешит. Не говорит. Просто смотрит. И от этого взгляда становится не по себе.

— Доброй ночи, милорд, — Кора поднимается со стула и склоняет голову.

— Оставь нас, — негромко произносит он.

Голос у него бархатный, спокойный, даже мягкий. Но Кора уходит так быстро, словно спорить с этим человеком нельзя в принципе.

Мужчина подходит ближе. Не садится сразу, сперва останавливается у кровати и какое-то время разглядывает меня так внимательно, как будто пытается увидеть не только лицо, но и все, что я отчаянно стараюсь скрыть внутри. Я невольно сжимаю край одеяла.

— Как себя чувствуешь, Валери? — наконец спрашивает он.

Я открываю рот, чтобы ответить, и вдруг понимаю, что не знаю, как правильно разговаривать с одним из своих новых мужей. С почтением? Настороженно? Мило? Поэтому выбираю самое безопасное.