(не) нужная истинность врага

Глава 1

Королевство Велард, окраина Южного тракта
За три дня до осеннего равноденствия

В ночь перед тем, как всё изменилось, мне снова приснился огонь.

Я стояла посреди горящего зала. Пламя лизало резные дубовые панели, сворачивало в трубочки древние свитки, с треском пожирало драгоценные фолианты, которые собирали поколения Хранителей. Воздух дрожал от жара, но я не чувствовала боли — только ледяной ужас, сковавший внутренности.

Мама, — хотела закричать я, но горло перехватило дымом.

Она стояла по ту сторону огненной стены. Её тёмные волосы, так похожие на мои, разметались по плечам, а глаза — мудрые, усталые, всё понимающие — смотрели прямо на меня сквозь пламя. Она не кричала. Не звала на помощь. Она просто смотрела, и в её взгляде не было страха.

Беги, Лина, — шепнул ветер, которого не могло быть в горящем зале. — Беги и не оглядывайся. Ты последняя.

Я рванула вперёд, протягивая руки, желая прорваться сквозь огонь, схватить её, вытащить...

И проснулась.

Сердце колотилось где-то в горле, рубашка прилипла к спине холодным потом. В комнате пахло сыростью и сушёными травами — привычный запах моей башни, от которого всегда становилось спокойно. Но сегодня не становилось.

Я села на постели, обхватив колени руками, и уставилась в тёмное окно. За мутным стеклом тяжело дышала осенняя ночь: ветер трепал голые ветви старого дуба, где-то вдалеке ухала сова.

Этот сон приходил ко мне каждую полную луну уже десять лет. Десять лет с той ночи, когда сгорела Большая Библиотека Веларда. Десять лет с тех пор, как я в последний раз видела мать живой.

Меня тогда спасли. Вытащили из огня, выходили, спрятали. Хранители пограничной академии, узнавшие во мне дочь погибшей Верховной Хранительницы, рискнули всем, чтобы укрыть десятилетнюю девочку с редчайшим даром. Даром, за который королевский двор отдал бы полказны.

Истинное зрение.

Я видела магию. Не просто чувствовала, как обычные одарённые — я видела её. Нити силы, сплетения заклинаний, истинные имена вещей. И главное — я видела узы. Те незримые связи, что соединяют людей: кровные, клятвенные, родовые. И... истинные.

Те, что сплетают судьбы двоих в одну, наперекор всему.

За это меня искали. За это прятали. За это мать сгорела в той библиотеке, прикрывая мой побег.

Я глубоко вздохнула, отгоняя видения прошлого, и встала. Ноги коснулись холодного каменного пола, и я поёжилась, натягивая тёплый шерстяной халат прямо поверх ночной рубашки. Подошла к окну, провела ладонью по стеклу, стирая конденсат.

Внизу, во внутреннем дворе Академии Пограничных Знаний, горел одинокий фонарь. Его масляный огонёк дрожал на ветру, отбрасывая нервные тени на брусчатку. Сторож Аргус, старый вояка с деревянной ногой, должно быть, задремал в своей каморке, забыв погасить свет.

Я усмехнулась. Здесь, на краю королевства, даже магия была скудной. Студенты — жалкая горстка недорослей, не сумевших пробиться в столичные академии, — изучали основы травничества и теорию плетений, которые никогда не применят на практике. Преподаватели — такие же неудачники, как я, прячущиеся от большого мира за ветхими стенами.

Тишина. Покой. Забвение.

Идеальное убежище.

Я уже собиралась вернуться в постель, когда что-то заставило меня замереть. Тонкий, едва уловимый звон, возникший где-то на границе восприятия. Как будто лопнула струна в самом дальнем углу огромного зала.

Я зажмурилась, отключая обычное зрение, и позволила дару раскрыться.

И чуть не задохнулась.

Мир вокруг вспыхнул тысячами нитей. Вот они, тонкие, серебристые, опутывают спящий городок — родовые связи местных жителей, тянущиеся к их домам и семьям. Вот золотистые, почти прозрачные — остатки древних охранных чар, вплетённых в стены ещё первыми Хранителями. Вот густо-синие, злые — проклятие старого кладбища за холмом, с которым никто не решается разобраться.

Но не это заставило меня вцепиться пальцами в подоконник так, что побелели костяшки.

На горизонте, там, где Южный тракт уходил в сторону столицы, небо полыхало багровым. Огромная, пульсирующая алая нить, толщиной с мою руку, протянулась откуда-то издалека и уходила... уходила прямо в меня.

Я видела такие нити лишь раз в жизни, в детстве, когда мать показывала мне свитки древних пророчеств.

Узы истинной пары.

Только эта нить не была золотистой, как полагалось по книгам. Она горела алым, как кровь, как пламя пожара, как предвестник беды. И она тянулась ко мне. Впутывалась в мою собственную ауру, пульсировала в такт моему сердцу, обжигала холодом и жаром одновременно.

Нет, — подумала я в ужасе. — Только не это. Только не сейчас. Только не с ним.

Потому что я чувствовала, кто на другом конце этой нити. Не лицо, не имя — суть. Сила. Ярость. Власть, высеченная из камня и стали. И холод. Такой лютый холод, что моё дыхание тут же затуманило стекло.

И в тот же миг тишину ночи разорвал далёкий, но отчётливый волчий вой. Ему ответил другой, ближе. И третий — совсем рядом, за стенами академии.

Северные волки. Их невозможно спутать с обычными зверями. Их вывели маги Севера для войны — огромные, размером с пони, твари с глазами, горящими синим льдом. Они не воют на луну. Они воют, чуя добычу.

Или чуя тех, кто за ними идёт.

Я отдёрнулась от окна, словно стекло обожгло. Ладони дрожали. Сердце колотилось где-то в ушах.

Они нашли меня. После десяти лет тишины — нашли.

Но кто? Северяне, которым нужен мой дар для войны? Или королевские ищейки, наконец добравшиеся по следу? Или... или он? Тот, с кем меня связала судьба алой нитью?

Внизу залаяла собака. Захлопала дверь сторожки — Аргус всё-таки проснулся. А через мгновение над академией рассыпался звон сигнального колокола — резкий, захлёбывающийся, предвещающий беду.

Я метнулась к сундуку, на ощупь выхватывая тёплый дорожный плащ, сапоги, кошель с мелочью. Руки действовали быстрее головы — десять лет страха и готовности к побегу въелись в рефлексы.