Не прячься в лесу!

Не прячься в лесу!

— Раз, два, три, четыре, пять!

В этот раз идёт искать Сенька. Сеньке восемь с половиной. Он уже почти взрослый, но сноп чёрных кудрей расчёсывать отказывается. Потому то и называет его мама «тучкой». Ещё он «тучка», потому что фамилия у него Тучковский.

Сеньке не обидно, он ведь уже взрослый, а взрослые не обижаются на ерунду. Кроме шевелюры у Сеньки есть тонкий нос и маленькие, близко посаженные глазки. Стреляют влево-вправо. Никто не спрячется от его острого взора, когда он становится «водой».

— Я иду искать!

Пространство для пряток — дворик пятиэтажки на отшибе маленького военного городка. Окна выходят на лужайку, заборчик и лесополосу. Лесополоса тёмная и дремучая, туда никто не ходит. А во дворике есть всё, что нужно детям для веселья: старый покосившийся сарайчик, разбросанные потрескавшиеся шины, песочница, точнее, груда песка посреди двора, и колченогая качель, на которую ещё надо очередь отстоять. Поэтому мест для прятанья не так много. Поэтому и правил в игре не много. Всего одно.

Сенька даёт друзьям поблажку. Фору в пять минут. Он улыбается и жмурит глаза — честно не подсматривает. Пусть разбегутся. Он уже знает, кто куда заберётся.

Маруська с криво сплетёнными косичками и в зелёном платьице в горошек — за кучу песка. Конопатый юркий Пашка — в подвал пятиэтажки нырнёт. Федька — хитрый дылда, он самый старший и самый худой, — полезет на дерево и будет оттуда яблоками кидаться, да листвой шуршать.

Нинка же... Вот Нинка в их дворе новенькая. Два дня как приехала. Славная девчонка, мечтательно думает Сенька, пока выжидает фору. Хвостики у неё такие каштановые, чуть крысиные, славные. Глазёнки тёмно-зелёные с коричневым пятнышком. Шорты под коротким платьем и босоножки красные. Всё славное.

И то, что Нинке тоже восемь с половиной — очень славно! Нравится Сеньке Нинка, но раскусить её место для прятанья он пока не успел. Впервые играют вместе.

Незнание добавляет азарта. Где Нинка спрячется, он пока не знает, но знает другое. Как найдёт, так сразу и скажет ей: «Нинка, я тебя нашёл, теперь ты должна со мной на речку сходить! Я тебе там головастика поймаю. И мама компота с собой даст. Поплещемся ногами в реке, хорошо время проведём!»

Нинка, конечно, не откажет. Просто не сможет отказать. Сенька же её нашёл.

Вот такой Сенька пробивной, за что ни возьмись. Всё у него ладно и по делу. Гордо задрав нос, подкрадывается к песочнице. Застывает за шаг до поимки... И бац!

— Сенька!

Маруська вскрикивает, и веснушки по её лицу вспыхивают яркими звёздочками испуга. А Сенька и рад. Сенька кричит:

— Маруська выбыла!

Слышит, как одобрительно шуршит на яблоне длинноногий Федька. Яблоко падает под ноги и катится, мелькая красным бочком. Сенька задирает лицо:

— Федька выбыл!

— Не выбыл, — показывает язык Федька и делает руками целых две «фиги». — Не запятнал!

Сенька вздыхает и плюёт на ладони, совсем как отец, когда за топор для рубки дров берётся. Лезет на дерево и пятнает Федьку за пятку. Тот извивался и уползал выше, но яблоня не бесконечная. Ботинок Федьки падает на землю.

— Ла-а-адно, — соглашается он. — Запятнал.

— Федька выбыл! — снова кричит Сенька. Всё должно быть по правилам. А правило только одно.

— Где же Пашка? — разводит руками Маруська. Сенька лишь хитро улыбается и поворачивает к пятиэтажке. Исчезает в подъезде, и через полминуты...

— Пашка выбыл!

Двое мальчишек выходят во дворик. Солнце ярко лупит по иссушенной земле. Куча с песком рассыпает песчинки, вздутые порывом ветра. От подвала тянет затхлой сыростью, а под деревом стоит густой дух забродивших яблок.

— А Нинка где? — неугомонная Маруська вспоминает о «новенькой» быстрее, чем Сенька решает, откуда начать её искать.

— Щас будет! — радостно восклицает он и оборачивается кругом. А потом вдруг хмурится. Сенька вспоминает, что других мест для пряток у них не было.

На всякий случай он обходит шины и заглядывает в каждую. Нет, не поместится. Снова бегает в подвал, но маленькое пустое помещение — просто холодный бетон, ни угла, ни прорехи. Пробегает по этажам — ни следа.

Стучится в коричневую дверь. Открывает ему женщина в домашнем халате:

— Привет, тебя Сенькой звать? — с улыбкой спрашивает она. Сенька серьёзно кивает.

— Мы в прятки играем. Нинка, случайно, не дома прячется? — спрашивает он.

— Нет, она не дома, — женщина оборачивается через плечо. В дальней комнате галдит телевизор. — Поищи во дворе, — подмигивает она Сеньке. Он снова серьёзно кивает и бросается по лестнице вниз.

Дети бегают вокруг пятиэтажки. Кличут Нинку. Сенька уже везде посмотрел — нет нигде девочки. Не могла она далеко уйти, а поблизости больше нет ничего, кроме...

Вдруг у Сеньки холодеет в груди. Он поворачивает голову в сторону. Деревья насмешливо шумят тёмной листвой.

Он забыл! Забыл Нинке сообщить единственное правило их игры: «НЕ ПРЯЧЬСЯ В ЛЕСУ».

На негнущихся ногах Сенька шагает в сторону лесополосы. Тёмная манящая свежесть игриво бросает в него дуновением сквозняка. Под тёмной манящей свежестью кроется неизведанное и беспросветно опасное. Туда никому нельзя ходить. Никто и не ходит. Только вот Нинка не знала...

Сенька слышит, как друзья кричат ему в спину, они напуганы, но не смеют ступить следом. Ботинок встаёт на начало тропинки. Песочек скрепит под подошвой. Сенька глубоко вдыхает и обещает себе, что зайдёт совсем недалеко, кликнет Нинку и мигом обратно. Он делает шаг под тень деревьев.

Голова Нинки весело кивает ему, будто улыбается даже. Только высокая Нинка какая-то стала. И выражение лица странное, замёрзшее. Озноб пробегает по затылку Сеньки. Руки Нинки раскинуты в стороны. Но тень пока скрывает многое, ещё непонятно, что за ней, пока он не ступает дальше.

Крик вырывается сам собой.

Тело Нинки пришпилено к дереву. Толстые гвозди пробили её грудь, живот и ноги. Запястья обвязаны красными нитями и распахнуты, как крылья бабочки. Маленькие бубенцы увешивают нити, что уходят по ветвям деревьев куда-то в самую дальнюю глубь леса.