(не) Последний заказ

(не) Последний заказ

— Четырнадцатое февраля — терпеть не могу… — стонала Валентина. — Приличных мест в Москве же нет! Все в нашу кофейню попрутся.

— Мы справимся, — с улыбкой ответил Гилберт. И, подумав, добавил из солидарности: — я четырнадцатое февраля тоже не люблю. Вот не люблю — и всё.

Валя улыбнулась. Они оба были — не одинокие, нет. Свободные. Кофейня с поэтическим названием «Серебряная чаша» была одной из старейших в Москве. Когда-то давно её основатель серьёзно вложился в это место. Мебель — из натуральной древесины. Печь для пончиков. Керамические чашки и тарелки. На стенах и на потолке — художественная роспись. Основательная барная стойка, которая больше подошла бы ресторану.

За эти годы, конечно, добавились и кофе-машины, и капучинаторы, и прочие современные штучки. Но душа «Чаши» осталась неизменной. Люди приходили сюда, чтобы перевести дух, почитать книгу. Или взять кофе с собой — и побежать дальше. Валя и Гилб почти всегда работали в одну смену.

— Ты куда-нибудь идёшь вечером? — спросил парень.

— Ага, — ответила Валя. — Домой, зализывать раны… Ги, ты серьёзно? Да после этого Дня всех влюблённых мы с тобой оба ноги протянем.

— Это точно, — покраснел Гилберт.

И зачем он только спросил? Они оба пришли сюда работать примерно два года назад, в начале февраля. Казалось, что временно: Вале нечем было платить за квартиру и университет, Гилб искал вдохновения. Он мечтал стать журналистом, или писателем, или фотографом… Теперь в его трудовой книжке значилась куда более приземлённая профессия — бариста.

— Ты, коренной москвич, за прилавком стоишь, — улыбнулась Валя. — Но пончики у тебя получаются… Классные.

— Точно, пончики! — воскликнул Гилберт и бросился замешивать тесто.

Рецепт был простым: мука, молоко, сахар, яйцо, немного масла… И щепоточка вдохновения. Здесь тесто готовили по старинке: мешали вручную в гигантском миксере. Владелец был категорически против сухих смесей и уж, тем более, полуфабрикатов. Валентина и Гилберт пришли сюда «совсем на чуть-чуть», а задержались надолго.

Оказалось, что кофейня возле вокзала — неплохое место. Платили им прилично, клиенты оставляли щедрые чаевые. Их смены почти всегда выпадали на один и тот же день. Они всегда говорили, что дают людям эмоции, а не только напитки и пончики. Кофейня была популярной, а ещё — они нравились друг другу. И это волшебное чувство окрыляло.

— Как думаешь, сегодня придёт… Та самая? — спросила Валя.

— Да пусть бы и пришла, — пожал плечами Гилберт.

Работы было много. Подготовить кофейню к смене: перемыть посуду, почистить автоматы, надраить до блеска пол. Обновить меню: сегодня кроме привычных пончиков и кексов будут тортики. Немножко украсить место сердечками и ленточками… Им обоим были позарез нужны деньги, и сегодня — отличный день, чтобы их заработать.

— Здравствуйте! — произнёс первый клиент. — А пончики уже готовы?

— Нужно подождать минут десять, — ответил Гилберт.

— Отлично! — воскликнул мужчина. — Сделайте мне капучино, я как раз поздравлю свою вторую половинку с этим замечательным праздником!

И, достав телефон, принялся записывать кружок. Счастливый человек! В этот день, казалось, все были влюблены. В девушек и парней, в жизнь, в Москву, в самих себя. Валентина от этих потоков чужого счастья чувствовала себя неудачницей. А каково Гилберту? Тот с детства занимал призовые места на всяких конкурсах, был самым юным членом Союза писателей… А теперь вот — кофе разливает, пончики выпекает. Валя звёзд с неба не хватала: жила сегодняшним днём.

— С праздником! — поздоровался юный парень, лет семнадцать на вид. — Мне, пожалуйста, два кофе. И два пончика.

— У нас свидание, — сказала у него из-за спины девушка. — Правда круто?

Паренёк залился румянцем, а Гилб положил к пончикам ещё и два шоколадных сердечка. Счастливая парочка вышла из заведения. Вот так у всех: любовь, чувства, взаимность… Валентина опять почувствовала себя самой несчастной девушкой в Москве. Чтобы хоть как-то отогнать от себя дурные мысли, она вновь вспомнила про таинственную посетительницу.

— А если наша старушка придёт? — спросила она. — Может, спросим у неё?

— Ага, — рассеянно кивнул Гилберт.

Пончики разбирали мгновенно, и он сосредоточенно замешивал новое тесто. Парень никогда не отмерял ингредиенты весами или ложками, полагаясь на собственный глаз. А вот кексы сегодня спросом не пользовались… Воспользовавшись затишьем, Валентина стала чистить автоматы и насыпать в них очередные порции зёрен, добавлять молоко.

— Вот интересно, почему она сюда ходит… — протянула девушка. — И только на День всех влюблённых…

Гилберт ничего не ответил, но свою подругу он услышал. Про старушку им рассказывали. Оказывается, все двадцать лет, что существовала кофейня, она приходила сюда — в один и тот же день. Даже тогда, когда Святой Валентин ещё не был так популярен. Говорили, что и раньше старушка навещала это место — когда оно ещё было студенческой столовой, но это уже слухи. Собственно, от столовки остался лишь огрызок, а остальную часть оккупировал сетевой магазин «На троечку».

— Добрый день, — послышался старушечий голос. — Я ведь не помешала?

Валентина посмотрела на сгорбленную бабушку и невольно улыбнулась. Какая замечательная женщина! А как следила за собой! На голове у неё была аккуратная шаль, на плечах — лёгкая шубка. Посетительница подошла к стойке и положила на неё тысячерублевую купюру.

— Мне латте и американо, — сказала она. — И два кусочка вашего замечательного тортика «Для влюблённых». Я сяду там, у окна.

Часы показывали двенадцать. Валентина бросилась выполнять заказ, чтобы успеть к наплыву посетителей. Девушка не стала расстраивать бабушку и говорить, что теперь два кофе и два пирожных стоят рублей на пятьсот дороже. Посмотрела на Гилберта, и тот лишь молча кивнул. Вскоре и напитки, и пирожные стояли перед женщиной. Она принялась неспешно потягивать латте и есть свой тортик. Американо и второй кусок стояли нетронутыми.