Не отпускай меня, тень

Глава 1. Сон

Иногда ей снился дом. Огромный, дышащий стенами. Он знал ее имя, шептал его сквозь щели в полу, сквозь тьму за дверями. Она не знала, чей это дом. Но возвращалась туда снова и снова.

Тени в коридоре отступали перед ее шагами. Пол под босыми ногами был холоден, как мрамор. Она шла, не зная куда, но чувствуя: он ждет.

За очередной дверью — теплый свет. Мягкий, будто от сотен свечей. Комната в золоте и бордо. И в центре — зеркало.

Она подошла ближе. Ее отражение было… чуть другим. Волосы распущены, губы приоткрыты, глаза затуманены, кожа пылает. Так она не выглядела — наяву.

В отражении она видела себя — и его. Мужчина стоял позади, обнимая ее, гладя по плечу, скользя вниз. Губы касались ее шеи. В теле Аделины вспыхнуло знакомое, почти забытое чувство — дрожь, голод, что просыпается не от мысли, а от дыхания.

— Ты боишься… — голос в отражении был хриплым, низким.

Она не ответила. Внутри нее все сжалось от желания — не убежать, а остаться. Ощутить его руки, узнать его запах, раствориться в этом касании.

Он наклонился к ее уху и прошептал:

— Но ты все равно придешь. В этот дом. Ко мне.
Ты уже идешь.

Она хотела закричать, оттолкнуть, убежать — и в то же время не хотела, чтобы это заканчивалось. Его пальцы обожгли кожу сквозь ткань ночной рубашки, губы скользнули ниже...

И вдруг все исчезло. Свет. Он. Зеркало.

Она проснулась в холодном поту, с горящими щеками и сбившимся дыханием.

За окном был еще туман.
А завтра — она должна была отправиться в поместье Айлхерст.

***

Аделина села на кровати, сбросив с себя остатки сна, будто тонкую паутину. Сердце все еще билось быстро, будто в груди разгорался огонь.

Пальцы дрожали, когда она провела ими по шее, туда, где во сне его губы касались кожи. Там — ничего. Только тепло. И... нет. Она наклонилась к зеркалу у трюмо. След. Едва заметный, как от поцелуя, чуть покрасневшая кожа.

— Глупости, — прошептала она, и голос ее предательски дрогнул.

Но глупостью это не казалось.

Она встала, прошла к окну. Лондон за ним еще спал: улицы пусты, небо затянуто дымкой, в воздухе сырость и предчувствие дождя. Пульс в венах бился слишком быстро, чтобы это списать на тревогу перед дорогой.

Умывшись, она открыла сундук с вещами — строгие платья, сдержанные цвета, никакой изысканности. Все, что осталось от прошлого. Но на дне... кружевная ночная сорочка. Почти прозрачная, забытая, как часть жизни, которой больше нет.

Как он знал, как она выглядит в ней?
Разве только она сама могла это вообразить?..

На секунду ей захотелось остаться. Не ехать в этот дом, не испытывать свою хрупкую реальность, не проверять, была ли это просто фантазия.
Но потом — дрожь между лопатками. Внутренний голос, хриплый, будто не ее собственный:

"Ты уже идешь."

Аделина сжала пальцами край сорочки. Потом аккуратно сложила ее и положила на самый верх вещей.

Пусть будет с ней. На всякий случай.

***

Карета тряслась на ухабах, и каждый поворот сотрясал мысли, уже и без того спутанные. Дорога заняла почти целый день — Айлхерст стоял далеко от столицы, среди туманных холмов, окруженный лесом, в котором, казалось, никогда не бывает солнечно.

— Мы прибыли, мисс, — сказал кучер, бросив взгляд назад. — Подниматься дальше нельзя — колеса застрянут. Придется пройти немного пешком.

Она взяла саквояж и вышла.

Перед ней, сквозь туман, проступали очертания дома.

Айлхерст был старым. Но не ветхим.

Он не разрушался — он дожидался. Фасад из серого камня, словно покрыт легким налетом пепла. Три этажа, высокие стрельчатые окна, остроконечные башенки. Одинокая башня — с закрытым окном, будто глаз, уставившийся прямо на нее.

И ни звука. Ни птиц, ни ветра. Только ее дыхание и шаги по гравию.

Дверь открылась прежде, чем она постучала.

На пороге стояла служанка — темноволосая, с лицом, в котором читалась усталость и осторожность.

— Мисс Вестбрук. Мы ждали вас.
Господин Эшвелл занят, но я провожу вас в комнату.

Комнаты пахли старым деревом, книгами и лавандой. Зеркал было... много. Слишком. Они висели в коридорах, в нишах, даже на лестничных пролетах. Некоторые покрыты тканью. Другие — мутные, с трещинами, будто стекло не выдержало времени.

Когда служанка ушла, Аделина не удержалась. Подошла к одному из зеркал — большое, в резной раме, в ее комнате, над камином.

На секунду ей показалось, что отражение запаздывает.

Или нет? Она повернулась — и снова увидела только себя.

— Усталость, — сказала вслух.
Но ей не поверила даже собственная тень.

Она подошла к окну — во дворе стоял мужчина.

Высокий. В черном. Спиной к ней.

Она не видела его лица. Но почувствовала — это он.

Грудь сжалась, как в том сне.

И словно услышав ее взгляд, мужчина повернулся... и исчез за углом.

Глава 2. Господин дома

Комната, куда ее пригласили спустя пару часов, была оформлена безупречно. Стены, затянутые бордовыми обоями, картины с морскими пейзажами, книжные шкафы до потолка. И ни одного зеркала.

Он стоял у камина, спиной к ней. В пламени — медь и золото, отбрасывающие тени на его плечи.

— Мисс Вестбрук, — произнес он, не оборачиваясь.
Голос был точь-в-точь, как во сне. Глухой, чуть охрипший, будто он не говорил слишком долго.

— Господин Эшвелл, — она сделала легкий реверанс. — Благодарю за ваше гостеприимство.

Он повернулся.

Их взгляды встретились.

Его глаза — цвета дымчатого янтаря, темные, с усталостью и чем-то еще. Ожиданием? Узнаванием?

— Я редко принимаю гостей, — сказал он, подходя ближе. — Но ваша рекомендация от леди Хоутон достаточна, чтобы... сделать исключение.

Аделина не отвела взгляд. Он был не просто красив. Что-то в нем отталкивало и притягивало одновременно — как пламя свечи, которое хочется потрогать, зная, что обожжешься.

— Ваша дочь нуждается в заботе, и я постараюсь быть полезной, — сказала она спокойно. — Если, конечно, дом не против.

Угол его губ чуть дрогнул.

— Дом?
Он подошел к столику, налил в бокал вина. Второй не предложил.

— У нас мало суеверий, мисс Вестбрук. Но вы заметите: здесь не принято смотреться в зеркала. И не стоит верить тому, что вы видите в отражении.

— Иногда отражение говорит больше, чем человек, — тихо сказала она.

Он посмотрел на нее долго.

— Вы необычная женщина.

— А вы необычный хозяин.
Пауза. Он молчал, и Аделина осмелела.
— Вы были во дворе, когда я приехала. Почему ушли?

Он медленно опустил взгляд в бокал, как будто там было объяснение.

— Я не всегда уверен, что встреча лицом к лицу... — он поднял глаза. — Это то, чего мы действительно хотим.

Она не знала, то ли это угроза, то ли признание.

Но точно знала одно: это будет не обычная работа.

***

Дверь в кабинет закрылась за ее спиной мягко, почти бесшумно.
Коридор был пуст. Только пламя редких настенных светильников дрожало в стекле. Полы скрипели под ее шагами, будто дом вздыхал, когда она проходила мимо.

Айлхерст не спал. Он наблюдал.

Она свернула не туда. Или коридоры сменились? Все стало непривычно — гобелен, которого не было, зеркало, в котором она мелькнула сбоку, хотя не смотрела в него.

Повернулась — отражение задержалось.

На мгновение она увидела не себя. Женщину в черном, с растрепанными волосами. Или... нет. Себя. Но не такую, какой была сейчас. С губами, приоткрытыми в ожидании поцелуя. С шеей, оголенной под чужой рукой.

А потом — снова тишина и тень.

— Ты чувствуешь это, не так ли? — голос, тихий, бархатный, как прикосновение к внутренней стороне бедра.
Он не звучал в ушах. Он был внутри нее.

— Кто ты? — выдохнула она, не надеясь на ответ.

Но он пришел.

— Ты уже знаешь. И ты пришла ко мне. Даже если сама этого не понимаешь.
Пауза.
— Ты пахнешь сном. Страхом. Желанием. Я помню тебя...

Сердце в груди стучало слишком громко. Горло пересохло. Она сделала шаг назад — и спиной уперлась в холодное зеркало. Его поверхность была гладкой, но под ней что-то шевельнулось.

Она развернулась и вгляделась в отражение.

Там, за ее плечом, стоял он. В тени. В самом центре зеркала.

Он не двигался. Только смотрел. Лицо в полумраке, губы едва изогнуты в улыбке.

Она обернулась — за спиной никого.

Возвращаясь взглядом к зеркалу — пусто.

Аделина вбежала в свою комнату и захлопнула дверь. Прижавшись спиной к ней, она ощутила, как душа все еще вибрирует от чего-то… глубокого. Животного. Нежелательного.
Притягательного.

На столике в комнате — зеркало.

Маленькое, настольное. В нем только она.

Но когда она легла в постель, укрывшись до подбородка, один угол зеркала медленно запотел.

Как от вдоха.