(не)нужная невеста ледяного дракона

Пролог

-Вы не имели права, миледи.

Голос лорда Кайана Ашвуда был тихим, но в этой тишине чувствовалась такая сила, будто он говорил не горлом, а своей холодной драконьей кровью. Он стоял у окна её маленькой чайной, заложив руки за спину, и смотрел на улицу Вериты, где вечерний туман уже лизал мостовую. Спина его была прямой, как клинок, а плечи неестественно напряжёнными. Он не обернулся, когда она вошла.

Ливия остановилась на пороге. Её левая нога ныла после долгого дня, и она опиралась на трость с резной ручкой в виде головы оленя. Трость была новой, купленной на первые заработанные деньги, и Ливия гордилась ею почти так же, как своей печью и взбивалкой для сливок.

-Что именно я не имела права делать, милорд?-спросила она, закрывая за собой дверь. Защёлка щёлкнула мягко, и в комнате стало тише. -Открывать заведение? Зарабатывать на жизнь? Дышать без вашего разрешения?

Он медленно повернулся. При свете двух масляных ламп его лицо казалось вырезанным из слоновой кости — высокие скулы, тонкие губы, глаза цвета старого серебра. Он был красив той холодной, почти жестокой красотой, которая заставляла дам на балах шептаться и обмахиваться веерами. Но сейчас в его глазах горело не презрение, как три месяца назад, а что-то другое. Что-то, чего Ливия не могла разобрать.

-Вы моя невеста,-сказал он, и каждое слово падало, как камень в воду.-Вы носите моё кольцо. Вы живёте в моём доме. И вы…-он сделал паузу, оглядывая комнату с её простыми деревянными столами, полками с банками и доской для теста,-вы торгуете пирожными на углу Грейс-стрит. Как простая лавочница.

-Как женщина, которая не хочет умереть с голоду после того, как вы меня прогоните,- спокойно ответила Ливия. Она прошла к стойке, поставила трость и начала расстёгивать плащ. Движения её были неторопливыми, даже ленивыми, словно ей было всё равно, что думает герцогский наследник.-Или вы передумали меня прогонять, милорд?

Кайан дёрнул уголком рта. Это не было улыбкой скорее, оскалом, который он не мог подавить.

-Я не передумал. Я никогда не собирался на вас жениться.

-Вот именно.-Ливия повесила плащ на крючок у двери.-Поэтому я и готовлю себе путь к отступлению. Вы получите свободу, я получу свободу. Все счастливы. Чего вы злитесь?

-Я не злюсь,-сказал он слишком быстро, и это его выдало.

Ливия усмехнулась про себя. За три месяца она научилась читать его ложь. Лорд Кайан Ашвуд лгал, когда сжимал челюсть, и лгал, когда отводил взгляд влево. Сейчас он смотрел прямо на неё,а значит, говорил правду о том, что не хочет жениться. Но челюсть была сжата. Значит он злился.

-Вы злитесь,- повторила она.-Потому что я посмела нарушить ваши планы. Вы хотели, чтобы я сидела в Ашвуд-холле и плакала в подушку, а вместо этого я открыла чайную и теперь нищенствую на три гинеи в неделю. Как это понимать? Вы ревнуете к моему успеху?

-К вашему успеху?-Он сделал шаг вперёд, и комнату будто наполнило холодом.-Вы торгуете пирожными, мисс Блэквуд. Это не успех. Это позор. Если кто-то узнает, что невеста Ашвуда стоит за прилавком…

-Если кто-то узнает,-перебила она, не повышая голоса,- я скажу, что вы меня бросили. И все поверят, потому что вы известный повеса, а я бедная хромая девушка. Ваша репутация пострадает гораздо больше моей.

Он замер. Его глаза сузились, и в них впервые за всё время мелькнуло нечто живое. Не холод, а что-то горячее, острое, похожее на гнев. Или на страх.

-Вы не посмеете.

-Посмею, милорд.-Ливия опёрлась на стойку обеими руками и посмотрела на него снизу вверх. Она была ниже его на голову, но сейчас чувствовала себя выше. -Я не та тихая мышь, которую вы видели год назад. Я упала, ударилась головой, и ко мне пришло прозрение. Мне плевать на титулы, на ваше имя, на вашу гордость. Мне нужно одно: жить так, как я хочу. А хочу я печь пирожные, взбивать сливки и не спрашивать ни у кого разрешения.

Тишина повисла в комнате, густая, как патока. Кайан смотрел на неё, и его лицо медленно менялось. Сначала гнев. Потом удивление. Потом что-то, похожее на интерес.

-Вы действительно ударились головой,- сказал он наконец.-Та Ливия, которую я знал, не умела так говорить.

-Та Ливия умерла,-ответила она.- пришла пора познакомиться с новой!

Он сделал ещё шаг. Теперь они стояли друг от друга на расстоянии вытянутой руки. Ливия чувствовала запах его одеколона - сандал, табак, и что-то горькое, как кора. Ей захотелось отступить, но она запретила себе. Не здесь. Не сейчас.

-Что вы хотите?- спросил он тихо.-Деньги? Я дам вам денег. Уезжайте. Расторгните помолвку. Скажите бабушке, что вы не хотите за меня замуж, и я добавлю к вашим словам свой голос. Мы разойдёмся миром.

-А вы не боитесь, что я заберу деньги и останусь?- спросила Ливия с лёгкой усмешкой.

Он молчал секунду, потом неожиданно усмехнулся в ответ, и эта усмешка была настоящей, без насмешки.

-Нет,-сказал он.-Не боюсь. Вы первая женщина, которая смотрит на меня не как на кошелёк или титул. Вы смотрите на меня как на… Препятствие.

-Именно,-кивнула она.-Препятствие на пути к моей чайной. И я намерена это препятствие обойти.

Он наклонил голову, разглядывая её так пристально, будто видел впервые.

-А если я прикажу закрыть вашу лавку?

-Приказывайте,-пожала она плечами.-Я открою другую. На другой улице. Под другим именем. Вы не можете контролировать каждый угол в Верите.

-Могу,-сказал он без хвастовства, просто констатируя факт.

-Тогда я буду печь дома и продавать через служанок. Или торговать с лотка на ярмарке. Или уйду в другой город.-Ливия вздохнула, и усталость вдруг прорвалась сквозь её напускную браваду.-Послушайте, милорд. Я не враг вам. Я просто хочу жить. Вы не хотите на мне жениться, я не хочу за вас замуж. Давайте заключим перемирие. Я не трогаю вашу репутацию, вы не трогаете мой бизнес. Через месяц я уйду сама, и вы будете свободны. Идёт?

Она протянула руку. Он посмотрел на её ладонь - маленькую, с длинными пальцами, испачканными мукой. Потом перевёл взгляд на её лицо.

Глава 1.1

Герцогство Торнвуд, несколько месяцев назад…

Я пришла в себя от боли.

Не той резкой, рубленой боли, от которой кричат, а тупой, ноющей, которая сидит глубоко в кости и пульсирует в такт сердцу. Боль начиналась где-то в левом бедре, тянулась вниз к колену и застревала в щиколотке, как заноза, которую нельзя вытащить. Я ещё не открыла глаз, но уже знала: с моей ногой что-то не так. Совсем не так.

Следом пришёл холод. Он просачивался сквозь тонкую ткань, лез под спину, заставлял плечи сжиматься. Пол подо мной был каменный.Шершавый, с мелкими выбоинами, и пахло от него сыростью и воском. Я лежала на боку, поджав колени, и моя левая рука была залипшей от чего-то липкого и сладковатого. Разбитая ваза, поняла я, ещё не понимая, откуда взялась ваза и почему я вообще на полу.

-Миледи! О Господи, миледи!

Голос был высоким, испуганным, с непривычным выговором - растянутые гласные, глухие согласные. Я попыталась открыть глаза, и веки слушались неохотно, словно я спала целую вечность. В комнате было темно, но не совсем: где-то сбоку горела одна-единственная свеча, и её жёлтый свет выхватывал из темноты тяжёлые портьеры, высокий потолок с лепниной и лицо девушки, склонившейся надо мной.

Девушка была молодой, лет семнадцати-восемнадцати, с круглым лицом и рыжеватыми волосами, собранными под чепец. На ней было тёмное платье с белым передником - форма горничной, поняла я. Только не наша, не современная. Корсет под платьем делал её спину неестественно прямой, а рукава были такими длинными, что закрывали запястья.

-Вы упали, миледи,-затараторила она, хватая меня за плечи и пытаясь приподнять.-Я только на минуту отлучилась за водой, а вы уже… Господи, простите меня, дурную! Лорд Кайан будет так недоволен!

Я хотела сказать, что меня не волнует мнение незнакомого лорда, но вместо этого из моего горла вырвался хрип. Горло было сухим, будто я не пила несколько дней. Язык с трудом ворочался во рту.

-Воды,-прошептала я.-Пожалуйста.

Горничная замерла, глядя на меня с таким удивлением, будто заговорила кукла. Потом опомнилась, подхватила с туалетного столика медный кувшин и налила в гранёный стакан. Пока она возилась, я попыталась сесть.

Боль прострелила ногу так сильно, что перед глазами поплыли круги. Я охнула и оперлась на здоровую руку. Пол под ладонью был ледяным. Где я? Что со мной? Последнее, что я помнила, это вечер в моей маленькой кофейне, дождь за окном, запах корицы и горячего молока. Я закрывала помещение, пересчитывала выручку, потом почувствовала резкую боль в груди и всё. Чёрная пустота. А теперь вот это.

-Пейте, миледи,-горничная поднесла стакан к моим губам.

Вода была прохладной, с металлическим привкусом.из колодца, поняла я. Никаких фильтров, никаких бутылок.Я сделала несколько глотков, и горло отпустило. Теперь я могла дышать глубже и видеть чётче.

Первое, что я заметила, это комната. Она была огромной, как в старых английских замках из фильмов. Высокий потолок с лепными розетками, стены обиты тканью цвета сливочного масла, массивная кровать с балдахином. Туалетный столик с круглым зеркалом, дубовый шкаф, камин - холодный и чёрный. На полу лежал ковёр с вытертым ворсом, но я лежала не на нём, а рядом, на голых досках, потому что ковёр был слишком маленьким. Ваза, та самая, разбитая, валялась в двух шагах: тонкий фарфор с синими цветами, и лужица воды расползалась по щелям между досками.

Второе, что я заметила, это мои руки. Они были не моими. Тонкие, бледные, с длинными пальцами и аккуратными ногтями, которых у меня отродясь не было. На безымянном пальце правой руки - серебряное кольцо с крошечным сапфиром. Мои собственные руки были шире, с короткими ногтями и вечной мозолью от ручки молочного аппарата. Эти руки принадлежали кому-то другому.

Я опустила взгляд на своё тело. На мне было ночнушка - белая, хлопковая, с кружевным воротом, какие носили героини романов Джейн Остин. Под ночнушкой угадывалась худая, почти мальчишеская фигура. И нога. Левая нога была вытянута вперёд и выглядела… Неправильно. Ступня была чуть повёрнута внутрь, икроножная мышца тоньше, чем на правой. Старый вывих? Неправильно сросшийся перелом? Я не была врачом, но даже мне было понятно: эта нога болела долго, очень долго, и никто её не лечил.

-Где я?-спросила я. Голос тоже был чужим.Выше и мягче моего.-Кто я?

Горничная побледнела так сильно, что веснушки на её носу стали похожи на коричневые точки на белом пергаменте.

-Миледи, вы ударились головой,- сказала она, осторожно ощупывая мой затылок.Там была шишка.-Это я виновата, не убрала вазу с краю. Вы встали ночью, наверное, хотели воды, поскользнулись… Ох, что скажет леди Маб! Что скажет лорд Кайан!

Леди Маб. Лорд Кайан. Имена ничего мне не говорили, но звучали торжественно и старомодно. Как из любовного романа. Я вдруг вспомнила, что в моём кармане лежал потрёпанный томик Мэри Бэлоу, который я читала в обеденный перерыв. «Танцуя с Кларой». Там была похожая история: девушка с физическим недостатком, вынужденный брак, высокомерный аристократ.

-Как меня зовут?-спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.-И тебя тоже.

Горничная уставилась на меня, как на сумасшедшую.

-Я Петра. А вы Ливия Блэквуд, миледи. Дочь баронета Блэквуда из Сомерсет-хауса. Вы обручены с лордом Кайаном Ашвудом, наследником герцога Ашвуда.-Она перекрестилась.-Господи Иисусе, вы точно головой ударились. Позвать доктора?

-Нет,-сказала я быстро.-Нет, не надо. Просто… дай мне минуту.

Ливия Блэквуд. Невеста. Хромая нога. Холодный жених. Это было похоже на те книги, которые я читала, откладывая в сторону отчёты по бизнесу. Только теперь я была внутри одной из них.

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Паника поднималась где-то в животе, липкая и горячая, как расплавленный сахар. Я запретила ей подниматься выше. В конце концов, я была взрослой женщиной. Мне двадцать шесть лет, у меня была своя кофейня, опыт переговоров с поставщиками и умение держать лицо, когда всё идёт не по плану. Если я выжила в бизнесе, я выживу и здесь. По крайней мере, я должна попытаться.