(не)правильная

Глава 1.

Я практически не пью. Нет, серьезно. Мой организм устроен как идеальный механизм самоуничтожения: два бокала — и я уже ловлю зайчиков, а утром голова трещит по швам, словно в ней поселилась футбольная команда. Но в этот раз… в этот раз мне хотелось именно этого. Отключения.

— Давай, давай, не тормози! — Катя сунула мне в руку третий по счету коктейль с ярко-оранжевым зонтиком. — Забей ты на них. Достойны они того, чтобы ты тут слезы лила?

— Я не лью, — соврала я, делая большой глоток. Жидкость обожгла горло приятной апельсиновой горечью. — Я отдыхаю. Расслабляюсь.

— Правильно! — подмигнула Юлька, кивая в сторону танцпола. — Лучший способ забыть старую любовь — найти новую. Хотя бы на одну ночь.

Я поморщилась. Их энтузиазм был заразительным, но где-то глубоко внутри сидела та самая мерзкая, ноющая тоска. Та, которая заставляет прокручивать в голове одну и ту же картинку: дверь спальни, приоткрытая ровно настолько, чтобы свет из коридора упал на кровать на которой в откровенной позе слились мои уже бывшие жених и лучшая подруга.

Предательство. Какая банальщина.

Мы вышли на танцпол, и я позволила музыке взять верх. Бас бил прямо в виски, выбивая оттуда дурацкие мысли. Я закрыла глаза, двигаясь в такт, чувствуя, как алкоголь растекается по венам, делая тело ватным, а сознание — удивительно легким. Я танцевала для себя. Руки вверх, волосы рассыпались по плечам, бедра в такт ритму. Это было похоже на маленькую личную революцию.

А потом я увидела их. Обычная парочка: он что-то шептал ей на ухо, а она запрокидывала голову, обнажая длинную шею, и смеялась. В этом смехе не было ничего особенного, но меня накрыло. Волна такой острой, щемящей жалости к себе, что перехватило дыхание.

«Буду всю жизнь одна, — пронеслось в голове. — Не найду никого потому что кругом предатели. Так и буду ходить по клубам с подругами и смотреть на чужие счастливые лица».

Дура. Какая же я дура. Разве я о таком мечтала? Я мечтала о тихих вечерах с пледом и фильмами, о запахе свежей выпечки по воскресеньям, о том, чтобы просыпаться в крепких мужских объятиях. А вместо этого я здесь, в этом шуме и грохоте, пытаюсь утопить обиду в коктейле.

Я опустила голову, почувствовав, как к горлу подступает ком. Катя и Юлька куда-то исчезли, растворились в толпе, и я осталась одна посреди этого безумного веселья. Одинокая скала посреди бушующего моря.

— Ты как? — голос прозвучал прямо у уха, заглушая музыку.

Я вздрогнула и подняла глаза. И замерла.

Передо мной стоял высокий красивый мужчина. Очень высокий. Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть его лицо. Широкие плечи, темная рубашка, расстегнутая на две пуговицы, и такая расслабленная, уверенная поза, словно он здесь хозяин.

А лицо… Лицо показалось мне странно знакомым. Где-то я уже видела эти скулы, эту легкую небритость и глаза — темные, с прищуром, в котором читалось что-то насмешливое и одновременно изучающее.

— Потанцуем? — он улыбнулся уголком губ, заметив мой взгляд.

— Ну попробуй — выдохнула я, махнув рукой.
Он рассмеялся. Глубоко, хрипловато, и этот смех вибрацией отозвался где-то в груди.

— Смелая. Позволишь?

Не дожидаясь ответа, он сделал шаг вперед, сокращая расстояние. Его рука легла мне на талию — осторожно, не настойчиво, давая мне возможность отстраниться. Я не отстранилась. Алкоголь, танцы, тоска… какая разница? Его ладонь была горячей даже через тонкую ткань топа, и это тепло было приятным. Таким настоящим.

Мы начали танцевать. Сначала просто в такт, потом он притянул меня ближе, и я почувствовала запах — древесина, цитрус и что-то пряное, мужское. Голова пошла кругом. Или это коктейль дал о себе знать? Или это он?

Его бедра двигались в унисон с моими, медленно, чувственно. Мои руки скользнули ему на плечи, пальцы нащупали твердые мышцы. Он не был худым. Он был сильным. Настоящим.

— Тебя кто-то обидел, — произнес он, наклоняясь так близко, что его губы почти касались моего виска. Это был не вопрос. Утверждение.

— С чего ты взял? — пробормотала я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— В твоих глазах такая тоска… — он чуть отстранился и посмотрел на меня в упор. — Что хочется сделать все, чтобы она исчезла.

Я должна была сказать что-то умное, отшутиться или сделать шаг назад. Но алкоголь и этот безумный ритм сделали свое дело. Я смотрела на его губы. Четкий контур, нижняя чуть полнее верхней. Мне вдруг отчаянно, до дрожи в коленях, захотелось прикоснуться к ним. Забыться. Почувствовать себя живой.

— Потанцуй со мной, — прошептала я, хотя мы и так танцевали.

— Я только этим и занят, — ответил он, и его рука на талии слегка сжалась.

Музыка сменилась на что-то тягучее, медленное. Я закрыла глаза, прижимаясь к нему всем телом. Его дыхание коснулось моей шеи, и я выгнулась, подставляясь этому легкому касанию. Все мысли вылетели из головы. Не было больше предательства, не было страха остаться одной. Было только «здесь и сейчас». Его запах. Его руки. Его близость.

Я подняла голову. Наши взгляды встретились. В его глазах плясали блики клубных огней, и что-то в них было такое, от чего мое сердце пропустило удар. Мне так захотелось поцеловать его… Захотелось до головокружения, до сладкой боли в кончиках пальцев.

Я потянулась к нему, сама не веря в свою смелость. Он замер, давая мне право выбора. Его взгляд скользнул по моим губам, и я увидела, как потемнели его глаза.

— Ты уверена? — спросил он тихо, и в его голосе не было спешки. Только вопрос.

Вместо ответа я провела кончиками пальцев по его щеке, чувствуя легкую щетину, и приподнялась на носочках.

Мир перестал существовать в ту секунду, когда наши губы встретились.

Глава 2.

Я не знаю, чего я ожидала, когда тянулась к нему. Может, быстрого, пьяного поцелуя под музыку, который наутро я буду вспоминать, пряча лицо в подушку. Может, просто хотела проверить: а могу ли я еще? Хочу ли? После того, как мою душу вывернули наизнанку, осталось ли во мне местечко для этого — для простого человеческого «хочу».

Но в тот момент, когда мои губы коснулись его, я поняла: всё не так.

Я думала, что это я взяла инициативу. Что я — смелая, свободная, плюющая на все запреты женщина, которая сама решает, кого целовать сегодня вечером. Но он позволил мне так думать ровно одну секунду.

А потом он поцеловал меня сам.

Его рука скользнула с талии на затылок, пальцы запутались в моих волосах, и он слегка откинул мою голову назад, углубляя поцелуй. Это было не спешно, не жадно — это было властно. Так, словно он знал меня давно, словно изучал, пробовал на вкус, и я была самым желанным напитком, от которого он не мог оторваться.

Мир вокруг перестал существовать.

Музыка превратилась в далекий гул, толпа исчезла, огни расплылись в одно сплошное мерцающее пятно. Были только его губы — настойчивые, горячие, и его язык, который встретился с моим в медленном, сводящем с ума танце. Аромат его духов ударил в голову сильнее любого коктейля. Древесина, цитрус, что-то терпкое и дымное. Я вдыхала его, пьянела, теряла последние опоры.

Мозг отключился.

Окончательно и бесповоротно.

Не было больше обиды, не было страха, не было дурацких мыслей о том, что «я никому не нужна». Было только тело, которое требовало продолжения. Каждая клеточка гудела, вибрировала в унисон с ним. Мои пальцы сами вцепились в его рубашку, притягивая ближе, еще ближе, хотя куда уж ближе — я и так чувствовала каждый сантиметр его твердого тела через тонкую ткань.

Я хотела большего.

И он словно прочитал мои мысли.

Его губы оторвались от моих, и я чуть не застонала от пустоты, которая мгновенно образовалась на их месте. Он не отпустил меня, его рука все так же лежала на моей талии, большим пальцем выписывая круги на обнаженной коже между краем топа и поясом джинсов. А потом он заглянул мне в глаза.

Блики клубных огней плясали в его зрачках, но взгляд был абсолютно трезвым, тяжелым, и от этого по спине пробежала волна мурашек.

— Может, сбежим от этого шума подальше? — спросил он. Голос низкий, чуть хриплый, и в нем не было сомнений. Только вопрос, ответ на который он, кажется, уже знал.

Я кивнула.

Сглотнула.

Говорить я не могла. Горло пересохло, язык прилип к небу, а в груди колотилось что-то огромное, требующее выхода.

— Не пожалеешь? — он чуть склонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то опасное. Предостережение. Или обещание.

Я снова мотнула головой. Отрицательно. Твердо.

Не пожалею. Не сейчас. Не сегодня.

Он не стал больше спрашивать. Вместо ответа он снова смял мои губы в поцелуе — быстром, жадном, словно ставил печать на моем решении. А потом схватил меня за руку и повел через толпу.

Как мы оказались в его машине, я не помню.

В памяти — обрывки: прохладный воздух парковки после духоты клуба, звонкий стук моих каблуков по асфальту, его рука на пояснице — крепкая, направляющая, не терпящая возражений. Щелчок ключей. Мягкий скрип кожаного салона.

А потом я уже сидела на нем.

Когда это случилось? Как мы оказались на заднем сиденье, а он — подо мной? Не важно. Важно было только то, что его бедра были между моих ног, мои пальцы наконец-то расстегнули пуговицы его рубашки и скользнули по горячей, гладкой коже груди, а его руки жадно сжимали мои бедра, притягивая меня ближе.

Мы целовались так, словно от этого зависела жизнь. Или словно мы пытались забыть все, что было до этой секунды. Его губы спустились по моей челюсти, прикусили мочку уха, и я выгнулась, вцепившись ему в плечи.

— Ты… — выдохнул он куда-то мне в шею, и от вибрации его голоса по позвоночнику пронесся разряд тока.

А потом он задрал мой топ.

Резко, нетерпеливо, стягивая ткань вверх, обнажая живот, ребра, грудь. Я даже не успела испугаться или застесняться — его ладони уже скользнули по моей коже, горячие, шершавые, такие настоящие. Он сжал мою грудь, и я не сдержала тихого стона, запрокинув голову.

Он наклонился.

Его губы коснулись моей груди, и я забыла, как дышать. Сначала — невесомо, дразняще, едва касаясь. Потом — смелее, жарче, захватывая сосок, играя с ним языком, посасывая, пока я не начала выгибаться в его руках, не в силах сдерживать рвущиеся наружу звуки.

Меня унесло окончательно.

Я не знала, где заканчиваюсь я и начинается он. Его руки, его губы, его запах — всё смешалось в единый коктейль удовольствия, и я пила его жадно, большими глотками, не думая о последствиях.

В салоне было темно, только тусклый свет с парковки пробивался сквозь тонированные стекла, выхватывая блики на его скулах, блеск в его глазах, тяжелое движение моего тела на его бедрах.

Он снова поймал мои губы, целуя глубоко, медленно, и я почувствовала, как его пальцы скользят ниже, к поясу моих джинсов, замирая в ожидании.

— Скажи, — прошептал он мне в губы. — Если хочешь остановиться.

Я посмотрела на него. В полумраке его глаза казались черными, бездонными, и в них не было ни капли сомнения.

— Не хочу, — выдохнула я.

И это была чистая правда.