Не оставляй меня...

1

По широкому плацу, за годы утрамбованному до каменной твердости, прохаживался лейтенант. Перед ним, выстроившись в две шеренги, замерли двадцать человек в пятнистой форме зеленых оттенков.

Офицер остановился и оглядел новобранцев. Каждому заглянул в лицо, осмотрел от подбородков до высоких ботинок на шнуровке и черных баулов, стоящих у правой ноги. И вздохнул:

— И они назвали вас лучшими?

Собравшиеся мало соответствовали этому званию. Форма сидела мешковато, да и сами новоиспеченные солдаты, хоть и старались держаться как положено, еще не приобрели той безупречной выправки, что отличает армейскую элиту.

— На вступительных экзаменах вы показали лучшие результаты. Но это ерунда. Уверяю вас — до итоговых тестов доживут не многие. Я об этом позабочусь. Вопросы есть? Тогда...

— Есть!

Невысокая девушка вскинула руку:

— Господин лейтенант, тела тех, кто не доживет, вернут семье?

Сдержанные смешки оставили командира безучастным. Он медленно подошел к любопытной и оглядел с ног до головы.

Маленькая, даже хрупкая. Но держится уверенно. Козырек форменной кепки закрывает половину лица, приходится наклониться, чтобы разглядеть. И попасть под прицел огромных карих глаз.

— Шаг вперед. Звание. Имя. Головной убор снять.

Девушка выполнила приказ:

— Рядовой Кара Хань.

Она уставилась на лейтенанта прямо, без капли трепета, к которому он успел привыкнуть за те несколько лет, что обучал молодежь. В глазах прыгали золотые искры, и чуть пухлые, но хорошо очерченные губы были готовы растянуться в улыбке. Лейтенант поймал себя на мысли, что пялится, как голодный малец в пубертатный период.

— Итак, Кара Хань, для начала вы вызубрите Устав. Ту часть, где говорится о внешнем виде солдата. И о допустимой косметике.

— Господин лейтенант, я не накрашена!

— Обращайтесь как положено, рядовой. Сегодня ваш первый день на службе, поэтому я спущу некоторые вольности. Но только однажды. Здесь. Сейчас. Еще одно нарушение Устава и... Вам понятно?

— Так точно!

Карие глаза уже не смеялись. Командир удовлетворенно кивнул:

— Встать в строй. Отныне ответственный за вас я, лейтенант Байю. А это значит, вы забудете, что такое спокойно спать, есть и даже ходить в туалет. Я стану вашим дневным и ночным кошмаром. Но те, кто переживет тренировки, выживет и в реальном бою. Все поняли? Вижу, поняли. У вас полтора часа, чтобы освоиться и привести себя в порядок. Нале-во! В казармы шагом марш!

Приземистое одноэтажное здание, окруженное газоном, не потерявшим яркость даже в эти жаркие дни, распахнуло двери новым жильцам. В правом крыле располагались классы, в левом — спальни.

Новобранцы шли по полутемному коридору, читая имена на табличках. По четыре на каждой двери. Находя свое, торопливо заходили, чтобы наспех познакомиться с соседями и хоть немного оглядеться в отведенное время.

Девушкам повезло — комнату пришлось делить на двоих. Больше никто из женщин не прошел строгий отбор.

— Ну, давай знакомиться. Ты — Кара Хань, я уже знаю.

Высокая светловолосая девушка протянула руку. Её ладонь была крепкая и сухая.

— А ты кто? Я видела тебя на испытаниях, — спросила Кара.

— Лу Роис. Надеюсь, мы подружимся.

Они улыбнулись друг другу и оглядели новое жилище.

Маленькая комнатушка вмещала две двухъярусные кровати, два встроенных шкафа и четыре тумбочки. Длинный подоконник, судя по придвинутым стульям, заменял рабочие столы. Вместо занавесок полагались серые жалюзи, а на потолке прижились три люминесцентные лампы.

Лу тоскливо протянула:

— Убого как. Но читать в кровати будет удобно.

И она радостно сцапала со стола светильник.

Её надежды провалились. Розеток у кроватей не было, а провода оказались слишком короткими.

— Ну вооот.

Лу разочарованно повернулась к Каре. Та, скинув куртку на крайний стул, быстро раскладывала вещи по полкам.

— Слушай, а...

— Лу, может, перестанешь из угла в угол ходить? Тебе что, делать нечего?

— Какая ты скучная! — Лу сморщила носик, чуть тронутый веснушками. — Успеется. А ты всегда такая... правильная? На плацу...

— Командир дал нам полтора часа. И я не правильная. Просто в семье жесткая дисциплина. Правда, папа считает, что мы с ней не совместимы.

— С семьей?

— С дисциплиной! Тебе помочь?

— Я сама.

Лу насупилась и принялась раскладывать вещи, но тут же отвлеклась, глядя, как соседка причесывается перед небольшим зеркалом на двери.

— У тебя красивые волосы. И стрижка... мастер делал, сразу видно. Жалко её будет.

— Ты о чем?

— По Уставу у женщин длина волос — не ниже плеча. А у тебя до лопаток.

Кара отложила расческу и залезла в сумку. Достала ножницы:

— Режь.

Лу опешила. Портить такую красоту!

— С ума сошла? Да я и не умею!

— Отрезать по прямой линии сможет любой. Даже ты. И скорее, а то еще один нагоняй получу.

— Жаааалко... Какие густые! Ножницы не берут!

Лу радостно попыталась отвертеться.

— Режь!

Кара мужественно терпела все время, пока новоявленная подруга пыталась привести прическу в порядок. Наконец, Лу удалось подровнять кончики, и Кара тут же стянула волосы в хвост.

— Теперь правильно?

Лу не ответила. Отвернулась, разбирая вещи. Разговаривать с варваром ей не хотелось.

Кара собрала рассыпавшиеся по полу пряди, смела в корзину.

— Пойду узнаю, как тут насчет душа. Надеюсь, отдельный.

Надежды не сбылись. Вдоль кафельных стен тянулись изогнутые трубки с лейками на концах. Напротив выстроились умывальники.

2

Король сидел за простым рабочим столом. Напротив, с папкой в руках, замер секретарь. Он получил указания для дальнейшей работы и готовился уходить.

— И передай, что как только принц вернется — я его жду.

— Да, ваше величество.

Принц явился почти сразу.

— Я думал, тебя дома нет.

— Минут через пятнадцать уже не было бы. Что-то случилось? Ты редко вызываешь в середине рабочего дня.

— Да?

Король встал из-за стола и пересел в широкое кресло. Жестом велел сыну занять второе, напротив.

— Ты знаешь, где твоя сестра?

Молодой человек замялся.

— Ну... В университете?

— Уверен? А мне сообщили, что Её Высочество Адель ас Кармина, принцесса Логская, из правящего дома Риас, изволила взять академический отпуск сроком на год с возможностью продления. Как это объяснить?

Принц потупил взгляд.

— Так где она? Что опять учудила?

— Пап, ты не волнуйся...

Король, зная характер дочери, насторожился:

— Мне уже не нравится... Зачем Дели отпуск взяла?

— Решила в армии послужить.

— Что?

Привыкший оставаться невозмутимым в любой ситуации король вскочил.

— Вы рехнулись? Оба? Ладно эта бешеная, но ты чем думал? Принцесса правящей династии, вторая в очереди на престол — и в армии?

— И что? Женщины тоже служат. Почему Дели нельзя?

— Потому что она — прин-цес-са! Немедленно верни её!

— Пап, думаешь, это хорошая идея?

— Что? — Король возмущенно уставился на сына. — Что ты сейчас сказал? Плохая идея? Есть другие?

— Оставить Делю в покое. Пап, ты же её знаешь — запрети, и она наизнанку вывернется, а своего добьется. Пусть уж хлебнет полной ложкой. Может, ответственней станет...

— А если узнают?

— Ну и что? Всегда можно преподнести это в выгодном свете. И к славе династии. Сын окончил Военную Академию. Дочь тоже отдает долг Родине в рядах вооруженных сил...

— А выдержит? Все же армия.

— У Дели хорошая подготовка. Она справится. А если нет... У неё документы на другое имя. Отзовем тихонько, без лишнего шума.

— Ладно. Возможно, ты прав. Кто еще об этом знает?

— Я, мой секретарь, ну и теперь вы.

— Не ёрничай. И посвяти во все Тхирака. Пусть он держит руку на пульсе.

— Не доверяешь?

— Перестраховываюсь, — король встал. — Ступай, у тебя тоже дел много. И передай матери, что вечером я хочу суп из моллюсков.

— Да, отец.

Пожилой мужчина долго смотрел на закрывшуюся дверь. Дети, хоть и проказничали иной раз сверх меры, никогда не подводили. Нет причин для беспокойства. Но все же, как там его Дели, его кроха... Вздохнув, король вернулся за стол и погрузился в работу.

***

Физическая подготовка сменялась строевой муштрой. Лу и Каре поблажек не полагалось. Они наравне с мужчинами бегали кросс, отжимались и крутились на перекладине. Разве что шуток в их сторону отпускалось больше.

Тренировки разбавлялись теоретическими занятиями. Звания, Устав, структура вооруженных сил Королевства... Толстые тетради заполнялись схемами, в учебниках появлялись карандашные пометки. В недолгие часы отдыха хотелось кинуться на кровать и хоть ненадолго отключиться, но тут курсантов подстерегала еще одна напасть — наряды вне очереди.

Каре, которая так и не научилась сдерживать язык, доставалось больше всех. Она то плац мела, то на кухне помогала. Осторожная Лу только головой качала:

— Ну что ты как маленькая! Так сложно промолчать?

— Не могу. Не получается. Стоит его услышать...

— Командирская доля у него такая — нас тиранить. Эй, тебе что, марш-броска мало?

Кара промолчала. Она отжималась. Каждый вечер, независимо от самочувствия. Останавливалась, только когда пот пропитывал футболку. Тогда она брала полотенце и шла в душ.

Лу, смущенная таким рвением, поначалу тоже начала заниматься, но пыл быстро угас. Чтобы не портить настроение видом занимающейся Кары, она уходила в гости в соседнюю комнату. Там её ждали:

— Лу, скажи честно — ты тайная дочка короля? Вон, и фамилия...

— Ну... — кокетничала девушка, — я Роис, а не Риас...

Успехом у парней обе пользовались одинаково — сказывался дефицит женского общества. Правда, помогать в повседневных делах мужчины не спешили. Спокойно захлопывали дверь перед носом, смотрели, как подруги тягают ведра, полные воды, а уж руку на лестнице подать...

— Исчезли нынче галантные кавалеры...

Лу, закончив драить пол, кинула тряпку в ведро. Мимо, кивнув в знак приветствия, протопали двое сослуживцев. Девушка грустно посмотрела на цепочку грязных следов.

— Ну, и что с ними делать?

— Наплевать. Или бросить учебу. Мы для них не женщины. Кавалеров надо в других местах искать. И в другой одежде.

Лу вздохнула. Зеленые футболки и пятнистые штаны стали привычным нарядом. Из украшений — металлический жетон с именем и группой крови.

— Скорей бы присяга... Хоть в увольнительную пойти. На нормальных парней посмотреть...

— Только посмотреть?

Кара ткнула подругу пальцем в бок, отчего та взвизгнула.

— Разумеется! Ты за кого меня принимаешь?

— Поверь, наши с тобой приятели тоже только об увольнительной и мечтают!

Лу рассмеялась:

— А ведь и правда! Все разговоры — только о ней. Но доживут немногие...

— Надеюсь, я к тому времени не паду смертью храбрых в неравной борьбе... — Кара со вздохом посмотрела в окно, на плац.

3

Отведенные на предварительную подготовку три месяца, наконец, закончились. Как и предрекал лейтенант, выдержали не все. Из первого отделения отчислили двоих, второе покинул один, по состоянию здоровья.

Остальные, нагладив форму, выстроились на плацу. Волнение ощущалось даже в воздухе — после присяги новобранцы получат заветные шевроны курсантов. А главное — долгожданную карточку. Двухдневная увольнительная! Достаточно, чтобы навестить родителей, сверкнуть парадной формой перед девушками и покутить в любимом баре. Несильно — дисциплина в Академии железная. Вылететь можно прежде, чем поймешь — за что. Но пути-дороги выпускников ждут феерические: от отряда специального, куда входят лучшие, до лейб-гвардейского полка, часть офицеров которого станут личными телохранителями для королевской семьи.

Командир с удовольствием осматривал строй. Его усилия не пропали даром — толпа новобранцев исчезла. Вместо них на плацу замерли курсанты. Конечно, до настоящих воинов им далеко, но и обучение пока не начиналось.

— Поздравляю! Можете собой гордиться! Скоро вы поймете: все, что узнали, чему научились — меньше капли в океане. Но это завтра. Сейчас же насладитесь новым днем, а для начала — не опозорьте себя, меня и Академию!

— Так точно! — громыхнул строй.

— Не слышу!

— Так точно! — взметнулось к безоблачному небу эхо.

Лейтенант кивнул. Из некоторых будет толк. Другие... Взгляд задержался на вытянувшейся в строю Каре. Чтобы не испортить настроение, командир отвернулся — сегодня и без этой язвы волнений хватает.

В ворота въехал кортеж и, обогнув здание казармы, остановился возле плаца. Лейтенант быстро занял свое место, и едва нога первого из приехавших пересекла границу площадки, скомандовал:

— Смирно!

И, чеканя шаг, подошел к молодому человеку в капитанской форме лейб-гвардейского полка:

— Господин капитан! Учебный взвод для принесения курсантской присяги построен!

Тот отсалютовал в ответ и улыбнулся. Его взгляд пробежал по замершим на плацу новобранцам.

— Смотрю, в этом году и девушки есть?

— Так точно! Рядовые Лу Роис и Кара Хань показали отличные результаты при отборе, обойдя других претендентов.

— Надеюсь, они и дальше не подведут.

Из шеренги, старательно, как учили, вышел курсант. Отсалютовал и раскрыл красную с золотым тиснением папку. Над притихшей Академией зазвучала Клятва. Взвод слаженно повторял зазубренные слова, а под конец дружно опустился на правое колено — как и положено при принесении присяги в присутствии члена королевского дома.

— Благодарю вас! — голос наследного принца легко заполнил плац. — Надеюсь, ничто не помешает вам сдержать данное слово, и мы будем гордиться вами. Поздравляю, господа курсанты!

Строй качнулся, салютуя в ответ.

Принц козырнул, четко развернулся кругом и направился к машине.

Лейтенант смотрел ему вслед, пока не захлопнулась черная блестящая дверь. И только некоторые курсанты заметили во взгляде своего командира звериную тоску.

— Вольно! Разойдись!

Ради праздника в увольнение отпустили всех, даже штрафников. Но ни один из парней, отвешивающих комплименты подругам, не пригласил их на свидание.

— И кто они после этого?

Лу кипятилась, перебирая гардероб.

— Кара, скажи, что лучше надеть — блузку с брюками или вот этот комплект?

— Оба варианта нравятся.

— Ну нет. От штанов я и тут устала. Юбочку хочу. А ты? В чем пойдешь? С ума сошла? Хоть украшение надень. Вот, эти бусы к водолазке подходят.

Кара улыбалась, глядя, как суетится подруга. Вышли вместе, отметившись на пропускном пункте.

— Ты куда сейчас?

— Родителей навестить надо. А ты?

— Я тоже сперва домой. До вечера!

И девушки разошлись.

***

В небольшом кафе сидели двое. Они не скрывались, да и не нужно было — только очень предвзятый взгляд мог опознать в молодом человеке наследного принца, каким его привыкли видеть по телевизору и на фотографиях. Девушка и вовсе не беспокоилась — последние шесть лет она провела за границей, в закрытом учебном заведении, приезжая домой только на каникулы. У журналистов были лишь статьи да куча фотографий улыбающейся девчонки с косичками.

— Деля, ты понимаешь, что натворила? Отец будет в ярости.

— Ему придется принять это. Я не отступлюсь.

— Но два года! Ладно армия, оттуда можно было вытащить тебя в любой момент, но Королевская Академия! Представляешь, что будет, если станет известно?

Принцесса пожала плечами:

— Ну, узнают. Всегда можно наплести о патриотизме. Журналисты любят такие истории. Еще и рейтинг поднимется.

— Зачем тебе это? — рука мужчины нежно накрыла женскую. — Там нагрузки нечеловеческие, да и дисциплина... Ты ведь никогда с ней не ладила.

— Так может, пора начинать? Выросла уже.

— Вот именно. Должна понимать...

— Я понимаю, братишка. Теперь скажи, что меня ждет впереди? Престижная профессия и диплом в рамке на стене, как память? А мне найдут подходящего мужа. И я всю свою жизнь буду играть роль примерной жены и матери, стараясь, чтобы никто не догадался о настоящих чувствах. Веселая перспектива, да?

— Тогда чего ты хочешь? Скажи, я помогу.

— Я не скрываю. После Академии сдам экзамен на профпригодность. А потом возглавлю королевский отряд телохранителей. Согласись, что в идеале командовать им должен член семьи.

— В идеале... — принц усмехнулся. — Ты совсем не изменилась. Вечно эти твои прожекты.

— Так поможешь?

4

Два дня свободы пролетели непростительно быстро. Огорошенные таким вывертом времени, курсанты торопились к воротам Академии: лейтенант обещал спустить шкуру с любого, кто опоздает, невзирая на причины. В вопросах дисциплины он был неумолим.

И на вечернем построении увидел все: помятые лица тех, кто перебрал вчера; слишком блестящие глаза и кривые усмешки веселившихся сегодня.

— Прекрасно! Ну, сами напросились! Напрррра-во! Бегом марш!

Оба отделения нарезали круг за кругом вокруг плаца. Кара бежала легко, за два дня она успела отоспаться, а вот Лу пришлось нелегко.

— Вот гад! Чтоб его приподняло да приложило...

— Сама же говорила: работа у него такая, нас гонять, — хмыкнула Кара и посоветовала: — Не сбивай дыхание.

Лу замолчала, но по лицу видно было, что монолог продолжается.

На счастье, душ оказался свободным. Девушки быстро смыли пот и пыль и с блаженными вздохами растянулись на кроватях:

— Ты чем занималась? — зевнула Лу.

— Да так. Спала. По магазинам ходила...

— И все? — удивилась Лу. — А что купила?

— Не поверишь — ничего! — рассмеялась Кара. — А ты как выходные провела?

— О! — мечтательно закатила глаза Лу. — Это было незабываемо! Впервые согласилась на свидание вслепую.

— И как? — заинтересовалась Кара. — Понравилось?

— Оно того стоит! — снова зевнула Лу и тут же оживилась. — А хочешь в следующий раз со мной?

— Может быть, — задумчиво протянула Кара. — А теперь давай спать. Я все силы на этой дорожке оставила. Монстр какой-то, а не отец-командир.

И услышала сонный смешок Лу.

Лейтенант говорил правду — дни до присяги казались теперь очень спокойными и легкими.

— Я сдохну на этой чертовой дорожке! — Лу нависла над умывальником, упираясь в него двумя руками. Казенное зеркало на стене отразило покрасневшее лицо, мокрое от пота. — Хотя нет. Не дождется лейтенант от меня такой радости! Я сначала его самого грохну!

— Так что, — Кара довольно фыркала, подставив голову прямо под струю холодной воды, — мне не к свадьбе, а к похоронам готовиться?

— Иди ты! — толкнула её в плечо Лу и утащила полотенце — свое она, по обыкновению, оставила в комнате. — Что, думаешь, кого другого не найду? Так что не бойся — попляшем еще!

— Если с голоду не окочуримся! Лу, верни полотенце, а то на завтрак опоздаем!

В столовую теперь ходили не просто строем — шли в ногу, как на параде, да еще пели. Наличие слуха не требовалось, но вот вид на марше требовалось иметь залихватский:

— Вы — гордость Королевской армии! Ну, те из вас, кто выдержит экзамен. Но до тех пор ни один из вас не смеет своим видом бросить даже тень на Академию! — не уставал повторять лейтенант, и курсанты, скорчив «суровые» мины, старательно чеканили шаг.

Лу с трудом сдерживала смех — ей, несколько лет положившей на занятия музыкой, такое пение казалось сродни ударам палкой по крышкам кастрюль:

— Ну, сама посуди, — жаловалась она подруге, — какое же это пение? Рожу кирпичом и знай топай погромче и ори в такт...

— То есть чувства ритма ты не отрицаешь? — посмеивалась Кара, которой подобное тоже удовольствия не доставляло.

— Какой уж тут ритм... — вздыхала Лу, и старательно выполняла команды.

Лейтенант спуску не давал — каждый шаг чуть не с линейкой вымерял. А потом просто растянул на плацу рулетку, и начал гонять по одному, по двое, отбивая ритм ладошами. За временем не следил:

— Вы будете заниматься строевой до тех пор, пока с вами не стыдно будет на параде мимо его величества пройтись!

И мучения курсантов продолжались. Иной раз лейтенант лишал их и личного времени. Всего час, но, как оказалось, значил он очень много.

Курсанты не успевали ни сами письма написать, ни весточки из дома прочитать — звонки разрешались только по выходным дням, в строго отведенные часы. Лу это ограничение злило куда больше, чем остальные лишения:

— Нет, ну ты представляешь? Я даже родителям позвонить не могу! Не то что подругам.

Кара только посмеивалась да отшучивалась, когда подруга интересовалась, почему ей родители не пишут:

— А чего писать? Жива, здорова, да и ладно. Лу, у меня отец в длительной командировке, мама с ним поехала. Письма долго идут, так что позвонить проще.

— Бедная! — тут же забывала о собственных горестях Лу. — Я своих хоть в увольнительных вижу!

Но и этих дней становилось все меньше. Лейтенант зверствовал — лишал выходных за малейшие провинности.

Плохо убранная комната. Недостаточно тщательно выметенный плац. Нечеткие повороты на строевой, неровный марш:

— Я должен слышать один удар, когда вы ноги на землю опускаете. Один! А не десяток разрозненных! Еще раз!

Но, как он ни ругался, сам, как и прежде, от занятий не отлынивал: шагал, пел, замирал «на караул» вместе со своими подопечными. И только убедившись, что курсанты поняли, что именно от них хотят, требовал исполнения. Но всегда — безукоризненного.

За это его ненавидели.

— В соседнем отряде так не издеваются! Строевая строевой, но личного времени не лишают, да и увольнительных тоже. Можно подумать, их из его кармана оплачивают!

— Да в лейб-гвардию не взяли, вот и зверствует... другим туда дорогу перекрывает.

Кара на все эти заявления молчала. Та реплика про протекцию, когда командир впервые не нашелся, что ответить, оказалась единственной на эту тему. Девушка не говорила об этом ни прилюдно, ни наедине с Лу:

5

Утро началось с построения. Но те, кто получил увольнительную, освобождались от пробежки, да и от марша в столовую. Лейтенант пожелал им хорошо отдохнуть и напомнил, что вернуться все должны до двадцати одного часа.

— Опоздавшие пусть пеняют на себя. Те, кто явится в непотребном виде — тоже. И если поступит хоть одна жалоба от патруля на поведение курсантов Академии... виновным лучше сразу застрелиться.

Сказал он это с улыбкой, больше напоминающий оскал, но курсанты даже не подумали рассмеяться: они подозревали, что их командир не шутит.

— Ну, и отличненько! — радовалась Лу, оказавшись за пределами Академии. — Теперь быстренько летим в магазин, я тут знаю одно место, там такие тряпочки! Закачаешься!

— А может, не надо? Я, вроде, прилично одета, — вяло отбивалась Кара.

— Прилично для чего? Для похорон? — Лу презрительно оглядела наряд подруги. — Хочешь сказать, тебе в этом уютно?

Не дождавшись ответа, подтащила подругу к ближайшему зданию. В высоком окне отразились две девичьи фигурки.

— Ну мрак же! Где ты вообще такое берешь? Черное да серое... И прическа... Карочка, милая, мужчины глазами любят. Их надо внешностью своей покорять. Чтобы увидел, и сразу «АХ», и на земле! Прямым попаданием! Так что хватит ломаться, идем скорее!

Двери торгового центра распахнулись, пропуская девушек в царство шоппинга. Лу со знанием дела потащила подругу к эскалатору:

— Нам на третий. Там тааакооой отдел есть! — она в восторге закатила глаза.

Кара пожала плечами:

— Лу, ты мне правду скажи, какого тебя в армию понесло? Да еще в Академию? Извини, не верю я в генерала.

— Честно? Там можно найти хорошего мужа. Со стабильной работой и высокой зарплатой. Да и сама без дела не останусь. На мои хотелки знаешь, сколько денег нужно? О! Нам сюда!

С постаментов на посетителей отдела равнодушно взирали манекены, наряженные кто во что горазд.

— Ты... уверена? — Кара задержалась у входа, но Лу решительно увлекла её вперед.

Минут через сорок Кара мрачно рассматривала себя в зеркале. Занавеска у входа в кабинку отодвинулась, и сияющая Лу захлопала в ладоши:

— Потрясно выглядишь! Если вылечу из Академии, пойду на дизайнера учиться!

— Думаешь? — Кара повернулась, оглядывая себя со всех сторон.

— Знаю. Но чего-то не хватает... вот, нашла!

На плечи Кары, поверх бесформенного свитера улегся скрученный жгутом багровый шарфик.

— Вот, теперь отлично. Только... обувь нужна другая.

Кара мрачно поглядела на свои ноги. Ботинки на низком каблуке. Удобные, практичные...

— И чем тебе моя обувь не угодила?

— Грубовато. К этому наряду нужно что-то поизящнее, чтобы контраст был. Не стой как громом пораженная, опоздаем!

В обувном отделе подобрали ботильоны.

— Колодка неудобная! — пожаловалась Кара.

— Потерпишь, не сахарная. Зато красиво.

— Так что, я из-за этой «красоты» должна ноги гробить? Они у меня не казенные!

— Потерпишь! — Лу была неумолима. — Так. Теперь прическа и макияж!

— Я тут салон видела, — робко указала направление Кара, но Лу не слушала.

— Где-то тут зеркало было...

Она подтащила подругу к квадратной колонне, облицованной зеркальной плиткой, и расстегнула заколку.

— Прямо здесь? — ужаснулась Кара, но Лу уже занялась её волосами.

— Жалко, обрезала ты их... Ну, ничего, сейчас сделаем хвост... выпустим «завлекалочки»... — по обе стороны лица упали тонкие пряди. — Готово! Пошли дальше!

Кара уже перестала не то что сопротивляться — вопросы задавать. Но, когда подруга остановилась возле косметического стенда и вооружилась кисточкой для пудры, попыталась возмутиться:

— У меня своя косметика есть!

— Ага. Я видела. Два оттенка теней да тушь. Стой смирно!

— Лу, ну кто его знает, кто этой кистью до нас пользовался? Их же не моют!

— Да ерунда все это! Всю жизнь так делаю. Стой смирно!

И Кара сдалась в очередной раз.

Напоследок Лу затащила её в парфюмерный отдел и долго выбирала пробник. А потом жестом фокусника распылила понравившийся аромат на подругу:

— Они стоят, как крыло от военного самолета. Нам такие не купить... Ну, теперь пошли! А то опоздаем.

У выхода Кара на минуту задержалась перед большим зеркалом. Потом в карих глазах появились искры. Усмехнувшись, девушка тряхнула головой, словно на что-то решаясь, и заторопилась за подругой.

Небольшое кафе, где любила собираться молодежь, встретило гомоном. Лу притормозила у входа, кого-то высматривая. Потом достала телефон.

— Ничего не слышно! Погоди, сейчас СМС-кой... О! Уже не надо! Вот и Рой.

К девушкам уже спешил молодой человек:

— Лу, привет! — они обменялись поцелуями, — я уже не надеялся!

— Извини, мы задержались немного. А это Кара. Едва уговорила прийти, так что должен будешь!

Парень протянул руку. Кара, чуть поколебавшись, пожала узкую ладонь.

— Ничего не должен! Ты даже не представляешь, кого я вам привел на растерзание! Ни в какую не соглашался. Упрямый, как баран.

— О! — рассмеялась Лу. — Кара, кажется, тебе пару нашли по характеру!

— Хочешь сказать...

— Пошли быстрее! — тут же соскользнула с нехорошей темы Лу и подхватила Кару под руку. — Рой, веди!

Узкий проход вихлял, как горная речка. Небольшие столики отделяли друг от друга пластиковые перегородки в виде штакетника. Низкие, так что перешагнуть можно, они были призваны создать иллюзию привата.

6

Дежурные отдали команду: построение в полной выкладке.

Лу тихо ругалась, подгоняя лямки рюкзака. Кара соглашалась: бежать ночью, с тяжелым грузом за плечами и в тяжелом бронежилете — то еще удовольствие. Особенно после хорошо проведенного дня. Но спорить нельзя.

Девушки выскочили на плац в числе первых и перевели дух: если отряд и накажут, то не из-за них.

Лейтенант, навьюченный не меньше курсантов, стоял с секундомером. Отряд уложился в точно отведенное время.

— Отлично! Приготовьтесь к марш-броску на сорок километров. Дежурные, раздать пайки! Всем проверить экипировку! Чтобы ничего не болталось, не гремело и не натирало!

Курсанты получали сухпаек, укладывали его в рюкзаки и старательно выполняли приказ. Все уже знали, чем грозит плохо подогнанная экипировка. А лейтенант имел обычай за провинность одного изводить весь отряд. Быть причиной наказания не желал никто.

— Готовы? За мной!

— Какого черта, — ругалась Лу, когда ботинок пробивал тонкий лед в замерзших лужах. — Он что, специально где погрязнее выбирал?

— Не удивлюсь, — пыхтела рядом Кара, — но ты помалкивай, дыхание береги.

Вскоре уже не то что разговаривать, а и поднимать голову, чтобы посмотреть, что впереди, сил не осталось — лейтенант задал слишком быстрый темп.

— Шевелите булками! Враг ждать не станет! Курсант-рядовой Глен, перечислите части общевойскового защитного комплекта, а также нормативы одевания!

Задыхаясь, курсант дал ответ. Но лейтенант не унимался:

— Курсант-рядовой Хань, виды боевых противогазов, отличие фильтрующего от изолированного. Быстро!

Кара едва легкие на дороге не оставила, перечисляя. Лу достались отличия гражданских противогазов от военных.

Неожиданный экзамен затронул всех! Лейтенант безжалостно «минусовал» не только за ошибки, но и если курсант не мог ответить из-за сбоя дыхания. И только погоняв всех по теории, командир дал приказ остановиться:

— Пятнадцать минут на отдых. Время пошло!

Курсанты попадали, где стояли. Кто-то припал к горлышку фляги, кто-то просто сидел, уставившись в одну точку, кто-то пытался отдышаться.

— Это он мстит так! — прошипела Лу, стараясь, чтобы не услышал никто, кроме Кары.

— За что?

— Да за сорванный выходной. Вот представь: мужик уже настроился расслабиться, выпивки, девочки... А тут — мы, такие все красивые. Вот и озверел.

— Бред, — голос Кары хрипел от напряжения, — остальные же не причем. Хотел бы отомстить...

— Ага. Забыла его кредо? «Все за одного»? Вот теперь «все» и отдуваются.

— Да брось, — Кара протянула подруге флягу с водой, — скажи лучше, ты уже от своей любви излечилась?

Ответом ей был тяжкий вздох:

— Если бы! Какой он вчера был, в этой обтягивающей футболке!

— Какой?

— Сексуальный, — Лу мечтательно закатила глаза.

— Мда, — Кара закрутила крышку и убрала флягу на место, — горбатого могила исправит. Видно, дурь марш-бросками не лечится...

— Да ну тебя! — обиделась Лу. — Лучше...

Договорить она не успела. Зычный голос лейтенанта прервал отдых. Курсанты поднимались на ноги и становились в строй: впереди маячил тяжелый день.

С шага переходили на бег, потом опять шагали. Обед «из баночки», разогретый на специальной горелке, оказался не слишком противным. А может, это голод постарался, известно же, что он — лучшая приправа. К концу марш-броска отряд едва ноги волочил, и даже у лейтенанта на лице появились светлые дорожки — ручейки пота проторили их на покрытой пылью коже.

Возвращались, предвкушая отдых. Но командир дал лишь полчаса на то, чтобы привести себя в порядок и собраться на плаце.

— Как самочувствие? Живы?

— Так точно! — ответили хором, стараясь, чтобы эхо от крика разнеслось как можно дальше.

— Готовы к тренировкам?

— Так точно!

Прозвучало лихо, но челюсти у курсантов свело — мечты об отдыхе накрылись.

— Тогда сейчас — командная работа!

Длинные скакалки закрутились, задевая размякшую за день землю. Армейские ботинки вязли в ней и с чавканьем вырывались на волю — курсанты старательно прыгали. Сложность заключалась в том, что прыгали не по одному: лейтенант разбил отряд на пятерки. Стоило хоть одному запнуться, и из соревнований выбывала вся команда. Проигравшие заступали на ночное дежурство. Победителям же накидывалось полчаса личного времени.

Группа Кары и Лу зацепилась за скакалку третьими. И, усевшись в сторонке, девушки с интересом наблюдали, кто же победит. А потом дружным строем, под пение марша отправились в столовую.

Еды в глубоких подносах-менажницах хватило бы на троих. Но старшие по званию бдительно следили, чтобы курсанты не оставили ни кусочка:

— Эта еда не вами заработана! Имейте уважение к труду налогоплательщиков! Благодаря им вы можете обучаться в Академии и жить на всем готовом!

С ними не спорили. Тем более что физические нагрузки требовали энергии. Съедалось все до крошки, до крупинки. Некоторые даже добавки просили. Им не отказывали — голодный солдат много не навоюет. А курсанты в первую очередь являлись солдатами.

После отбоя у подруг даже сил не хватило поболтать. Обе не заснули — отключились, едва добравшись до кроватей. И утреннюю побудку встретили не только стонами и жалобами, но и крепкими выражениями.

Но на зарядку явились без опозданий.

Пробежка. Разминка. Завтрак. А после занятий в аудитории отряду велели явиться в тир.

Длинные столы с аккуратно разложенным оружием тянулись вдоль стен.

7

— У тебя все в порядке? Ты изменилась! — принц внимательно осмотрел сестру с ног до головы.

— Сильно? — принцесса кинула сумочку на пустой стул и уселась напротив брата.

— Сильно. Раньше ты так не одевалась.

— Только это? — девушка оглядела свой наряд. Очень короткие джинсовые шорты, белая борцовка, простые кроссовки. — Неужели ту думаешь, что тряпки могут меня изменить?

— Не тряпки. Чтобы надеть... это, — он несколько секунд подбирал слово, но так и не нашел, — нужно изменить свою психологию.

— Хорошо, — принцесса придвинула себе креманку с мороженым, — пусть так! Дома все хорошо? Как родители?

— Мама скучает. Ты ей хоть пиши почаще, раз уж звонить не можешь.

— А отец? Смирился?

— Ну, — принц грустно улыбнулся, — он пришел к выводу, что раз нет ни цунами, ни наводнений, ни засухи, то все в порядке. Правда, он до сих пор думает, что ты просто служишь в сухопутных войсках, где-нибудь при штабе. Если узнают правду...

— Тяжело секреты хранить?

— Тяжело, но я предпочитаю думать, как отец: в стране мир и порядок, а значит, все идет как надо. — Принц вздохнул, глядя на то, как сестра совсем не по-королевски облизывает ложку. — И все-таки ты сильно изменилась. Я буду надеяться, что это не приведет к катастрофе.

— Я тоже. Слушай, я еще мороженого хочу!

— Не простынешь? — принц придвинул сестер свою порцию.

— Не... Черт! Твой мотоцикл!

Принц стремительно обернулся. Сквозь стеклянную стену кафе хорошо было видно, как обнаглевший юнец пытается откатить большой мотоцикл со стоянки.

— Стой! Куда! — принцесса подхватила шлем и выскочила вслед за братом. — Если тебя узнают...

— А ну стой, засранец! — принц не слушал сестру.

От сильного удара паренек покатился по асфальту. Но из-за угла к нему на помощь кинулись друзья.

— Быстро! — принц моментально оценил обстановку и оседлал мотоцикл. Принцесса прыгнула на заднее сиденье и прижалась к брату. Двигатель взревел, и опускающаяся палка только скользнула по спине девушки.

— Цела?

— Да!

— Тогда держись крепче!

Мотоцикл летел по дороге, а на поворотах почти ложился на бок. Раз, другой, третий...

— Почему мы убегаем? Мы же ничего плохого не сделали? — прокричала принцесса в ухо брату.

— Если меня узнают, то начнут выяснять, с кем я встречаюсь. Сама знаешь, на что способны журналисты. Вылетишь из Академии со свистом!

Принцесса промолчала, еще крепче прижавшись к брату. Тот снизил скорость:

— Кажется, далеко уехали.

И в этот момент прямо под колеса мотоцикла кинулась собака. А за ней на дорогу выскочила девочка. Принц среагировал мгновенно: мотоцикл лег на бок и заскользил по дороге, сшибая легкие столбики разделительной полосы. Его пассажиры покатились по асфальту. Принца спасла крепкая кожаная куртка, а вот за принцессой на дороге остался длинный кровавый след.

Машины метались, стараясь объехать людей и разбившийся мотоцикл. Ребенок догнал собаку и стоял, в ужасе прижимая щенка к себе. Кто-то из прохожих догадался оттащить его из-под колес, обратно на тротуар.

Принц сидел на земле, темное забрало шлема треснуло, но он не решился его поднять. А потом, когда увидел распластавшуюся без движения сестру, стало не до этого.

— Деля! Делечка! Очнись! Ты в порядке?

Голова девушки моталась из стороны в сторону, когда обезумевший от горя брат тряс её за плечи.

— Делька!

— Уходи... — рассеченные губы двигались с трудом.

— Жива... — принц осел на окровавленный асфальт. и тут же подхватился. — Вызовите скорую! И полицию!

— Уже, — отозвался кто-то.

Зеваки снимали аварию на телефоны, но на помощь не спешили.

— Уходи, — повторила принцесса, — тебя узнают!

— Но ты…

— А я буду в порядке. Да беги же ты, дурень! Скажу, что за рулем я была.

— Ты рехнулась? — и принц потянулся к шлему. Свое дело он сделал, голову спас. Но теперь превратился в помеху.

— Не смей, — сестра из последних сил перехватила его руку, — все разрушишь...

— Да плевать! Сейчас ты важнее. Деля! Не смей! — всполошился он, глядя, как глаза сестры закрываются. — Деля! Деля!!!!

Его крик заглушил даже сирену полицейской машины, что спешила к месту аварии.

Полицейские и «Скорая» подъехали одновременно. Врачи тут же начали действовать:

— Не мешайте!

— Да... Да. Она жива? Очнется?

Полицейский оттеснил принца от сестры:

— Как вас зовут? Предъявите документы, пожалуйста.

Принц почти не слушал, все его внимание занимала лежащая на носилках девушка. Её шею поддерживал корсет, и провода опутали фигурку разноцветной паутиной.

— Господин! — полицейскому надоело ждать. — Ваши документы. Вас уже осмотрели?

— Нет, — спохватился принц, — мы можем поговорить в вашей машине?

Служитель закона насторожился:

— Ваши документы!

Принц со вздохом протянул права. Рука полицейского тут же рванулась к козырьку кепи, но предостерегающий взгляд заставил её остановиться.

— Пожалуй, вы правы. Лучше поговорить в машине.

Беседа не затянулась. Рассказав, как все было, принц рванул к врачам.

— Ваше имя? — те немедленно кинулись осматривать жертву ДТП.

— Со мной все в порядке. Как она?

— Кто она вам?