Не сказка для малышки

Глава 1. Решение

Я сидела на кровати, обхватив колени, и смотрела в стену. Телефон валялся рядом — на экране застыло последнее сообщение от Никиты: «Прости, ты хорошая, но мы слишком разные. И да, ты так и не дала мне шанса. Сколькко можно мурыжить меня?».

Не дала. Конечно, не дала. Потому что для парней девственность — это как клеймо. То ли приз, который нужно любой ценой сорвать, то ли проклятие, из-за которого с тобой никто не хочет иметь серьезных отношений. Он ухаживал за мной три месяца, а когда понял, что просто так раздвинуть ноги перед ним я не готова, — слился. Сказал, что я «не дала».

— Лиса, пойдем в клуб, отдохнем и забей ты на этого придурка! — Дина ворвалась в комнату без стука, как всегда.

— Дин, не могу… он же бросил меня… больно, — всхлипнула я, хотя думала, что слезы уже кончились.

— Боже, да и пофиг! Он просто идиот. Я тебе всегда говорила. — Она плюхнулась рядом на кровать и бесцеремонно откинула мои волосы с лица. — Он хоть причину назвал?

— Ага, сказал, что не дала.

Дина закатила глаза так выразительно, что это можно было заносить в учебник «Как показать всю глубину презрения за одну секунду».

— Мда, типичный идиот. — Она вздохнула. — А ты что теперь?

— А я теперь чувствую себя так, будто девственность — это приговор, — выдохнула я и сама испугалась того, как жалко это прозвучало.

— Лис, ты дура, что ли? Какой приговор? — Дина схватила меня за плечи и встряхнула.

— Ну потому что я не могу решиться, а парни бесятся и уходят. Вот и приговор.

Дина на секунду задумалась, потом ее лицо озарила улыбка — та самая, после которой обычно происходило что-то безумное.

— Ну, пойдем, найдешь в клубе какого-нибудь папика, трахнешься — и все, дело с концом. Ты не девственница, и всё будет пучком.

— Как-то звучит не очень… — протянула я, хотя внутри что-то дрогнуло. А вдруг она права?

— Зато тебе будет очень. Найдешь профессионала. — Дина подмигнула.

— Ага, так и найду того, у кого на лбу написано: «Профессионально лишаю девственности, прыгайте на меня».

Дина заржала. Звонко, заливисто, как умела только она. И я невольно улыбнулась — впервые за последние два дня.

— Ну поверь, таких сразу за версту видно. А там, может, и клюнет на тебя, себе присвоит, и будешь ты при папике, — продолжила она, сверкая глазами.

— Дин, я не хочу быть при папике.

— Тебе понравится, поверь. Я тут клуб один знаю. Там богатые часто ошиваются, клеют телочек, потом трахают, потом с радостью себе на шею сажают.

— Дин, я не такая, — возразила я, но голос прозвучал неуверенно.

— Ой, перестань! Все мы не такие. — Она встала и подошла к моему шкафу, начала решительно перебирать вешалки. — Найди значит того, кто понравится и у кого на шее ты с радостью будешь сидеть. Пойдем.

Я смотрела на нее, на ее азарт, на ее уверенность — и чувствовала, как во мне что-то ломается. Решимость. Или отчаяние. Или и то и другое вместе.

— Ладно… — прошептала я.

Я надела легкое шифоновое платье. Оно струилось по телу, как вода, при каждом движении оголяя бедра и колыхаясь на ветру от включенного кондиционера. Платье было с открытой спиной, поэтому лифчик я не надела — он просто не влезал в этот замысел. Грудь третьего размера оказалась в свободном полете, и это придавало мне одновременно и уверенности, и дикого стеснения.

Я смотрела на себя в зеркало и повторяла как мантру: «Я пришла лишиться девственности и забыть об этом как о страшном сне».

В такси Дина болтала без умолку, но я почти не слушала. Сердце колотилось где-то в горле. Мы доехали до клуба быстро — огромное здание с зеркальными стенами, вывеска горела неоново-синим, у входа стояли здоровенные охранники. Клуб Мёд.

— Ну что, Алис, вперед, во взрослую жизнь! А то тебе 20, а цветочек-то не сорван, — объявила Дина, хватая меня за руку.

— Дина! — шикнула я, оглядываясь по сторонам.

— Ну что «Дина»? Я в 18 уже, а ты до сих пор. Пойдем, главное — найти чистоплотного и красивого. И сексуального. Такого, кому хотелось бы отдаться.

Охранники на входе косо покосились на нас. Я покраснела так, что, кажется, стала светиться в темноте. Боже, за что мне это? Но раз уж решилась…

Внутри клуб гремел басами. Свет пульсировал в такт музыке, люди двигались в полумраке, и воздух был густым от запаха духов и свободы.

Мы прошли к бару.

— Два мохито, — сказала Дина бармену с таким видом, будто заказывала шампанское в Елисейском дворце.

Бармен — симпатичный парень с татуировками на руках — подмигнул, быстро смешал коктейли и поставил перед нами.

— Спасибо, — кивнула я, чувствуя себя белой вороной в этом глянцевом аду.

— Так что, Лиса, празднуем твою свободу! Ну и за будущий член, — громко провозгласила Дина, поднимая бокал.

Я поперхнулась. Мохито пошел не в то горло, я закашлялась, а бармен вздернул бровь с легким интересом.

— Дина, я тебя не знаю, — прошипела я, чувствуя, как горят щеки.

Она заржала. Бармен усмехнулся, покачал головой и отошел к другому клиенту.

— Ладно, Лиса, расслабься. Вон, смотри, тебя вон тот пожирает глазами, — Дина кивнула куда-то вверх.

Я обернулась. В вип-ложе, откинувшись на диван, сидел мужчина. Лет тридцать пять — тридцать семь. Темные волосы, зачесанные назад, широкие плечи, обтянутые дорогой рубашкой, и тяжелый, пронзительный взгляд, который был устремлен прямо на меня.

— Дин, он же старше меня, — прошептала я, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.

— Значит, опытнее.

— Дин, я ему в дочки гожусь!

— Ой, да перестань! Это самец в самом соку, — Динин голос вибрировал от восторга. — Смотри, какая секс-машина.

— Дина, я тебя убью, он кажется заметил, — я отвернулась, но слишком поздно — он поднял бокал в мою сторону, и внутри меня что-то перевернулось.

— Вот и отлично! Считай, лучший секс в твоей жизни уже не за горами.

Я стояла, потягивая мохито, и была красная как рак.

Глава 2. Шок

Я увидела кровать. Большую, застеленную темным шелком.

Он закрыл дверь. Я услышала щелчок замка и увидела, как он убрал ключ в карман брюк.

— Ну так что, маленькая? — спросил он, прислонившись к двери и скрестив руки на груди.

Я сглотнула. Сердце колотилось так, что, казалось, он мог его услышать. Я начала снимать с плеча тонкую лямку платья…

— Э-э, стоп. — Его голос вдруг стал ледяным. — Ты дура, что ли? Признавайся. Ты дурь подкидываешь в моем клубе?

Я открыла рот. Ничего не поняла.

— Чего???

— Того.

Он отошел от двери, сел на стул напротив меня и уставился тяжелым взглядом.

— Ты думала, жопой повертишь — и я не пойму? У меня ориентировка есть, что такие, как ты, дурь подкидывают в моем клубе.

— Это не я! — выпалила я, чувствуя, как по спине бежит холодный пот. — Вы в своем уме?

— Снимай трусы. Буду осматривать.

— Вы что?!

— Что слышала. Снимай, говорю.

— У меня ничего нет! — закричала я, начиная злиться.

— Уже скинула, значит? — Он прищурился.

— Ничего я не скидывала!

— Сумку выворачивай.

Я трясущимися руками вытряхнула содержимое сумочки на кровать.

— Там ничего нет! Телефон, ключи, карта — вот!

— Значит, трусы — снимай, — повторил он, и в голосе не было ни тени шутки.

— Вы охренели? — заорала я.

— Девочка, еще слово — и я исполню то, зачем ты сюда шла. Только без твоего согласия.

Я замерла. В его глазах была сталь.

— Да пожалуйста! — Я задрала платье и сняла трусы, швырнув их ему в лицо.

Он поймал их одной рукой, даже не моргнув.

— Поворачивайся спиной, наклоняйся, — скомандовал он.

— Вы что, думаете, я дурь в себе прячу?

— Через границу именно так и проносят, — ответил он спокойно, будто речь шла о погоде.

— Вы совсем?! Я что похожа на ту, кто через границу дурь проносит?

— Не знаю. Сейчас время другое, и я не на границе, а владелец клуба, которому очень не нравится, что происходит с моими гостями. Наклоняйся!

— Не трогайте! — закричала я, но он уже подошел сзади.

— Не рыпайся. Ты трахаться пришла — ну считай, потрогаю, потом трахну, если будешь хорошо себя вести.

— Изверг! Животное! — выкрикнула я, чувствуя, как слезы подступают к глазам — от унижения, от страха, от всего сразу.

— Ммм, какие ругательства, — усмехнулся он. — Из детского сада сбежала?

— А вы из тюрьмы?

— Э-э не, в тюрьме не был. — Его голос стал опаснее. — Но наркотики не люблю и в своем клубе не потерплю.

Он резко прижал меня лицом к стене и нагнул. Я пискнула, когда его пальцы коснулись меня.

— Не пищи, я лишь проверю.

Я закусила губу. Стыд жег так, что я готова была провалиться сквозь землю. Он был грубым, но осторожным. Я почувствовала, как его палец скользнул внутрь, и ахнула от неожиданности.

Он замер.

— О! Да… ты целка. Ну нихрена себе. Вот так подарочек.

Он вынул палец и шлепнул меня по попе — не больно, скорее утвердительно.

— Ладно, ошибся. Свободна.

— Охренеть! — Я выпрямилась, горя от унижения. — Облапали и палец вставили!

— А ты хотела член? — он поднял бровь. — Ну это всегда пожалуйста.

— С вами ни в жизнь! — выкрикнула я, хватая трусы.

— Ну-ну, мелкая, иди, пока отпускаю. В следующий раз не отпущу.

Его взгляд прошелся по моему лицу, задержался на груди, скользнул по бедрам. Я быстро начала натягивать трусики обратно, чувствуя, как дрожат руки.

— Хотя… — протянул он.

Он резко схватил меня за запястье и бросил на кровать. Я упала на шелк, платье задралось до пояса, трусы остались висеть на одной ноге.

— Раз уж ты здесь, отвлекусь от работы, — прорычал он, нависая надо мной.

— Стойте!

— Чего стоять? Ты согласилась пойти.

— До того, как вы меня к стенке прижали! — закричала я, пытаясь отползти.

— Ну сейчас извинюсь. Тебе понравится, целочка, войду в твою сладкую дырочку — самые сливки сниму.

Я посмотрела на его руку. На безымянном пальце блеснуло обручальное кольцо.

— Вы женаты! Как вы можете!

— О, это ничего не значит. Я, может, в разводе.

— Ага-ага, все вы так говорите — «в разводе», — выпалила я, не веря ни единому слову.

— Серьезно говорю, развожусь. Не убегай.

Он дернул меня за ноги, развел их в стороны резким движением. Я оказалась полностью открытой перед ним — платье задралось, трусы болтались где-то на щиколотке. Я взвизгнула и прикрылась руками.

— Мммм, — протянул он, разглядывая меня. — Какие сладкие губки… розовенькие, нетронутые. Ничего, тебе понравится. Ты же хотела.

Я покраснела до корней волос.

— Ну, будет тебе член и нормальный мужик, — сказал он, словно подводя итог.

Он снял рубашку. Я ахнула. Огромный, накачанный торс, черные волосы, которые тонкой дорожкой уходили вниз, под брюки. Первый секс… с ним…

«Ладно, — подумала я. — Была ни была».