Не отличница

Глава 1: Анна

Снова пара с Дмитрием Кирриловичем. Снова его пронзительный взгляд темно синих глаз.

Все преподы, как преподы. Немного нелепые, в возрасте, либо пожилые.

Пиджаки у них одного цвета, а брюки совершенно другого.

Иногда и вовсе джинсы. Сорочек они не носили, только рубашки с карманами, которые были в натяг в районе живота.

Но, что самое главное, ни один из них до меня так не докапывался, как Дмитрий Кириллович.

Никто ещë не валил меня на семинарах так, как это делал он.

Никто не смотрел на меня взглядом, настолько пронзительным, пронизывающим, унизительным.

Словно я голая.

Каждый раз, когда я ощущала на себе этот дурацкий взгляд, у меня по спине пробегал холодок, а в мыслях мелькало: "Снова он будет до меня докапываться".

И, что самое ужасное, выглядел он совсем не как остальные преподаватели.

Одетый с иголочки, натянутый, как струна. Волосы зачесаны назад и аккуратно уложены.

На левой руке механические часы.

Наверное, недешевые. Как и его костюмы. Я в этом всëм не шибко разбиралась, зарплаты лаборантки и стипендии едва хватало, чтобы сводить концы с концами.

Но я без сомнения могла сказать, что такие вещи себе мог позволить не каждый.

И уж тем более я не могла представить, как можно было иметь столько идеальных костюмов на зарплату преподавателя.

Все девчонки с потока буквально ломились на его лекции.

Строили ему глазки.

Ленка Чижикова вон вообще вечно в мини юбке ходила и чуть ли не в открытую свидание предлагала.

А меня он бесил.

Прям раздражал.

Иногда хотелось просто встать и уйти, чтобы не ощущать на себе этот наглый взгляд.

Ни один преподаватель вуза не имел права так смотреть на студенток. Пусть и пятикурсниц.

И вот опять началось.

Я уже не знала куда деться. Садилась на самые последние ряды. Но всë равно его глаза меня быстро вычисляли.

Сегодня я уселась за спиной у Ерохина. Высоченного баскетболиста с нашего потока.

— Ерохин, прикрой, пожалуйста.

— Чего? — недоумевал он.

— Просто сиди ровно и всë, а я спрячусь у тебя за спиной, чтобы меня не видно было.

— Это ещë зачем?

— Спать всю ночь в общаге не давали, хочу вздремнуть.

Я нагло врала. Просто не хотела говорить правду. И без того ходили слухи, что у нас с Дмитрием Кирилловичем роман.

И эти слухи меня добивали. Я отрицала, я доказывала обратное. Но завистливых девчонок типа Чижиковой не убедить ни в чем.

Если они себе в голову вбили что-то, то там помогла бы только лоботомия.

— Ну ладно, ладно, — промычал Ерохин, — А чего спать не давали? Бурная ночка с Кирилловичем? Наш мэтр снизошел до общаги?

После этих слов он захихикал, а меня словно током ударило. Я застыла, сердце начало биться быстрее, я почувствовала, как накрывал жар.

Не столько от того, что он сказал, сколько от самого факта, что меня вообще выставляли в подобном свете.

Как какую-то потаскуху, которая водит в общежитие преподавателя, чтобы с ним...

Развлечься?

Меня разрывало от чувств, и я не нашла ничего лучшего, чем влепить затрещину этому оболтусу, а затем выбежать из аудитори в панике и отчаянии.

Вслед мне послышался голос Дмитрия Кирилловича.

— Мадемуазель, а вы куда направились? Я поставлю вам прогул!

Но я лишь хлопнула аудиторной дверью и направилась в туалет.

Там меня накрыло окончательно, я ударила по двери кулаком, взвыла от боли, потому что слишком сильно замахнулась.

Я была просто в бешенстве.

И ведь ничего не сделаешь! Нельзя всем взять и прочистить память.

Ох, а как было бы здорово, как в фильме иметь небольшой приборчик со вспышкой.

Подошла к каждому, сверкнула приборчиком в глаза, и они забыли, кто я такая и как меня звать.

В сердцах я взяла в руки старый смартфон ксяоми, который мне купили родители еще на первом курсе и начала строчить Никите сообщение.

Экран уже местами потемнел, а из-за старого процессора случались глюки. Буквы печатались по пять штук сразу или он просто периодически зависал.

Как назло, ещё и через весь экран протянулась длинная трещина. Я даже не помнила, как она появилась

У тебя сейчас пара?

Никита был с другого факультета, но учились мы в одном вузе. Ответил он мгновенно.

Да, любимая, а что такое?

С одной стороны, я хотела бы, чтобы он пришëл и просто обнял меня. С другой стороны, я не хотела навязываться и отвлекать.

Учëба — это самое важное.

Но меня трясло. Мне хотелось прийти обратно в аудиторию и всех послать к чëрту.

Ничего, просто хотела написать.

В конце концов я взрослая девушка. У меня есть работа, есть обязательства. И я шла на красный диплом специалиста по управлению персоналом.

Я всë переживу, всë смогу, со всем справлюсь.

Справилась же с переездом в другой город за тысячу километров? Справилась.

Справилась же с поступлением без репетиторов и помощи родителей? Справилась.

Не справлюсь с какими-то дурацкими сплетнями и домыслами?

Пф-ф! Как нефиг.

Главное настрой.

Учиться осталось всего полгода. Перетерпеть и аривидерчи! Всем спасибо. Было неприятно. Надеюсь, больше не увидимся. Никогда.

Однако, стало лишь чуточку легче. Самую малость. Смартфон завибрировал, и я открыла сообщения.

Ты бы просто так не написала. Что стряслось?

Сказать ему или нет? В конце концов он мой парень. И он сам сппосил. Чего я тогда выжидала?

Но почему-то я не хотела говорить. Зачем я вообще написала ему? Теперь он отвлекся от учебы. И это моя вина.

Я всё ещё не могла делиться с ним своими переживаниями. Такое парней пугает.

А я в этом чертовом городе совсем одна. И если не будет опоры, то станет совсем тяжко.

Блин, хоть бы не принял за сумасшедшую.

Ладно, напишу.

Да просто все на меня ополчились, дурацкие сплетни распускают. Ещë этот препод тупой. Вечно смотрит на меня странно...

Глава 2: Анна

Я была готова провалиться сквозь землю. Ну за что он так со мной? Что я ему такого сделала? Почему я не могла просто отучиться в этом универе без всяких приключений?

Почему всë вот так? Ну почему в конце концов ему не нравилась эта проныра Чижикова?

Рыжая, бесстыжая, наглая, в мини юбках, ноги от ушей, губы с ботоксом. Красивые, между прочим. Явно профессионал делал.

Ногти длиннющие и острые, розового цвета.

Мужчинам его типажа как раз такие и нравятся же!

Но нет, надо было кошмарить меня. Надо было выбрать обычную девчонку с каштановыми волосами, собранными в пучок.

Не распущенными, вьющимися, рыжими космами, как и натура Чмжиковой, а обычными.

Я даже одевалась в самые дешевые шмотки с ВБ. Дай бог раз в полгода удавалось что-то подкопить и обновиться.

Да, я старалась выбирать что-то более менее стильное, сидящее по фигуре. Но боже, я даже в сравнение не шла с этой оторвой.

Булгари—шмулгари, луи виттон—хренотон, прада—фигада. На ней было тридцать моих зарплат лаборантки.

Но нет!

Именно я!

Так и хотелось встать и спросить: "Да что тебе вообще от меня надо?".

Аудитория хихикала. Чижикова посмотрела на меня взглядом, в котором считывалось желание выцарапать мне глаза.

Я ттветила ей колкой улыбочкой.

— Искрицкая, будьте так добры, останьтесь после пары, — произнëс Дмитрий Кириллович ледяным голосом, — Ерохин, вы тоже.

Ну хоть на том спасибо, что не только меня решил оставить.

— А меня-то за что? Я жертва вообще-то!

— Ерохин, будьте потише, — спокойно, хладнокровно, словно одним движением он мог скрутить двухметрового Ерохина в бараний рог, произнëс Дмитрий Кириллович, — лекция ещë не закончилась.

На Ерохина это подействовало отрезвляюще. Он опустил голову и начал писать в тетрадку.

Дмитрий Кириллович в последний раз глянул на меня. Внутри всë съëжилось, хотя я и сопротивлялась этому, но ничего не могла поделать.

Он словно какой-то фокусник одним лишь взглядом вызывал во мне гнев, негодование, отторжение, страх и желание поколотить его.

Но наряду с этим было ещë какое-то чувство. Что-то новенькое. И я пыталась понять, что именно?

Чувство какого-то глубокого любопытства, граничащего с нездоровым интересом к личности.

Почему он вызывал во мне все эти эмоции? Как ему это удавалось?

А я вызывала у него эмоции? Я ему нравилась или что?

Тьфу ты!

Да какая разница вообще? А коли и нравилась, то что?

Преподавательскую этику никто не отменял. Так что, если нравилась, то оно даже и к лучшему.

Перебьëтся.

Будет беситься похлеще моего. Поймëт, что такое оказаться на моем месте.

Но лучше бы это всë было просто дурацкое совпадение. От излишнего внимания к своей персоне я снова начала волноваться. Переживать.

Как в школе.

Когда внезапно посреди урока у меня начались первые месячные.

Это заметили все, а учительница сделала только хуже. Вывела на обозрение и начала обьяснять, что это такое.

Как вспомнила, так захотелось провалиться под землю.

Вот почему его взгляд так меня бесил. Он мне напоминал Ольгу Владимировну. Он как будто отчитывал меня при всех за то, что я контролировать была неспособна.

Пара тянулась целую вечность. Я уже устала всë записывать. Технологии социальных коммунткаций предмет полезный.

Да и надо сказать рассказчик из Дмитрия Кирилловича был неплохой. Даже хороший.

Он горел своим делом, делился опытом. Но ни слова не говорил про прошлую жизнь. Только про работу и то вскользь. Как будто избегал каких-то острых тем.

Прозвенел звонок.

Спасение!

А, нет. Мне ещë подходить и общаться с ним. В очередной раз. Интересно, что теперь?

Уже были попытки разобрать на семинаре мой доклад. Не при всех. Точно так же, после пары.

Была попытка узнать, где я работала? Опять же, после пары. Пришлось рассказать, что я лаборантка на кафедре управления персоналом.

К слову, я его там видела и не раз, но он всегда был настолько суетным и занятым, что не замечал вокруг себя никого. Абсолютно никого.

Неудивительно.

Такие мужчины слишком сильно зациклены на себе.

— Ерохин, Искрицкая, задержитесь, пожалуйста.

Я собрала тетради, сложила ноутбук и подошла к подиуму лектория, где стоял Дмитрий Кириллович.

Я старалась на него не смотреть. Как и во все прошлые разы. Но в этот раз он снял пиджак, повесил его на стул, а сам спустился с подиума, оставив там свои вещи.

Сзади, громко топая, приплëлся Ерохин.

Господи.

Дмитрий Кириллович был просто в отличной форме. Сорочка в светло—голубую полоску, лежала на подтянутой, вздутой груди.

Когда он поворачивал корпус, ткань прилегала к торсу и были видны ярко—выраженные косые, мелькали кубики пресса.

Когда он засучил рукава, тут же обнажились мощные предплечья.

Такими действительно не составило бы труда скрутить Ерохина. Да что уж там, этими руками можно было в узел завязывать стальные прутья.

Не перекачанные, но крепкие на вид, словно высеченные из камня.

Поза абсолютно уверенная.

Мне стало ещë хуже. Он буквально нависал надо мной. Я вдруг представила лишь на мгновение, как он этими ручищами схватил меня и...

Нет! Нет! Прекрати.

Ты вообще, чего удумала! Во—первых, преподавательская этика. Во—вторых, у тебя парень вообще-то есть. В—третьих, может Дмитрий Кириллович не такой уж и мерзкий, каким казался ранее, но сколько неудобств он тебе доставил? Как он на тебя смотрел?

Какое он на всë это имел право?

Не забывай об этом, Анька! Держи себя в руках.

И прекрати закусывать губу!

Я поймала себя еа мысли, что тотально растерялась.

Божечки, а запах.

Только сейчас до меня долетели нотки свежести. Не пошлый парфюм, лишь подчеркивающий мужественность.

Морской бриз, цитрус, щепотка соли.

У меня аж ноги едва не подкосились.

Глава 3: Анна

Глаза Дмитрия Кирилловича сверкнули. На секунду я даже поверила в то, что он накинется на Ерохина и пртдушит его своими мощными лапищами.

Но помимо искр из глаз больше ничего не произошло. Он всë так же стоял недвижимый, как скала.

На его лице не дрогнул ни один мускул. Ни один палец на руке даже не шевельнулся.

Он напоминал мне античную статую.

— Это поавда, Ерохин? — строго спросил Дмитрий.

— Врëт она все! — потерял самообладание баскетболист.

— И зачем ей врать?

— Бабы всегда врут, — Ерохин начал ëрзать на месте, — Можно я уже пойду.

— Нет, я отпустил только Искрицкую. Но она не уходит. Видимо, хочет получить от вас извинения, Ерохин. И я в данном случае поддерживаю это. Вам следует извиниться перед ней.

— За что?! За то, что эта сумасшедшая носится по аудитории?! Да пошла она! Потаскуха тупая.

На этот раз Ерохин уже развернулся и собрался уходить, как Дмитрий дернулся вперëд и впился пальцами тому в запястье.

— Эй!

— Ты извиняешься. Здесь и сейчас, — прошипел Дмитрий.

— Я не... — на лице у Ерохина была паника, — Отпустите, больно же.

— Слова мужчины — признать свою ошибку, а пока я слышу только слова жалкой пародии на мужчину.

На секунду мне стало страшно. С одной стороны, что себе вообще позволял Дмитрий Кириллович?! Это же студент! Он не имел никакого права так делать.

С другой стороны Ерохин меня чуть ли не последними словами обозвал при преподавателе.

Да что уж там при преподавателе.

Просто обзывательств вполне достаточно, чтобы ответить за свои слова.

Но этот жалкий слизень был не способен это сделать.

Он стоял, жалобно смотрел на меня, затем на преподавателя.

— Искрицкая, ну что ты молчишь?! — завопил он от отчаяния.

— А что я должна сказать? Я была о тебе лучшего мнения.

Дмитрий Кириллович сжимал его запястье так, что я бы не удивилась, если бы меж пальцев полилась кровь.

Хватка невероятная.

— Ладно, ладно! — воскликнул Ерохин. — Извини меня, Искрицкая, сказанул не подумав. Прости, пожалуйста, пусть только отпустит. Я не могу! Это очень больно.

Дмитрий Кириллович тут же его отпустил и улыбнулся.

— Ну вот, Ерохин, можешь же, когда захочешь, — Дмитрий похлопал его по плечу, — Надеюсь, учиться ты будешь так же усердно, как сейчас извинялся перед Анной.

— Я на вас жалобу в деканат напишу!

— За что? За крепкое рукопожатие?

— Это было не...

До Ерохина начало доходить.

— Если есть телефон мамы, можете пожаловаться и ей, — с улыбкой произнëс Дмитрий Кириллович, — Вы свободны, Ерохин.

Тот быстро ретировался, осознав свое поражение.

Я стояла и радовалась, как ребëнок. Ещë никогда до этого мои обидчики не страдали у меня на глазах и не приносили свои извинения.

Никогда.

Но была и плохая новость. Мы остались вдвоëм в аудитории. И он смотрел на меня, как на дичь.

Загнанную в угол дичь, которой никуда не деться.

— Он больше не будет открывать свой рот, — произнес Дмитрий, — По крайней мере так нагло и в открытую.

Наверное, мне стоило его поблагодарить. Но я не хотела этого делать.

Если бы он так на меня не смотрел, если бы он так до меня не докапывался, я бы не попросила Ерохина прикрыть.

А Ерохин не сказал бы мне эту гадость в ответ.

— Анна, — подошел он ещë на шаг ближе, отчего у меня внутри снова всë всколыхнулось, — я приглашаю вас на свидание.

Что-о?!

Значит, я всë-таки ему нравилась? Этому подкачанному тридцативосьмилетнему мужчине с идельно выбритым лицом, в дорогом костюме, с дорогими часами и стальной хваткой?

Нет, нет.

Это какой-то бред.

Если я соглашусь, то получается, всë, что говорили одногруппники — это правда?

Ни за что!

Может, я его не так поняла?

— Дмитрий Кириллович, я верно вас не так поняла. О каком свидании вы говорите?

Он улыбнулся уголком губ.

— О самом обычном. Где мужчина и женщина ужинают в ресторане, узнают друг друга ближе, держатся за руки, целуются, занимаются любов...

— Я поняла! — резко прервала его я. — Вы, верно, не за ту меня держите. У нас есть уже Чижикова по этим делам, а я, пожалуй, пойду.

Я скпзала, что пойду, а сама никуда не шла. Он меня буквально парализовал. Загипнотизировал. Я не могла пошевелиться.

— По каким таким делам?

— По вот этим всем: подержаться за руки, целоваться, постель, ну вот это всë, что вы сказали.

Боже! Что я несла? Зачем? Надо было срочно уходить.

Ноги подкашивались. Я небось уже красная, как помидор.

Как так вышло, что мы всë это обсуждали? Пожалуйста, пусть бы всë это закончилось здесь и сейчас. Мне же на работу, а потом готовиться к завтрашним парам.

— А вы, разве, не держите за руку человека, который вам нравится? Не целуете? Или может я напутал что-то и вы...

— Нет, упаси боже, нет, я не из этих. Нетрадиционных. Нет. Я традиционная, мне нравятся мужчины.

Что я сейчас сказала? Почему я оправдывалась? Почему голос дрожал? Нужно срочно бежать.

— Может у вас есть муж, а кольца я не вижу? Забыли надеть?

— Нет, нет, никакого мужа. Только парень, да. У меня есть парень!

Ну конечно у меня есть парень! Никита. И судя по вибрациям смартфона в кармане, именно он сейчас мне и написывал.

— Вы только сейчас о нëм вспомнили? — улыбнулся Дмитрий. — Получается не такой уж он и близкий парень. Может и вовсе не парень?

— Самый настоящий парень, — наконец собралась и встала в позу я, — И это вы виноваты! Смотрите на меня не моргая, сверлите взглядом. Да под таким напором чего угодно забудешь, хоть своë имя. И вообще, преподавательскую этику никто не отменял. Как вы смеете предлагать такое студентке с вашего потока?

— Если бы студентка была с мужем или хотя бы обручальным кольцом, ни за что не посмел бы.

— А нежелание студентки и наличие у неë парня вас не останавливает?