Не Называй Это Любовью

ПРОЛОГ. ПРАВИЛА ИГРЫ

Холодное стекло бокала обжигало пальцы, но она не отпускала его. В этом был свой смысл — удерживать то, что причиняет дискомфорт. Контроль. Всегда контроль. Над проектами, над расписанием, над эмоциями. Над собственной жизнью, выстроенной как безупречный, стерильный пентхаус с видом на город, который никогда не спал.

Он появился так же тихо, как тень от облака, скользящего по небоскребам. Не на вечеринке, а на скучном деловом приеме, где ее защитный слой из черного шелка и острых каблуков казался неприступным.

— Вы смотрите на этих людей так, будто составляете отчет об их эффективности, — прозвучал его голос. Без предваряющей улыбки, без вступления. Голос был низким, негромким, и в нем не было вопросительной интонации. Это было констатацией факта.

Она обернулась. И сразу ошиблась — встретила его взгляд. Он был не темным, а каким-то поглощающим, как пространство между звездами. Он не изучал ее — он читал. И в этом чтении уже тогда, в первую секунду, было что-то от снятия мерок.

Они говорили ни о чем. О современном искусстве на стенах, о кислотности вина. Но каждый его пауз, каждый взгляд, скользящий от ее губ к напряженным суставам пальцев на бокале, был микро агрессией. Вторжением на частную территорию, которую она даже не осознавала, что охраняет.

Он не предложил ужин. Не попросил номер.

Он сказал: «Я не могу обещать тебе обычные вещи. Ужины, прогулки, сентиментальные глупости по утрам».

Она заставила себя рассмеяться, звук вышел сухим, как треск бумаги. «А что вы можете предложить?»

Он сделал шаг вперед, сократив дистанцию до неприличной, до той, на которой чувствуется тепло тела и слышно дыхание. Она не отступила. Это было бы поражением.

— Интенсивность, — выдохнул он, и слово коснулось ее кожи, словно прикосновение. — Чистый момент. Без прошлого и будущего. Без обязательств. Я могу предложить правила.

— Правила? — она подняла подбородок, чувствуя, как в груди закипает протест и… любопытство. Острое, как лезвие.

— Да. Мои правила. Если ты согласишься их принять, ты получишь опыт, который выведет тебя за рамки всего, что ты знаешь о себе. Если нарушишь — игра закончится. Навсегда.

Он вынул из внутреннего кармана пиджака не визитку, а простой лист плотной бумаги. На нем было несколько строк, отпечатанных элегантным шрифтом.

Никаких вопросов о прошлом и будущем.

Никаких ожиданий за пределами оговоренного времени.

Абсолютная честность в момент «сейчас».

Право остановить игру — всегда за тобой. Слово — и всё прекратится.

Она прочла. И снова посмотрела на него. На этот раз увидела не просто опасность, а вызов. Вызов той самой контролирующей, выстроившей стены женщине, которой она так гордилась. Он предлагал не связь. Он предлагал разобрать её по кирпичику, чтобы посмотреть, что внутри. И собрать обратно — или нет.

Город за огромными окнами мерцал миллионами искусственных звезд. Её мир был точен, предсказуем и до ужаса пуст. А он стоял перед ней, олицетворяя темный, пульсирующий хаос непознанного.

Она взяла листок. Края бумаги врезались в подушечки пальцев.

— «Слово — и всё прекратится», — повторила она, следя за его лицом. В уголках его губ дрогнуло нечто, отдаленно напоминающее улыбку.

— Это главное правило. Основа основ.

Она медленно сложила бумагу пополам, еще раз, еще раз, пока она не превратилась в твердый, горячий прямоугольник в ее сжатой ладони.

— Хорошо, — сказала она, и это слово прозвучало не как капитуляция, а как ключ, поворачивающийся в скважине. — Я играю.

Он кивнул, будто только этого и ждал. Без триумфа. Скорее, с холодным интересом ученого, запускающего эксперимент.

— Завтра. Девять вечера. Адрес пришлю. Ничего не ешь с пяти.

Он развернулся и растворился в толпе, не оглянувшись ни разу.

А она стояла, сжимая в руке правила своей новой, абсурдной, невозможной реальности. И чувствовала, как под тонкой оболочкой привычного контроля впервые за долгие годы дрогнуло и ожило что-то первобытное, темное и жадное до этого странного, сладкого яда под названием «опасность».

Игра началась.