Не проси поверить вновь

Пролог

«Не обмани меня, моя звезда,

Наполни сердце светом и любовью.

Чтоб холодом звенящим пустота

Не замирала в нём колючей болью».

(автор стихов: Мисс Ви)

– Милая, открой дверь! Давай поговорим!

– Иди домой, Марк! Не о чем говорить. Ты уже всё сказал, и мы уже всё решили.

По ту сторону двери он. Тот, кто раз за разом разбивает мне сердце и разрушает меня. Тот, с кем я теряю себя и потом долго собираю, склеивая мелкие осколки.

– Соня, открой! Я буду звонить, пока ты не впустишь меня. Это ты уже всё решила. И решила неправильно. Любимая, ну же!

Любимая! Безотказный способ. Сколько раз он называл меня так и вертел мною, словно тряпичной куклой! Нужно перетерпеть, не поддаться, нужно быть сильной. Иначе этот бег по кругу не закончится никогда.

– Соня! Открой эту чертову дверь! Милая! Я знаю, что ты любишь меня!

– Чего разорался? Время одиннадцать ночи! Люди спят! Я сейчас полицию вызову, – глухо доносится сердитый голос одинокой пенсионерки из соседней квартиры.

– Соня!

Звонок ещё несколько раз издаёт требовательные звуки и обречённо замолкает.

– Ухожу уже, не волнуйтесь, – раздражённо бросает мужчина соседке, которая продолжает ему что-то недовольно выговаривать.

Слышится шум удаляющихся по лестнице шагов, щелчок замка хлопнувшей двери соседней квартиры, затем всё смолкает.

Я обессилено сползаю на пол и обхватываю руками колени, уткнувшись в них лбом. Подступившие слёзы сдержать не удаётся, и они жгучими дорожками катятся из глаз. Теперь точно всё, конец. Он больше не вернётся. Колючий холод и пустота расползаются в душе. Ничего, пройдёт. Соберу себя снова, не в первый раз. Залечу душевные раны и буду жить дальше, оставив в прошлом и Марка, и свою трудную любовь к нему.

Глава 1 «Предчувствую тебя»

«…life would be so nice

If one day I'd find

Someone who would take my hand

And samba through life with me»

…жизнь была бы такой прекрасной,

Если бы однажды я нашла

Кого-то, кто взял бы меня за руку

И танцевал со мной самбу всю жизнь!

(Bebel Gilberto – «So nice (summer samba)»)

– До завтра, девочки!

Я махнула коллегам рукой, затянутой в замшевую перчатку, накинула на голову капюшон норковой шубки и направилась в сторону центральной улицы.

До нового года оставались немногим больше двух недель, и город в предчувствии праздника был охвачен радостной суетой. Витрины магазинов заманивали покупателей яркой иллюминацией и обещанием мегаскидок. Местные театры приглашали на новогодние музыкальные шоу. Разноцветными огнями мерцали широкие окна городских кафе в обрамлении искусственных еловых веток, украшенных глянцевыми звёздами и шарами.

Погода в декабре не каждый год баловала снегом, а потому сыпавшиеся с неба белые хлопья в свете уличных фонарей и бодрящий морозный воздух создавали приподнятое настроение и знакомую с детства атмосферу волшебства. Это читалось в глазах прохожих, и особенно на весёлых румяных лицах детей.

Впрочем, одетые в оранжевые жилеты работники коммунальных служб, которым не один раз за день пришлось чистить тротуарную плитку, вряд ли согласились бы со мной.

Часы показывали четверть седьмого, и я ускорила шаг, обгоняя ползущие в пробке автомобили и общественный транспорт. Мне нужно было успеть в художественную галерею до её закрытия: я искала подарок сестре. Стоговы недавно купили дом, и Ульяна с удовольствием обставляла его уютными мелочами. Преподнести ей на день рождения картину казалось мне идеальным вариантом.

Не доходя до центрального универмага, я свернула в переулок. Галерея с символическим названием «Клевер»* располагалась на первом этаже двухэтажного здания дореволюционной постройки. Здесь выставляли свои работы местные художники.

Это было уже четвертое заведение, в котором я побывала. Я хотела найти что-то особенное, но что именно, и сама не знала. Дважды обошла просторное помещение, внимательно разглядывая выставленные на продажу полотна. Здесь было много сельских и степных пейзажей. Изображения городских улиц и набережной. Натюрморты с цветами и фруктами. Портреты. Моё внимание привлекло вдохновенное лицо скрипачки, окутанное голубой дымкой, в которой затаилась синяя птица. Но всё это было не то.

Я разочарованно вздохнула и ещё раз окинула взглядом галерею, когда увидела её. Картина стояла на полу в ряду других, которым не нашлось места на стенах и деревянных подставках. По моей просьбе хозяйка поместила её на мольберт, чтобы я могла лучше рассмотреть то, что на ней изображено.

Две девочки, взявшись за руки, стояли на берегу моря. Ветер развевал их короткие, до плеч, волосы и светлые ситцевые платья. Почему-то я была уверена в том, что платья именно из ситца. Волны белой пеной омывали их босые ноги. Старшая держала в руках шляпку. Лиц девочек не было видно – художник предоставил это воображению зрителя.

– Хороший выбор, – услышала за спиной тихий вкрадчивый голос и почувствовала, как меня мягко обволакивает знакомый парфюм с запахом сандала. – Чистые оттенки. Чёткие линии. Видишь, как прорисованы их пальцы?

Уже догадавшись, кто мой неожиданный арт-эксперт, я с улыбкой обернулась:

– Марк! Откуда ты здесь?

Его чёрные глаза лучились теплом. В тёмных волосах и на кожаной куртке задержались редкие снежинки, которые быстро таяли.

– Проезжал мимо, увидел, как ты заходишь в галерею. Решил присоединиться.

– Ты разбираешься в живописи? – заинтересовалась я.

– Я бы сказал, дилетант-любитель. А ты?

– Вообще не разбираюсь. Но эти девочки мне очень нравятся.

– Берёшь? – мужчина кивнул на полотно.

– Да, – приняла я решение.

Мы дождались, пока продавец запакует картину и вышли на улицу.

– Моя машина на углу. Поехали, отвезу тебя домой, – под мышкой у Марка была моя покупка. Свободной рукой он взял меня за руку.

– По пробкам, – с сомнением заметила я. – А потом самому добираться в другую сторону полтора часа.

– По пробкам в компании с тобой – отличное решение, - возразил он и повёл меня за собой.

Снегопад усиливался. Дорожки заметало, и каждый шаг сопровождался теперь приятным хрустом и оставлял после себя рельефный след от подошвы.

Марк открыл мне дверцу серебристого Hyundai Solaris, пристроил покупку на заднее сиденье, занял место водителя и завёл двигатель. Включил магнитолу, и салон наполнился звуками современного джаза.

Мы встроились в поток тянувшихся вдоль центральной улицы автомобилей.

– Значит, совсем не разбираешься в живописи? – мой спутник бросил на меня любопытный взгляд.

– В студенческие годы посещала факультатив «История западного искусства». Люблю художественные выставки. Да, ещё иногда рисую картины по номерам. Это считается? – полушутливо делилась я, разглядывая профиль своего собеседника.

Глава 2. «Свиданий наших каждое мгновенье»

«Darling, you send me

Honest you do…»

Дорогой, признаюсь,

Ты сводишь меня с ума

(Aretha Franklin – «You Send Me»)

Створки лифта открылись на седьмом этаже четырнадцатиэтажного офисного здания, и я вышла в украшенный к зимнему празднику холл. Корпоративная ёлка, наряженная синими шарами и белыми бантами, мигала в углу нежно-голубыми огнями. Я направилась к стоявшей рядом кофемашине. До начала рабочего дня оставалось ещё пятнадцать минут, а кофе этот аппарат делал отменный.

– Софико! Гамарджоба, чемо ламазо.* Как жизнь? – окликнул меня проходивший мимо высокий мужчина.

– Леван! – отсалютовала ему в ответ стаканом с латте. – Гагимарджос.** Твоими молитвами.

Леван Гиоргадзе был всего на два года старше меня, и даже его подчиненные – он возглавлял наш отдел информатизации – обращались к нему на «ты». За глаза все называли его Лёвушкой, вероятно, за густую непослушную гриву тёмно-русых волос. Корпоративной этикой компании был установлен дресс-код business casual***, и Лёвушка под серый пиджак носил тёмную водолазку. Мне же нравилось его представлять в длинном грубом сером пальто и небрежно накрученном вокруг шеи сером вязаном шарфе. Его узкое немного продолговатое лицо и, вопреки расхожему мнению о грузинах, светло-серые, словно подёрнутые туманной дымкой, глаза дополняли романтический образ.

С мужчиной я познакомилась, когда у меня на компьютере полетело программное обеспечение. Я оставила заявку в IT-отдел, и вместо рядового сотрудника почему-то пришёл сам Гиоргадзе. С тех пор мы подружились и при встрече всегда перебрасывались приветливыми фразами и шутливыми колкостями, безобидно флиртуя друг с другом. Леван на грузинский лад звал меня Софико.

Едва я устроилась в кресле на рабочем месте и включила компьютер, как из своего кабинета выглянула руководитель нашего отдела:

– Соня, ты уже на месте, отлично! Протокол разногласий и сопроводительное письмо готовы?

В конце года, как обычно, на работе был аврал.

– Да, Татьяна Евгеньевна, сейчас скину в вашу папку.

Хотя я окончила филологический факультет по направлению «зарубежная филология», работать по специальности не пошла. Ещё студенткой я параллельно прошла обучение по ускоренной программе модного тогда направления «Правоведение». Выданный диплом не делал меня полноценным юристом, но вместе с моим основным документом о высшем образовании позволил после трёх месяцев стажировки устроиться на должность специалиста в отдел договорной работы крупной торговой организации.

Благодаря профессиональному знанию английского языка я была ценным сотрудником. Организация занималась оптовой торговлей товарами строительной химии, имела филиалы в разных городах, а её поставщиками были, в основном, зарубежные производители. Договоры с такими организациями имели характерную особенность: они составлялись на двух языках – русском и английском.

Работа мне нравилась, зарплаты хватало не только на съём однокомнатной квартиры, но и на вполне приличную жизнь. А учитывая, что Татьяне Евгеньевне было далеко за пятьдесят, и она видела во мне своего преемника, в перспективе можно было рассчитывать занять должность руководителя отдела.

– Блин, опять опоздала, такие пробки! Танечка ругалась? – появившаяся в дверях Ника стащила с себя пальто, повесила в шкаф, прошла на своё рабочее место у окна и рухнула в кресло.

Третья сотрудница нашего отдела, педантичный документовед Надя, неодобрительно поморщилась:

– Просто нужно раньше выходить из дома.

– Вероника, зайди ко мне, – послышался строгий голос начальницы.

– Вот же бли-и-ин! Не задался день! – закатила глаза подруга.

Впрочем, Ника никогда долго не огорчалась. Так что, когда мы в обед спустились в столовую на первый этаж, она уже забыла про полученный от руководства нагоняй и устроила мне допрос о моей личной жизни:

– Как там твой красавчик-препод?

– Иду с ним завтра на свидание, – довольно улыбнулась я.

– Слушай, а ты убедилась, что он не женат? – коллега кинула на меня косой взгляд. – Сколько ему, говоришь, под сорок?

– Он сказал, что расстался с женой три года назад.

– Расстался – не развёлся? – сузила глаза подруга. – А ты паспорт его смотрела?

– Ника, ну как ты себе это представляешь? Он такой интеллигентный, а я ему: покажи паспорт.

– Ну и что? Такое надо выяснять сразу, – продолжала она меня наставлять. – Тратить время на женатиков нет смысла. Праздники он с семьёй, от всех тебя прячет, постоянно оглядывается, шансы построить с ним будущее призрачные. Короче, одни минусы. Хотя, с разведённым тоже радости мало. У него дети есть?

– Сказал, что нет, – буркнула я, дожёвывая салат. Скептическое отношение подруги к выбранному мной мужчине портило мне настроение.

– Странно. Может, он бесплоден? Почему расстался с женой, что говорит?

– Ничего не говорит, потому что я не спрашиваю. И я тоже больше не хочу об этом говорить, ясно?

– Да ты уже втрескалась в него! – изумленно воскликнула Ника, так, что на нас оглянулись сидевшие за соседними столиками сотрудники. – Ну, тогда, конечно, говорить бесполезно.

Глава 3. «Губ твоих сладких след»

«Shall I stay would it be a sin

If I can't help falling in love with you»

Будет ли это грехом, если я останусь?

Ведь я не могу не влюбиться в тебя.

(Elvis Presley – Can't Help Falling in Love)

Я разглядывала интерьер гостиной трёхкомнатной квартиры Левина, пока сам он ушёл в кухню за вином. Комната оставляла противоречивое впечатление. В ней преобладали спокойные бежевые тона. Она была обставлена традиционным набором мебели: угловой диван, кресло, стенка, журнальный столик, комод с размещенным на нём музыкальным центром. Несколько настольных светильников, мягким свечением создающих интимную атмосферу. В углу, внося диссонанс в эту гармонию, стоял велотренажер. Рядом лежали две гантели. На журнальном столике и на кресле громоздились папки с бумагами.

В квартире явно не хватало женской руки. Мелочей, неуловимо создающих своим присутствием тот самый уют, который способна привнести только женщина.

И всё же что-то не давало мне покоя, какое-то смутное ощущение, которое я никак не могла объяснить. Память, как назло, услужливо воспроизводила наш недавний разговор с Никой, порождала сомнения в принятом мной решении и грозила испортить романтику момента.

Я подошла к стойке с дисками. Уже зная пристрастия Левина, не удивилась, что преобладали джаз, инструментал, классика.

– Выбрала что-нибудь? – услышала рядом его негромкий голос с появившимися в нём бархатными нотками.

– Выбери сам, – предложила, повернувшись к нему.

Марк поставил на журнальный столик открытую бутылку вина с двумя бокалами и тарелку с нарезкой сыра разных сортов. Возможно, это моё воображение играло со мной в свои игры, только мне показалось, что движения мужчины стали мягкими и плавными, а в устремлённом на меня взгляде обсидиановых глаз загорелся хищный огонёк. Я вдруг почувствовала себя добычей, которую терпеливый охотник загнал, наконец, в свою ловушку. И это неожиданно взбудоражило кровь.

Левин наполнил бокалы, взял один и медленно подошёл ко мне.

– Давай посмотрим, – он придвинулся вплотную, передал мне вино, слегка наклонился, дразня умопомрачительным запахом сандала, так, что его щека едва не касалась моей, и протянул руку мне за спину.

– Инструментальная музыка, – озвучил он свой выбор, скользнул взглядом по моим губам и отвернулся, чтобы поставить диск.

Из динамиков полились чарующие звуки саксофона.

Марк взял свой бокал и вернулся ко мне.

– За тебя, Соня. Я очень рад, что ты сегодня здесь, со мной.

Раздался мелодичный звон богемского стекла, и я отпила глоток, перекатывая на языке терпкий вишнёвый вкус знаменитого итальянского кьянти. Тепло мягко разливалось в груди, а я всё больше теряла голову от близости желанного мужчины.

И пока не потеряла её окончательно, всё же решилась задать беспокоящий меня вопрос, пусть это и нарушило создавшуюся атмосферу романтики:

– Марк?

– Да? – он отставил свой бокал и притянул меня к себе за талию.

– Прости, но я должна спросить. Ты сказал, что вы с женой расстались. То есть, вы развелись?

В глазах мужчины промелькнула досада.

– Это что-то меняет для тебя? – спросил он серьёзно, пристально следя за моей реакцией.

А мне словно холодной воды в лицо плеснули. Я должна была понимать, что не могло быть всё так идеально, уж точно, не в моей жизни. Высвободилась из его объятий, отхлебнула вина из бокала и поставила его на журнальный столик. Всё пошло не так, и сейчас вместо страстной ночи меня ждал неприятный разговор и сложное решение.

Вздохнув, я обернулась к Левину:

– Да, меняет. Я не встречаюсь с женатыми мужчинами, не разбиваю семьи.

Он прошёл мимо меня и опустился на диван. Оперся локтями на бедра, сцепив руки в замок. На несколько секунд задумался, затем посмотрел мне в лицо.

– Семьи давно нет. Тебе нечего разбивать. Она ушла от меня три года назад. Каждый из нас давно живёт своей жизнью. Но формально мы не развелись, да.

Он говорил, а я, наконец, осознала, что насторожило меня в его квартире. Здесь явно не хватало женской руки, но также было ясно, что так было не всегда. В прихожей напольное зеркало в полный рост. На журнальном столике рядом с горой папок керамическая ваза с сухоцветами. Диванные подушки, явно сшитые отдельно на заказ. Стоило только присмотреться – разные мелочи буквально кричали, что когда-то здесь жила женщина. Его жена. Жена мужчины, с которым меня угораздило завести роман.

Я обняла себя руками за плечи.

– Ты должен был сразу сказать, – пробормотала обвиняющим тоном.

– Должен был, – согласился он. – Но тогда ты не дала бы мне шанса.

– Да, не дала бы, – подтвердила его предположение.

– Вот именно! – он откинулся на спинку дивана, затем снова подался вперёд. – Ты первая девушка, с которой я захотел серьёзных отношений после расставания с женой. Ты очень нравишься мне. И я не хочу потерять то, что уже есть между нами.

Глава 4. «Не обманись в любви, внезапно поманившей»

«Now's the time for us to say...

Happy new year»

Сейчас самое время сказать…

Счастливого Нового года!

(«Abba» – «Happy New Year»)

– Один, два, три, четыре, – в приглушённом мерцании светодиодных гирлянд и диско-шаров дружно звучал хор голосов.

Подвешенная у сцены плазма транслировала бой кремлёвских курантов, и посетители ресторана с поднятыми бокалами шампанского вслух отсчитывали оставшиеся секунды уходящего года.

– Дорогие мои! Поздравляю! – торжественно провозгласил в микрофон одетый в белую, расшитую синим орнаментом, шубу Дед Мороз, едва отзвучал последний удар.

Народ потянулся к выходу – смотреть, как небо над городом озаряется праздничными салютами.

Как только канонада немного утихла, Марк вытащил из пальто и протянул мне упакованный в декорированную крафтовую бумагу небольшой свёрток:

– С новым годом, милая!

Внутри оказались кожаные перчатки на меховой подкладке.

– Какие тёплые и мягкие, – проурчала я, просунув в них ладони.

Мужчина довольно заулыбался.

Его внимание грело мне душу. Но я и сама подготовила для него подарок.

– У меня для тебя тоже есть кое-что, – заявила ему, когда мы вместе с остальными гостями вернулись в помещение и расселись за столиками.

Достала из сумочки и протянула Левину небольшую фирменную коробку:

– Я подумала, что для преподавателя это всегда актуально.

Марк вынул из коробки футляр, открыл его и несколько секунд рассматривал лежащую в нём ручку из коллекции известного французского бренда, затем поднял на меня удивлённые глаза. Такой взгляд я у него уже видела, когда предложила поучаствовать в расходах на ресторан. Конечно, он отказался. И вот теперь снова морщил лоб.

– Что? – улыбнулась я, слегка выгнув бровь.

– Я не привык, что девушки дарят мне подарки, – пояснил он негромко. И добавил с теплотой в голосе: – Спасибо, Соня.

«А твоя жена?» – тут же назойливо застучала в голове мысль, но я отогнала её прочь. Эта волшебная ночь была только для нас двоих, и третьему в ней было не место.

В исполнении пианиста зазвучала композиция «Happy New Year» легендарного шведского квартета.*

– Пойдём, потанцуем, – Марк протянул мне руку и увлёк на танцпол.

Магия новогодней ночи, подогретая шампанским, кружила голову. Живая музыка, таинственное мерцание огней в дорогом дизайнерском интерьере и прекрасный мужчина, который не сводил с меня восхищённых глаз. Этот танец с ним был как обещание. Ещё не любовь, но так близко! И так хотелось верить, что всё у нас с ним сложится и что именно он – тот самый, единственный, навсегда…

* * *

– Со-о-ня! Милая, просыпайся. Мы не успеем на завтрак, – раздался над ухом бархатный голос, в то время как на плече я ощутила лёгкое поглаживание.

– М-м-м, – я лениво потянулась и с трудом открыла глаза. – Который час?

Когда мы поднялись из ресторана в наш гостиничный номер, часы показывали четыре утра. Марк помог мне расстегнуть и снять облегающее чёрное платье с пайетками. Всё, на что у меня дальше хватило сил – это смыть косметику, наскоро принять душ и натянуть предусмотрительно захваченную с собой ночную сорочку. Потом я просто упала на большую двуспальную кровать, застеленную белоснежной простыней, и провалилась в крепкий сон.

– Начало девятого, – мужчина развернул меня к себе и слегка придавил своим телом. Его рука пробралась под мою сорочку и небрежно пощипывала грудь. – План такой: сейчас быстро собираемся, завтракаем и едем ко мне досыпать.

Его волосы были слегка влажными и пахли шампунем. Обнажённый торс, сохранивший на себе свежий морской запах геля для душа, порождал в моей голове мысли, далёкие от безмятежного сна. Гостиница не предоставляла банных халатов, и на Левине были его домашние брюки, через которые я ощущала, как мне в бедро упирается его твёрдая плоть.

– Прекрасный план! – одобрила я и сомкнула ноги у него на талии, а затем обхватила его голову руками и притянула к себе.

* * *

На завтрак мы всё-таки успели, а испытанное утром удовольствие настроило обоих на игривый лад. Так что, когда мы поднимались на лифте в квартиру Левина, он посмеивался и дразнил меня мимолётными поцелуями, а в его чёрных глазах я ловила отражение своего вновь разгорающегося желания.

Но едва Марк открыл дверь, и мы переступили порог, беззаботное настроение напрочь исчезло.

– Твою мать! – сквозь зубы выругался Левин.

Я растерянно разглядывала две висевшие на вешалке женские шубки и стоявшие рядом две пары женских зимних сапог. В ванной комнате шумела вода, а по квартире витал запах свежесваренного кофе.

– Ма-а-арк! – из кухни вышла красивая женщина невысокого роста в коротком шёлковом халате, не скрывавшем соблазнительно-стройных ног. Стрижка пикси** выгодно подчёркивала правильные черты лица, а балаяж*** на тёмных волосах, наверняка, делал её моложе своих лет.

Глава 5. «Никогда не боялась боли – Только лжи»

«Love hurts, love scars,

Love wounds and marks»

Любовь причиняет боль, любовь ранит,

Любовь оставляет рубцы и шрамы.

(«Nazareth» – «Love Hurts»)

Я проснулась от шума, доносившегося из прихожей. Марк вернулся с научной конференции, посвященной дню российской науки*, на которую ушёл рано утром. Поцеловал меня в щеку и на моё протестующее мычание довольно хохотнул: «Не трогаю, спи. Еда в холодильнике. Буду к двум часам».

Неудивительно, что я проспала до обеда, если учесть, что он проделывал со мной вчера. Взгляд упал на шёлковый шарф, который сейчас бесформенной массой валялся у изголовья кровати, а ещё совсем недавно крепко обвивал мои запястья, и тело отреагировало на воспоминания минувшей ночи новой жаркой волной.

– Позволишь? – как наяву услышала вкрадчивый голос моего любовника, оставившего меня сидеть на постели в одних чулках. И столько в его чёрных радужках искрилось жгучего, порочного предвкушения, что варианта не позволить просто не осталось.

– Ты извращенец, знаешь? – заявила ему, пока он в приглушённом свете настенного бра ловко связывал мне руки мудрёным узлом.

Левин ухмыльнулся и потянулся к прикроватной тумбочке:

– Тебе понравится, обещаю!

В его ладонях оказалась чёрная кружевная повязка. Он помедлил, всмотрелся мне в лицо, давая возможность передумать. Но в крови уже бурлило желание, и я не меньше его предвкушала новую затеянную им игру.

Когда повязка оказалась на моих глазах, мужчина осторожно уложил меня на подушку.

– Расслабься, ни о чём не думай, только чувствуй, – шепнул он.

И всё замерло. Я слышала только мерный ход стрелок настенных часов и шум своего дыхания. И всё отчётливее осознавала, что лежала на кровати почти обнаженная с заведенными за голову связанными руками, лишённая возможности видеть то, что делает Марк, в то время как сама перед ним была словно на ладони. Это немного тревожило и вместе с тем кружило голову от вожделения. Однако время шло, тишина начинала давить. Я поёрзала, но по-прежнему ничего не происходило.

– Марк! – нервно позвала мужчину.

– Ш-ш-ш! – раздалось совсем рядом.

Подушечки сильных пальцев огладили скулу, спустились ниже, к шее, задели ключицу и сосредоточились на груди. Сменились тёплыми губами, и я взвизгнула от острого жалящего укуса. Но не успела запротестовать, как почувствовала на этом месте горячую влажность языка.

Марк продолжал свою игру, заставляя напряжённо гадать, каким будет его следующее прикосновение. Ощущения ярким калейдоскопом сменяли друг друга. Тело горело в предчувствии высшего момента наслаждения, но когда уже готово было взорваться фейерверками, всё неожиданно прекратилось.

– Ма-а-арк! – захныкала я, словно маленькая девочка. – Ну, пожалуйста!

Но ответом мне снова была тишина. Неудовлетворённое желание доставляло дискомфорт и требовало разрядки. Я злилась, нетерпеливо поджимала стопы и капризно постукивала пятками о кровать. В конце концов, мне это надоело, и я потянулась связанными руками к чёрному кружеву на глазах, желая его снять и прекратить это мужское развлечение. Однако широкая ладонь тут же пригвоздила их обратно к кровати.

– Марк! Ты не просто извращенец, ты садист! Отпусти меня немедленно! – потребовала я и попыталась толкнуть его ногой. Но он только тихо засмеялся и продолжил меня удерживать.

Возбуждение постепенно отпускало, дыхание восстановилось и стало ровным. И когда я решила, что сейчас назло Левину просто усну, он осторожно навис надо мной, коснулся моих губ своими, провёл по ним кончиком языка и углубил поцелуй, в то время как его пальцы пощипывали вершинку груди. И желание снова побежало по венам, на этот раз тягучей обжигающей лавой.

– Руки не опускай, – шепнул он, медленно провёл вниз к животу влажную дорожку из поцелуев, согнул мои ноги в коленях и коснулся губами лона.

От переизбытка ощущений я громко застонала и изо всех сил вцепилась пальцами в край подушки. Наслаждение горячими волнами расходилось от его средоточия до кончиков пальцев, плескалось в крови, отключило разум и неотвратимо приближало к желанной кульминации. Я снова балансировала на грани, мне нужно, очень нужно было совсем немного…

– Нет, только не опять! Марк! Пожалуйста! – умоляюще простонала, когда мужчина снова отстранился.

Но в этот момент он резко толкнулся в меня, заполнил собой – и яркий, оглушительный оргазм обрушился на меня девятым валом и выбросил из реальности.

Наверное, так ощущается нирвана. Я чувствовала, как Марк вбивается в меня, делает последние толчки в апогее своего удовольствия. Сама же словно парила в блаженной тишине на белоснежном облаке, мягко окутанная его невесомой нежностью. Каждая клеточка, каждая частица моего тела ликовала от переполнившего его экстаза, погружающего меня в ленивую, сладостную истому.

– Соня… Соня… словно сквозь туман услышала тихий шепот моего любовника, почувствовала на лице его горячее дыхание, невесомое прикосновение мягких губ к моим губам.

Марк снял повязку, возвращая мне возможность видеть его всё ещё подёрнутые страстью глаза, его прекрасное обнажённое тело. Аккуратно развязал запястья и размял мои плечи. Приподнялся, подперев голову согнутой в локте рукой, и положил ладонь мне на грудь.