Не разговаривай со мной

ШКОЛА. Глава 1

Я ненавижу свою стеснительность. Кто бы знал, как ненавижу. Лучше бы я была стервой, злой с*кой, наглой и требовательной. Чем быть такой, как я.

Родители с детства воспитывали меня хорошей девочкой. Лишнего не говори, не проси, веди себя прилично, будь вежливой, будь скромной, не смейся слишком громко, не плачь, учись хорошо, выгляди аккуратно, не ругайся матом.

При этом они же требовали от меня активности в школьной и общественной жизни, открытых бесед с друзьями семьи или дворовыми ребятами и участия во всевозможных конкурсах.

«Человек должен уметь поддержать разговор, не надо стесняться, нужно уметь постоять за себя», - говорила мама.

А что, если я и без того по натуре очень робкий человек. И ежовые рукавицы родителей мне смелости не добавляют. А наоборот загоняют в еще большие рамки?

Иногда я думаю, а что было бы, если бы меня воспитывали по-другому? Разрешали делать то, чего требует душа.

Захотелось в гостиях еще одно пирожное к чаю - просто возьми, попроси, можно ли добавки? Это же не смертельно, и не стыдно. Ну что с того, что мне понравились их пирожные? Их же для того на стол и поставили, чтобы есть, разве нет? Но нет - я вспоминаю, как мама учила не злоупотреблять гостеприимством, не вести себя как дикарь, ни разу не пробовавший вкусную еду, быть воспитанной.

Или захотелось висеть на турнике во дворе вверх попой, пусть даже в юбке и белых колготках, ну и что с того? Мне же было всего шесть, подумаешь. Зато удобно. Но нет – я себе такого позволить не могла, поэтому просто ходила по бордюру туда-сюда пока не наскучит, а потом заходила домой и читала книги.

Может быть, если бы у меня было больше свободы в самых простых вещах, я была бы более смелой и бойкой, умела постоять за себя и не мямлить в самый ответственный момент? И уж, наверняка, не стеснялась бы парня, который мне безумно нравится едва ли не с первого класса. А так, трясусь каждый раз как заяц, когда он проходит мимо или задирает меня.

Удивительно, что мне вообще, с учетом моей зашоренности, хоть кто-то нравится. Проще бы готовиться в монастырь. И ладно бы парень был таким же заучкой, как я, но мое сердце-предатель уходит в пятки только при виде этого дерзкого и наглого Левина.

Недавно я задумалась, а что такое стеснительность? Это что-то врожденное или все-таки приобретенное с учетом внешних обстоятельств или воспитания?

Залезла в Википедию и загрузилась еще больше. Каких только теорий не выдвигают специалисты разных областей. Кто-то считает, что это едва ли не болезнь и с ней стоит бороться при помощи психологов; кто-то видит в этом наследственный и индивидуальный аспект; третьи советуют работать над социальными навыками и тренировать общение с незнакомыми людьми.

Одно я поняла точно, с этим что-то нужно делать. Выходить из зоны комфорта и работать над собой.

К старшим классам я начала чаще участвовать во всевозможных научно-практических конференциях, чтобы тренировать публичное выступление; стараюсь помогать Инне Артемовне, нашему учителю истории, а по совместительству и куратору творческого направления, с организацией мероприятий; и даже пела однажды в хоре на празднике по случаю Дня учителя.

Каждое подобное действие отнимает тонну моих сил. Я долго настраиваюсь на каждое выступление, а потом, когда все заканчивается, еще дольше отхожу. Едва ли не силой останавливая тремор в руках: просто сажусь на стул и подкладываю ладони под ноги в районе бедер, прижимая своим весом, буквально не позволяя им трястись. Надо ли говорить про голос, который почти пропадает до тех пор, пока я не восстанавливаю сердечный ритм.

Парадокс, но в те моменты, когда я сильно волнуюсь, я всегда много говорю. Я даже сама не всегда осознаю, как именно формирую предложения. Просто тараторю что-то, не позволяя себе застопориться. Речь даже не о выступлениях, а об обычной жизни: разговоре с завучем, бесячими выскочками из нашего класса, врачом в поликлинике и конечно, парнями.

Общение с последними дается мне особенно трудно. Боюсь представить, как выгляжу в их глазах: болтливая кудрявая заучка, несвязно складывающая слова в предложения. Каждый раз, когда кто-то из них кидает в мою сторону едкий комментарий и какую-нибудь похабщину, вроде «Морозова, а у тебя уже выросли сиськи? Не видно под твоими балахонами. Может, приподнимешь футболку, мы заценим, а?», я торможу, не зная, что сказать в ответ. Это уже дома в спокойной обстановке придумаю миллион вариантов остроумных ответов, а в тот момент бубню что-то под нос и сбегаю с места событий, если есть такая возможность.

К слову, о моем стиле, он действительно оставляет желать лучшего. Скоромно, нейтрально, без обтягивающих фасонов, слишком аккуратно. Я не крашусь, лишь наношу каждое утро легкий тон с румянами и причесываю брови. На голове копна темных, ближе к черному, кудрей. А сиськи… сиськи у меня есть, да. Уже второго размера. Это меня смущает, поэтому я ношу свободные футболки или кофты. Брюки тоже выбираю свободного кроя, вроде, палаццо, потому что попы, напротив, особо не наблюдается. Кстати, я высокая – 177 сантиметров, поэтому в младших классах меня часто назвали дылдой. Хорошо, что сейчас одноклассники тоже вытянулись, и я не выгляжу больше как слон среди мосек.

Последнюю неделю я болела, а нам, как оказалось, задали по обществознанию проект, для которого нужно разбиться на пары. Мой сосед – Макар Умаров – уже объединился с Дианой Семеновой. Это я узнала из списков, что мне показал учитель, намекая на то, что мне тоже нужно выбрать тему из оставшихся трех. Так я выяснила, что без пары еще минимум четыре человека, среди которых Олег Левин.

Глава 2

Презентацию мы защитили на пять. Даже картинки Олега были подобраны идеально. Правда, на наши отношения это никак не повлияло. Я по-прежнему в аутсайдерах класса, а он, как всегда, устраивает движ, прогуливает уроки, нравится всем девчонкам, но и бесит их профессионально.

Вообще он не глупый парень, всегда быстро схватывает на лету и подстраивается под обстоятельства. Правда ленивый или просто не заинтересован в учебе. Постоянно торчит в своем телефоне, просматривая какие-то стримы или видео-уроки.

В наш проект он включился ненадолго, но по делу. Быстро изучил скинутую мной информацию, предложил свои правки и накидал картинок. У доски выступала в основном я, он вальяжно сидел на стуле рядом, делая вид, что сам не понял, как сюда попал. После урока подошел ко мне со спины, чем испугал до чертиков, и пробасил над ухом: «А ты умеешь мотивировать, заучка. Я так боялся, что ты откинешься, если мы словил фейл, что пришлось включаться в проект».

Теперь у меня был его номер телефона, а у него – мой. Правда, я не уверена, что мой он не удалил.

После школы я провела два часа у своей единственной подружки. Мы знакомы с детского сада, но учимся в разных школах. Соня, в отличие от меня, за словом в карман не лезет, всегда отстаивает свою точку зрения и бережет личное пространство. Сейчас она проходит курсы макияжа, и я нужна была ей в качестве модели. Соня говорит, что у меня очень хорошая кожа, не то что у ее одноклассниц. Откровенно говоря, после двухчасового почти неподвижного сидения на стуле учиться краситься мне расхотелось, а ведь я все чаще задумывалась о том, что пора этим навыком обзавестись. «Кирюша, ты красотка!» - осталась довольна своей работой подруга, когда развернула меня к зеркалу, как в каких-нибудь шоу. Да уж, я себя не узнала. Глаза стали выразительнее и уже не такие испуганно-оленьи, губы будто пухлее, и кожа аж светится.

Сегодня вечером у нас ожидаются гости – папин коллега и его семья. Поэтому под строгим руководством мамы я еще два часа проторчала за готовкой салатов на кухне.

Вообще у нас ужасно правильная семья: папа, мама, я. Достойные профессии родителей, хорошие манеры, периодические встречи с друзьям то у нас, то у них. Родителям всегда важно, что о нас подумают другие, поэтому на таких сборищах не положено вести себя неподобающе, нужно всегда быть довольным и приветливым. А еще родители любят ненавязчиво хвастаться моими успехами, например, тем, как хорошо я учусь и как красиво рисую. Мой «боевой раскрас» у мамы восторга не вызвал, но поскольку времени до прихода гостей оставалось мало, она не заставила меня умываться.

Среди гостей помимо взрослых было еще двое детей. Ну как детей… младшая дочь Лида лет десяти и их взрослый сын Сергей - на пять лет меня старше. Он вел себя учтиво, сделал комплимент нашему богато накрытому столу и даже вполне вовлечено поддерживал разговор отцов о политике. Но мне совершенно не нравилось, как он на меня смотрел – оценивающе, слишком взросло и немного самоуверенно. И без того стеснительная я, от этого взгляда готова была просочиться под стул, как песок сквозь сито. А еще мне до зуда в пальцах хотелось его ударить, что я, конечно же, не сделала, потому что воспитанная.

Когда гости ушли, я, наконец, смогла нормально дышать.

- Ну и мерзкий же тип этот Сергей, - не удержалась при маме, когда мы убирались на кухне.

- Это что еще за слова, Кира! Гурьяновы – прекрасная семья. Ты бы присмотрелась к Сергею. Замуж выходить нужно вовремя, пока есть из чего выбрать. Нет ничего хуже, чем остаться старой девой.

- Разве не вы всегда говорили, чтобы я думала об учебе, и даже не смела смотреть в сторону мальчиков? – удивилась я, поскольку мальчиков и прочую ерунду, способную скомпрометировать образ хорошей девочки, мы вообще никогда не обсуждаем. Я даже откуда берутся дети узнала не от мамы, как должно было быть, а из интернета. Стоит ли говорить, в каком ужасе я находилась, когда Соня показала мне фильм для взрослых. Я после этого два дня есть не могла, так шокирована была увиденным. А ведь мне было уже тринадцать, многовато для такой дикой реакции.

- Конечно, дочь. В первую очередь нужно думать об учебе. Но в следующем году ты уже будешь учиться в университете, а там не заметишь, как нужно будет замуж выходить. Нужно выбрать в мужья достойного кандидата, умного, из приличной семьи. Мы с папой уже приглядываем варианты на всякий случай.

На какой такой всякий случай, я уточнять не стала. Сцепив зубы, домыла посуду и, быстро накинув куртку и кеды, вылетела из дома, наврав родителям, что-то про забытый у одноклассницы конспект. У подъезда вдохнула полной грудью, хватая воздух большими порциями, а потом поплелась в торец дома к детской площадке, куда не выходят окна нашей квартиры.

Руки дрожали, а в голове звучали мамины слова. Ничего такого, очевидные вещи. Все мы в какой-то момент взрослеем, заканчиваем универ, создаем семьи, воспитываем детей, работаем, потом выходим на пенсию, нянчим внуков и умираем. Но я никогда не примеряла эту схему на себя. Я вообще ни о чем таком никогда не думала. Какое замуж, какие дети? Для этого же нужно заниматься сексом, раздеваться до гола, как в том фильме 18+. Я никогда о подобном не думала, не фантазировала и даже не шутила, как некоторые наши выскочки из класса. Они не стремались об этом говорить в открытую, не стеснялись флиртовать в подобном ключе с парнями. Белова даже однажды пошутила, что обожает наши медосмотры, особенно походы к гинекологу. И все это при наших мальчиках. Они тогда заржали как кони, и Левин тоже.

Глава 3

Можно ли любить и ненавидеть одинаково сильно? Однозначно, да.

Сколько себя помню, мы всегда были с братом на одной волне. Влад разделял мою страсть к играм и спорту, наверно, на этой почве мы и пресекались, несмотря на довольно большую разницу в возрасте. Он неоднократно прикрывал мой зад в школе перед учителями или бычарами-абузерами, а дома перед родителями. Брат, в отличие от меня, всегда был отличником, гордостью нашей семьи. При этом не был задротом и душнилой, ровный пацан, короче.

Влада всегда ставили мне в пример: нужно равняться на брата; он в твоем возрасте добился того-то; смотри, сколько у него кубков и медалей; Влад выиграл всероссийскую олимпиаду по математике; он очень ценный специалист и тэ.дэ и тэ.пэ.

В мою же сторону летели бесконечные претензии, начиная от плохо убранной комнаты, заканчивая трояками в четверти. Поэтому в какой-то момент я просто принял возложенную на меня роль бестолкового сына и гордо несу ее по сей день.

Через полгода я заканчиваю школу и поскольку на бюджет в универ я, естественно, не попадаю, оплачивать учебу будут родители. А кто платит, как известно, тот и музыку заказывает. Условия такие: заканчиваю тот же ВУЗ и факультет, что и Влад, на полном обеспечении родителей, получаю диплом, а дальше живу и зарабатываю, как хочу. А хочу я, естественно, быть не экономистом, а геймдевом (1).

Собственно, чтобы не драконить любимых родителей и не лишиться финансирования, я на эти условия согласился как миленький, а на карманные деньги прохожу спецкурсы по тестированию игр с реальными проектами, бесконечно смотрю уроки на видеохостингах и тестирую сырые инди-демки (2) бесплатно для опыта.

По учебе в школе, главное, не скатиться, на неуды. Поэтому, когда кудрявая заучка Морозова предложила объединиться для проекта по обществознанию, я согласился. У меня как раз там накопилось долгов, а за проект ставили оценку аж с двойным коэффициентом.

Стоит признать, заучкой она является не зря. Сделал все по уму, четко и понятно, без воды. И у доски выступила достойно, правда, как всегда, волновалась в начале спича. Она вообще барышня своеобразная. Девахе, кажется, уже восемнадцать, а она все еще краснеет при слове «трахаться». Признаюсь, меня так забавляет эта ее реакция, что я порой специально ее провоцирую.

Сегодня после бассейна у нас с пацанами был вечерний сбор у Тохи, почиллили у него, пока из театра не пришли родаки и не намекнули нам, что пора закругляться. В мессенджере висит непрочитанное от Григорьевой, зовет на вечерний променад в парке, но я, конечно, не ведусь. Если на прошлой неделе мы пососались на вписке (3), это значит лишь то, что мы пососались, а не то, что я планирую с ней что-то большее.

Сделав звук в наушниках на максимум, топаю домой, настраиваясь на еженедельные вопросы мамы о том, как прошла учебная неделя, как живут мои друзья и не появилась ли у меня девушка. Однако недалеко от дома замечаю Морозову, медленно ползущую по кругу на детской карусели. Никого не замечая, она о чем-то усиленно думает. Может, вспоминает как правильно решать уравнения с косинусом или придумывает примеры к тексту, что мы изучали сегодня на русском. Подхожу ближе и понимаю, что она в платье. Е*ать… впервые с младших классов вижу ее без штанов, в смысле в девичьем наряде, а не широких брюках. Перебирая вытянутыми вперед ногами, она двигает себя на карусели по кругу, оттого ноги кажутся очень длинными. Платье задралось до колен и под действием создаваемого ею же потока воздуха немного колышется, добавляя образу женственности. Кудряхи тоже разлетелись по сторонам. Как всегда, черная куртка закрыта наглухо.

- Че, Морозова, гуляешь перед сном?

Заучка поднимает удивленный взгляд и впервые так долго на меня смотрит, будто изучая. Я не будь дураком тоже на нее пялюсь. Не сразу понимаю, что сегодня она с нарисованным фейсом, в смысле у нее на глазах темно-серые тени, нанесенные тонким слоем и, кажется, накрашены ресницы. Это делает ее более взрослой и менее испуганной. Не то чтобы я оцениваю ее как девушку, но ей идет. Не такая уж она и невидимая, если правильно навести фокус. Если бы она была более легкомысленных взглядов, не трещала все время как поломанное радио и не бесила меня своим задротством, я вполне мог бы задуматься о совместном горизонтальном времяпрепровождении. Интересно, что у нее под балахонами?

- Можно я один раз тебя поцелую? – прерывает она мои пздц какие умные рассуждения пздц каким странным вопросом. Если честно, я в таком шоке, что не сразу нахожусь с ответом. Я мог ждать от нее все что угодно, но только не этого вопроса.

- Ты че, кудрявая, на карусели перекаталась? Или все мозги на лицо мейкапом стекли с непривычки? – выдаю в итоге ехидно и покидаю это странное аномальное место. Что-то в этой точке явно сбивает с привычных настроек.

(1) Геймдев – разработчик компьютерных игр или смежный специалист в области разработки игр (программисты, тестировщики, геймдизайнеры и пр.)

(2) Инди-игры – видеоигры, созданные маленькими командами без поддержки крупного издателя. Инди-демки – демоверсия инди-игры

(3) Вписка – вечеринка

Глава 4

- Боже, позорище какое, - думаю, прижимая руки к горящим щекам, - какая же идиотка! Ну какое поцелую? Я? Левина?

Отталкиваюсь ногой и очень сильно раскручиваю карусель, кружусь, кружусь до тех пор, пока не начинает тошнить. Только тогда покидаю свое место позора. Дома сразу же прячусь в ванной и долго отогреваюсь под горячим душем. Как хорошо, что впереди выходные. Может в понедельник Олег и не вспомнит о моем позоре. К нему, наверно, часто лезут с поцелуями. Голубоглазый красавчик с мужественным не по годам лицом, телом и высоченным ростом. А если вспомнит? И начнет меня троллить и смеяться перед всем классом? Я тогда просто умру.

Выходные проходят в атмосфере перманентной тревожности, что бьется птицей где-то внутри между ребрами. Я как могу отвлекаюсь, хорошо, что мама затеяла генеральную уборку, а еще репетиторы по математике и английскому задают много домашки. Плохо спавшая накануне, захожу в класс, когда там присутствует уже большая часть одноклассников. Левина еще нет, зато Макар разлился соловьем перед Дианой, что сидит прямо за мной, поэтому над моим ухом постоянно звучат голоса.

Когда до звонка остается минута, в класс, как всегда, не спеша и вальяжно заходит Олег. Я, так уставшая думать и бояться все выходные, готова уже ко всему – к стебу, позору, сбивающему с ног взгляду, но не к игнору. Левин просто проходит мимо и садится на свою последнюю парту в соседнем ряду.

Нет, это не что-то необычное в контексте нашей школьной жизни. Он и раньше изо дня в день проходил мимо, не здороваясь даже кивком, изредка могла прилететь какая-нибудь шуточка. Но после того, что случилось в пятницу, это странно. Или может, я слишком высокого о себе мнения, а по факту Левин, действительно, забыл мое странное поведение?

Наверно, именно так я бы и думала, но более странным в итоге оказывается то, что с того самого дня Олег игнорирует меня в принципе. Не стебется, как раньше, не называет заучкой или кудрявой, не просит домашку по химии, которую я одна из немногих в классе знаю на отлично, а потому всегда даю всем списывать. Он не разговаривает со мной; не находится в одном пространстве, если есть возможность уйти; не берет как раньше в свою команду, когда мы разбиваемся поровну для игры в волейбол на физре, хотя прекрасно знает, что в этой игре я хороша, благодаря своему росту.

Это сбивает меня с толку, я даже пока не поняла, радоваться этому или наоборот. Скорее, первое. Ведь по большому счету его пусть редкое, но все же внимание приносило мне, скорее, страдания, чем наоборот. Если задуматься, тот факт, что он мне нравится вообще какая-то нездоровая вещь. И потом, я ведь недавно все обдумала и пришла к выводу, что все эти «нравится/влюбилась» нужны для какого-то продолжения, а мне это неинтересно. Поэтому - да, то, что он меня игнорирует – это хорошо.

- Ты точно решила поступать в Петербург, Кир? Это престижно и совершенно другой уровень, но жить придется в общежитии, самой вести хозяйство, уверена, что тебе это надо?

- Да, мам. Вы же сами говорили, что учеба – это фундамент. Я все решила, я справлюсь. Когда-нибудь мне придется повзрослеть, - стараюсь приводить максимально логичные аргументы в пользу переезда. Честно говоря, я мечтаю вырваться из-под бесконечного контроля родителей и немного выдохнуть, а после маминых слов о том, что они на всякий случай кого-то мне присматривают, и вовсе ни о чем другом думать не могу.

- В общаге и большом городе сплошной разврат, не уверен, что готов тебя отпускать, - хмурится папа. Я знаю, он за меня по-настоящему переживает. Я же их единственная дочь, все внимание, вся забота и весь контроль только для меня одной. Они все еще видят во мне маленького ребенка, а я тем временем уже выше мамы и давно готова к самостоятельности. Вернее, в глубине души, я, конечно, трясусь как заяц, тем более с моей стеснительностью и робостью. Знаю, чтоб будет очень трудно. Знаю, но все равно готова рискнуть. Нужно выбираться из зоны комфорта. Нужно над собой работать. Уверена, мама найдет правильные слова для папы. Главное, сейчас поднажать с учебой. Мне нужны максимально возможные баллы на экзаменах, чтобы пройти на бюджет.

В этом году зима пролетает особенно быстро. Длинные новогодние праздники, на которых мы с родителями ездили кататься на лыжах в Сочи, активная работа с репетиторами, ранняя весна и более спокойная атмосфера в классе. Кажется, одноклассники, наконец, поняли, что пора взрослеть и стали более приветливыми друг к другу. Только Левин по-прежнему держится со мной отстраненно. Что ж, оно и к лучшему. Скоро я вообще уеду из города, нужно привыкать.

Зато после той поездки в горы у меня появился друг. Самое удивительное, он мужского пола. По ощущениям такой же заучка как я. В очках, худой, одного со мной роста, но на лыжах катается идеально. Мы болтали иногда в лобби отеля по вечерам. И даже родители были не против. Наверно, их успокаивал его ботаничный вид и то, что он тоже был с родителями, с которыми они перекидывались иногда у подъемников парой слов. Сначала я как всегда очень много и несвязно болтала, но потом Артем признался, что тоже много и невпопад говорит, когда волнуется, и поэтому прекрасно меня понимает. Иногда мы переписываемся в соцсетях, где нашлись еще там – в горах. Я рассказываю, что его ждет в одиннадцатом классе, ведь пока он только в десятом, а он делится успехами в киберспорте.

Понимание того, что до конца школы остается буквально пару месяцев, вызывает сложные чувства. Несмотря ни на что, это грустно, ведь заканчивается что-то до боли привычное, понятное. Но это и радостно, потому что вместе с тем заканчивается моя некомфортная эра. Теперь есть все шансы начать с чистого листа, стать другой, более смелой и новой.

Глава 5

- Что ты делаешь? – спросила, когда руки Левина легли мне на талию.

- Молчи, - единственное, что он произнес, прежде чем развернуть к себе лицом и притянуть вплотную. Я высокая, но он еще выше, под метр девяносто. Посмотрел на меня сверху вниз, сцепив зубы, и поцеловал. Сразу облизывая языком, возможно, потому что не умел по-другому, по-детски. Ворвался в мой рот и начал посасывать то верхнюю, то нижнюю губы по очереди.

Я не знаю, кто говорит, что первый поцелуй получается неумелым. Боже, мне даже делать ничего не приходится. Олег все делает сам. Я лишь раскрываю рот и разрешаю ему властвовать. Мне приятно все что происходит: запах, вкус, количество слюны, его ведущая роль и уверенность в себе. Остается только довериться и чувствовать. В какой-то момент ощущаю, как рука Левина захватывает мой затылок и будто притягивает ближе, хотя, казалось бы, куда еще? И я поддаюсь этому напору и начинаю отвечать, тоже двигаю губами и робко подаюсь языком к нему в рот. Совершаю какие-то зигзагообразные движения, пытаясь за ним повторить. Понимаю, что рухну на пол, если за что-нибудь не ухвачусь, поэтому прижимаю руки к твердой груди и сжимаю в кулачки ткань его футболки. Бо-же мо-й. В голове кисель, где-то в районе нижней части живота и между ног появляется пульсация. Неужели это и есть возбуждение? Мы все еще целуемся, губы с непривычки побаливают, так плотно соприкасается плоть. Издаю какой-то звук, не то что-то похожее на «а-ах», не то на «ум-м-м». А потом резко становится холодно и пошатывает.

Олег отстраняется. Отходит на несколько шагов, еще раз смотрит сверху вниз потемневшим злым взглядом и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, покидает актовый зал.

Мне ничего не остается, кроме как присесть на ближайшее кресло зрительного зала. Руки дрожат, как после выступления перед огромной аудиторией, губы ноют, сердце поступило к горлу. Подкладываю ладони под ноги, а сама пытаюсь осознать, что произошедшее – это реальность, а не плод моей фантазии. Олег Левин меня поцеловал.

Я в ужасе. Потому что это мой первый в жизни поцелуй. Потому что он случился с человеком, который мне нравится. И потому что этот человек ушел и, кажется, разозлился за все, что произошло. Но почему? Я же больше не просила его. Он сам…

Чувствую себя еще хуже, чем после того случая на каруселях. Очередной позор. Разве поле поцелуя сбегают? Разве смотрят с такой злостью? Мне так стыдно за то, что я так увлеченно ему отвечала. Что он обо мне подумает? Или я, наоборот, показалась ему смешной в своей неопытности?

Но это еще полбеды. Куда более стыдно ощущать то, что я ощущаю. Что-то взрослое и не испытываемое мной ранее.

Когда-то в пятом классе на карманные деньги я купила не нормальную еду в школьной столовой, хотя бы тот же пирожок, а снеки: что-то вроде чипсов или кукурузных палочек, но в виде колечек. Я надела эти колечки на пальцы - на каждый палец по два. Я хотела потихоньку забирать эти кольца губами, пока не съем все. Но поднимаясь в лифте домой, застряла. В кабине потух свет, и стало так страшно. Я начала тыкать все кнопки подряд, лишь бы лифт снова заработал, но свет так и не загорался. Тогда я решила, что это Бог меня наказывает за то, что я обманываю родителей и на доверенные мне деньги покупаю всякую ерунду. В ту же минуту я поснимала все колечки, не заботясь о том, что они падают прямо на пол, слезы уже хотели пролиться, как снова загорелся свет и лифт поехал. Я была в тот момент самой счастливой и решила, что мама не зря говорит, что нужно быть хорошей девочкой. Ведь тогда в жизни все будет хорошо и правильно.

И вот теперь я чувствую себя нарушительницей, попробовавшей что-то запретное и взрослое, чувствующая неправильные волнующие импульсы в теле.

Дома скорее бегу в душ, чтобы смыть с себя эти странные эмоции, дольше, чем обычно натираюсь мочалкой с фруктовым гелем для душа, а когда обнаруживаю на предварительно снятом нижнем белье влажные пятна, скорее их застирываю, сгорая от стыда.

В себя прихожу только поздним вечером после двух чашек горячего чая с мятой. Лежа в кровати в теплой красной пижамке с сердечками, успокаиваю себя тем, что мне уже восемнадцать. Кто-то в мои годы уже детей рожает. «Но они ведь, наверняка, просто очень сильно любят», - спорю с собой. «Ты реально думаешь, что все восемнадцатилетки рожают из большой любви» - сама же парирую. И все же моя сегодняшняя реакция ненормальная. Снова вспоминаю, что дала себе установку выходить из зоны комфорта, перестать стесняться и быть свободнее. Несмотря ни на что мой первый поцелуй был прекрасен, лучше и придумать было нельзя. На этой ноте договариваюсь с собой и, наконец, засыпаю.

А на следующий день снова сталкиваюсь с полным игнором Олега. Будто не было ничего и он не пихал мне в рот свой язык, не обменивался со мной слюной. Чувствую себя так неловко, не знаю, что должна сделать: тоже игнорировать, что-то сказать, поговорить? А вдруг он рассказал о случившемся друзьям и они надо мной смеются?

Два дня я выдерживаю эту молчанку, а на третий, в день, когда у нас репетиция, подхожу к нему под предлогом обсуждения порядка выступлений на выпускном. Безумно волнуясь, начинаю тараторить невпопад, как идиотка. Понимаю это, но язык будто не слушается, и я все трещу, пока Левин меня не обрывает:

- Я, блть, выполнил твою просьбу, заучка. Моя совесть чиста. Не разговаривай со мной больше.

УНИВЕРСИТЕТ. Глава 6

- Озерова, а ты чего приуныла? - обращаюсь к одногруппнице. - Слабо, зафлиртовать какого-нибудь мачо? Что зря вырядилась как елка новогодняя?

Арина Озерова - самая яркая, в прямом смысле этого слова, девушка нашей группы. Не помню, чтобы видел ее в каком-нибудь сдержанном образе. В ней всегда сочетается минимум 3-4 цвета. Сегодня я насчитал четыре: красный, розовый, зеленый и голубой. Стоит отдать должное, сочетает этот винегрет она умело и даже красиво. А еще она всегда держит лицо и никогда не обижается на мой стеб, хотя уверен, в глубине души она не такая легкая, какой хочет показаться. За это я очень ее уважаю.

- Смотри и учись, Левин, - Озерова осматривается и, наведя фокус на какого-то парня у бара, идет в том направлении.

Вот об этом я и говорил, когда сказал, что уважаю. Она никогда не сдается, идет туда, где страшно, активно участвует во всех мероприятиях и никогда не дает повода усомниться, что сильная.

Возвращаю взгляд к нашему столику, полностью заставленному бокалами с коктейлями и более крепким алкоголем. У нас очередная туса по случаю сдачи проекта. Поводы собраться мы находим быстро, потому что понимаем, что до окончания универа остался всего год. Группа у нас разношерстная, но в целом достаточно дружная. Поэтому как бы я не бесился на то, что учусь на специальности, которая мне совсем неинтересна, жаловаться не приходится. Я в полной мере ощутил за все эти годы настоящую студенческую жизнь, за что, наверно, благодарен сложившимся обстоятельствам.

Отрываю глаза от телефона, где читал очередной сообщение от Быстровой с параллельной группы, приглашающей к себе до утра, и натыкаюсь на Киру, мать его, Морозову. Кудрявая заучка, странным образом оказавшаяся в моей группе неделю назад. Что-то произошло у нее в Питере или здесь, не знаю, и она вернулась в город и прямиком в мой универ.

Нагло пялюсь на нее, не таясь. Прохожусь от макушки до колен, изучая все что позволяет разглядеть низкий стол. Она не сильно изменилась: все те же кудряхи, собранные сегодня наверх в какой-то пучок; почти нет косметики, разве что тушь; чистое лицо; и все тот же олений испуганный взгляд. Нах*ра, спрашивается, приперлась в клуб, если по-прежнему всего боится и шугается?

Эта забитость и неумение за себя постоять, послать, когда нужно, меня всегда в ней раздражала. У человека должен быть характер и внутренний стержень, этим мы отличаемся от инфузории-туфельки. Морозова же выделялась разве что отличной учебой и умение всем угождать.

Рядом с ней подсаживается изрядно захмелевший Одинцов, уставший клеить какую- то блонди у бара, и начинает о чем-то спрашивать. Из-за громкой музыки слов я не разбираю, но вижу, как кудряшка ему отвечает. Наблюдаю за мимикой и движением ее тела и, с удивлением замечаю, что держится она гораздо более уверенно, чем это было в школе. Плечи развернуты, осанка прямая, руки не дрожат. Стоит отдать должное, фигура у нее неплохая, а может быть, была такой и раньше, просто за вечным оверсайзом этого было не видно. Шмот на Морозовой, как всегда, нейтральный, какое-то черное наглухо закрытое платье до колен, но обтягивает фигурку отлично являя всем на радость вполне заметную грудь и плоский живот. Поскольку она сидит, платье хорошо оголяет колени и нижнюю часть бедер, упакованных в черный капрон.

Одинцов наклоняется к ней чуть ближе, чтобы что-то сказать ну ухо, от этого их лица едва ли не трутся друг о друга, заучка еще и улыбается. А я невольно вспоминаю наш единственный поцелуй в конце одиннадцатого класса. Признаться, торкнуло меня тогда знатно, не ожидал, что мне понравится. Даже ее неопытность и осторожность зашла. Не удивлюсь, если это был ее первый поцелуй. Но губы ее были мягкими и гладкими, ухоженными. Язычок юрким и сладким. К моменту, когда я понял, что это происходит чересчур долго, я уже был в полной боевой готовности. До сих пор не нашел объяснение этому феномену, но для себя тогда решил, что это банально связано с возрастом. Начиная с тринадцати, у меня активно стояло даже на мысль о сексе, не то что на сладострастные зализывания.

После той странной просьбы, что она кинула в меня у карусели, я решил от греха подальше ее игнорировать, мало ли что она надумала в своих девственных фантазиях. Учитывая то как она трещала каждый раз, когда выходила за пределы комфортной среды, не хватало еще услышать какой-то бред при всех одноклассниках.

Однако в те моменты, когда не видела, я за ней наблюдал. И сам замечал каким-то шестым чувством, когда она смотрит в мою сторону. В какой-то момент пришел к выводу, что она вполне могла быть в меня влюблена. Нет, это не нарциссизм и уверенность в своей неотразимости, хотя на меня постоянно вешались и вешаются до сих пор телки от пятнадцати до сорока, а то и выше. Это, скорее, логичный вывод, учитывая ее поведение и мои воспоминания о ней, что накопились за одиннадцать лет.

Чем ближе был выпускной, тем чаще я задумывался о том, как сложится жизнь каждого из нас. Я, кончено, тот еще беспредельщик и бестолочь, но ничто человеческое мне не чуждо. Кто из нас станет выдающимся специалистом в своей области? Кто совсем скатится на дно? Поженятся ли в итоге наши попугаи-неразлучники Петров и Ольховская? Разобьётся ли о суровость настоящей жизни высокомерие и звездонутость Быкова? Захочет ли хоть кто-то лишить в ближайшее время невинности Морозову? Или родители давно приготовили ей жениха, и она одна из первых станет примерной яжматерью?

Мысль о том, что заучка может выпуститься из школы, так и не ощутив свой первый поцелуй, заставляла чувствовать себя виноватым. Будто в тот момент, когда она попросила о поцелуе, я стал ответственным за эту хрень. Как бы глупо это не звучало, меня мучала совесть, и я решился на то, что сделал. Не просчитал лишь то, что мне может понравиться.

Глава 7

Вероятность, что Олег Левин будет подвозить Киру Морозову домой с вечеринки ничтожно мала, но никогда не равна нулю. У него классная машина, и самое интересное - очень чистая и приятно пахнущая. Помнится, в школе он любил валять свой рюкзак где придется, оттого тот был довольно поюзанным. Я думала, аккуратность – не его сильная сторона.

Олег уверенно ведет машину, расслабленно чувствуя себя за рулем, фоном тихо читает свои тексты MACAN, я, молча, смотрю на ночной город в свое окно. Мне неловко, но говорить с ним я не планирую. И дело не в том, что он сам попросил об этом четыре года назад, а в том, что я не знаю, о чем говорить. Мы никогда не были друзьями, да даже хорошими знакомыми. Так, вынужденно коротающими одиннадцать лет в одном классе людьми – только и всего.

Так вышло, что мы не виделись со школы, хотя дома наших родителей находятся совсем рядом. Стоит отметить, что Левин очень возмужал. На зависть другим парням в классе, он выделялся фигурой и габаритами еще в школе, но теперь в плечах появилась кака-то взрослая основательность, а на лице породистые очертания.

Когда он предложил меня подвезти, я согласилась, не раздумывая, потому что Дима Одинцов хоть и был юморным парнем, но все-таки уже пьяным, и не он один. Интуитивно я понимала, что пора покидать клуб, а поездка со знакомым мне Олегом в одной машине – это в любом случае лучше, чем ожидание такси у сомнительного ночного клуба.

- Почему ты вернулась? – нарушил тишину Олег.

- А мне уже можно с тобой разговаривать? – отреагировала я, сразу же об этом пожалев. «Ну, что за идиотка!» - ругала себя. Я ведь давно забыла ту ситуацию и вообще. Зачем?

- А ты отрастила зубки, да, кудрявая? – покосился он, усмехаясь.

Вообще-то - нет. Я все та же тревожная, робкая и краснеющая в обществе новых людей девушка. Но каждый день я учусь быть смелее, и у меня есть успехи.

Во многом в этом помог университет и то комьюнити, что там естественным образом формируется. Возможно, на моей улице, наконец, перевернулся грузовик с пряниками и мне повезло, но наша группа была не очень большой, и от этого более терпимой и дружелюбно настроенной друг к другу. И потом ВУЗ – это все-таки про более осознанных и зрелых людей и особенную интеллектуальную или приближенную к ней атмосферу. У меня были друзья, и я даже получала комплименты и знаки внимания от парней. И пусть на какие-то отношения я так и не решилась, но моя самооценка значительно выросла. Я постепенно выбралась из своих балахонов и поняла, что грудь второго с половиной размера – это дар божий, а высокий рост – это приятный бонус, позволяющий, игнорируя каблук, чувствовать себя заметной, а не болтаться где-то внизу, как говорила моя одногруппница и подружка Олеся, всегда выбирающая обувь на платформе или каблуке.

- Семейные обстоятельства, - ответила все же Левину, не желая акцентировать внимание на старых обидах.

- Серьезные, должно быть, обстоятельства, раз ты вернулась из Питера к нам на последнем курсе.

- Угу, - не стала просвещать его в подробности. Я сама до сих пор в шоке от того, что учудила мама. Я в таком ужасе и растерянности, что даже согласилась пойти сегодня в клуб, желая отвлечься от своих постоянных переживаний.

- Выходит, ты обижаешься на то, что я сказал тогда?

- Нет, - только и успела сказать я, как у Левина зазвонил телефон. Он отвечал односложно и быстро, но я поняла, что он едет к какой-то девушке. Что ж, неудивительно, что он так быстро свинтил из клуба. Странно, что решил подвезти меня. Вряд ли девушка живет где-то в нашем районе. Хотя… помнится, в школе к нему постоянно клеилась Григорьева, что живет в соседнем от меня подъезде.

- Если по чесноку, то я думал, что ты либо выскочишь замуж сразу после школы, либо останешься старой девой, - ошарашил Левин, едва успев закончить звонок. Наверно, я порозовела, потому как лицо начало гореть. И я отвернулась к окну, чтобы не выдать своей реакции. Это была странная фраза, я даже не поняла, как к ней относиться. Одно понимала точно – это бестактно, поэтому просто проигнорировала.

Благо мы как раз подъехали к моему дому. Едва дождавшись, когда машина остановится, я кинула быстрое «Спасибо, что подвез» и поспешила в подъезд.

- Пап, я дома, - крикнула, снимая грубые ботинки.

- Как там Соня? – спросил он, появляясь в арочном проеме между залом и прихожей. Глаза потухшие, как и все последние дни. Я не стала говорить, что иду в клуб. Ни к чему ему эти переживания. Попросила Соню прикрыть, если что. С ней мы успели наговориться за то время, что я здесь.

- Хорошо, пап. Ты ел?

- Не помню.

- Хочешь разогрею ужин? Почему не спишь?

- Как раз собираюсь, тебя дожидался. Поем утром, спасибо. Я ложусь, ты тоже долго не сиди. Спокойной ночи.

- Спокойной ночи.

Глава 8

- Может, останешься до утра, - шепчет Быстрова куда-то в шею? А вот этого не надо.

- Ты знаешь, что я не остаюсь до утра, Таня, - уворачиваюсь от навязчивых лобызаний и встаю с кровати, направляясь в душ. Есть плюс в любовнице со своей квартирой, не нужно придумывать, где уединиться. И хотя я два года, как снимаю отдельную от родителей берлогу, водить девиц к себе все равно не люблю. Как правило, они воспринимают это, как нечто большее, чем просто секс. И нет, я не ох*евший потребитель, обесценивающий женский пол. Никогда не обделяю тех, с кем сплю, подарками и уважением, но и обещаниями не разбрасываюсь, на берегу обозначая границы.

Быстро привожу себя в порядок, окидываю смешливым взглядом полуголую Быстрову, не теряющую возможность, еще раз продемонстрировать свою, чего лукавить, зачетную фигуру, и попрощавшись, удаляюсь.

Очередной раз радуюсь, что вовремя съехал от родителей и сам зарабатываю теперь на карманные расходы. Потому как моя любимая, но очень любопытная мама, не пропустила бы мое почти утреннее возвращение домой. И несмотря на то, что они оплачивают мою учебу, подкидывают кеш, а еще подарили машину на окончание школы, я не готов сдавать свою жизнь под их строгий контроль и постоянно докладывать о каждом своем шаге, из раза в раз нарываясь на сравнение с моим не менее любимым, чем родители, старшим братом. И употребляя слово «любимые» я вовсе не иронизирую. Я люблю свою семью и научился не принимать близко к сердцу их не всегда корректные высказывания в свой адрес.

Не включая музыку, еду в тишине, очередной раз возвращаясь мыслями к Морозовой. Подвозить ее было совсем необязательно, тем более что мне было абсолютно не по пути. Но оставлять там в окружении подвыпивших одногруппников тоже не вариант. Таких как она вообще нельзя пускать в ночные заведения, она же вообще не умеет за себя постоять. Усмехаюсь, понимая, что несмотря ни на что, кудрявая заучка – единственная, о ком я думаю так часто.

В школе она жутчайше бесила меня своей ботаничностью. При этом я пздц как уважаю умных и начитанных людей. Но тогда, когда это проявляется естественно и легко, как у того же Влада, а не с надрывом, будто ничего важнее выученного параграфа нет, будто твои пятерки или трояки определяют тебя как личность. От того и хотелось все время ее подколоть и спровоцировать.

После поцелуя фокус мыслей сместился в какую-то запретную тему, которую я вовремя решил заблокировать. А она, оказывается, приняла близко к сердцу. Обидчивая какая.

За те годы, что мы не виделись я вспоминал ее, разве что когда проходил мимо ее дома. А потом она как снег на голову появилась в аудитории, где у нас проходили лекции по стратпланированию. Все такая же настороженная и скованная внутренне, но обновленная внешне, по крайней мере в плане стиля. Девочка выросла, это факт. Мне понравилось, как она отреагировала на вопрос о причине ее возвращения. Интересно все же, что заставило ее это сделать?

Дома, почистив зубы, заваливаюсь спать, потому что завтра, а вернее уже сегодня, нужно прогнать новый уровень в N (1), поймать вылеты и скинуть баг-репорт с логами (2) Илье, моему боссу. Собственно, тестирование игр - это и есть моя работа. Илья сам нашел меня по отзыву к бесплатной демо на известной платформе, написал и предложил поработать на него. Он работает программистом в одной крупной компании по производству игр, но сейчас параллельно работает над своим проектом и не имеет времени на его вылизывание. З/п небольшая, но хватает, чтобы снимать мелкую студию и обеспечивать доп хотелки, но главное – это колоссальный опыт.

Утро, как всегда, приходит слишком быстро, но контрастный душ и крепкий американо творят чудеса. А когда босс на мой отчет пишет «Хорошие логи, чистые. Респект. Растешь», жизнь и вовсе кажется сказкой.

Собираюсь и еду к родителям до понедельника. Что ни говори, а мамин борщ и голубцы – лучшее, что случается со мной по выходным.

- Привет, дорогой. Мы соскучились, - мама обнимает, - опять не спал всю ночь? Эти твои игры и компьютеры, - произносит стандартные фразочки, - под глазами уже темные круги, Олежа.

- Это моя работа, мам.

- Лучше бы к брату попросился. Я сварила борщ, будешь?

- Я только ради него и прихожу, - кричу из ванной, где мою руки.

- А как же мы? – возмущается мама, выглядывая из кухни.

- Шучу, мам. Я тоже соскучился, а твой борщ – самый приятный бонус, - обнимаю еще раз.

- А папа где?

- За сметаной пошел, ты же знаешь, он без нее не может.

- И когда вы научитесь пользоваться доставкой?

- Тю-ю-ю, что мы до соседнего дома дойти не можем? А вот, кажется, и папа.

- Привет, молодежь, - протягивает руку отец, предварительно помыв руки. С эти у нас строго.

- Привет, - подбираюсь. Папа у меня строгий, но справедливый. – Как на работе?

- Работаем. Как учеба? Хвостов не набрал?

- Откуда? Еще только октябрь. Тебе, кстати, Пал Дмитрич привет передавал, встретил его у лифта.

- Спасибо. А я тоже, кажется, видел твою одноклассницу, кудрявая такая, не помню, как зовут, живет рядом. На качели детской сидит грустит. Давно ее не было видно.

Я кратко объясняю, что она теперь учится в моей группе. А сам то и дело думаю, почему она снова тусуется на детской площадке? Это что, место силы такое? Не выдерживаю любопытства и, сообщая родителям, что ночевать вернусь, за каким-то чертом прусь на площадку.

Глава 9

Это лето было самым тяжелым в моей жизни. Вернее, так оно закончилось, а ведь еще на старте я возлагала на него столько ожиданий.

Я приезжала к родителям на майские праздники, поэтому сразу после успешной сессии устроилась… назовем это так: личным помощником психолога и осталась в Питере. Грета Загорская, о которой я, кстати, узнала только после того, как к ней устроилась, классный и востребованный специалист в своей области. По крайне мере так мне показалось за то время, что я имею с ней дело и читаю ее блог. Она совершенно не дружила с цифрами, поэтому в конченом итоге возложила эту миссию на своего помощника, то есть на меня. За лето я привела в порядок всю ее денежную кашу и разложила по полочкам доходы, расходы, налоги, собрала финансовую статистику работы ее блога и привела в порядок отчетности.

Эта работа дарила мне много радости, ведь помимо того, что я впервые зарабатывала сама, я переступала множество личных границ, училась взаимодействовать с посторонними людьми, нести взрослую ответственность и не падать при этом в обморок.

В родной город я планировала вернуться лишь на последние две недели лета, но 8 августа, это была пятница, мама написала странную смс, а позже позвонил отец и то ли в приказном, то ли умоляющем тоне велел приезжать. Я сразу поняла: случилось что-то очень-очень нехорошее. Поэтому наспех собрав необходимые вещи, в ту же ночь ехала в женском купе поезда домой.

Всегда собранный папа, заведующий кафедры на машфаке, кандидат наук, доцент был сам на себя не похож: злой, растерянный, едва держащий себя в руках.

- Мама ушла, - сказал, как только я преступила порог нашей квартиры. Никто не встречал меня вкусными ароматами кухни и объятиями, дома было темно, потому что все окна зашторены, и лишь в прихожей горел свет, несмотря на утро. Я понимала, что это значит, сопоставила два папиных слова с маминым сообщением, но где-то в глубине души еще теплилась надежда, поэтому спросила:

- Куда?

- Не знаю.

Все, что я смогла тогда сделать, прижаться к папе. Подарить ему хоть какое-то тепло, хотя сама едва не дрожала от паники. Все рушилось, было так страшно.

Я уговорила папу поспать, а сама привела в порядок квартиру, судя по разбросанным вещам, здесь было бурное выяснение отношений. Это не укладывалось в голове. Я сварила суп и компот, распаковала чемодан, а потом еще раз открыла мамино сообщение.

Мама: Дочка, прости, что делаю это сообщением, мы обязательно с тобой поговорим, как только я найду правильные слова. Скоро в нашей жизни произойдут перемены. Не пугайся, я объясню тебе все при встрече. Пожалуйста, не закрывайся и будь на связи. Всегда знай, что я тебя очень люблю. И папа тебя очень любит. Ты – мое сердце.

Руки задрожали, и я подложила их под бедра, чтобы успокоиться, нутро ходило ходуном, и я тихо заплакала, сжавшись в комок. Слезы бесконечным потоком лились из глаз, хотелось кричать и выть, но я не стала пугать папу. Уткнулась в подушку и долго лежала не двигаясь, пытаясь понять, что произошло и как мне быть. Что случилось у родителей? Кто накосячил? Это развод? Расскажет ли мне папа? А где сейчас мама? Она так же потеряна? Что дальше будет?

Я заснула, а проснулась уже в сумерках. Папа сидел в кресле и смотрел на меня.

- Как дела? – я не нашлась, с чего начать, и задала самый банальный вопрос.

- Не очень.

- Почему она ушла?

- Я не уверен, что правильно это обсуждать, - вздохнул отец.

- Зачем ты тогда меня вызвал? – разозлилась я. - У меня вообще-то работа. А вы с мамой, судя по всему, оба не готовы говорить со мной.

- Мне жизненно необходимо было знать, что ты у меня есть.

- Конечно, я у тебя есть, пап. Что ты такое говоришь? И всегда буду. Я хочу все знать, пап.

Он не вдавался в подробности, но я поняла, что после моего отъезда они стали отдаляться, папа не особо это замечал, но, когда это озвучила мама, он с этим фактом согласился. Мама влюбилась в другого, несколько месяцев держала это в себе, а 8 августа призналась, что уходит к тому, другому, и хочет развод. Они ругались, папа злился, мама плакала. Это я поняла по обрывкам фраз и тому хаосу, что творился в квартире.

Что я почувствовала, когда это услышала?

Мой уровень тревожности завопил самой громкой сиреной и поднялся до критического красного уровня. Мой мир рухнул. Он разделился кривой уродливой трещиной как ломается земля при землетрясении. Мне стало так больно и так страшно. И катастрофически жалко папу. Как могла она его бросить ради другого? Разве это не предательство? Как она могла? Даже не смогла сказать мне это в лицо. Мне хотелось обозвать ее «трусом», но я поняла, то это слово не используется в женской форме, и тогда снова назвала ее предательницей.

Папа долго успокаивал меня, обнимая и объясняя, что это никак не уменьшает их родительскую любовь ко мне. Что так бывает. При этом ему тяжело было скрыть свою злость и боль.

- Я зря заставил тебя приехать, нужно было пережить это в одиночестве, прости, - признался, все еще обнимая.

Весь август я провела с папой, хоть он и настаивал на том, что все в порядке и я могу возвращаться в Питер, ведь у меня работа. Спасибо, что она у меня была и отвлекала. Хорошо, что она была удаленной.

Глава 10

Что там я говорила про вероятности? Я иду в кино с Левиным, с ума сойти. Состояние последних месяцев паршивее некуда, а сегодня особенно унылое. И кино, возможно, то, что мне сейчас нужно.

В двух остановках от нас есть небольшой ТЦ, туда мы и направляемся пешком. Хорошо, что я додумалась надеть пальто потеплее, кстати, что там у меня под ним? Судорожно вспоминаю и незаметно выдыхаю с облегчением. Мама позвонила в тот момент, когда я как раз собиралась выйти подышать. Правда, в мои планы входила прогулка в дубовой роще, что находится через дорогу от нашего дома, а не веселые в кавычках покатушки на качелях. На мне модные черные укороченные джинсы-клеш, топ, самая обычная черная зипка (1) с капюшоном и никакой косметики. Правда, не самые свежие волосы, поэтому я еще утром собрала их в косу-колосок от макушки. То, что нужно, чтобы предстать перед одногруппником в привычном виде заучки.

Олег, в отличие от меня, как всегда шикарен в самых обычных вещах – широкие серые джинсы, почти такого же цвета короткая стеганная курта, белые кроссовки и шапка-бини красивого дымчато-синего цвета.

- Ой, - вспоминаю неожиданно и останавливаюсь, - у меня нет с собой денег, я даже телефон дома оставила, взяла только ключи.

- Расслабься, кудрявая, я угощаю, - подмигивает Левин,

- Спасибо, я переведу тебе дома.

- Я же сказал, расслабься. Бежим, пока зеленый, - он хватает меня за руку и ускоряется, ведя за собой, чтобы успеть на последние десять секунд светофора. Все происходит так быстро что я не сразу осознаю, что мы с Левиным бежим за ручку в кино. Бо-же мо-й. Благо, после дороги сразу утыкаемся в ТЦ, это спасает от неловкости.

Смотрю на называние фильма – «Проект «Конец света» - и уже сомневаюсь в том, что это была хорошая идея. У меня конец света происходит дома, стоит ли мне наблюдать за чужим? Возможно, сомнения отражаются на моем лице, потому что Олег комментирует:

- Вообще-то в оригинале он называется «Проект «Аве Мария» (2). Он снят по одноименной книге, я читал. Тебе понравится, я уверен.

- Ого, - удивляюсь я вслух.

Олег наклоняет голову как сова и прищуривается.

- Думала, я совсем безнадежный?

- Не-ет, - смотрю испугано, потому что уж кто-кто, а я так не думала о нем никогда. Я к нему ужасно необъективна, о чем речь? – Я так не думала.

Наступает наша очередь покупать билеты, Олег выбирает четвертый ряд с конца, середину. После покупает два попкорна: мне - соленый, ему - сладкий. Свои места находим уже в полутемноте под трейлеры. С первых минут фильм захватывает настолько, что я забываю, что пришла на него с со своим главным хейтером. Сюжет захватывает сразу, отгораживая меня от моей семейной драмы. Мы всем залом смеемся, переживаем, внимательно следим за событиями. В какой-то момент становится так жарко, наверно, кондиционеры работают в полсилы, а зал почти полный, и я снимаю свою толстовку, оставаясь в одном обтягивающем топе без лифчика, благо, в темноте ничего не должно быть видно. К концу фильма я так растрогана, что по щеке стекает сентиментальная слеза. Я так рада, что оказалась сейчас здесь, смогла отвлечься, забыться.

- Спасибо, что позвал на этот потрясающий фильм. - говорю Левину, как только начинаются титры. - Восторг-восторг-восторг, - на эмоциях цитирую одного из героев фильма. Я даже не стесняюсь, притронуться к его руке, выражая максимальную признательность, и смотрю в голубые глаза. Касание вызывает во мне мурашки, и я быстро забираю руку назад. Олег смотрит на то место, где я его трогала, а потом поднимает глаза куда-то в область моего декольте. Смотрит, не отрываясь. И я не сразу понимаю, в чем дело. А когда опускаю глаза вниз, вспоминаю, что я сняла толстовку, и кажется, выгляжу сейчас чересчур откровенно. Стыд опаляет щеки, я не привыкла светить своими сосками перед кем-то, кроме… да не перед кем не привыкла. Меня это смущает даже, когда вижу себя в зеркало. Вот только я не планировала раздеваться сегодня. Когда я уже готова умереть от позора, Олег, наконец поднимает глаза к моему лицу и в привычной манере дерзко улыбается.

- Пожалуйста, Морозова.

Из ТЦ выбираемся молча, сливаясь с потоком людей, что вместе с нами смотрели кино. Я все еще чувствую стыд. Пешком возвращаемся домой.

- Расскажешь, чего взгрустнула на качелях? – спрашивает Левин, когда мы переходим дорогу. Я не уверена, что готова делиться, столь личными переживаниями, да и по-прежнему чувствую скованность в его присутствии, но в общих чертах все же делюсь. В конце концов, он сделал мой вечер.

- Мои родители, кажется, разводятся.

- Херово, - комментирует он, но, спасибо, не развивает тему. Мы обсуждаем сюжет фильма. Левин рассказывает об еще одном фэнтэзи, которое читал недавно. И я лишь убеждаюсь, что он совсем не бездарь, каким может показаться, на первый взгляд, просто сфокусирован на том, что ему по-настоящему интересно. Как хорошо, что уже темно, и не видно моих пылающих щек. Надеюсь, мой голос не сильно дрожит от волнения.

Я разговариваю с Олегом Левиным о чем-то простом, невероятно.

Когда до моего дома остается минута, Левин снова превращается в себя, стирая весь душевный флер сегодняшнего вечера одним вопросом:

- Признайся, ты еще девственница, кудрявая?

Я настолько ошарашена вопросом, что замираю, когда он все еще продолжает идти вперед. А когда понимает, что я отстала, оборачивается. Мне становится так некомфортно, так неловко, что я, молча срываюсь и бегу к своем подъезду, не найдя сил хотя бы словами послать его куда подальше.

Глава 11

Не передать словами как я рада новому наступившему году. Я возлагаю на него надежды размером с грузовик, нет, размером с целый город. Я хочу, чтобы папа и мама были счастливы. Уже не так принципиально вместе или по-отдельности, главное, чтобы им было хорошо. Я хочу успешно закончить университет и устроиться на работу с полноценным рабочим днем и карьерным ростом в перспективе, чтобы в дальнейшем купить свою квартиру. Я хочу закрыться в ней навечно и никогда больше не иметь дело с любовными переживаниями. Работа – дом – работа – идеальная схема. Я бы добавила сюда пункт про старую деву, но тут вышла осечка. Я теперь девушка с опытом, жаль нельзя стереть себе и ему память. Это было ужасно.

Тот первый личный разговор с мамой после их с папой расставания был пронизывающим насквозь. Ее раненные глаза, какая-то детская растерянность и безысходность – вот что я увидела при встрече.

Она пригласила меня в квартиру, которую снимает на другом конце города. Я боялась, что могу застать в ней ее нового мужчину, ведь о нем я знала лишь из папиных рассказов, мама со мной не делилась. А раз она живет где-то, то, наверно, с ним. Ведь у нее никого нет, бабушку и дедушку по маминой линии я не знала, они ушли из жизни, когда ей было восемнадцать.

Мама была одна. Крепко прижала к груди на пороге и поцеловала в макушку, накормила вкусным обедом, а когда мы перебрались на диван в зале, расплакалась и рассказала о том, что чувствует. Оказалось, что с тем мужчиной, к которому она якобы ушла, ничего толком не было и тем более нет сейчас. Увлеклась, целовалась, почувствовала себя красивой желанной женщиной, поняла, что так, как у них с папой, продолжаться больше не может. Но когда собрала вещи, рассорилась с ним и вывалила на него все, что чувствовала, поняла, что быть с кем-то кроме папы не получится. По крайней мере не сейчас и уж точно не с тем мужчиной.

- Ты прости, что я говорю это тебе, Кирюша. Дети не должны переживать родительские драмы. Но я обещала быть честной, хочу, чтобы ты поняла меня. Коля – замечательный отец, но семейная жизнь, к сожалению или к счастью, не ограничивается воспитанием детей. Ты поймешь, когда вырастишь.

На эту фразу я лишь вопросительно изогнула бровь, намекая на то, что мне скоро двадцать три. «Я выросла, мама, - хотелось мне кричать, - сколько можно воспринимать меня как неразумное дитя?»

- Конечно, дочка, ты уже большая. Я имела в виду, что ты поймешь все тонкости, когда создашь свою семью.

- Почему же ты не вернешься к папе? Может быть, если ты объяснишь ему все и расскажешь, что с тем мужиком ничего не было, он простит тебя. Я уверена, он тебя любит. Он разбит.

- Я не могу, Кира, - она замотала туда-сюда головой. – Я не могу быть с кем-то другим, но и с ним не могу. У нас… у нас все сложно.

Я видела, как оба моих родителя страдают. И страдала от этого вместе с ними. Мне было так жаль каждого из них по-отдельности и нашу семью в целом. Но вместе с этим, я была так на них зла. Невыносимо. Чудовищно зла. Я ненавидела их за то, что они со мной сделали. Они разбили вдребезги все установки, что десятилетиями мне навязывали. Особенно я разозлилась, когда мама поделилась со мной мудростью… ха-ха!

- Кира, пожалуйста, не будь слишком хорошей. Выбирай себя, не будь удобной. Никогда не подстраивайся под других в ущерб себе. И не стремись слишком рано выйти замуж, вернее, не делай этого лишь потому, что боишься остаться одна.

- Не ты ли говорила, что это нужно делать вовремя? – я вскочила на ноги, всплеснув руками.

- Я ошиблась.

Я вернулась домой сама не своя. Мои правильные родители всю жизнь растили меня в строгости, учили быть воспитанной, хорошей, скромной. Я, блин, вся напичкана внутренними и внешними ограничениями. Я бесхребетная. Я жалкая. А она мне «не будь удобной». Как будто я могу в один день себя перекроить. Как будто могу резко стать другой.

Еще до этого разговора с мамой, я начиталась публикаций Греты, с которой продолжаю работать по несколько часов в неделю. И немного успокоилась, понимая, что родители живут свою жизнь, они могу ошибаться, их отношения могут меняться, не всегда в лучшую сторону, и они даже имеют право разлюбить друг друга. Это больно, неприятно, но это нормально. Так бывает.

Но как же быть мне? Я верила в классическую правильную семью, где у хороших родителей растут хорошие дети. Что репутация – не пустое слово. Да, мне многое не нравилось. Да, уже будучи взрослой или около того, я понимала, что рамки, в которых меня воспитывали, - это неправильно. Слишком много ограничений, слишком много нужно думать о ком-то, а не о себе. Но я жила в этом всю жизнь. Я не знала другого.

А сейчас эти двое устроили какой-то хаос. Они будто затоптали грязными ботинками белую комнату, которую всю жизнь намывали дезинфицирующими средствами, а потом орошали благоухающими духами. Теперь в этой комнате неприятно пахнет, здесь мрачно и неуютно.

Мне тоже захотелось сделать что-то из ряда вон выходящее, что-то нетипичное для меня, «неудобное» и я решилась.

Я наплевала на то, что Олег после нашего киновечера снова начал меня не то чтобы игнорировать, он здоровался, но сторониться. Я, конечно, не ждала, большой дружбы между нами, более того, меня сильно взбесил тот его вопрос про девственность, но… А впрочем кино – было разовой акцией, ок. Я все равно была за него благодарна.

После предновогодней вечеринки с одногруппниками, на которую я согласилась сразу же, как только меня пригласили, выпив полный бокал шампанского для храбрости, я попросила Олега меня подкинуть. Осознавая при этом что он выпил два бокала виски с колой, а значит, не за рулем. На удивление, он согласился сразу. Вызвал такси, мы оба уселись на заднее сидение.

Глава 12

- Заучка, твою мать, - захлопываю входную дверь. – Детский сад, - усмехаюсь нервно, снимая обувь и направляясь к окну.

Еще раз оцениваю периметр у подъезда с высоты верхнего этажа. Стою около пяти минут, пока не замечаю знакомый черный пуховик, крадущийся к такси. Спряталась в подъезде, значит. Ударяю о раму, смеюсь и иду в душ.

Не знаю, чего во мне больше: злости, раздражения или восхищения.

Я о*уел, когда она попросила ее подвезти, а когда напросилась в гости и вовсе ничего не смог ответить.

Признаться, я пялился на нее весь вечер. По сравнению с остальными она выглядела более, чем скромно. Ни сантиметра оголенной кожи в интересных местах. Но, блть, эти ноги от ушей вкупе с дерзким мейком - это так на нее не похоже. А когда в один из моментов оказались рядом за столом, повело от ее ненавязчивых духов с восточным уклоном.

Я понимаю, фокус там, где воспоминания или ассоциации. Если покупаешь зеленую тачку, везде замечаешь авто именно этого цвета. Если мечтаешь о собаке, кажется, будто все сговорились и одновременно решили обзавестись собаками. Так уж вышло, что Морозовой как-то резко стало много: появление в универе, какое-то аномально активное участие на вписках, наш трип в кино осенью. Естественно, я неосознанно пытался ее считать. А пока глазел, концентрировался на отдельных моментах внимательнее, чем нужно.

Привыкший к одной версии заучки в школе, я пытался найти баг в обновлениях. Иногда она кажется совершенно нормальной: не душнит, не метет языком как веником без разбора, отзывается на шутки Одинцова и даже в кино вела себя адекватно. А потом все возвращается к заводским настройкам.

Специально спровоцировал ее вопросом о девственности, а она вместо того, чтобы послать или обернуть все шутку, раскраснелась и сбежала домой. «Ничего не поменялось. Показалось», - сделал выводы. Но то, что попал с этим предположением в точку, верняк.

Не ожидал, что закрыть этот вопрос решит со мной. Видимо, как когда-то с поцелуем, решила воспользоваться услугами Олежи Левина, раз с другими не выходит. Вариант проверенный, опытный, не чужой.

А я, блть, будто снова за это ответственность почувствовал. Во-первых, чисто физиологически у меня на нее стоял. Видел ее грудь в том обтягивающем топе, оценил на 10 из 10, жаль, так и не удалось разглядеть без брони. Кудряшка приятно пахла, у нее красивая кожа лица и длинные ноги. И даже высоченный рост не делал ее менее хрупкой, наверно, из-за природной стеснительности. А во-вторых, как я мог ей отказать, когда она чуть не откинулась пока предлагала мне себя. А если бы развернул? Обзавелась бы еще пачкой комплексов? И потом, лучше я, чем какой-нибудь урод.

Разделся, дал к себе привыкнуть, видел, как поплыла. Боролась с физической реакцией своего тела и стыдом, что рождался в голове. Стянул с нее капрон и юбку, а когда добрался до белья, охренел. Стринги. Белые, без кружева, из какой-то эластичной приятной ткани, но стринги, блть. И пахла, как взрослая девочка – возбужденно. И на мой вкус, приятно. Поэтому уже заведенный, решил, что сегодня мы дойдем до конца. Иначе она никогда не решится на повтор. Сцепил зубы и вошел. Пытался расслабить поцелуями, как делал это еще в прихожей, но теперь она была зажата. К черту, выругался и довел себя до пика, потому что несмотря ни на что, был на пределе. Физиология такая вещь.

Не ждал, что сбежит так быстро. Едва натянув штаны на голое тело, выскочил из квартиры, обошел дом, покричал как в лесу, и решил осмотреть двор из квартиры.

Надеваю домашнюю одежду, пуховик с капюшоном и выхожу на балкон покурить. Надеюсь, психика Морозовой достаточно стабильна, и она не будет загоняться. Жалею, что впереди праздники и ни пар, ни зачетов уже не будет, я бы хотел посмотреть ей в глаза. Пишу сообщение.

Я: Дома?

Морозова: Да.

Дальше тему не развиваю. Нет смысла. Она уже загналась. Нужно дать время осознать. Надеюсь, физически я не сделал ей больно. Я старался быть аккуратным, хотя если бы знал, что она отреагирует именно так и закроется, никогда бы не решился на эту авантюру. «Ничего не поменялось», - сделал вывод очередной раз. Но для себя решил, что игнорировать совсем больше не буду.

Глава 13

С какой-то маниакальной тщательностью выбираю одежду, в которой пойду на первый в этом году экзамен. Если уж и гореть от стыда, когда взгляну в глаза Олегу, то хотя бы в красивой одежде. Надеваю друг на друга два тонких одинаковых лонгслива, подчеркивающих фигуру: сначала белый, выглядывающий фоном, затем черный. Снизу черная юбка до щиколоток, грубые ботинки. Волосы решаю собрать в пучок, чтобы не мешали, в конце концов я иду на экзамен. Из косметики только тон-флюид, румяна и причесанные брови. В ушах аккуратные гвоздики с фианитами.

За новогодние праздники я немного успокоилась. Это все положительное Сонькино влияние. Обожаю ее легкий и позитивный взгляд на жизнь. Каждый раз удивляюсь, как она со мной-занудой дружит.

- Без паники, Кирюша. Что сделано, то сделано. Уверена, ты, как всегда, себя накручиваешь. Он же кончил? - подняла она одну бровь. Я покраснела, как малолетка. И кивнула, потому что точно в этом уверена.

- Значит, свое получил. И потом, он был деликатен и тебя не выгонял, даже не намекал на это, ты сама сбежала.

Я снова кивнула, а она продолжила рассуждать, маяча по моей комнате от двери до окна и обратно с карандашом в руках, как какой-нибудь профессор, рассуждающий о нюансах экологической катастрофы.

- Поверь, он не придает деталям такое важное значение, как ты. Для него это привычное дело.

Тут я расстроилась. Нет, это прекрасно, если он уже все забыл, я этого и хочу. Но где-то внутри звучала грустная нотка разочарования: я бы не хотела быть для него проходной очередной. Соня заметила, как я поникла и поспешила обнять.

- Прости, я не это имела в виду.

- Знаю, Сонь. Спасибо тебе, - обняла в ответ. Она снова отстранилась и продолжила бродить по комнате.

- Тебе нужно почитать какие-нибудь женские романы с пометкой 18+, - указала на меня карандашом.

- О боже, это же кринж, - рассмеялась. – Зачем?

- Как это зачем? Тебе нужно расслабиться и понять, что секс – это нормально, более того, это кайф. Голые люди – это нормально. Оргазм – это потрясающе. Оральные ласки – это необходимость. Желать секса – это база.

Наверняка, я горела как красная лампа.

- А еще в таких романчиках можно подглядеть за жизнью других и убедиться, что у всех бывают проблемы, неловкие моменты и трудности. И это тоже норм.

- Это же книги, Соня, выдумка!

- Но истории в них описываются вполне реальные, и заметь с какой-никакой цензурой. В жизни, поверь, цензуры нет.

После ухода Сони, я боролось с собой полдня, а потом купила несколько электронных книг и пропала. Начала я, видимо, с самой откровенной. Господи, как пылали мои уши, стыдно было папе вечером в глаза смотреть. Герои там такое вытворяли, с ума сойти. Я, конечно, все еще помню тот фильм 18+, что Соня показала мне в тринадцать, но там другого ожидать и не стоило – жанр сам за себя говорил. А тут обычные люди с обычными проблемами, бытовыми делами, а когда дело касалось чувств, начиналось что-то за гранью. На самых откровенных сценах я прерывала чтение, потому что понимала, что сама реагирую на прочитанное. Было так стыдно. Но оторваться от книги уже не могла. Вторая книга была, слава богу, посдержаннее. Автор делал упор на чувства и драму героев, но даже аккуратные сцены близости заставляли сердце биться чаще.

Я еще два дня не могла отойти от своего открытия. Умом понимала, что все это выдумка, много преувеличено и притянуто за уши, но все равно это помогло взглянуть на жизнь немного под другим углом. Бывает по-разному, каждый сталкивается со своими триггерами, переживаниями, позорами и взлетами.

Я даже по-новому взглянула на Сергея Гурьянова, родители которого пригласили нас к себе в один из новогодних праздников. Папа сначала сопротивлялся, а потом решил, что сидеть в заточении и страдать – не дело, и мы вполне неплохо провели тот вечер у папиного коллеги на даче. Сергей снова смотрел на меня по-взрослому, но это, скорее, была не пошлость, а интерес. Или это я повзрослела и могла теперь проще смотреть на какие-то вещи и без заикания поддержать разговор, не знаю. Он даже пригласил меня покататься на тюбингах до конца зимы, я смутилась, но обещала подумать.

Универ встречает своим особенным запахом, к которому за четыре месяца я успела привыкнуть. У двери в аудиторию собралось человек пять, остальных пока нет. Я здороваюсь с ребятами и отворачиваюсь к окну, чтобы еще раз пробежаться по билетам. Волнуюсь, руки немного трясутся. А еще очень боюсь встречи с Олегом. Снова будет игнорировать? Или пройдется по мне при всех? Последний вопрос прозвучал в голове, скорее, для фона. В глубине души знаю, что он этого не сделает. Каким бы стебщиком Левин ни был, он не подлый.

- О хвала небесам, на Озеровой сегодня всего два цвета, - доносится голос моего первого мужчины в конце коридора. Вздрагиваю, настраиваюсь на столкновение. А когда он и Арина подходят к аудитории, поворачиваю голову, чтобы поздороваться с одногруппницей и посмотреть в глаза своему страху.

- Привет, - говорю Арине, которая, действительно, сегодня более сдержана в цветах: синий и зеленый. Она мне нравится. Открытая и яркая.

Перевожу взгляд левее. Олег тоже смотрит. Между нами протягивается тонкая невидимая нить, намекающая о секрете, одном на двоих. Как ни пытаюсь держать себя в руках, вспыхиваю. Левин здоровается без слов, чуть тряхнув головой и подмигнув. О бо-же. Киваю в ответ и возвращаюсь к билетам. Кажется, не все так плохо.

Глава 14

- Эй, Озерова, чего застыла? Грустишь? – спрашиваю у подозрительно притихшей Аринки.

- Знаешь, ты угадал, - улыбается, но не скрывает.

- Почему?

- Не знаю. Представляешь, еще полгода и нас вот таких беззаботных уже не будет. Вернее, мы, конечно, будем. Но по-отдельности, и может быть, маленькими группками. А все вместе - вряд ли.

- Неужели будешь скучать?

- Буду. Даже по тебе, Левин, - показательно толкает меня в бок.

- А по мне не придется. Я к тебе буду во сне приходить, хоть каждый день, хочешь?

- Не хочу, я во сне спать хочу, а не отбиваться постоянно от твоих шуточек.

- Достал я тебя, да?

- Не знаю, я уже привыкла. Но ты, тот еще гад.

Есть такое. Озеровой достается от меня постоянно.

Скворцов зовет нас кататься с горки, Арина отправляется к толпе, а я чуть задерживаюсь. Понимаю вдруг, что тоже буду скучать по всему этому кипишу: по факультету, на котором никогда не хотел учиться, по ребятам и даже по преподам. Впереди реальная жизнь. Полгода, и все изменится. Уеду в какой-нибудь миллионник, затеряюсь в толпе, устроюсь в крутую контору и никаких больше вздохов родителей и сравнений с любимым братом.

Поворачиваюсь к окну и замечаю Морозову, что осталась трудиться во благо нашей столовки. Она общается со всеми понемногу, но ни с кем близко. А впрочем, ничего не изменилось со школы. Жалко ее - мою бесхарактерную стеснительную любовницу. Усмехаюсь, как бредово это звучит. Но снова ощущая за нее ответственность, топаю в дом.

- Прячешься, кудряха? – задвигаю с порога. Как всегда напряжена, будто покусаю.

- Салат доделываю.

- Погнали кататься с горки, - подхожу к столу. Облокачиваюсь о высокую столешницу гарнитура и смотрю в упор.

Она кидает взгляд в ту сторону, где гогочут парни и хихикают гелз, и снова возвращает к салату. Проходит по губам розовым язычком. Слежу внимательно, вспоминаю, как облизывал его в одиннадцатом классе, а потом у себя в прихожей. У нее сегодня волосы снова собраны в пучок на макушке, пара кудрях вылезло у висков. То ли привык за столько лет, то ли меня реально прет от этих пружинок, но ей идет. Хочется коснуться, что я и делаю. Подношу руку, захватываю большим и указательным прядь и вытягиваю вниз, распрямляя. Так получается, что касаюсь костяшками ее нежной кожи на щеке, она вздрагивает, но молчит. Нравится? Или терпит? Что у нее в голове?

- Хочешь поговорить о том, что было в декабре? – спрашиваю, пользуясь случаем, что наедине. Я ведь до сих пор не знаю, что она надумала.

- Нет, Олег, - тихо. – Извини, за то, что сбежала. И вообще за тот вечер, - смотрит вниз на миску, в которой уже все давно перемешано.

- Тебе нужно научиться расслабляться. Это важно. И если уж решилась стать взрослой девочкой и заниматься взрослыми делами, научиться наслаждаться процессом. В идеале – найти партнера, которому будешь доверять, тогда сможешь раскрепоститься и быть с ним на равных. Не терпи, бери свое, кудряха.

Щеки Морозовой пылают, глаза по-прежнему опущены в стол. Обнять и плакать. Хочется встряхнуть как следует или поцеловать с языком, чтобы ожила.

- Если не оденешься сама, вынесу на плече, Морозова, так что поторопись. Горка ждет.

- Я сейчас руки помою и выйду.

- Жду две минуты на крыльце или возвращаюсь.

Ровно минуту и 58 секунд спустя, появляется, где договаривались. Черный горнолыжный комбинезон с высокой подчеркнутой талией немного с ретро уклоном ей пздц как идет, заметил еще по пути сюда. Хоть сейчас в рекламу модных горнолыжных курортов. Высокий рост играет на руку. Хватаю за руку и на буксире тащу к нашим. А дальше кайфуем на длинной горке толпой: на животе, паровозиком, на ватрухах, на картоне, х*ен знает откуда взявшемся. Скворцов снимает все на видео для архива, девчонки параллельно пилят фотки в соцсети, парни заваливают их в сугроб, те визжат. Даже Морозова смеется на этом моменте, порозовела, наконец, не от стыда, а от активности и смеха.

- ЭК-565, вы лучшие! – кричит Ильин.

- Юх-у-у!

Делаю небольшую продуманную заранее подножку заучке, она не ожидает и заваливается прямо мне на колени. Чтобы удержаться, хватается за мою шею. Не медля ни секунды, отталкиваюсь, и мы несемся с горы под ее визг.

- Учись расслабляться, Морозова, - говорю ей в ухо, все еще придерживая за талию, когда заваливаемся на бок уже внизу. И какого-то хера делаю характерное толкательное движение тазом. Она, как водится, округляет глаза от смущения, а потом смеется. Наконец-то, блть.

Вечером застолье. Голодный как зверь. Накидываюсь на мясо, что жарили с парнями в мангальной, а рядом кладу салат, что готовила кудряха. Нормальный такой салат, не трава, хотя не отрицаю пользу последней: с курицей, кукурузой, грецкими орехами, яйцами, ананасами и простым человеческим майонезом. Вкусно! Салат, кстати, разлетается быстро. Херли нам голодным лбам надо. Хорошо, есть еще пицца, куча закусок и рыба.

Когда играем в настолки, подтягиваются два парня с параллельной группы, учились с нами до второго курса, потом перевелись в соседнюю, когда там появились места. Замечаю в какой-то момент, как один из них, Андреев, докапывается до заучки. Без жести, по отработанной привычной схеме, с юмором, не исключаю что из симпатии «дергает за косички», но зная, как Морозова реагирует на каждый шорох, в какой-то момент стопорю его парой слов прям при всех, по*уй.

Глава 15

Мама с папой по-прежнему не разговаривают. Несчастны по-отдельности, но и вместе быть не могут. В ближайшие выходные они идут на общее мероприятие, надеюсь, не переубивают там друг друга. Я за них переживаю и в глубине души все еще надеюсь, что они помирятся.

Мне осталось учиться до апреля, потом будет практика и диплом. Я не то чтобы боялась, как приживусь в новой группе, с семейными проблемами мне вообще было не до этого, но быть совсем забитой одиночкой не хотелось тоже. Но в итоге группа, в которую я попала, оказалась очень дружной, я такого не ожидала.

Такое ощущение, что все ребята, чувствуя скорейшее расставание, наслаждаются каждой оставшейся лекцией. У нас почти нет прогуливающих, и даже на большой перемене группа не стремится разбежаться по своим делам, а часто задерживается в местной столовке, в закутке у гардеробной, где много свободного пространства, или недалеко от аудитории. Мы просто болтаем, смеемся и обсуждаем будущее. Я, конечно, больше молчу, тихо пристроившись где-то сбоку. Просто слушаю и наблюдаю за одногруппниками. Несмотря на мою стеснительность, я не считаю себя интровертом, мне нравится находиться в обществе, чувствовать энергию и шум людей. Если бы я не была такой зажатой, я непременно имела бы много друзей, а когда организовала бы свое пространство, неважно купленное или съемное жилье, звала бы их к себе в гости.

Из сегодняшней беседы я узнала, что наши попугаи-неразлучники Катя и Кирилл, как их называет Левин, собираются пожениться ближайшей осенью и будут работать у папы Кирилла. Арина видит себя фотографом, Одинцов уже давно мутит свой бизнес, а Олег планирует уехать из нашего города и попытать счастье в IT-сфере. Он по-прежнему постоянно зависает в телефоне, бесконечно изучая какие-то файлы или просматривая стримы. Иногда я слышу, как он разговаривает по телефону на своем не всегда понятном мне айтишном языке, и делаю выводы, что он работает удаленно.

Когда он говорит, что планирует уехать, мое сердце сжимается, я расстраиваюсь. Мы снова потеряемся, я не смогу видеть его пусть не каждый день, но хотя бы иногда – случайно. Мне нравится на него смотреть украдкой, изучая красивый профиль или широкую спину сзади. Зная какой он спортивный и сильный еще со школы, я тоже начала каждый день делать небольшую зарядку еще на первом курсе, а два раза в неделю делаю более сложный комплекс упражнений на укрепление мышц попы, пресса и спины. Результат средний, но лучше, чем было в школе. По крайней мере мне не стыдно показываться на пляже летом.

А год назад я буквально заставила себя надевать более взрослое нижнее белье. До откровенных кружевных ниточек я, конечно, еще не доросла, стыдно. А вот на комфортные стринги решилась. Просто в качестве вызова самой себе. Соня говорила, что стринги самая удобная вещь, не нужно переживать что белье будет некрасиво торчать под облегающими или тонкими вещами. А еще они сводят с ума мужчин. Я решила попробовать. Как же горели мои щеки, когда я впервые посмотрела на себя в зеркало в этих откровенных трусах. Я чувствовала себя голой, даже хуже, это так по-взрослому. Хотелось немедленно их стянуть, а еще было некомфортно, потому что все время хотелось их поправить. Но пересилив себя, я решила носить их минимум 21 день, говорят именно за это время вырабатывается привычка, хотя это тоже спорный вопрос. И я привыкла, мне реально понравилось. Это удобно.

Вспоминаю, как Левин стягивал с меня их, и зажмуриваюсь. Это самое откровенное, что происходило со мной в жизни, даже откровеннее, чем сам секс. Правда, я так сильно была сконцентрирована на том, как выгляжу в тот момент и на своих переживаниях, что не заметила, как Олег отреагировал на мое белье. Права ли Соня? Его тоже сводят с ума эти крошечные трусы?

Кидаю аккуратный взгляд на Левина, что развалился на кресле-мешке в виде груши, что стоят у нас в том самом закутке у гардеробной, где мы собрались и пьем кофе, и натыкаюсь на голубые глаза. Он подмигивает и снова возвращается к Скворцову, который ему что-то говорит. По телу пробегают мурашки, в голове картинки того, как выглядит идеальный Олег Левин без одежды. Я не успела разглядеть все так подробно, как хотелось бы, слишком стеснялась. Но кажется, у него татуировка где-то сбоку на туловище. Как бы хотелось увидеть, что там изображено поближе, и потрогать пальцем.

Кто бы мог подумать, что я буду думать о таких откровенных вещах, более того буду возбуждаться, при воспоминаниях о голом парне. Точно не я. Бо-же.

Момент, когда мы катились с горки, я запомню на всю жизнь. Это было так похоже на что-то нормальное. Я на его коленях, он держит меня за талию, чтобы не упала. А потом этот пошлый толчок бедрами, я даже рассмеялась, как неожиданно и приятно это было. Не само касание, от него я чуть со стыда не сгорела, а сама легкость происходящего. Будто мы парень и девушка, и он так заигрывает со мной. В голове даже промелькнула мысль, а вдруг… вдруг я ему нравлюсь. Но бывает же такое? В тех женским романах дерзким мужчинам нравятся разные, даже такие серые мыши, как я. Но на следующий день Левин вез на своих коленях Озерову и что-то шептал ей на ухо. Это для него обычное дело. Он такой: без тормозов, открытый, веселый, не думает долго, над всеми ржет и в то же время всех любит.

- О-о-о, Левин, привет. Привет, девчонки. Скворцов подвинься. Можно я присяду, мест больше нет, - хихикает, флиртуя Таня Быстрова, староста параллельной группы и плюхается на колени к Олегу, обвивая его шею руками. Он хватает ее за талию, чтобы не свалилась, как в тот раз меня, и ржет. А потом продолжает обсуждать что-то с Мишей.

Отворачиваюсь, чтобы не видеть. Пишу сообщение Артему, другу, найденному в Сочи, с которым мы до сих пор прекрасно общаемся и даже пересекались несколько раз в Питере, когда он приезжал туда в качестве путешествия и на чемпионат по киберспорту. «Ничего себе, какой ты красавчик!», - делаю комплимент на последнюю сторис, где его отметили, судя по всему, одногруппники. Он возмужал, из худющего ботаника превратился в достаточно крепкого для своего молодого возраста парня. До Левина ему, конечно, далеко, но он очень симпатичный, и очки ему даже идут. «От красотки слышу *смайл сердечко*», - присылает в ответ. И на душе сразу становится легче. Вот с кем мне всегда комфортно и кто не скупится на комплименты, оставаясь при этом просто другом. Хорошо, что он и Соня у меня есть.

Глава 16

- Ты мне сразу понравилась, Кира, - говорит Сергей, сидя напротив в кафе, - еще тогда, когда боялась даже смотреть в мою сторону. Чувствовал себя гребаным извращенцем, ты казалась совсем девочкой.

Я все же согласилась покататься с ним на тюбингах, пока снег не растаял. Мы весело провели время. Будучи очень скованной в начале прогулки, я все же смогла расслабиться после нескольких крутых спусков. Сергей был очень внимательным, помогал тащить мою ватрушку наверх, а пару раз и вовсе сделал это вместе с грузом в виде меня.

Его признание меня пугает. Я чувствую себя неловко из-за этих слов про «извращенца», это ведь про что-то слишком откровенное. И будто размывает теперь границы дружеских отношений.

- Боже, - закрываю глаза и пылающие щеки руками.

- Ты в курсе, что похожа на актрису Зендею? – не перестает меня удивлять Сергей.

- Что? – открываю лицо.

- Волосы, рост, фигура, глаза. Разве что, грудь у тебя побольше, прости за прямоту, и кожа светлее, - смеется Сергей.

Я не нахожу ничего лучше, чем снова закрыть лицо руками, проклиная свою стеснительность. Интересно, есть в мире еще такие идиотки, что в двадцать два шугаются слова «грудь». Делаю глубокий вздох и снова открываю лицо.

- У Зендеи дерзкий взгляд в отличие от меня, - нахожусь с ответом.

- Да, у тебя он мягче, - соглашается.

- Может быть, уже пойдем?

- Давай, прогуляемся немного?

- Д-да, давай, - все что угодно, лишь бы скорее сменить тему.

Мы гуляем по расчищенным дорожкам центрального парка нашего города, обсуждая нейтральные темы. Сергей давно работает в банке и уже является замом начальника управления кредитования центрального аппарата. У него не так давно закончились серьезные отношения. А еще он обожает хоккей. Это он рассказывает о себе. Я тоже делюсь тем, как жила и училась в Питере.

Я в шоке от того, что просто гуляю с парнем по парку, разговариваю с ним, а до этого обедала в кафе. Это ведь целое свидание. Я о нем совсем не мечтала. Но мне все равно приятны слова Сергея о том, что я ему нравлюсь. Это для меня вообще открытие: я, оказываются, могу кому-то нравиться. А еще я не падаю в обморок от целого дня в обществе уже не просто парня, а молодого мужчины.

«С Олегом у тебя тоже было почти свидание», - шепчет внутренний голос. «Ага, как же. Еще назови свиданием тот день, когда лишилась невинности. Не смеши», - возвращаю на землю саму себя.

Когда совсем замерзаем, направляемся к машине Сергея. Она попроще, чем у Левина, но тоже вполне чистая и в ней приятно пахнет. Он открывает мне переднюю дверь, но когда я уже хочу сесть, притягивает за локоть и, не дав опомниться, целует в губы. Я не сразу соображаю, что происходит, не отвечаю. А когда доходит, первым порывом хочу оттолкнуть, однако подумав буквально несколько секунд, размыкаю губы и целую в ответ.

Я хочу понять, похожи ли поцелуи с разными людьми друг на друга. Вдруг мне понравится, и я пойму, что вся эта влюбленность – исключительно книжная выдумка. Я не стремлюсь к отношениям и тем более замуж. Не мечтаю о любви как-таковой. Я даже готова всю жизнь прожить одиночкой. Симпатия, влечение и возбуждение интересовали меня лишь в привязке к одному конкретному человеку. Но вдруг этот поцелуй покажет, что моя гиперфиксация на Олеге Левине – чушь собачья, лишь моя выдумка. И тогда… тогда, возможно, лет через десять я тоже отважусь на создание семьи?

Язык Сергея проникает в мой рот, он даже издает что-то вроде стона. «Мужчины стонут?» - пробегает мимолетно в голове вопрос. Я подаю свой на встречу, двигаю губами. Это не противно и не мерзко, как я думала когда-то. Но я ничего не чувствую: ни дрожи, ни возбуждения, ни волнения, - как это было с Олегом. Это просто механика. Спустя полминуты, Сергей отстраняется, глядя немного ошалело. Мы одного роста, я смотрю перед собой, в фокусе его губы – не красивые, не уродливые, обычные. Ничего не говоря, сажусь в машину. Молчим до моего дома, а перед тем, как выйти из машины, я все же решаюсь сказать Сергею, что к чему-то большему пока не готова. Может, очередной раз веду себя как идиотка, форсируя события, но еще большей неловкости не переживу. Пусть лучше я буду наивной дурочкой, чем поставлю его в неудобное положение.

- Спасибо за день, было классно, - говорю, поворачиваясь к нему полубоком.

- Повторим?

- Может быть, когда-нибудь, по-дружески, - щеки снова пылают. – К чему-то большему я пока не готова. Знаю, ты не предлагал. Бо-же. Прости. В общем, я пойду. Еще раз спасибо за прекрасный день. Пока, Сергей, – выхожу из машины и направляюсь к подъезду.

Сергей опускает стекло и выкрикивает вдогонку:

- Пока, Зендея. Ты классная!

Машина покидает двор. Я отрываю взгляд от сверкающих у поворота фар и натыкаюсь на мелькающего в открытом окне своего внедорожника Левина, что, судя по всему, все это время стоял за нами в ожидании, когда же можно будет проехать. Бо-же мо-й.

- Зендея? – усмехается он.

Я на это лишь пожимаю плечами и поджимаю губы. Окно закрывается, и Олег покидает мой двор следом за Сергеем.

Глава 17

«Зендея, блть? Серьезно? - спрашиваю в пустоту салона еще раз, - в каком месте?» Паркуюсь во дворе у родителей, забираю ноут, спортивную сумку, потому что только что из зала, и поднимаюсь к своим.

- Олежа, привет! – кричит мама из кухни, - у меня руки в муке, не могу встретить, сегодня домашние пельмени.

- Кайф, мам! Привет! – скидываю обувь и сразу направляюсь к стиралке, чтобы выгрузить туда шмот и заправить стирку на «быстро 30».

«Зендея? Серьезно?» - снова вертится в голове. Я не слежу за кинокарьерами селебрити, а с этой актрисой видел разве что первую «Дюну», но у нее там роли на пару минут. Но кто она такая и как выглядит на дорожках помню прекрасно, часто мелькает в пабликах. Как правило там довольно откровенные наряды, хотя не спорю – все на стиле и со вкусом. Кладу в специальный отсек порошок, запускаю программу, а потом присаживаюсь на борт ванны и ввожу в поиск имя актрисы. Ладно, в целом я погорячился. Откровенные наряды есть, но нормальных тоже хватает. И в целом есть пересекающиеся с заучкой моменты – цвет и текстура волос, темные глаза, модельный рост, о*уенные ноги, острые плечи. Но один хер они не похожи. У Морозовой глаза всегда будто испуганные, я раньше думал, это потому что всего боится, а потом понял, что это просто ее личная особенность, она такая даже в моменты радости и спокойствия. И нос другой, и губы, и кожа, и типаж в целом.

Однако внутри возникает острая необходимость посмотреть что-то с Зендеей блть.

- Влад согласился устроить тебя на практику к себе, - радостно сообщает мама, заглядывая ко мне в ванну. – Ты чего тут застрял? Идем, я тебя накормлю, пельмени почти готовы.

Выругиваюсь про себя. Я не планировал практику в «СтройВекторе», тем более не планировал проводить почти месяц бок о бок с братом. Однако подумав забил болт и просто перестал реагировать на разговоры об этом. По*уй, осталось три месяца.

Ужинаем с мамой вдвоем, отец сегодня у Влада, у него ремонт, они решили сами спроектировать и установить организационные модули в гардеробной. Меня, естественно, не приглашали, потому что в нашей семье считается, что мои руки растут из жопы. В общем-то так и есть.

Заваливаюсь к себе в комнату, нужно поработать. Но прежде открываю переписку с кудряшкой.

Я: Дома?

Морозова: Да.

Я: Посмотрим завтра вместе фильм?

Моментального ответа, естественно, нет. Часа три не отрываюсь от экрана ноута, доделывая все, что планировал, и слышу сигнал входящего сообщения.

Морозова: Какой?

Открываю Кинопоиск, ищу Зендею, просматриваю список фильмов. Не то; не то; какой-то упоротый сериал; то, что надо.

Я: Человек-паук.

Морозова: Его разве показывают в кино?

Я: У меня дома посмотрим.

Кудряха, ясен пень, пропадает на некоторое время, но потом пишет.

Морозова: Хорошо, во сколько? Напомни, пожалуйста, адрес.

Я: Я за тобой заеду, будь готова к 16:00.

Морозова: Хорошо.

На следующий день в 15:58 Морозова стоит у подъезда. Подмигиваю фарами, опускаю стекло и, не покидая авто, зову в салон. Она в широких темно-синих джинсах, длинном черном пуховике и черной вязаной шапке, из-под которой торчат кудряхи. Вообще-то уже довольно тепло, я давно перешел на легкую куртку. Но заучка, как всегда, готова к любому случаю жизни, утеплилась и с рюкзаком.

- Привет, - здоровается первой.

- Привет, кудряха. Погнали?

- Угу.

- Расслабься, я не кусаюсь, помнишь?

- Это спорное утверждение, - краснеет и отворачивается к окну. А я вспоминаю, как заведенный, прикусил ей плечо в тот день, когда лишил невинности. В своей прихожей.

- Сорян, больше не повторится, - имею в виду, конечно, мои кусательные порывы. Но Морозова резко поворачивается и так смотрит, что на мгновение складывается впечатление, что она расстроилась, и вовсе не из-за укуса, а из-за того, что все, что связано с тем укусом, не повторится.

Дома моем руки, врубаем телек и сразу заказываем что-то пожевать, потому что светить перед ней контейнеры с едой, что мне сгрузила мать, как-то не хочется. Не стремно, нет. Слишком интимно. А мы лишь по старой доброй традиции посмотрим вместе кино.

Фильм, кстати, ничего. Стандартный марвеловский, ничего сверхъестественного, но в качестве легкого контента на выходные самое то.

- Ты не похожа на Зендаю, - говорю, пока ждем сцены после титров. Знаю, что могу их перемотать, но отчего-то не хочется. Удивительно, но факт: мне понравилось смотреть фильм с заучкой дома. В кинотеатре она молчала, а здесь периодически выкрикивала междометия, типа: ох, ах и ого. И свое любимое: бо-же.

- Я знаю, - соглашается сразу.

- Ты симпатичнее, - говорю, как есть. Она резко вскидывает взгляд в мою сторону.

- Разве? – краснеет.

- Отвечаю.

- Спасибо.

- Почему ты выбрала меня в качестве первого мужчины? – спрашиваю и жду, что сбежит. Но она меня удивляет.

Глава 18

В последнее время папа все чаще пропадает по вечерам. У меня даже закрадываются сомнения, не появилась ли у него женщина. Это меня пугает, потому что если это правда, то шанса на восстановление нашей семьи нет. Зато он стал больше улыбаться и даже не достает меня вопросами о том, где я пропадаю третьи выходные подряд.

А я, внезапно, пропадаю с Левиным. Не целыми днями, конечно, только по вечерам. Мы смотрим фильмы. Восстанавливаем мои пробелы в супергеройской вселенной. Я, признаться, ошалела, когда он прислал сообщение с приглашением в первый раз, но во второй и в третий…?

Я не понимаю, зачем ему это надо.

Он не троллит и не обижает меня, разве что чуть-чуть по-дружески, ибо это был бы уже не Олег Левин.

Он не просит никакой помощи, не знаю, может, с дипломом или еще что.

Он не распускает руки, да и вряд ли сделает это по собственной инициативе после того декабрьского раза.

Предложил однажды остаться на ночь, но, скорее, чтобы меня засмущать или намекнуть на то, что мне пора.

Я знаю, что он хорошо ко мне относится, мы даже вполне искренне смеемся над шутками в фильмах, которые смотрим в моменте. А потом еще обсуждаем в сообщениях просмотренное когда-то по-отдельности кино. Но точно так же я знаю, что он не испытывает ко мне каких-либо любовных чувств.

Однажды, когда мы ехали к нему домой, он разговаривал с девушкой. Я поняла, что это Таня Быстрова. Увидела случайно имя на экране мобильного: «Танюха»; а по услышанному разговору поняла, какая именно Танюха.

«Не могу сегодня. У меня планы. Я наберу», - отвечал он короткими фразами.

«Если он когда-нибудь назовет меня Кирюхой, я сойду с ума», - пронеслось в голове.

Но волновал меня другой вопрос.

- Твоя девушка не обидится, если узнает, почему ты не приехал? – спросила, видимо, окончательно привыкнув к обществу Левина.

- Она не моя девушка, мы просто трахаемся иногда, - он намерено выделил это грубое слово, я знала. Ему нравилось меня смущать и провоцировать на эмоции, еще со школы. Но я, как всегда, не особо на это велась. Не могла - стеснялась и молчала.

Но по телу пробежала тогда такая волна возбуждения, что захотелось немедленно закинуть ногу на ногу. Не потому, что я представила этих двоих, бо-же, конечно, нет, я же не извращенка. Я просто вспомнила голого Левина и свою на него реакцию. Как ни крути, а он единственный из реальных людей, кто вызывал во мне такой отклик. Больше никто. Разве что откровенные сцены в женских романах, но это лишь страницы книги.

Я все чаще ловила себя на мысли, что хотела бы повторить близость с Олегом. Что это? Запоздалый период полового созревания? Внезапно проснувшееся либидо? Чертовы женские романы в действии? Или какая-никакая едва встающая на ноги вера в собственную привлекательность?

Сергей сам меня поцеловал и сказал, что я ему нравлюсь. Олег говорит, что я красивее Зендеи, а это вау. Андреев с параллельной группы постоянно улыбается, когда видит в коридорах. Это так или иначе добавляет уверенности в себе.

Прямо сейчас мы снова у Левина. На экране герои занимаются сексом: без подробностей, фокус на этой сцене не больше 30 секунд, а у меня тяжелеет грудь. Я краснею и думаю, вот бы поцеловаться сейчас с Олегом. Интересно, я смогла бы быть менее зажатой, если бы решилась на еще один раз? А он? Смог бы «просто потрахаться» со мной тоже? Облизываю губы, делаю глубокий вдох и решаюсь:

- Олег, ты говорил, что для близости мне нужно найти партнера, которому я буду доверять.

- Так и есть.

- Ты бы смог еще раз? Со мной, - поворачиваю голову в его сторону и поднимаю глаза, что были до этого опущены к коленям. Он, оказывается, давно на меня смотрит.

- Я говорил, что ты должна уметь расслабляться, кудряха.

- Я постараюсь.

- Хах, - усмехается он и встает с дивана. Снова садится, смотрит на меня. А потом уходит к кухонной зоне. У него совсем крошечная квартирка, я вижу, что он делает. Он опирается руками о столешницу гарнитура, опустив голову, а потом достает бутылку и два бокала. В один из них льет немного виски и разбавляет колой. Во второй, только колу. Сделав два шага, оказывается рядом, протягивает мне тот бокал, что с алкоголем.

- Выпей немного.

Я так и делаю. Это не противно, наверно, потому что с колой.

- Уверена, что тебе это надо? Не надумаешь лишнего?

- Не надумаю. Я хочу попробовать расслабиться.

- В этот раз придется полностью раздеться.

- Х-хорошо. Может выключим свет?

- Нет. Могу предложить заменить верхний на светильник.

- Давай.

- Не перестаешь меня удивлять, кудряха, - усмехается Левин, проделывая манипуляции со светом.

Я снимаю лонгслив, затем джинсы с носками. Остаюсь лишь в белье. Я не планировала того, что сейчас происходит, но слава богу на мне приличный комплект: однотонные голубые стринги и такого же цвета бюстгальтер с мягкой чашечкой, но на косточках. Я не переживаю за свою фигуру, она неидеальная, но неплохая. Я переживаю за момент, когда останусь совсем голой.