Не та героиня этой дорамы 2

Глава 1 Побег

Мы уже были на улице. Как мы вышли — я не видела, кажется, просто ушла куда-то в себя.
Шенли опустил меня на землю, мягко взял за плечи и чуть встряхнул.

— Очнись, — тихо сказал. — Нам нужно быстро уйти отсюда, иначе придётся тебя вернуть твоему жениху.

Я подняла голову.

— Жениху? — переспросила, выныривая из своей трагедии по покалеченным стражникам. — Какому ещё жениху?

Он усмехнулся и мягко убрал прядь с моего лица — так аккуратно, будто я была не помятая служанка, а какая-то фарфоровая штучка.

— Старшему сыну князя. Не заметила, что он за тобой приходил?

— Так князь и правда решил выдать меня замуж? За него?

— Полагаю, за него, — спокойно подтвердил он.

— Зачем? Вы что-то знаете?

— У меня есть только предположение, — как всегда, аккуратно ушёл от ответа.

— Предположение? Какое? — я уже почти носом в него уткнулась, надеясь вытрясти хоть намёк.

Но недалеко послышался шум — целый вооруженный отряд бегом нёсся в нашу сторону.
Шенли мгновенно приложил палец к моим губам, приказывая молчать. Я очень серьёзно кивнула… настолько серьёзно, что прядь волос снова свалилась мне на лицо. Он хмыкнул и опять аккуратно заправил её за ухо— пальцы тёплые, аккуратные, и на секунду весь мир сузился до этого движения.

Эй, нам сваливать нужно, а не нежности разыгрывать! Хотелось ему сказать, но я только ещё шире распахнула глаза, показывая, что сейчас вообще не до романтики.

Он молчал, отряд приближался. Шенли оглянулся, я — тоже. Мы стояли в какой-то нише между домами.

Он толкнул меня вглубь, сам начал вытаскивать какие-то циновки и выстраивать вокруг меня подобие баррикады, а сам оставался снаружи. Я быстро всё окинула взглядом: он что, правда собирается оставить меня здесь, а сам пойдёт дальше калечить людей?..

Нет. Нет, спасибо. Я не хочу, чтоб из-за меня ещё кого-то переломали.

Я схватила его за руку и начала тянуть к себе, одновременно разгребая его «укрепления». Он остановился, пытаясь понять, что я делаю, но я уже запихнула его внутрь и начала обратно заливать проход своими кривыми конструкциями из циновок.

Он молча понаблюдал за моими старанияими, потом поймал меня за плечи и развернул к себе.

— Я могу защитить тебя. Просто по… — я и так знала, что может. И что защитит. Вопрос был в том, сколько в процессе людей останется без конечностей.

Я перебила его шёпотом, пока нас ещё не обнаружили:

— Я знаю, что можешь… — как его остановить? — но я не хочу, чтобы ты убивал. — Перевела дыхание. — Мы можем спрятаться здесь вместе, пока они не уйдут.

Он смотрел на меня, потом на наш «бункер» из соломы. Даже мне было ясно, что маскировка так себе, и даже я бы первым делом проверила именно это место.

Он ещё раз внимательно посмотрел на меня.

— Хорошо, — наконец сказал. — Тогда слушай меня. И делай всё, что я скажу.

Я так обрадовалась, что он меня услышал и, похоже, решил не устраивать бойню, что радостно выдала:

— Вообще-то это мои слова — «слушайся и делай всё, что я говорю».

И тут же прикусила язык. Зачем это сейчас вылезло? Только всё начало налаживаться… А если он снова разозлится?

— Я помню, — он наклонился ниже и шёпотом прямо в ухо добавил: — госпожа.

По коже побежали мурашки — совершенно не от страха.

Он одним движением откинул циновки.

— А теперь держись за меня, — крепко схватил мою руку. — Не думай. Просто слушай меня.

И побежал.
И потянул меня слкдом

Это был не просто побег — это был какой-то марафон с элементами паркура. Каждый раз, когда я думала, что уже точно не перепрыгну очередную яму или корягу, Шенли бросал короткое:

— Прыгай.

И я, не успевая испугаться, прыгала.

Когда говорил:

— Стой.

Я чудом успевала затормозить рядом с ним и чувствовала, как его ладонь рывком притягивает меня ближе — к его боку, к его дыханию, к его теплу.

Когда шептал:

— Быстрее.

Моё тело почему-то находило силы ускоряться, просто потому что он рядом и держит крепко.

Где-то он подхватывал меня за талию, перенося через какое-то препятствие, где-то разворачивал, где-то отбрасывал с дороги ведра и ящики, чтобы я не навернулась. Каждый раз, когда его пальцы сжимали мою руку крепче обычного, внутри странно успокаивалось: пока он держит — со мной всё в порядке.

Он постоянно оглядывался на меня — не с раздражением, а так, будто проверял: «Ты в порядке?» И каждый раз, когда я успевала, его губы чуть трогала одобряющая улыбка, а взгляд становился теплее.

С каждым шагом страх отступал.
Сначала я просто не споткнулась.
Потом начала успевать подстраиваться под его шаг.
Потом поймала ритм — наш общий.

И уже ловила себя на том, что смеюсь, когда в очередной раз налетаю на его спину или плечо, а он только покачивает головой и мягко разворачивает меня в нужную сторону. И всё это больше походило на странный танец, где музыка — шум улицы, а мой смех, когда я не успевала и влетала в него или в кого-то ещё, был припевом.

Улыбка сама собой расползалась всё шире.
И я видела, как она отражается в его — сначала осторожной, почти незаметной, а потом всё более открытой.

Мы шли, бежали, перепрыгивали, прятались от людей, обходили строения, иногда он рывком притягивал меня к себе, удерживая от падения — и каждый такой рывок отзывался чем-то тёплым под рёбрами.

Это был побег.
Но ощущалось так, будто я впервые за долгое время не падаю в одиночестве, а лечу вместе с кем-то.

Глава 2

Не знаю, сколько прошло времени, но вскоре Шенли стал чуть замедляться, и мы уже не бежали, а шли быстрым шагом. Он всё так же крепко держал меня за руку — будто боялся отпустить и потерять. Приятно, чёрт возьми.

Вокруг стало темнее, фонарей почти не было. Он остановился у какого-то строения и посмотрел вверх — на балкон, на сваленные возле стены тюки сена и корзины.
Я проследила за его взглядом. Кажется, он собрался лезть на стену.

Ещё час назад я бы на этом месте закатила истерику и сказала, что у меня слабые лодыжки и хрупкая психика. Сейчас же в крови шумел адреналин, в голове гулял лёгкий ветерок и всё внутри радостно отвечало: «Да хоть на крышу дворца».

Он оглянулся по сторонам и вдруг издал звук, очень похожий на пение местной ночной птицы. Я это уже слышала в этом мире — и у него получилось так натурально, что рука сама подняла большой палец вверх.
Уважительно закивала: мол, молодец, разведчик 80-го уровня.

Шенли перевёл взгляд на мой торчащий палец, чуть нахмурился, как будто пытаясь понять, что за тайный знак подаю, но в этот момент из-за угла вынырнула тень и направилась к нам.

Я инстинктивно дёрнулась ближе к нему, но принц был абсолютно спокоен.
Тень превратилась в Веньмина.

Тот коротко поклонился и начал докладывать. Я снова ничего не услышала — и, честно говоря, мне уже и не хотелось, пусть умные дяди шепчутся. Мой мир сейчас был ограничен одной рукой, которая всё ещё сжимала мою, тем как его большой палец невзначай гладит тыльную сторону моей ладони — будто успокаивает, будто говорит: «я здесь, всё под контролем».

Шенли кивнул, что-то коротко сказал Веньмину. Тот поклонился ещё раз и растворился в темноте.

— Пошли, — спокойно сказал принц и потянул меня к стене.

Я шагнула за ним уже без страха. Если он лезет — значит, и я полезу. Мне даже понравилось это чувство — когда не нужно думать, как именно выжить, достаточно просто держаться за его руку.

Он ловко запрыгнул на тюки с сеном и протянул мне руку.
Я ухватилась — и он легко подтянул меня к себе, как будто я ничего не весила. Потом ещё рывок выше, ещё один — и я уже чувствовала себя какой-то цирковой обезьянкой на его надёжной руке. Если честно, странно приятно.

— Тебе нужно ухватиться за низ балкона, я подсажу, — коротко скомандовал он.

Не дожидаясь моего «а может не надо», он обхватил меня за талию — ладони тёплые, крепкие — и приподнял. Я вытянула руки вверх, но роста всё равно не хватало. Шенли перехватил меня ниже — за бёдра, пальцы впились чуть сильнее, чем нужно, — и подтолкнул выше. В следующую секунду я уже стояла на его плечах.

Крик застрял где-то между сердцем и горлом. Мир на мгновение опасно накренился, я начала заваливаться, но Шенли резко качнул меня вперёд, и мне пришлось вытянуть руки и вцепиться в балясины балкона.

Это и спасло меня от падения.

Я выдохнула, пытаясь вспомнить, зачем вообще согласилась на все эти приключения, как снизу раздалось его спокойное:

— Держись крепко.

И он дёрнул меня за ноги, проверяя, насколько я цепко ухватилась. Я вцепилась в балясины так, что костяшки побелели, уже открыла рот, чтобы сказать что-нибудь вроде: «Только не отпускай!» — но его снизу уже не было.

Я просто повисла на руках на высоте второго этажа.
Судорожно втянула воздух, успела мысленно попрощаться с жизнью, и тут сверху чьи-то сильные пальцы схватили меня за запястье.

Потом за вторую руку.

И как только я отпустила балясины, меня рывком затянули на балкон.

Он перекинул мои ноги через перила и усадил прямо на них, словно ничего особенного. А я, едва почувствовав твёрдую опору под собой, обняла его за шею — крепко, почти до боли — и замерла. Прижалась лицом к его плечу, вдыхая запах кожи, пыли улиц и чего-то неуловимо его.
Шенли не отстранился. Наоборот — обнял в ответ. Одной рукой прижал меня к себе за талию, другой — мягко погладил по спине. Его дыхание — легкое, невесомое, как будто и не таскал меня сейчас — касалось моих волос. Он молчал. Но в этом молчании было всё: облегчение, и напряжение, которое никуда не делось; и что-то ещё — горячее, почти невыносимое, — что заставляло моё сердце биться сильнее.

Я чувствовала, как его подбородок касается моей макушки. Как его пальцы легко скользят по моей спине. Как он делает глубокий вдох в мои волосы— будто пытается запомнить мой запах.