(не) плюшевый зайчик для бывшей детдомовки

Глава 1

Аня схватила кружку с давно остывшим чаем и выплеснула её содержимое туда, откуда валил дым. Огня не было, и откуда дымило — было непонятно, но девушка об этом не думала. Она действовала инстинктивно.

Из клубов сизой завесы донёсся раздражённый незнакомый голос:

— Ай! Это что за дрянь? С ума сошла?!

Из медленно тающего дыма вышел странный молодой мужчина, брезгливо стряхивая капли коричневой жидкости со своей... мантии?

Откуда в её малюсенькой квартирке взялся этот нелепый мужик? Ошарашенная Аня на мгновение замерла, разглядывая незваного гостя.

Взгляд голубых, как речной лёд, глаз глядел по-королевски высокомерно и недовольно. С тёмно-русых волос струйками стекал на хмурые брови утренний чай. Чёткие, будто вырезанные, скулы, прямой нос, упрямый подбородок, презрительно изогнутые тонкие губы — красавчик. Им можно было бы даже любоваться, если бы не одно «но». На нём была бархатная драная мантия благородного бордового цвета с золотой вышивкой, подбитая желтоватым облезлым мехом неизвестного животного, которое, судя по всему, умерло от старости пару веков назад. Красиво, наверное... было когда-то. И вообще весь незнакомец был словно пожёванный.

«Сумасшедший!» — мелькнуло в мозгу Ани, и она отмерла.

«Бей или беги!» — этому она научилась в детском доме с самого детства. Бежать было некуда. Аня стояла у окна рядом с небольшим столиком. Не выпуская красавчика-оборванца из вида, она нащупала на подоконнике горшок с геранью и, не задумываясь, запустила им в него.

— Что тебе тут надо? У меня денег и ценностей нет!

Тот ловко увернулся, и несчастное растение, пролетев через всю комнату, врезалось в стену. Горшок разбился, щедро раскидав черепки и землю по голому полу.

— Да ты обалдела, что ли, от радости?! — воскликнул мужик и двинулся на Аню.

Девушка медлить не стала и метнула в него горшочек поменьше, но зато с кактусом.

Этот снаряд достиг цели и запутался колючками в волосах незнакомца. Воспользовавшись моментом, пока красавчик, чертыхаясь, вытаскивал из головы кактус, Аня рванула мимо него к двери в прихожую. Зеркало на стене отразило её перекошенную от страха физиономию и выбившиеся из простого хвоста длинные светлые волосы.

Мужчина бросился за ней, резко выкинув руку вперёд. Золотые пуговицы на его камзоле или кафтане... короче, на ещё одной плюшевой хрени с золотой вышивкой, — оторвались и посыпались на пол.

«Плюшевая!» — пронеслась и умчалась догадка.

Ухватить мысль за хвост Ане не дал этот побитый молью франт: он подскользнулся на своих пуговицах и налетел на неё. Вместе они вывалились в прихожую и грохнулись на пол.

— Отпусти, сволочь! — барахталась под весом незнакомца, стуча ладонями по полу, Аня.

Тяжело дыша, мужчина немного приподнялся и легко перевернул девушку на спину.

— Ты должна выйти за меня замуж, — как-то по-деловому сообщил он ей, навалился грудью и полез целоваться.

Не то чтобы раньше никто не пробовал вырвать у неё поцелуй. Просто положение при этом у неё всегда было более выигрышное, чем сейчас. Хотя...

— Размечтался, псих! — выкрикнула Аня и сгруппировалась, но немного опоздала.

Прежде чем её острая коленка взметнулась вверх, нацеленная прямо в святая святых всех мужчин, оборванец успел-таки впиться своими губами в её рот.

От незнакомца пахло морозной свежестью, корицей и мандаринами. Она непроизвольно закрыла глаза. Его губы были тёплыми и настойчивыми, отчего закружилась голова и показалось, что они летят в пропасть. За долю секунды Аня успела подумать, что ей совсем не страшно и не противно. Пожалуй, даже нравится целоваться. Сердце сбилось с ритма и теперь отплясывало жаркий канкан, а спина и затылок от чего-то наоборот заледенели.

Но импульс, преданный нижней конечности, останавливать было уже поздно.

— Уиииии! — заголосил девушке прямо в лицо потенциальный жених и откатился в сторону.

Аня открыла глаза — и охренела. Над её головой был не облупленный потолок её квартирки, а вечернее небо, постепенно отдающее свои краски минувшему дню.

— Бешеная... — скулил, валяясь рядом, модник.

«Ему-то, наверное, не холодно, — мелькнула мысль у девушки. — У него вон — меха!»

Сама она лежала в неглубоком сугробе. Голова и уши уже совсем замёрзли, а зубы выстукивали чечётку. Кряхтя и охая, она вылезла из снега и огляделась.

— Это же шутка, да?

Она стояла рядом с длинным ветхим строением, откуда веяло душистым сеном и не менее пахучим конским навозом. А невдалеке виднелся огромный деревянный дворец, нижний этаж которого был из камня.

Вся деревянная часть чудо-терема была декорирована ажурной резьбой. Окна, карнизы, дверные проёмы, скаты крыши и перила на небольших балкончиках — всё имело изящное деревянное украшение. Когда-то терем был раскрашен яркими цветами, но сейчас краски поблекли и облупились. В общем, вид у дворца был красивым, но каким-то недофинансированным. Создавалось впечатление, что раньше это здание было величественным и гордым.

Непроизвольно Аня глянула на своего зачуханного спутника. У них с этим домом было что-то общее. Он уже поднялся на ноги и с тем же выражением презрения на лице, с каким возник у неё дома, пытался счистить снег со своей одежды. Крутился вокруг себя, чуть прихрамывая и бормоча под нос лихо закрученные ругательства.

Небольшая протоптанная в снегу тропинка вела к плохо почищенной дороге около конюшни. По ней к ним спешил пожилой мужчина в овчинном тулупе нараспашку, подслеповато щуря глаза:

— Царевич? Ве́льбор, ты ли это?

— Царевич?.. — изумлённо вытаращилась на мужчину в бордовом бархате Аня и прошептала под нос: — Надеюсь, я ему там не всё потомство отбила.

Дорогие мои читатели! Рада приветствовать вас в моей новой истории. Не забудьте добавить книгу в библиотеку и поставить звездочку. Это очень мотивирует на новые идеи. Поехали!

Ваша Ольга

Глава 2

Снежные хлопья медленно кружили в воздухе и, оседая повсюду, лишали без того серый город красок. Воздух был холодным и свежим, с толикой запаха безнадёги. Для подавляющего большинства начиналась сказка — неделя до Нового года, новой жизни и новых надежд, которые год из года так и не оправдывались и не сбывались. Но люди продолжали верить, надеяться и ждать главного праздника.

Аня сидела на скамейке рядом с детской площадкой и невидящим взглядом уставилась куда-то вдаль. Она была совсем не против снега — наоборот. Падая на лицо и тая, он маскировал горькие слёзы обиды и несправедливости.

Она тоже надеялась и верила в лучшее, мечтала, строила планы. Ведь это был её первый взрослый Новый год вне стен детского дома.

Шмыгнув носом, девушка размазала влагу по щекам. Взгляд её зацепился за неуклюжего малыша лет трёх–четырёх. Упакованный в ярко-красный комбинезон и шарф, закрывающий половину лица, он выглядел как космонавт, покоряющий холодную Луну. В руке ребёнок держал деревянную лопату. Он часто останавливался и с удовольствием возюкал ею по дорожке, сгребая свежий снег, или лупил по заснеженным кустам. За мальчишкой по пятам следовал отец и, в случае чего, страховал космонавта-снегоуборщика.

Аня старалась никогда не разглядывать счастливые семьи. Это причиняло ей боль, сжимая грудь щемящей тоской. Своих родителей она не знала никогда. Сколько себя помнила — жила в детдоме.

Как и все оставленные дети, девочка очень долго была уверена в том, что её потеряли или украли, но никак не бросили. Взрослея, она уже понимала, что это не так, но где-то в глубине души всё равно надеялась однажды встретить маму и папу.

В детском доме было не сладко. Нет, персонал не обижал ни её, ни остальных воспитанников. Вещей хватало — спонсоры помогали. Хватало всего, кроме главного: тепла, заботы, ощущения, что ты кому-то нужен. Вне обязательных занятий дети, в основном, были предоставлены сами себе.

С пятого класса детдомовцы начинали ходить в обычную общеобразовательную школу вместе с домашними детьми. Обласканные родителями мальчики и девочки относились к воспитанникам детского дома с лёгким презрением. Это жгло изнутри вызывая страшную зависть. Отсюда возникали стычки, драки и разборки с директором.

Благополучным детям давали карманные деньги на обеды и вкусняшки из школьного буфета. Детдомовцев кормили в столовой за счёт государства, но они не могли выбирать. Некоторые стали подворовывать в раздевалке или отбирать деньги у тех, кто не мог за себя постоять.

Подросткам мир детского дома становился тесен, и самые отчаянные регулярно убегали на улицу, поддаваясь соблазнам беспризорной и жестокой жизни. Их, конечно, ловили и возвращали назад, но жить по правилам таким детям уже не хотелось. Вели они себя нагло и безобразно уже не только с домашними детьми из школы, но и со своими однокашниками.

Аню тоже звали в побег на вольные хлеба, обещая увлекательные приключения и отсутствие контроля, но она для себя такой жизни не хотела. А если пытались травить или навязывать свои уличные законы — защищалась кулаками и всем, что попадало под руку. Она мечтала создавать красивую одежду — поэтому до совершеннолетия получила профессию швеи.

Когда девушке исполнилось восемнадцать лет, государство выделило ей положенную по закону жилплощадь — малюсенькую однокомнатную квартиру. Работать Аня устроилась на швейную фабрику. Зарплата была небольшая, и в первый месяц, очумевшая от свалившейся на неё свободы, девушка почти сразу истратила её на всякую ерунду и мелочь. Не протянуть ноги до следующего месяца ей помог небольшой запас дешёвых макарон, чудом оказавшихся в списке её покупок.

Оказалось, что за квартиру нужно ежемесячно платить — и немало. Деньги уходили мгновенно: квартира, еда, дорога — и от зарплаты не оставалось почти ничего. Аня никак не могла распределить средства так, чтобы их хватало на месяц. Не учили в детском доме, как это — быть взрослой.

Однажды девушка наткнулась на объявления о пошиве и ремонте одежды и решила тоже попробовать подработать. В середине декабря одна дама заказала у Ани пошив вечернего платья к Новому году. Поздно спохватилась, и все портные были уже завалены заказами.

Красивая ухоженная женщина пообещала щедрую оплату, если заказ будет готов через неделю, и привезла дорогую блестящую ткань.

— Знаешь, милочка, — брезгливо морща хорошенький носик, заявила дама, пока Аня снимала с неё мерки, — ты на примерку с платьем лучше ко мне приезжай. У меня места побольше, и зеркала в полный рост есть.

Девушка молча кивнула. Очень ей не хотелось потерять первую клиентку или оставить её недовольной. После раскроя стало ясно, что ткани на платье не хватит.

— Хорошо. Ты купи сама, потом сочтёмся, — согласилась богачка по телефону.

Аня помчалась в магазин и докупила недостающее на все свои оставшиеся деньги.

«Ничего! — успокаивала она себя. — Я скоро закончу, и мне заплатят».

Пару раз моталась Аня к женщине в престижный район, где в каждом доме сидит консьерж, и в подъезде стоят причудливые деревца в расписных горшках.

Дама придирчиво оглядывала работу, крутясь перед зеркалом, делала свои замечания, но в целом оставалась довольна.

Наконец заказ был готов, и девушка повезла его отдавать. Женщина принимала Аню с бокалом в руке и вальяжно раскинувшимся на диване мужиком. Платьем она осталась довольна.

— Держи, детка! Заслужила, — она протянула девушке коробку недорогих конфет.

— Что это? — растерялась девушка. — А деньги? Вы обещали заплатить за работу.

— Бери, что дают, и проваливай! — окрысилась дамочка. — Кто ты такая? Ни имени, ни практики, а туда же — денег ей подавай. Спасибо должна сказать — опыту хоть поднабралась.

Мужик на диване солидарно хрюкнул.

— Сама не уйдёшь — так я Колю попрошу тебя выкинуть.

Аня перевела взгляд на диванного Колю, потом на наглую обманщицу. Расстановка сил была явно не в её пользу.

— Да пошла ты! — выкрикнула она и треснула по коробке так, что та вылетела из рук дамочки. — Подавись своими конфетами!