(не) та истинная генерала. Вернуть дракона

Вступление

Дорогие читатели, добро пожаловать в книгу:

(Не) та истинная генерала. Вернуть дракона

Глава 1. Дракон без крыльев

Даниэл

Тьма.

Я уже неделю живу в этой мерзкой тьме, и она не становится привычнее. Говорят, время лечит, но мне легче не становится. Хотя… прошла всего неделя… Слишком мало. И невообразимо долго!

Я не могу принять случившееся. И, наверное, не смогу… Каждое утро просыпаюсь и на долю секунды забываю, что случилось. И не понимаю, проснулся я или же продолжаю спать. Ведь меня окружает темнота. А потом память бьет под дых, и я снова слепой калека, который потерял собственного зверя.

В кабинете уже который день тихо. Эту неделю ко мне боятся приближаться все. И друзья, и подчиненные, и слуги, и даже мать… Никто не проводит со мной времени больше, чем положено этикетом. Все бояться сказать лишнего, жалеют меня… Все… Кроме неё. Леди Эмили.

Зря я не интересовался придворными дамами, сейчас хотя бы знал, как она выглядит, мог бы представить себе её, раз нет возможности увидеть.

Эмили... Не получается выкинуть её из головы. В ведь мы встречались всего дважды. Сначала на том злополучном балу, когда уже всё произошло. Она первая пришла на помощь, пока вызывали королевского лекаря. И тогда, с ней рядом я поверил в то, что останусь в живых… Если бы я знал, чем мне грозит такая жизнь… А потом она сама подошла ко мне в королевском саду, когда Седрик вёл меня после допроса слуг. Сказала, чтобы я никого не слушал, что я всё тот же и обязательно поправлюсь. В её голосе была грусть, но грусть лучше, чем жалость. И это единственное, почему я сдержал грубые слова, которыми кормил таких утешителей. А ещё потому, что когда она заговорила, когда коснулась моей руки, я почувствовал своего дракона.

Слабый, едва уловимый отклик, словно зверь приоткрыл один глаз, прислушался и снова провалился в спячку. Но он был! Он жил во мне, не исчез навсегда. И это дало мне надежду. Такую острую, такую болезненную, что я боялся лишний раз думать о какой-либо возможности встречи с леди Эмили… Что если мне показалось? А вдруг нет? Я мечтал оказаться с ней рядом снова.

Нужно было снова встретиться с ней. Нужно понять, показалось мне или...

Дверь распахнулась с таким грохотом, что я вздрогнул. Я знал только одного человека, который входил в мои покои без стука.

— Даниэл!

Мама. Герцогиня ван Халлен. Моя любимая родительница и одновременно с этим главный раздражитель помимо последствий проклятия. Она всегда отличалась особой хитростью, целеустремленностью и драконьим размахом в целях и действиях.

Её голос звенел от возбуждения, и я сжал подлокотники кресла. Она не одна. Я слышал второе дыхание — тихое, сбивчивое, явно женское. И шаги... Странные шаги. Слишком лёгкие, слишком бесшумные для кого-то из наших с мамой общих знакомых.

— Мама, — процедил я сквозь зубы. — Я, кажется, просил не врываться.

— Меня сейчас мало волнует, что ты просил! — Она приблизилась, я почувствовал знакомый запах её духов. На секунду вспомнив, как провожал их с отцом на балы во дворец, когда был ребенком, тогда, мама обнимала меня перед сном, оставляя после себя облако из цветочного запаха. — Я привела тебе помощь.

— Что?

— Даниэл, познакомься. Это Анна. Анна Ларина. Она спасла мне жизнь сегодня утром. На меня напали прямо у дома, и если бы не она... Ох, не хочу вспоминать… И да, я уже написала заявление о нападении. В королевскую канцелярию. Не стоит беспокоиться, дорогой. Анна, познакомьтесь, мой сын, герцог Даниэл ван Халлен. Жутко упрямый молодой человек. Его можно звать лорд Даниэл или ван Халлен. Разберётесь.

Я слышал, как дрожит голос матери. Как быстро она говорит. Она герцогиня, хоть и полукровка, такие леди, как она не дрожат... Разве что при виде новой парюры стоимостью в замок. Но сейчас её трясло. Значит, нападение было серьёзным и она сильно преуменьшает свой страх от произошедшего.

— Добрый день, лорд Даниэл, — голос девушки был серьезным и ровным. Ни страха, ни жалости. Я на секунду повернулся в сторону, откуда он зазвучал и прислушался. У меня себя только разведчики так ведут, как эта девушка. Минимум движений, минимум шума, минимум слов.

Но это не отменяло главного.

— Мне никто не нужен, — отрезал я. — Седрик справляется. Слуги справляются. Я не инвалид.

— Ты слеп, мой мальчик! — жёстко сказала мать. — И ты нуждаешься в уходе. Анна — лекарь и профессиональная сиделка. Лучший специалист, которого только можно найти во всем мире. Она останется здесь.

— Я сказал — нет.

— Даниэл...

— Нет!

Я вскочил, ударившись бедром об угол стола. Боль была отрезвляющей и унизительной. Я стоял посреди собственного кабинета, не видя ни черта, и орал на мать.

— Успокойся, — голос матери стал ледяным. Это был тон герцогини, а не матери. — Анна, выйди, пожалуйста. Нам с сыном нужно серьезно поговорить.

Послышались шаги. Дверь открылась и захлопнулась. Мы остались вдвоём. И я почувствовал, как тьма вокруг меня сжимается плотнее, словно кокон, отреагировавший на опасность.

Визуалы

Дорогие читатели! Давайте познакомимся с главными героями этой истории!

Даниэл ван Халлен

Генерал его величества Райана Золотого, главнокомандующий армии Сильверии, белый дракон. Маг огня, ветра и воды.

Но сейчас он слеп, и потерял зверя

И Анна Ларина, фельдшер скорой помощи, несостоявшаяся в сиделках, а ныне попаданка:

Глава 2. Принять помощь

Даниэл

Какое-то время мама молчала, а потом тяжело вздохнула. И повернулась. Это стало понятно по шелесту юбки.

— Она спасла мне жизнь, — тихо прозвучал мамин голос. Ласково, но настойчиво. — Я хочу вернуть долг. А ты мой сын. Позаботиться о тебе моя прямая обязанность, раз уж ты до сих пор не обзавелся женой. И сейчас это два факта, которые так удачно сошлись.

— Ты хорошо придумала, мама, — усмехнулся я, нащупывая спинку кресла и снова садясь. — Расплатиться за мой счет. Очень удобно.

— Тебе тоже нужна помощь, сын. Не будь твердолобым болваном, — я услышал, как она подошла ближе. Скрипнуло кресло напротив — мама села. — Я вообще считаю, что это пятеро верховных богов снизошли и послали её нам. Подумай сам… Она ни с кем не связана, и поверь, может защитить тебя получше твоего мямли помощника.

— Боги не вмешиваются в дела смертных, — буркнул я. — И твои долги, мама, это твои долги. А защититься я способен и сам, дар не пропал вместе со зверем.

— А кто тебе сказал, что этого не произойдет в последствии? И как ты справишься сейчас без помощи? — в голосе матери появилась усталость. — Или королевский лекарь сказал тебе, что есть надежда? И как к этому отнёсся Его Величество?

Я промолчал. Она знала ответ. Знала так же хорошо, как и я.

— Ты же знаешь, что нет, — выдавил я, наконец. — Меня не отравили, меня прокляли. Это не болезнь — проклятие. А, не зная, что это за проклятие, как его снять? Королевские маги разводят руками. Мой король готов от меня отвернуться. Никому не нужен генерал, не способный увидеть врага, как и дракон, потерявший зверя. А без зверя я не найду истинную, не создам семью. И есть предположение, что без неё не верну ни зрения, ни дракона. Не будет у тебя внуков, мама. Смирись.

— И что? — Её голос вдруг стал еще ласковее, и я внутренне напрягся. Лучше бы она кричала и истерила. — Женишься как люди. Полюбишь и женишься, и сделаешь мне внуков. Истинность — не единственный путь к счастью.

Я рассмеялся. Горько, зло.

— Ты, правда, думаешь, что какая-то женщина захочет быть с калекой? С мужчиной, который не видит её лица, не может защитить, не может...

Я осекся. Мне как наяву послышался голос Эмили, нежный, тихий. То, каким я его запомнил в последнюю встречу. Она подошла ко мне сама. Она говорила со мной, касалась моей руки, и от её прикосновений внутри что-то откликалось.

Матери я об этом не скажу. Не сейчас. Сначала нужно понять, что это было. Вдруг мне показалось? Вдруг это просто игра воображения слепого, отчаявшегося мужчины?

— Дан, — мать назвала меня детским именем. — Я прошу тебя. Просто попробуй. Дай ей шанс. Если она тебе не подойдет — я сама её заберу и найду другое место. Но она осталась без жилья, без денег, без всего. Ей некуда идти. А ты просто будь великодушным. Хотя бы раз в жизни. Ради меня.

Я скрипнул зубами. Мать умела давить на больное. Всегда умела.

— Хорошо, — выдохнул я. — Пусть остается. Но не как сиделка. Я не нуждаюсь в няньке. Помощница. Которая будет читать мне бумаги, подавать вещи, может быть... и всё. Никакого ухода. Я сам справляюсь.

— Об этом ты сам с ней договоришься, — в голосе матери проскользнуло облегчение и, как мне показалось, усмешка. — Я позову её.

Послышался звук удаляющихся шагов. Потом звук открывающейся двери. Приглушенный разговор в коридоре, которого я не смог разобрать. А потом снова шаги, те же лёгкие, невесомые.

— Простите, Анна, моего сына, — сказала мать. — И я надеюсь, вы подружитесь. — И почему в этой фразе я услышал приказ? Мне никто не приказывает… Кроме короля!

Дверь закрылась. Мама ушла. Мы остались вдвоём.

Я слышал её дыхание. Она старалась скрыть, что волнуется, поэтому оно было напряженным и размеренным. А главное, она стояла и молчала. Невероятная выдержка.

Что ж, я обещал матери попробовать. Но никто не говорил, что я обязан быть милым.

— Значит, вы та самая героиня, — я позволил голосу сочиться сарказмом. — Спасли мою мать. Очень благородно. Надеюсь, вы не ждёте, что я буду каждый день рассыпаться в благодарностях?

— Я ничего не жду, — голос у неё не дрогнул. Слишком спокойна для человека, который сегодня заступился за мою мать. И почему она сама не защитилась? Я же купил ей не один артефакт, да она и сама вполне умелый маг. — Ваша матушка предложила работу. А мне нужна она и жилье. Вот и всё.

— Работа, — хмыкнул я. — Помощница слепого. Звучит как приговор, а не работа.

— Я фельдшер, — она говорила так, будто объясняла прописные истины, вот только слово незнакомое. Интересно, откуда она? И так говорит на сильве. Впрочем, наш язык один из самых распространённых в мире. — В скорой помощи. Если вы не знаете, что это такое… Это экстренная помощь пострадавшим людям вот здесь и сейчас или тем, у кого обострилось хроническое заболевание. Или тем, кто не в состоянии дойти до больницы самостоятельно. Я работала со сложными пациентами. Вы не первый и не последний, кто злится на весь мир из-за болезни.

Я замер.

— Вы смеете меня жалеть?

— Я констатирую факт, — в её голосе проскользнула сталь. — Вы злитесь. Это нормально. Но если вы думаете, что вашим поведением можно меня запугать, оскорбить или разжалобить — вы ошибаетесь. Медик не должен жалеть больного, он должен его лечить, спасать здоровье или даже жизнь. Жалость… Это удел слабых. Вы на слабого не похожи. Так что попридержите свою злость. Меня завхоз на работе не сломал, и вы не сломаете.

— Завхоз? — я невольно усмехнулся. — Что за завхоз?

— Долгая история, — она вздохнула. — Неважно. Так вы мне покажете мою комнату или я должна сама её искать?

Глава 3. Здравствуй, новый дом

Анна

Я слышала, как удалялись его торопливые шаги. В них так странно смешались привычная твёрдая поступь человека, который занимает большой вес в обществе, и одновременно несмелый шаг потерявшего жизненную опору больного. Это страшно.

Что же, высокая должность — большая ответственность и сильный риск. Этому человеку не повезло. Зато… Он не увидел, что я одета не так, как все вокруг… И чемодан мой. С ручкой и на колесиках. Марианна была от него в восторге. Сказала, что обязательно закажет себе такой.

С губ сорвался тяжёлый вздох. Я уже поняла, что не вернусь домой. И что это не сон, и я не в коме. Я падала на Земле, а приземлилась здесь. В Сильверии. В её столице — Сильверине. И да, я понимаю речь, могу читать и писать на местном языке. Это все мы сразу проверили с Марианной… Ладно, не сразу, конечно… Как оказались у неё дома.

Я остановила поток воспоминаний. Решила, что сначала надо осмотреть новое место жительство. Это должно было спасти меня от паники, так и пытающейся захватить мои разум и тело.

Мне выделили явно не комнату прислуги, что порадовало. Я понадеялась, что хозяин дома, таким образом, показал, что будет воспринимать меня пусть не как равную, но что-то около того. Сейчас я стояла в небольшой гостиной, с минимумом обстановки. Стол с двумя стульями, двухместный диван перед крошечным камином, вот, собственно и всё. И справа дверь. Я подхватила ручку чемодана и покатила его к ней.

За дверью оказалась спальня. Полуторная кровать с пушистым ковриком и тумбочкой рядом с ней, платяной шкаф и ещё одна дверь. Снова справа. За ней — туалет и сидячая ванна. Что же… Могло быть и хуже. Но здесь определенно есть водопровод. И даже унитаз! Видимо, мне стоит благодарить местных пяти богов за такую щедрость, как относительно развитое общество, сантехника и знание языка. Ага. И в нагрузку вредный больной. Или, как они тут его назвали, проклятый.

Вспомнить бы, что у него может быть с глазами судя по анамнезу… И осмотреть бы их. Только вряд ли здесь есть капли или офтальмоскоп.

С этими мыслями я открыла шкаф и начала раскладывать свои вещи, подумав, что у меня есть, чтобы не так сильно выделяться за счет одежды. И руки вытащили тут на свет голубое платье с рукавами-фонариками. Коротковато, но вполне сойдёт. Видела и с такой длиной подола молодых девушек, пока мы ехали с Марианной сюда. В карете! Это какой-то сюрреализм, однако.

Но поразмышлять на эту тему мне не дали. В дверь, что вела в коридор, постучали.

— Входите, — крикнула я и выглянула из спальни.

— Здравствуйте, леди Анна, — присела в реверансе девушка лет на пять помладше меня. — Его Светлость, просил удостовериться, что у вас всё хорошо. Меня зовут Герта, я горничная.

— Надо же, какой заботливый, — фыркнула я. А у девицы округлились глаза, но она благоразумно промолчала. — Хорошо… У меня всё хорошо, хотела только сколько времени до ужина, — а что? Беда бедой, а еда по расписанию.

— Ещё около трёх часов, леди, — ответила Герта, перед этим посмотрев в сторону камина. Я перевела взгляд и обнаружила там… Часы! Обычные такие, вроде… Ан нет. С тремя стрелочками в полукруге. И как по ним время определять?

— Спасибо. А можете тогда принести мне что-нибудь перекусить? Чай, бутерброды?

— Бутерброды? — ну вот и первое недопонимание…

— Да, это когда на нарезанный хлеб сверху кладут сыр, мясо, зелень, иногда вместе, иногда по отдельности. По вкусу, так сказать.

— А пирог с мясом или с ягодами подойдет? — нахмурилась девушка.

— Будет отлично! — а что я, дура что ли, от пирога отказываться?

Герта быстро исчезла за дверью, бросив последний взгляд на меня. Вернее, на мою одежду. А я только хмыкнула. Но решила, что переодеться нужно. Хотя Марианна обещала решить эту проблему, мне все равно не по себе, что я так пользуюсь её добротой. Не так уж и много я для неё сделала…

Натянув платье, крутанулась перед зеркалом, примостившемся сбоку от шкафа. Узкое, сантиметров сорок, но во весь рост, в красивой резной деревянной оправе-подставке. Очень приятно, что оно тут есть. Помнится, из курса истории, в аналогичные времена с ними было сложно. Производство штучное и цена внушительная. Тем более, такое большое. Ага, притягивающее взгляд сильнее, чем мое отражение.

И что ко мне так новый начальник клеился? Да, блондинка. Да, стройная, и что дальше? Тьфу!

В дверь снова постучали, прервав мои размышления. Герта прошла в гостиную, поставила поднос на стол и застыла.

— М-м-м… Спасибо? — поблагодарила я её вопросительно. А что ещё? Вряд ли она ждёт чаевые, всё же дом, а не гостиница.

— Может, вы хотели бы ещё что-то? — вздохнула она, так, что я буквально услышала: «Что же ты, дитя неразумное что ли? Или требуй чего, или отпусти!»

— Нет, благодарю, больше ничего не нужно. Разве что забрать попозже посуду, — уточнила я. Ну мало ли, а вдруг надо все проговаривать или тарелки будут тухнуть тут до скончания века, как еда в контейнерах некоторых личностей, что забывали их после дежурства.

Девушка кивнула и, наконец, оставила меня одну, а я принялась за пирог и чай. Самый обычный чай. И с каждым глотком этого чая в голове разгоралась мысль, что жизнь-то не так уж и плоха.

Глава 4. Раз помощник, два помощник

Даниэл

Я бы сказал, что сидел какое-то время и смотрел в одну точку. Но разве можно так сказать про слепого?

От осознания этого я снова разозлился и со всей силы ударил кулаком по подлокотнику. Слабая боль пронзила руку, но легче не стало. Какого демона мать притащила эту девицу в мой дом? Я же просил! Я ясно сказал — никого не надо! Седрик справляется, слуги справляются, я сам справляюсь!

Вдруг пришло в голову, что я почти бежал по коридору, мысленно проклиная все на свете. Эту женщину. Мать с её идиотской идеей. Себя за то, что согласился. Свои ноги, которыми стало страшно двигать. Свои глаза, которые отказались видеть.

Лестница. Три пролета вниз. Я считал ступени, как проклятый. Впрочем, я и есть проклятый. Когда я добрался до кабинета, дыхание сбилось, а ладони вспотели.

Не от усталости. От унижения. Неужели мне всю жизнь теперь придётся считать шаги и запоминать, куда и сколько их делать? В этой тьме так резко мой мир сузился до расстояния вытянутой руки… А ведь у меня в распоряжении было целое небо! Это хуже чем смерть!

От злости, кипевшей во мне огнём, я сжал подлокотники так, что они предупреждающе затрещали.

Справляюсь, я сказал! Мебель не виновата в том, что со мной случилось!

Я провел рукой по столу и нащупал артефакт вызова. Через минуту послышались торопящиеся шаги. Седрик. Мой почтительный помощник. Мальчишка, которому едва исполнилось двадцать, но который за последнюю неделю стал моими глазами, ушами и руками. И только он доказал мне свою преданность настолько, что я позволил ему это сделать.

— Ваша Светлость? — голос у него был осторожный, как всегда в последнее время. Будто я мог взорваться в любую секунду.

А я мог. Ещё как мог.

— Садись, — рявкнул я. — И слушай.

Седрик сел. Я слышал, как скрипнуло кресло напротив. Хороший мальчик. Знает, что со мной лучше не спорить, когда я в таком настроении.

— Эта женщина, которую притащила мать... Анна. Она остаётся. Но, — я поднял палец, — ты понял? Но! Она не сиделка. Она тоже помощница. Будет читать мне бумаги, подавать вещи, выполнять мелкие поручения. И всё. Никакого ухода. Никаких прикосновений. Я не при смерти! Мне не нужна сиделка! Я ясно выражаюсь? И вообще, чем дальше она от меня, тем лучше!

— Да, Ваша Светлость, — Седрик замялся. — А если ей потребуется...

— Ничего ей не потребуется! — рявкнул я. — А если мне понадобится помощь, я позову тебя. Или Ульму. Или кого угодно, кроме неё. Составь договор. Чтобы всё было по закону. И проследи, чтобы она не путалась у меня под ногами.

— Слушаюсь.

Я слышал, как Седрик водит пером по бумаге. Умный мальчик. Всегда всё записывает. А после исполнения сжигает. То есть он не забудет поручение, но никто не узнает, что я ему поручал.

— И ещё, — я понизил голос. Это была та часть, о которой не должен знать никто. — Мне нужно, чтобы ты договорился о встрече. С леди Эмили Фрауд.

— С леди Фрауд? — удивленно переспросил Седрик.

— Да. Передай, что я был бы рад видеть её на обеде. Где-нибудь в тихом месте, где нам никто не помешает. В «Золотом лебеде», например. Там хорошие отдельные кабинеты.

Я знал, о чем говорю. «Золотой лебедь» — ресторация для знати, где подают отменное мясо и где хозяева умеют держать язык за зубами. Я бывал там раньше не раз. Уютно, тихо, никто не суёт нос в чужие дела.

— Я сделаю, Ваша Светлость, — в голосе Седрика проскользнуло недоумение. — Но, может быть, вам стоит отдохнуть? Вы сегодня уже...

— Я сегодня уже что? — рявкнул я. — Принял в своем доме девицу, которую мне навязали? Выслушал от матери лекцию о том, какой я болван? Разбил какую-то дрянь в коридоре? Ты это хочешь сказать?

— Нет, Ваша Светлость, я только...

— Молчи. Просто сделай, что я сказал.

Седрик замолчал. Я слышал, как скрипит перо, как шуршит бумага. Тишина в кабинете стала тяжелой, как перед грозой.

А я подумал об Эмили. О её голосе, мягком, чуть хрипловатом. О запахе её духов — легком, тонком, не таком, как у столичных модниц. О том, как она коснулась моей руки, когда прощалась, и как внутри что-то дрогнуло.

Я готов вспоминать эту сладостную секунду бесконечно. Лелеять этот миг, одно короткое мгновение, когда я вновь почувствовал его. Живого. А, значит, это не случайность. Значит, она правда может быть моей истинной. И если так...

Если так, я снова стану собой. Я верну зрение, верну дракона, верну свою жизнь. И никакая сиделка, никакая помощница мне не понадобится.

— Ваша Светлость, — голос Седрика вырвал меня из мыслей. — Договор готов. Прикажете позвать леди Анну?

— Позови, — кивнул я. — И отправь приглашение леди Фрауд. Немедленно.

— Слушаюсь.

Послышались его шаги, потом скрипнула дверь, как же раздражает. Неужели никто не может её смазать без моего указания? А потом наступила тишина, которую нарушал лишь стук моего сердца.

Я откинулся в кресле и попытался успокоиться. Сердце колотилось где-то в горле. Глупо. Я генерал, я прошел десятки сражений, я видел смерть и сам её сеял. А сейчас трясусь как мальчишка. От чего?

Но это же не любовь? Нет. Так не бывает. Влюбиться за пару мимолетных встреч в голос это глупо. Скорее это надежда. А она куда опаснее любви.

А пока наш герой ожидает свою новую помощницу, вы можете заглянуть в ещё ону книгу моба "Чудотворная любовь"

Анастасия Гудкова "Коснись меня, если сможешь"

https://litnet.com/shrt/euu0

Меня отправили целительницей в столичный гарнизон. И все было прекрасно до того момента, пока я в него не попала, потому что командует им генерал Рейд, который не терпит опозданий, оплошностей, да и в целом людей не очень жалует. А еще - он утратил связь со своей силой, а каждое прикосновение доставляет ему боль. Он считает, что я способна только на то, чтобы лечить ссадины солдатам, но я докажу, что знаю особое лекарство от его неизлечимой болезни. Мне лишь надо к нему прикоснуться...

Глава 4.1

Время тянулось медленно. Я считал удары сердца. Раз, два, три, четыре... На пятидесяти двух сбился и начал заново. Потом услышал шаги в коридоре.

Шли двое. Седрик и она. Анна. Её шаги я уже узнавал — лёгкие, быстрые, тихие. Странная походка для сиделки.

Дверь открылась.

— Леди Анна, проходите, — сказал Седрик. — Ваша Светлость, я принес...

И тут дверь хлопнула.

Громко. Резко. То ли сквозняк, то ли Седрик выпустил ручку раньше времени. Звук ударил по ушам, и в ту же секунду мир рухнул.

Я не знаю, как это объяснить. Просто в груди что-то оборвалось. Сжалось. Захлебнулось. Воздух перестал поступать в легкие, сердце пропустило удар, потом ещё один, потом забилось где-то в горле — быстро-быстро, как у загнанной птицы.

Я попытался вдохнуть и не смог.

— Ваша Светлость? — голос Седрика донесся будто сквозь вату. — Ваша Светлость, что с вами?

Я хотел ответить, но вместо слов из горла вырвался только хрип. Руки онемели, пальцы разжались сами собой. Я попытался вцепиться в подлокотники и понял, что не чувствую их. Совсем.

Только не это. Только не сейчас. Не при ней.

Я попытался встать, но тело не слушалось. Попытался позвать на помощь, хоть это было и отвратительно, но голос пропал. В груди разрасталась тяжесть, давила на рёбра, сжимала сердце. И темнота вокруг стала другой… не слепой, а какой-то бездонной. Словно не чёрная стена передо мной, а тёмная комната. Я чувствовал её объём.

— Ваша Светлость!

Седрик уже кричал, я слышал панику. Но сделать ничего не мог. Я просто тонул в этой тьме.

А потом раздался другой голос. Резкий, командный, без тени страха.

— Отойди!

Шаги. Ближе. Кто-то схватил меня крепко за плечи и дернул, причиняя боль. Я полетел куда-то вбок, вниз, и через секунду понял, что лежу на полу. На спине. Кто-то шарит по моей шее, по запястью, рвёт ворот рубашки.

— Давление упало, пульс нитевидный, — этот голос звучал надо мной, чёткий и спокойный, как у ротного на плацу. — Что у вас есть из крепкого чая? Или отвара тонизирующего? Быстро!

— Я не знаю, — растерянно пробормотал Седрик.

— Тогда бегом на кухню! Скажи, что нужно что-то горячее, сладкое, крепкое! Чай, отвар, компот — неважно! Живо!

И после этих слов мой помощник вымелся прочь и оставил меня наедине с девицей. Идиот! А вдруг она пришла довершить начатое? Добить меня! Да он такой прыти не показывает, выполняя мои указания!

Вдруг я почувствовал, как чьи-то руки подхватывают мои ноги и закидывают их на что-то мягкое. Кресло, кажется. А потом эти же руки начинают растирать мои запястья, затылок, виски. Сильно, уверенно, профессионально.

— Дышите, — сказал голос. — Медленно, но дышите. Я знаю, что тяжело, но вы справитесь. Вы генерал, вы сильный мужчина, вы справитесь. Просто дышите. Вдох. Выдох. Давайте со мной. Вдох. Выдох.

Я попытался. Воздух входил в легкие со свистом, с хрипом, с болью. Но входил. А руки всё растирали, массировали, не давали провалиться обратно в пустоту.

— Хорошо, — голос звучал одобрительно. — Ещё раз. Вдох. Выдох. У вас отлично получается. Сейчас принесут чай, выпьете, и станет легче.

Я хотел спросить, откуда она знает, что делать. Хотел сказать, чтобы убрала руки. Хотел зарычать, наорать на неё. Крикнуть, что я не нуждаюсь в помощи.

Но вместо этого я просто дышал.

Вдох. Выдох.

Вдох. Выдох.

И темнота словно перестала давить, расступилась.

И, наконец, я слышал, как влетел Седрик, звякнула посуда.

— Седрик, помогите-ка развернуть нашего начальника, бодро заявила она, и вот уже мои ноги не на кресле, а на полу, а моя голова наоборот, не на полу, а наверху. И как они умудрились это провернуть? Как так быстро усадили обратно? Пятеро всевышних, как же унизительно!

Тут Анна поднесла к моим губам чашку.

— Пейте. Маленькими глотками. Не торопитесь.

Я пил. Горячий, сладкий, терпкий напиток обжег горло и растёкся теплом по груди. Сердце постепенно успокаивалось, дыхание выравнивалось, руки снова начинали чувствовать.

— Хорошо, — сказала Анна. — Ещё немного.

Я допил чай и откинул голову. Сил не было совсем. Ни на злость, ни на раздражение, ни на благодарность.

— Ваша Светлость, — прошептал Седрик. — Может, лекаря?

— Не надо лекаря, — выдавил я. Голос звучал хрипло, как чужой. — Уже... лучше.

— Да, лучше, — подтвердила Анна. — Но вам нужно полежать. И желательно сегодня больше не напрягаться.

— Я не могу лежать. У меня дела.

— Ваши дела подождут, — отрезала она. — А если вы снова грохнетесь в обморок, то у вас и выбора не будет. Лежать. Сейчас. И не спорьте даже.

Я открыл рот, чтобы возразить, и понял, что не могу. Не потому, что она права. А потому, что сил на спор просто не осталось.

Первая помощь, визуалы

Ну как, представили себе сцену? А я вам её покажу!

Нет, потом всё наладится, конечно...

А это у нас кто? А этот мальчик-одуванчик — Седрик Орто, помощник герцога ван Халлена

Глава 5. Стоять, бояться, действует скоропомощник

Анна

Я вошла в кабинет и сразу поняла, что что-то не так. Седрик стоял посреди комнаты и хлопал глазами, а в кресле… В кресле обмяк Даниэл.

— Что случилось? — спросила я, бросаясь к нему.

— Я не знаю! — голос парня дрожал. — Он просто сидел, а потом дверь хлопнула, и он…

Дальше я не слушала. Я уже щупала пульс на шее генерала. А он частил, как дежурный, сдающий смену. Дыхание поверхностное, кожа бледная, губы синеватые. Классика.

— Давление упало, — констатировала я, развязывая ему ворот рубашки, чтоб облегчить дыхание. — Резко и, видимо, сильно. Окно откройте. Шире. Что у вас в аптечке есть для таких случаев?

— Что? — Седрик смотрел на меня как баран на новые ворота.

— Ясно-понятно. Чай! Крепкий! Сладкий! Без добавок! — рявкнула я. Но видя, что он растерялся, выдохнула и уже спокойно сказала, — Герту зови. Быстро.

Парень сразу пришел в себя, выглянул в коридор и заорал.

— Герта! Герта, быстро сюда! — интересно, у них нет что ли никаких колокольчиков, чтобы вызывать работников? Это же какую глотку нужно иметь, чтобы, например, со второго этажа докричаться. Тьфу… Нет, наверное, всё же это как-то по-другому работает, просто меня ещё не посвятили.

Горничная прибежала очень быстро и, окинув взглядом картину, округлила глаза.

— Бегом на кухню! — скомандовала я. — Крепкий чай, не очень горячий, но сладкий, много! Быстро!

Девушка метнулась прочь быстрее лани. Я вернулась к генералу.

— Помогите мне, — сказала Седрику. — Надо уложить его на пол.

— На пол?! — ужаснулся тот.

— Ноги выше головы должны быть, чтоб кровь прилила к мозгу! — как ещё доступнее объяснить, зачем мне это надо, я не знала. — Давайте, не стойте столбом!

Вдвоём мы кое-как стащили обмякшее тело с кресла и уложили на ковёр. Я закинула его ноги на сиденье, подушку под голову — нет, не надо, голова ниже должна быть. Отлично. От открытого окна по полу тянуло хорошим таким сквозняком.

Генерал дышал, но слабо, с хрипами. Я села рядом, взяла его руки и начала растирать запястья. Энергично, сильно, чтоб разогнать кровь. Потом перевернула на бок, оттянула рубашку и принялась растирать затылок и шею.

Седрик стоял рядом и трясся.

— Вы что, не знаете элементарных вещей? — бросила я, не прекращая растирания. — Давление упало — ноги вверх, чай сладкий, свежий воздух. Это ж любая медсестра знает.

— У нас… у нас лекари лечат магией, — проблеял парень. — Мы так не умеем.

— Ну, как видите, магия не всегда доступна, — хмыкнула я. — А базовые вещи никто не отменял.

Генерал задышал глубже. Я убрала руки от его затылка и снова проверила пульс. Чуть лучше. Ещё не фонтан, но уже не критично.

— Хорошо, — сказала я сама себе. — Выкарабкается.

В этот момент в комнату влетела Герта с подносом. На нём дымился чайник и стояла чашка.

— Поставьте здесь, — кивнула я на столик. — И помогите-ка развернуть нашего начальника.

Вдвоём с Седриком мы приподняли генерала и усадили обратно в кресло. Ноги я оставила на подставке, чтоб не опускать резко. Голова у него мотнулась, но он уже приходил в себя.

Я налила чай, подула, чтоб не обжёгся, и поднесла к губам.

— Пейте. Маленькими глотками. Не торопитесь.

Он пил. Медленно, с хрипами, но пил. Я смотрела на его лицо — бледное, осунувшееся, с тёмными кругами под глазами, которых он сам не видит. Красивый мужчина, даже сейчас. Если б не обстоятельства…

Стоп, Анна. Не время.

— Хорошо. Ещё немного.

Он допил чай и откинул голову. Сил у него не осталось совсем. Даже на то, чтоб огрызаться.

— Ваша Светлость, — прошептал Седрик. — Может, лекаря?

— Не надо лекаря, — выдавил генерал. Голос хриплый, чужой. — Уже… лучше.

— Да, лучше, — подтвердила я. — Но вам нужно полежать. И желательно сегодня больше не напрягаться.

— Я не могу лежать. У меня дела.

— Ваши дела подождут, — отрезала я. — А если вы снова грохнетесь в обморок, то у вас и выбора не будет. Лежать. Сейчас. И не спорьте даже.

Он открыл рот и закрыл. Видимо, понял, что сил на спор действительно нет.

— Седрик, — выдохнул он, наконец. — Давай договор.

— Ваша Светлость, может, потом…

— Давай, я сказал.

Парень метнулся к столу, принёс бумагу и перьевую ручку. Я взяла это добро, пробежала глазами по строчкам. Оказалось стандартный договор о найме, жалованье, обязанности, полное содержание за его счёт. Всё чётко. Только обязанности… Слишком мало и как-то всё мимо того, что планировала леди Марианна. Впрочем, там было место…

— Где подписать?

— Здесь, — ткнул Седрик.

Я поставила подпись. Но перед этим дописала в обязанности ежедневный осмотр и лечение. А потом протянула генералу перо, накрыла его руку своей и подвела к нужному месту.

— Вот тут, — сказала я спокойно. — Считайте, я уже приступила к работе.

Он дёрнулся, будто от удара, но руку не отдёрнул. Вывел что-то кривое, но вполне узнаваемое. Даже слепой, а держится молодцом.

— Готово, — сказала я, забирая бумагу. — Поздравляю, теперь мы начнём усиленно лечиться.

— Вы себя переоцениваете, — буркнул он, но беззлобно.

Я усмехнулась и убрала договор в карман платья. Потом оглядела кабинет.

— А знаете, — сказала я задумчиво, — я тут подумала…

— Опасно это, — вставил генерал.

— Что ваш быт можно немного упростить, — закончила я, проигнорировав выпад. — Например, завести трость. Длинную, до уровня груди примерно. И водить ей перед собой, когда идёте. Тогда перестанете сшибать углы и спотыкаться о мебель.

Молчание. Я почувствовала, что он смотрит в мою сторону. Не видит, но смотрит.

— И ещё, — продолжила я. — Вот этот столик у входа, — я указала рукой и тут же поняла глупость жеста. — Он слишком низкий и выпирает. Сколько раз вы о него уже ударились? Может, убрать его в другой угол? Или вообще унести?

— Вы здесь, кажется, помощница, а не советчица по обустройству дома, — голос генерала окреп, в нём снова появились металлические нотки.

Глава 6. Первый ужин в новом мире

Анна

Ужин оказался испытанием. И дело было совсем не в еде. Она-то как раз была отличная: суп с какими-то травами, мясо, тушёное с овощами, и пирожные, от которых у меня чуть глаза не закатились от удовольствия. Дело было в компании.

Герцог сидел во главе стола, Седрик — справа от него, я — слева. Генерал молчал, я тоже, Седрик поддерживал тишину и только переводил взгляд с одного на другого, будто ждал чего-то.

Я старалась не смотреть. Честно, изо всех сил старалась. Но глаза сами собой то и дело скашивались в сторону хозяина дома.

Сначала он уронил стакан с водой. Звякнуло стекло, вода растеклась по скатерти. Седрик дёрнулся было помочь, но Даниэл рявкнул:

— Сидеть!

И сам начал шарить рукой по столу в поисках стакана. Нашёл, поставил обратно, провёл пальцем по краю, проверяя, не разбился ли. Потом нащупал салфетку и промокнул лужу.

Я сжала зубы и уставилась в свою тарелку.

Через пять минут он, пытаясь подцепить мясо, промахнулся мимо куска вилкой, которая с мерзким звуком скользнула по тарелке. Раз, другой, третий. На четвёртый раз вилка со звоном упала на пол. Вернее полетела.

— Твою ж тьму! — рявкнул мужчина и со всей силы ударил кулаком по столу.

Тарелки подпрыгнули. Я тоже, но виду не подала.

— Седрик! — гаркнул генерал. — Вилку!

— Сейчас, Ваша Светлость!

Парень метнулся к буфету, принёс новую вилку, вложил в протянутую руку. Даниэл сжал её так, будто это была шея врага.

Я молча отпила чай. Глаза бы мои не видели этого унижения. И главное ничем не поможешь. Не скажешь же ему: «Давайте я вам мясо порежу»? Он же прибьёт. Или уволит. Или сначала уволит, а потом прибьёт. А мне нельзя увольняться. И прибиваться тоже не хочется.

Хотя прибить он вряд ли сможет, вон, еле сидит. После дневного приступа сил ещё не набрал. Да и вообще, он хоть и вспыльчивый, но, насколько я понимаю, законы чтит, а тут нельзя просто так убивать никого.

Но молчать и просто смотреть, как он мучается, я тоже не могла. Надо было как-то отвлечь его. Переключить внимание.

— Ваша Светлость, — сказала я как можно спокойнее и вежливее. — У меня к вам просьба.

Он повернул голову в мою сторону. Невидящие глаза смотрели куда-то мимо меня, но я всё равно поёжилась.

— Что ещё? — буркнул он.

— Я хотела спросить, можно ли мне пользоваться библиотекой? В свободное время, когда я вам не нужна, конечно. И если у вас есть бумага и ручка, я бы хотела кое-что записать.

— Библиотекой? — он нахмурился. — Зачем?

— Во-первых, для общего развития чтение полезно. А во-вторых… Хочу составить план, — сказала я. — Реабилитации.

— Чего?

— Ну, восстановления, — пояснила я. — Вы сейчас можете быстро потерять физическую форму. Это нормально, когда человек мало двигается и много нервничает, мышцы слабеют, координация нарушается. Можно делать специальные упражнения, чтоб быть в тонусе. И чтоб ориентироваться в пространстве было легче.

Он молчал так долго, что я уже решила, сейчас пошлёт куда подальше. Но потом он махнул рукой:

— Делайте что хотите. Седрик, покажешь ей библиотеку. И выдай бумагу.

— Да, Ваша Светлость, — быстро ответил помощник.

— И ещё, — добавил Даниэл, и в голосе проскользнула ядовитая нотка. — За ужином можете не присутствовать, если не хотите. Не обязательно смотреть, как я мучаюсь.

Вот так. Значит, он заметил. Или не заметил, а догадался. В любом случае, попадать под горячую руку не хотелось.

— Я буду приходить, если вы не против, — осторожно сказала я. — Вам всё равно нужен кто-то рядом. Вдруг станет плохо.

— Станет плохо — Седрик поможет, он замечательный помощник, — отрезал он.

— В этом я даже не сомневаюсь. Вот только он не доктор… Не лекарь.

Он снова замолчал. Я чувствовала, как он злится. На меня, на себя, на ситуацию. Но спорить не стал. Только буркнул:

— Как хотите.

Дальше ужин прошёл в молчании. Даниэл ел осторожно, медленно, но больше не ронял ни еду, ни приборы. Я делала вид, что ничего не замечаю. Седрик делал вид, что его тут вообще нет.

Когда мы закончили, генерал поднялся и пошёл к себе. Мы с Седриком остались. Просто для того, чтобы не уязвлять его самолюбие сильнее, чем оно уже пострадало.

— Пойдёмте, леди Анна, — сказал он. — Покажу библиотеку.

Библиотека оказалась небольшой, но уютной. Два окна, выходящие в сад, высокие шкафы до потолка, забитые книгами, кожаное кресло у камина, очень неожиданное решение и, мне кажется, опасное для места, где хранятся книги, и массивный стол посередине. Пахло деревом, бумагой и чем-то ещё, что я не могла определить. То ли воском, то ли старыми духами.

— Вот, — Седрик положил на стол стопку бумаги, бутылёк с чернилами и перьевую ручкой. — Если что-то ещё понадобится — скажите.

— Спасибо, — искренне сказала я. — Вы очень помогли. — Я никак не могла определиться, обращаться к нему на ты или на вы?

Он замялся. Стоял, переминался с ноги на ногу и явно не собирался уходить.

— Вы что-то хотели спросить? — догадалась я.

— Да нет... то есть... — он покраснел. — Я просто подумал, может, посоветовать вам что-то почитать? Вы же не знаете, какие книги здесь есть... А их много…

Ага. Или проверить, что я буду читать. С чего бы такая забота? Хотя, может, я просто параноик.

— Спасибо, — улыбнулась я. — Но сегодня, пожалуй, возьму что-нибудь лёгкое. После такого дня хочется... доброго и светлого. Сказки какие-нибудь есть?

— Сказки? — удивился он. — Вы же не ребёнок…

— А взрослым разве нельзя читать сказки? — усмехнулась я. — Иногда очень даже можно.

Он растерянно кивнул, подошёл к шкафу и вытащил книгу в потёртом кожаном переплёте.

— Вот. «Сказания о магах, драконах и страдавних временах». Это... ну, легенды. Для детей обычно, но...

— Отлично! — я взяла книгу, погладила корешок. — Спасибо, Седрик. Не буду вас больше задерживать. Вам тоже требуется отдых. У всех был тяжёлый день.

Глава 7. Ночные размышления

Анна

Я лежала в кровати и смотрела в потолок. Темнота здесь была не такая, как на Земле. Тут не было уличных фонарей, не было светящихся окон многоэтажек, не было гула машин за стеной. Только тишина и редкое уханье какой-то ночной птицы за окном.

Спать хотелось зверски. Глаза слипались, тело ныло от усталости, но мозг отказывался выключаться. В голове переключались, как кадры, события дня, снова и снова.

Я, Анна Ларина, фельдшер скорой помощи из не очень большого города, в мире, где существуют драконы и магия, в столице королевства Сильверия. Звучит как бред сумасшедшего. Если бы мне кто-то сказал такое неделю назад, я бы посоветовала вызывать соответствующую бригаду и ехать в больницу с мирными пейзажами.

Но это случилось. Реально случилось.

Я попыталась восстановить хронологию. Утро. Нет, сначала вечер. Тот самый вечер, когда я подписала заявление об уходе. А всё они…

Завхоз, чтоб ему икалось до конца его дней. Мерзкий тип лет пятидесяти с вечно потными ладонями и взглядом, который раздевал каждую женщину в здании. Он терпеть не мог, когда кто-то из «баб», как он выражался, работал на равных с мужчинами. А уж фельдшеров женского пола он ненавидел особо.

— Баба не человек, — любил повторять он, проходя мимо. — Баба — это баба. Её место на кухне и в постели, а не людей спасать.

Я старалась не обращать внимания. А потом появился он. Новый заведующий.

Он носил кеды, цветные рубашки и потертые джинсы. Нет, я не против, наоборот считаю, что у одежды, причесок и украшений нет возраста. Вернее, они должны совпадать с внутренним состоянием. Это в идеале. Но Павел Викторович… Ему это не подходило, и чем отчаяннее он молодился, тем страннее это выглядело. Но я бы ни за что не осудила его внешний вид, если бы он не смотрел на меня таким же липким взглядом, как и завхоз. А он мало что старше меня лет на двадцать пять, так еще и женат. Но я всё спускала на тормозах, пока он не вызвал меня к себе в кабинет.

— Анна, — сказал он, присаживаясь поближе. — Я понимаю, с завхозом у вас были трения. Но я могу сделать вашу жизнь намного легче. Самые спокойные смены, самые удобные маршруты, премии... Если вы будете благосклонны.

Он положил руку мне на колено.

Я тогда еле сдержалась, чтоб не врезать ему по физиономии. Встала, сказала, что подумаю, и вылетела из кабинета.

Думала я ровно пять минут. А потом записалась на курсы массажа. И написала заявление на увольнение, правда, дату поставила через месяц, решила, что это время потерплю, зато курсы успею окончить.

Работу в скорой пришлось бы оставить в любом случае. С таким заведующим долго не протянешь или уволит, или доведёт до греха. Перейти на другую подстанцию тоже можно было, но не факт, что Павел Викторович не подгадил бы мне за такой фортель. А массаж — хорошая профессия. Можно работать на себя, а можно устроиться в какую-нибудь частную клинику, принимать клиентов. И доход выше.

Хотя, конечно, жаль было уходить. Скорая — это моё. Я любила эту работу, любила чувство, когда можешь помочь, нужен людям. Но всему приходит конец. И тут знакомая предложила попробовать себя в сиделках. А я подумала… Что это тоже вариант. Накопить немного денег.

Я прикрыла на мгновенье глаза и снова уставилась на тёмный потолок.

А ведь были знаки. Господи, сколько же их было!

Я собиралась доехать до нового места работы в небольшом частном поселке на электричке. Там была станция минутах в пятнадцати пешего хода. Доехала до вокзала, а там табло горит красным. Отмена. Все электрички отменили. Технические работы на путях.

Ладно, думаю, поеду на автобусе. Дошла до остановки, села в автобус. Проехали полпути и встали. Двигатель заглох и не заводился. Водитель разводил руками, пассажиры возмущались.

Я вышла, поймала такси. Таксист попался молчаливый, что меня вполне устраивало. Доехали почти до места. До шлагбаума закрытого посёлка оставалось метров двадцать, когда таксист вдруг затормозил.

— Дальше нельзя, — сказал он.

— Почему? — удивилась я.

— Да вот же, кирпич висит. Вы что, не видите?

Я посмотрела, и правда, знак «Въезд запрещён» стоял прямо посередине дороги. Хотя утром, когда я смотрела карту, тут была обычная дорога к посёлку.

— Ладно, — вздохнула я. — Я дойду.

Расплатилась и пошла пешком. Шла и думала: может, не надо? Может, это знак? Но деньги были нужны. Общежитие, где я жила последние годы, окончательно достало. Соседи, которые слушали музыку по ночам, общая кухня, вечно занятая душевая. Мечта о своей квартире казалась такой далёкой, но реальной. Ещё подкопить, взять ипотеку... Но для этого нужно работать.

Я дошла до дома. Красивый такой особнячок, двухэтажный, с колоннами. Позвонила. Открыла какая-то женщина, провела внутрь, сказала, что проведет меня в комнату, чтобы я оставила вещи, а потом познакомит с самим клиентом. Я кивнула, пошла за ней вверх по лестнице, а потом появился он. Худой, высокий старик с безумными глазами. Он выскочил откуда-то сбоку и бросился на меня с криком:

— Воровка! Снова пришла воровать?!

Я от неожиданности шарахнулась назад, споткнулась о ступеньку и полетела вниз. Спиной, головой, всем телом. Успела только подумать: «Вот и всё, Анна. Вот и вся твоя жизнь». Но ручку сумки не выпустила.

А потом был удар. Но не о красивую узорчатую плитку, что лежала на полу холла особняка, и даже не странная брусчатка, которую я увидела, когда смогла сесть. А о чью-то спину, так вовремя оказавшуюся подо мной. Правда, когда я вскочила на ноги, то поняла, что это не факт, что к счастью. Ведь лежавший подо мной был мёртв, и совсем не я стала причиной его смерти. А после мимо пролетела пара огненных шаров, и я, наконец, сообразила осмотреться. И увидела опрокинутую карету. Красивую, чёрную, с гербами на дверцах. А рядом с ней — женщину. Она держала перед собой руку, от которой исходил свет, но пара мужчин стоявшие напротив усердно чем-то швырялись в этот свет. И у меня складывалось впечатление, что женщина ранена и на гране обморока. Уж больно странно она стояла, пытаясь прижать к себе вторую руку и опереться на карету. А вокруг лежали люди в неестественных позах. И мне бы сбежать, но… Во-первых, женская солидарность… А не офигели ли вдвоем на одну бедную женщину нападать? И во-вторых, профессиональная деформация… Не может скоропомощник пройти мимо чужой беды. Мы же спасаем людей!

Глава 8. Первая попытка помочь

Анна

Проснулась я от грохота. Кто-то гремел за дверью посудой, ругался шёпотом и явно пытался делать всё тише, чем выходило.

— Да чтоб тебя... — донеслось из-за двери. — Надо было два раза сходить!

Я села в кровати, потёрла лицо и посмотрела на окно. Светло. Значит, утро. И судя по звукам, кто-то принёс завтрак и теперь не знает, что со мной делать.

— Кто там? — крикнула я, ну а чего кто-то шляется на условно моей территории?

Дверь открылась, и в комнату заглянула девушка. Постарше Герты, румяная, с копной рыжеватых волос, убранных под чепец. Она осторожно улыбнулась и всё вошла в комнату.

— Доброе утро, леди Анна. Меня зовут Ульма. Я горничная. Принесла вам завтрак и хотела узнать, не нужно ли чего.

Я встала, накинула халат, и вышла за ней в гостиную. Посмотрела на поднос и мысленно зааплодировала. Там было всё: горячий чайник, чашка, тарелка с кашей, тарелка с булочками, масло, мёд, какие-то ягоды в розетке и даже маленький кувшинчик с молоком. Да чтобы я дома так каждый день завтракала! А не бутербродом с заветрившимся сыром.

— Спасибо, Ульма, — я натянула улыбку. — Всё замечательно. А который час?

— Около девяти утра, леди. Вы просили разбудить?

— Не просила, но спасибо, что разбудили. — Я покосилась на часы с тремя стрелками. Надо будет научиться их понимать.

— Я зайду попозже забрать посуду, — встрепенулась девушка, присела, видимо это местный вариант реверанса, и ушла.

Через полчаса я была умыта, причёсана, одета в то же голубое платье и готова к завтраку. Умяла который я с невероятным удовольствием. Каша оказалась какой-то непривычной — то ли из овса, то ли из полбы, но с мёдом и ягодами пошла отлично. Булочки были тёплыми, с хрустящей корочкой, и чай обычный, ни чем не отличимый от земного, что меня несказанно порадовало.

— Ладно, — сказала я себе, дожевав последнюю булочку. — Работа не ждёт. Пора осмотреть пациента. Надеюсь, он не любитель валяться в кровати до обеда? Хотя, вроде военный, такие должны рано вставать.

Я вышла в коридор и прислушалась. Тишина. Только где-то далеко слышались шаги и приглушённые голоса. Я двинулась в сторону кабинета, но накнулась на Седрика намного раньше. Он стоял столбом, прижимая к груди какие-то бумаги, и вид имел крайне озабоченный.

— Доброе утро, — сказала я бодро. — Генерал уже встал?

Седрик дёрнулся, будто я его током ударила.

— Леди Анна! — выдохнул он. — Вы... э... Его Светлость отдыхают. И не велели пускать.

— Не велели пускать? — переспросила я. — Вообще никого?

— Вас, — уточнил Седрик и покраснел.

— Меня конкретно? — уточнила я.

— Он сказал... — Седрик замялся. — Он сказал, что хочет побыть один. И что вы ему не нужны. Пока.

Я вздохнула. Ну конечно. Классика. Вредный пациент решил, что раз он генерал, то может диктовать условия даже своему здоровью.

— Видимо, вы тоже не особо ему нужны, раз вы здесь, Седрик, а генерал… А где генерал отдыхает? — сказала я как можно спокойнее.

— У себя, — надулся парень. — И как это, я ему не нужен? Очень даже нужен. Вот пойду и как зайду к нему! — давай-давай, показывай мне направление, мой хороший наивный мальчик.

Широким шагом мы преодолели небольшое расстояние до нужной двери. Только я у нее оказалась раньше.

— Я понимаю, что Его Светлость хочет побыть один. Но уход за больным — это не та вещь, которую можно делать по расписанию, назначенному самим больным. Мне нужно его видеть. Проверить состояние, пульс, давление, глаза, в конце концов. Вдруг ему ночью стало хуже?

— Ему не стало хуже, — буркнул Седрик. — Я заходил утром.

— И как он?

— Нормально. Сидит в кресле и молчит.

— Прекрасно. Значит, я зайду, скажу «доброе утро», проверю всё быстро и выйду. Он даже не заметит.

— Он заметит, — упёрся Седрик. — Он сказал не пускать.

— А ты всегда делаешь то, что он говорит? — прищурилась я.

— Я его помощник! — возмутился парень. — Я обязан выполнять приказы!

— Даже если они вредят его здоровью?

Седрик открыл рот, закрыл, снова открыл. Видимо, такой постановки вопроса в его картину мира не входило.

— Слушай, — я понизила голос и сделала шаг ближе. — Я не собираюсь ему мешать. Я не буду его трогать, если он не захочет. Но я должна хотя бы посмотреть на него. Вдруг у него ночью был ещё приступ? Вдруг ему хуже? Ты же не хочешь, чтоб он снова грохнулся в обморок, а рядом никого не было?

— Но он сказал...

— Он сказал, чтоб я не лезла? Так я и не лезу. Я просто зайду, скажу «здравствуйте» и отступлю. Если он прогонит — уйду. Честное слово.

Седрик смотрел на меня с сомнением. Было видно, что в нём борются долг и здравый смысл. Долг пока побеждал.

— Леди Анна, я не могу...

И тут из-за двери раздался грохот.

Звонкий, отчётливый, явно что-то упало и разбилось.

— Вот же тьма! — рявкнул за дверью голос Даниэла.

Мы с Седриком переглянулись.

— Кажется, ему нужна помощь, — сказала я и, не дожидаясь реакции, толкнула дверь.

Картина маслом: генерал стоял посреди кабинета босиком, а у его ног валялись осколки разбитого кувшина. Судя по луже на полу, кувшин был с водой. А судя по лицу Даниэла, он был в ярости.

— Какой тьмы? Кто здесь? — крикнул он, поворачиваясь на звук открывшейся двери. — Я же сказал не входить!

— Доброе утро, Ваша Светлость, — сказала я спокойно. — Вижу, вы уже активно осваиваетесь. Не двигайтесь, пожалуйста. Стоите на осколках.

Он замер. Я подошла ближе, осторожно обходя лужу. На полу действительно валялись осколки, и босые ноги генерала стояли прямо на них.

— Седрик, — бросила я. — Принеси, чем обработать и перебинтовать, а еще веник с совком. И тапки какие-нибудь. И воду чистую, чтоб смыть кровь.

— Я не...

— Быстро!

Седрик вылетел за дверь. Я взяла Даниэла под локоть.

— Осторожно. Сделайте шаг в сторону. Ещё один. Теперь сюда. Садитесь в кресло.

Глава 9. Мелкие победы

Даниэл

Она хмыкнула. Хмыкнула! Нет, куда это годится? Разве приличные леди так делают? Хотя ладно, мать тоже часто так делает …

Послышался звук пододвигаемого стула. Неужели нельзя было приподнять и перенести? Зачем волочить его по полу? Он что, села напротив меня?

— Вот и договорились, — сказала она. — Тогда давайте продолжим. Мне нужно осмотреть ваши глаза.

Я дёрнулся, будто меня ударили.

— Что?

— Глаза, — повторила она спокойно. — Посмотреть, что там. Вдруг есть что-то, кроме проклятия? Физическое повреждение там, или... Я не знаю, что там могли натворить магией, но базовые вещи проверить могу.

— Нет! — рявкнул я. — Глаза — это... это же не ноги! Туда нельзя просто так лезть!

— Я не лезть, я смотреть, — терпеливо объяснила она. — Это не больно, не страшно и не долго. Я просто посмотрю реакцию зрачков, движение глазных яблок...

— Я сказал — нет! — меня пугало то, что она будет касаться меня снова…

Я вскочил, намереваясь уйти от этой настырной девицы, и замер. Потому что мои ноги не болели. Совсем!

Я стоял на полу босиком после того, как несколько минут назад наступил на осколки, после того, как она вытаскивала из моих ступней куски стекла, и не чувствовал боли.

— Седрик! — позвал я.

— Да, Ваша Светлость?

— Сними повязки. Быстро.

— Что? Зачем? Леди Анна только что...

— Сними, я сказал!

Седрик зашуршал, опустился на колени. Я чувствовал, как его пальцы неуклюже распутывают бинты. Анна молчала. Я слышал её дыхание, ровное и спокойное. Даже не возмутилась… Вот это выдержка. А мне так хотелось, чтобы она разоралась, что мы портим её работу, и я имел повод выгнать ее из комнаты…

— Ну? — нетерпеливо спросил я. — Что там?

— Я... — Седрик запнулся. — Ваша Светлость, там ничего нет.

— В смысле — ничего? Ну ноги-то мои точно на месте, — я не сдержался и съязвил.

— Раны затянулись. Совсем. Даже шрамов не осталось. Только немного крови на бинтах, но кожа чистая...

Я молчал. Седрик молчал. Анна молчала тоже.

Это невозможно. Последнюю неделю я постоянно обо что-то бился, резался, спотыкался. И каждое утро находил на себе новые синяки, ссадины, порезы. Тело восстанавливалось медленно, как у обычного человека. Потому что дракон молчал.

Дракон молчал, и регенерация не работала.

А сейчас...

— Интересно, — пробормотала Анна. — Быстрая регенерация. Это у вас от дракона?

— От дракона, — ответил я машинально. — Было… Когда он был со мной. А сейчас...

Я не договорил. Потому что вдруг понял.

Последнюю неделю я не заживал. Ничего не заживало. А сегодня — зажило. Мгновенно! Что это? Совпадение? Или... Я же не проверял мелкие травмы после встречи с Эмили… Может… Она пробудила его, просто я не чувствую?

— Ваша Светлость, — голос Анны вырвал меня из мыслей. — Так что насчёт глаз? Я понимаю, что вы злитесь, но дайте хотя бы посмотреть. Мне нужно знать, с чем я имею дело.

Я хотел снова рявкнуть. Хотел выгнать её вон. Хотел остаться один и обдумать то, что случилось с ногами. Но вместо этого я просто сел обратно в кресло. Почему-то мысли об Эмили смирили меня с этой настырной девицей.

— Делайте, — буркнул я. — Всё равно вы не отстанете.

— Не отстану, — легко согласилась она. — Седрик, посветите, пожалуйста, здесь. От окна не хватает света.

Я почувствовал, как её пальцы легли мне на виски. Такие тёплые, сухие, уверенные. И в тот же миг что-то внутри меня дёрнулось.

Нет, не дракон. Дракон молчал. Но что-то другое. Какая-то струна натянулась и зазвенела.

— Закройте глаза, — сказала Анна. — Теперь откройте. Смотрите прямо. Не двигайте головой, только глазами.

Я слушался. Сам не знаю, почему. Может, потому что её пальцы держали моё лицо так крепко, что дёрнуться было невозможно. А может, потому что в глубине души теплилась дурацкая надежда.

— Зрачки реагируют на свет, хорошо, — бормотала она себе под нос. — Движения в норме. Сосуды... не вижу толком. Седрик, а у вас есть такой инструмент... ну, типа лупы, но с подсветкой? Чтоб глазное дно посмотреть?

— Чего? — не понял Седрик.

— Глазное дно, — повторила Анна. — Внутреннюю поверхность глаза. Там видно, всё ли в порядке. В моём… В моей стране для этого специальный аппарат есть. Офтальмоскоп называется.

Я вздрогнул. Аппарат для глаз? Звучало жутковато. Я генерал, я воевал, я видел смерть и сам её сеял, но от одного этого слова — офтальмоскоп, меня пробрало до дрожи.

— У нас такого нет, — растерянно сказал Седрик. — Лекари магией смотрят.

— Магией, — вздохнула Анна. — Жаль. Ну ладно. Тогда примерно скажу. Если судить по внешнему осмотру, то физически глаза здоровы. Даже реакция на свет слабая, но есть. Вот только нужно понять, что именно мешает вам. — Что-что! Глупая, проклятие мешает, конечно. И почему мне вдруг стало холодно, когда она убрала руки от лица? — Я нарисую вам, — сказала она Седрику. — То, что мне нужно. Если найдёте у местных мастеров, то хорошо. Если нет, то будем работать с тем, что есть.

— Нарисуете? — переспросил Седрик.

— Да. Нарисую, начерчу. Дайте бумагу и что-нибудь, чем рисовать. Я примерно изображу.

Она отошла. Я слышал, как шуршит бумага, как скрипит перо. Седрик подошёл ближе.

— Ого, — сказал он. — А что это?

— Это линзы, — объяснила Анна. — Если соединить их определённым образом, можно увидеть глазное дно. У нас такие делают. Но тут, наверное, мастера нужны...

— Есть мастера, — вдруг сказал я. — Стеклодувы, которые линзы для артефактов делают.

Анна замолчала.

— Правда? — спросила она.

— Правда, — нехотя сказал я. — Седрик, возьми рисунок. Отправь с нарочным мастеру Вальтеру. Скажи, от меня. Пусть сделает, если сможет, — и зачем я иду у неё на поводу?

— Ваша Светлость, — удивился Седрик.

— Делай, что сказано.

Седрик забрал рисунок и вышел. Мы остались вдвоём.

Глава 10. Адаптация и быт

Анна

Я вышла из кабинета и только в коридоре позволила себе выдохнуть.

— Вот же упрямец, — прошептала я, прижимаясь спиной к стене. — Вот же... дракон недоделанный. Герцог на мою голову.

Сердце колотилось где-то в горле. От злости? От страха? Или от того, как он смотрел на меня своими невидящими глазами, и от этого взгляда у меня мурашки бежали по коже?

— Прекрати, Анна, — приказала я себе. — Он пациент. Ты фельдшер. Всё.

Я отлепилась от стены и пошла к себе.

В комнате я первым делом рухнула на кровать и уставилась в потолок.

Что я вообще делаю? Я попала в другой мир, устроилась работать на слепого дракона, и теперь пытаюсь его лечить. Без магии, без лекарств, без оборудования. Только руками и головой. Толку от того?

— Молодец, — сказала я потолку. — Ты, Аня, просто мастер тупых ситуаций.

Я перевернулась на бок и поджала ноги.

Глаза. С его глазами что-то не так, но я не могу понять, что именно. Внешне они здоровы. Зрачки реагируют, внешне все в норме, никаких видимых повреждений. Значит, проблема внутри. Где-то на пути передачи сигнала… Либо в этой их магии.

— Проклятие, — вздохнула я. — Чёртово проклятие! Как лечить то, о чём ты ничего не знаешь?

Ответа у меня не было. Я полежала ещё немного, потом села и хлопнула себя по лбу.

— Дура! Что же это я так, а? Увидела красивого мужика и все позабыла? — же не поговорила с ним про адаптацию! Про трость эту, про мебель, про маркеры тактильные! Всё вылетело из головы из-за этих глаз. — Идиотка, — добавила я для убедительности.

Но возвращаться в кабинет сейчас... Ну уж нет. Нечего дракона за хвост лишний раз дёргать. Он и так сегодня натерпелся: и ноги ему чистили, и в глаза заглядывали, и вообще. Пусть остынет.

Я встала, поправила платье и решительно направилась в библиотеку.

Библиотека встретила меня запахом старых книг и тишиной. Здесь было уютно — высокие шкафы, кожаное кресло у камина, массивный стол. И ни души.

Я подошла к шкафам и принялась изучать корешки. Большинство названий ничего мне не говорили — какие-то трактаты по магии, военные мемуары, сборники законов. Скукотища, хоть и важная. Вот только мне бы что-то более практическое. На злобу дня, так сказать.

Наконец я нашла то, что искала. «История Сильверии. От основания до наших дней». Толстенная книга в кожаном переплёте, с потёртыми углами и золотым тиснением на корешке.

— То, что нужно, — пробормотала я, вытаскивая книгу.

Я устроилась в кресле, открыла первую страницу и начала читать.

Через час у меня болела голова.

— Пятеро верховных богов, — прошептала я, растирая виски. — Три королевства, две войны, восемь династий... Да тут зубрить надо, а не читать!

Я откинулась на спинку кресла и задумалась.

Марианна, мать Даниэла, рассказала мне о мире в общих чертах. Что есть магия, есть драконы, есть люди и полукровки. Что Сильверия воюет с Миридией за какие-то рудники. И вроде бы сейчас у них перемирие и именно на праздновании этого перемирия то ли отравили, то ли прокляли её сына, генерала, благодаря которому мир заключили на условиях Сильверии.

Всё. Очень информативно, спасибо большое.

Я вздохнула и поймала себя на мысли, что злюсь. На Марианну. Она могла бы и приехать, проведать сына, заодно рассказать мне побольше. Всё равно она, судя по всему, ничем особо не занята. Сидит в своём столичном особняке и ждёт, когда расследование закончится.

— Стоп, Анна, — одёрнула я себя. — Во-первых, она герцогиня. У неё могут быть дела, о которых ты не знаешь. Во-вторых, она тебе никто. Просто добрая женщина, которая дала тебе работу и крышу над головой, пусть и в оплату за спасение, которую ты и не требовала. И в-третьих...

Я замолчала. В-третьих, я действительно слишком много на себя беру.

— Ладно, — сказала я книге. — Учим матчасть. Давай дальше.

Я снова углубилась в чтение. И через какое-то время чуть не подпрыгнула на месте, от тихого голосаа рядом с собой.

— Леди Анна!

Я вздрогнула и чуть не выронила книгу. Надо мной стояла Ульма и виновато улыбалась.

— Простите, что напугала, леди. Но обед уже готов. Я отнесла поднос в вашу комнату.

Я посмотрела в окно и удивилась, действительно, день перевалил за половину. Солнце стояло высоко, но уже клонилось к закату.

— Спасибо, Ульма, — я закрыла книгу и встала. Кости затекли от долгого сидения. — Я сейчас приду.

Я вышла в коридор и нос к носу столкнулась с Седриком.

Он увидел меня, дёрнулся и попытался юркнуть в какой-то боковой проход. Но я была быстрее.

— Седрик! — окликнула я и схватила его за рукав. — Стоять!

Он замер, но по лицу было видно, что ему очень хочется сбежать. Смотрел он на меня с откровенной неприязнью.

— Чего вам? — буркнул он.

— Дело есть, — я не обратила внимания на его тон. — По поводу трости для Его Светлости. Пойдём, покажу какая нужна.

Я потащила его в свою комнату. Седрик сначала упирался, но любопытство, видимо, пересилило, и он пошёл уже без сопротивления. А может, чтобы от меня отвязаться, нужно было применить силу, а ему это претило. Меня, собственно, это мало волновало.

В комнате я усадила его за стол, взяла бумагу и перо и принялась рисовать.

— Вот смотри, — говорила я, выводя линии. — Это трость. Но не простая, а выдвижная. Понимаешь? Она состоит из нескольких частей, которые вставляются друг в друга. В сложенном виде она короткая, удобно носить. А когда нужно — выдвигается и фиксируется на нужную длину.

Седрик молчал, но я чувствовала, что он смотрит на рисунок.

— Длина должна быть примерно до груди, — продолжала я. — Чтобы, когда он держит её в руке и водит перед собой, трость касалась пола на расстоянии шага-двух. Тогда он будет чувствовать препятствия заранее, а не врезаться в них.

Я дорисовала наконечник и ручку.

— И ручку лучше сделать не круглую, а анатомическую, — добавила я. — Чтобы пальцы сами находили правильное положение. И материал — лёгкий, но прочный. Металл? Дерево? Не знаю, что у вас есть.

Глава 11. Просьбы

Даниэл

Ужин прошёл на удивление спокойно. Анна сидела напротив, молчала и я уверен, почти не смотрела в мою сторону. Я чувствовал её присутствие: лёгкое, ненавязчивое, но почему-то успокаивающее. Она не лезла с разговорами, не давала советов, не пыталась меня развлекать. Просто ела, изредка позвякивая приборами о тарелку. Это радовало. Общаться с ней у меня не было никакого желания. Как и вообще… Говорить. Неужели вместе со зрением у меня и речь пропадёт? А вдруг проклятие с отложенным эффектом? Просто лекари Райана не поняли этого?

От размышлений на эту тему меня отвлек Седрик. Я слышал, как он вертится на стуле, как перекладывает салфетку, как открывает рот и снова закрывает. Что за волнение? Почему уже не спросит, что его так мучает?

— Что ты хочешь сказать? — не выдержал я.

Седрик поперхнулся.

— Я... Ваша Светлость, у меня просьба.

— Какая?

— Завтра, когда вы поедете… по делам. Можно мне отлучиться? Ненадолго. Я быстро, я успею вернуться к тому времени, когда вы закончите...

— Зачем? — перебил я.

Седрик замялся. Я слышал, как он мнёт салфетку.

— Хочу заказать кое-что у мастера, — сказал он, наконец. — Для леди Анны. Она нарисовала для вас специальную трость. И вы же разрешили прибор для глаз. Я подумал, если сразу отдать мастеру, он быстрее сделает, — я поморщился. — Я... — Седрик запнулся. — Я подумал, что хуже не будет. А вдруг поможет?

Я хотел рявкнуть, что не пошли бы они оба куда подальше. В Миридал, например! Но потом подумал… Если Анна отвлечётся на свои приборы, может, она перестанет лезть ко мне? То есть, если я уступлю в малом, то она не придет с большим? Будет сидеть в библиотеке, читать книги, и оставит меня в покое. А я тем временем спокойно встречусь с Эмили, разберусь со своими чувствами и, возможно, верну дракона. Уж даже ежедневный осмотр тем прибором и трость мне точно не помешают, но успокоят эту настырную девицу? А ещё мать будет довольна.

— Делай что хочешь, — буркнул я. — Мне всё равно.

— Спасибо, Ваша Светлость! — в голосе Седрика проскользнуло облегчение.

Я махнул рукой и вернулся к ужину.

Еда сегодня была особенно вкусной. Или мне просто казалось от хорошего настроения? Завтра я увижу Эмили. Завтра я снова почувствую своего дракона. Завтра всё может измениться.

Я улыбнулся своим мыслям и отправил в рот очередной кусок.

Анна, кажется, что-то сказала, но я не расслышал. Мне было всё равно. Я думал о завтрашнем дне.

О том, как войду в «Золотой лебедь», как услышу её голос, как почувствую её руку в своей. О том, как дракон встрепенётся и откроет глаза. О том, как темнота вокруг перестанет быть такой давящей... Хотя уже сейчас мне стало легче... Словно где-то есть источник света, осталось только выйти к нему. К ней… К Эмили…

— Ваша Светлость, вы закончили? — голос Анны вырвал меня из мечтаний.

— Что? Да. Закончил.

— Я тогда пойду к себе. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Её шаги удалились. Седрик, проводил меня до покоев. Он знал, что меня это раздражает, но все равно был рядом. Хороший парень, хороший помощник. Тоже упрямый. И всё-таки не так уж он и боится моего гнева, как может показаться. Или боится, но борется со страхом. Не зря я его выбрал. Солдат из него был так себе, а вот в качестве глаз и рук он превосходен.

В кресле у камина в своей гостиной я просидел ещё с час, прокручивая в голове завтрашний день. Что надеть? Как себя вести? Что сказать? Я, генерал, командующий армией, победитель в десятках сражений, волновался как мальчишка перед первым свиданием. Наконец я поднялся и ,выставив руки вперед, пошёл в спальню.

Да… Никто не видит… Но все равно стыдно. Перед самим собой.

В спальне я разделся, умылся и лёг в кровать. Жаль, что только нет теперь для меня разницы день или ночь, закрыты глаза или нет. Меня всегда окружает темнота.

Но привычка сильна. Я закрыл глаза и провалился в сон.

И снилась мне тоже темнота.

Не та, в которой я жил последнюю неделю, а другая . Та в которой смотришь и видишь, но видишь её.

Где-то рядом шуршало платье. Лёгкое, шёлковое, женское. Я повернул голову на звук и услышал голос.

— Даниэл! — Эмили. Это был голос Эмили. Я шагнул вперёд, протянул руки, но вместо неё нащупал только пустоту.

Шуршание повторилось, но теперь с другой стороны.

— Ваша Светлость, вы спите? — И голос изменился, это говорила Анна. Я снова шагнул, снова поймал пустоту.

А потом темнота взорвалась шумом крыльев. Огромных, сильных, драконьих. Кто-то ревел надо мной, и от этого рёва закладывало уши.

— Кто здесь? — крикнул я. — Покажись!

Но вместо ответа темнота сжалась и вытолкнула меня в другое место.

Я стоял на поле боя. Вокруг кричали люди, ржали лошади, звенело оружие. Я видел — видел! — всё это своими глазами. Солнце, пыль, знамёна, кровь.

— Я вижу! — закричал я. — Я снова вижу!

Но никто не отвечал. Солдаты пробегали сквозь меня, не замечая. Я был призраком в собственном прошлом.

А потом поле исчезло, и снова наступила темнота.

И в этой темноте я слышал два голоса. Один нежный, зовущий, дающий надежду. Второй спокойный, ровный, с лёгкой хрипотцой.

— Даниэл...

— Ваша Светлость...

Я метался между ними, не зная, к кому идти. А дракон ревел где-то в груди, и я не мог понять просыпается он или умирает.

И я проснулся от собственного крика.

Сердце колотилось где-то в горле, рубашка прилипла к телу. Я сел в кровати и прислушался.

Тишина. Только часы тикают где-то в углу.

— Сон, — прошептал я. — Просто сон.

Я откинулся на подушки и попытался успокоиться.

Что за чушь мне приснилась? Эмили, Анна, дракон... Почему они все смешались в одну кучу?

Я провёл рукой по лицу и вдруг замер. Сегодня за ужином я ни разу не уронил стакан! Ни разу не промахнулся ложкой мимо тарелки! Ни разу не уронил вилку! Как?

Я сел снова и заставил себя мыслить логически.

Глава 12. Свидание вслепую

Даниэл

Утро выдалось суетливым. После завтрака Седрик носился по дому, отдавал распоряжения, проверял карету, подбирал одежду. Я сидел в кресле и чувствовал себя бесполезным. В таких случаях требовалось и видеть, и быстро двигаться, но я не был способен ни на первое, ни на второе.

— Ваша Светлость, может, всё же наденете парадный мундир? — осторожно спросил Седрик.

— Нет. Слишком официально. Просто сюртук. Что-нибудь выходное, но не излишне претенциозное.

— Но это же леди Фрауд... И «Золотой лебедь»!

— Сюртук, Седрик. В том-то и дело. Зачем привлекать к себе лишнее внимание? Я и так слишком заметен с этой повязкой… А без неё...

Я не смог закончить фразу, что я боюсь без повязки смутить или напугать леди отсутствующим взглядом. Пустым… А помощник вздохнул, но спорить не посмел.

Через полчаса я был одет, причёсан и надушен, и стоял плечо к плечу с Седриком.

— Карета готова, Ваша Светлость.

— Едем.

«Золотой лебедь» я помнил хорошо. Уютный двухэтажный особняк в центре города, с отдельными кабинетами для состоятельных, где можно было обсуждать дела, не опасаясь чужих ушей. Хозяин знал своё дело. Он умел и накормить, и промолчать.

Седрик довёл меня до двери кабинета и тихо сказал:

— Леди Фрауд уже внутри. Я отлучусь, как договаривались. Вернусь через час.

— Иди уже, — с нетерпением подтолкнул я его, а сам надавил на дверь, она открылась, и я шагнул внутрь.

— Ваша Светлость! — раздался мягкий голос. — Как я рада вас видеть.

— Леди Фрауд, — я поклонился в ту сторону, откуда шёл голос. — Простите, что заставил ждать.

— Ничуть. Я только вошла, — она осторожно взяла меня под руку почти невесомо, и я почувствовал прохладу. Точно меня обдувало свежим весенним ветром при полёте в предгорье. С запахом влаги и первых цветов. Незабываемый запах… от которого стало светлее, — а тем временем Эмили, кажется, незаметно подвела к столу.

— Садитесь здесь. Ваш стул чуть левее, но я поправила, чтоб вам было удобно.

Я сел. Провел пальцами над столом скатерть, приборы, салфетка. Всё на своих местах, это радовало. Потому что очень не хотелось уронить что-то на этой встрече… Свидании?

— Вы не представляете, как я ждала этой встречи, — сказала Эмили. Её голос звучал тихо, чуть взволнованно. — После той нашей встрече в саду я всё думала о вас. О том, как вы... Как вы держитесь.

— Держусь? — усмехнулся я.

— Вы не сломались. Многие на вашем месте впали бы в отчаяние, заперлись бы в четырёх стенах. А вы выходите в свет, встречаетесь с людьми, ищете выход. Вы такой сильный… Вы не сдаётесь! Это достойно восхищения.

Я не знал, что ответить. Сказать, что я действительно заперся в четырёх стенах и вылез только ради неё? Что мать притащила мне сиделку, которую я терплю через силу? Что внутри я вою от отчаяния и только надежда на неё, на Эмили, держит меня на плаву?

— Вы слишком добры ко мне, леди Фрауд, — сказал я вместо всего этого.

— Зовите меня Эмили, — мягко произнесла она, и я услышал её улыбку. Отчего сердце забилось быстрее. — Если позволите.

— Эмили, я почту это за честь, — и за счастье, о чём я умолчу. — Тогда уж и вы обращайтесь ко мне тоже по имени.

Обед протекал спокойно. Эмили говорила о погоде удивительно комфортной для этого времени года, о том, что в столице сейчас тихо, о новостях при дворе, которые доходили до неё через знакомых. Я слушал, кивал, изредка вставлял замечания.

И всё это время я прислушивался к себе.

К дракону. Он был здесь. Слабый, едва ощутимый, но проявился. Где-то глубоко внутри теплилась искра жизни, которую я так хотел ощутить последнюю неделю.

Я чувствовал это каждой клеткой тела, каждым нервом. И от этого хотелось смеяться и плакать одновременно.

— Вы замерли, — вдруг сказала Эмили. — Всё в порядке? Вам не понравилось блюдо? Или я слишком много говорю? Ах, простите…

— Да нет, что вы, я рад слушать ваш голос, — поспешно ответил я. — Просто... я давно не обедал вне дома. Отвык.

— Понимаю, — в её голосе послышалось сочувствие. — Не представляю, как это неудобно и тяжело. Но вы справляетесь с такой легкостью. Вы невероятный мужчина. Теперь я понимаю, почему наши враги сдались. Перед вами устоять невозможно, — я не нашёлся с ответом. Какая же она... удивительная. Не жалеет меня, а восхищается. — А давайте после обеда прогуляемся? — предложила она. — Вы же знаете, что здесь напротив чудесный парк. Если, конечно, вы не заняты... Простите… Просто с вами так легко, что мне не хочется расставаться, — о, дорогая Эмили, как же это взаимно.

— Я всегда свободен для вас, Эмили, — обрадованно произнес я и вдруг, вспомнив, что это придётся идти по незнакомой местности, да ещё где меня могут увидеть, такого слабого и беспомощного, запнулся. — Но я не уверен, что в таком состоянии достойный спутник для вас.

— Самый достойный. Ничего не случится, — перебила она. — Я верю в вас. И буду рядом, — и разве можно отказать таким словам? Конечно же, я сдался на милость этой потрясающей девушки.

Парк и, правда, оказался чудесным. Определение-то какое.. «Чудесный»… Я такие слова раньше и не использовал. «Прекрасный»… Да… Если это план. Или вид на противника. Но «чудесный»?

Эмили вела меня под руку, тихо рассказывая, что нас окружает. Что слева цветут розы, справа запустили новый фонтан, впереди аллея из старых лип. Пахло зеленью, влажной землёй и ещё чем-то неуловимо сладким, восхитительным, как полет по ночному небу.

Я шёл и боялся дышать. Боялся, что это сон, что сейчас я проснусь и снова окажусь в своей темноте. Но Эмили была реальна. Её рука под моей ладонью, её голос, её дыхание — всё было настоящим. И дракон трепетал где-то в груди. И, кажется, я даже видел очертания девушки в солнечном свете. Свете?

— Эмили, — сказал я, и голос мой дрогнул.

— Да?

Я остановился. Она остановилась тоже.

— Я хочу... я должен вам сказать, — неужели она дарит мне способность видеть? Мне захотелось большего… Всего на мгновение, но этого порыва хватило.

Глава 13. Что поднимет женщине настроение?

Анна

Я проснулась рано. Спать в этом мире почему-то хотелось меньше, чем дома. Может, воздух другой, может, тишина, а может, просто нервы сдают.

Завтрак принесла Ульма. Она сегодня оказалась неожиданно разговорчива.

— А Его Светлость с Седриком к обеду уезжают, — сообщила она, расставляя тарелки. — В город. По делам, говорят. А может, и не по делам, кто ж их разберёт.

— По делам так по делам, — пожала я плечами.

— Ой, леди Анна, вы такая спокойная! — Ульма всплеснула руками. — А я вот вся извелась, а вдруг они надолго? Вдруг к ужину не вернутся? А мало ли что случится? Его светлость и так пострадал! А если его врагам мало лишить его… если они решаться на ещё какое-нибудь злодеяние?

— Вернутся, — успокоила я её. — Куда они денутся? Ты не забывай, что его светлость военный. И маг. Даже ослепнув, он в состоянии за себя постоять. А наше дело маленькое, выполнять свою работу и ждать, — я сказала это, но почему-то переживания горничной передались мне.

Ульма ушла, а я осталась одна. Заниматься тут было решительно нечем. Гулять я выйти не могла, боялась потеряться, да и мне почему-то казалось, что я не готова к знакомству с новым миром. Здесь не было ни интернета, ни телевидения… Хорошо ещё, что книги в библиотеке никуда не делись и их бесконечное множество. Я оделась в своё единственное подходящее платье и отправилась читать.

В библиотеке я уютно устроилась в кресле с толстенным томом по истории Сильверии и попыталась вникнуть в местные династические заморочки. Не знаю зачем, но может так я пойму этот мир. Ведь говорят, что кто не знает истории, тот будет повторять ошибки прошлого… Или не так? А! Кто не помнит прошлого, у того не будущего. Точно!

И уже через два часа у меня болела голова.

— Пятеро богов, — простонала я, растирая виски. — Кто все эти люди? И зачем они всё время воевали?

Я отложила историю и взяла книгу о бытовой магии. Там было понятнее: как зажечь огонь без спичек, как почистить одежду одним движением руки, как заварить чай силой мысли. Полезно, но мне-то это зачем? У меня магии нет.

Я представила, как зажигаю свечу взглядом, и сама же рассмеялась.

— Эх, Аня-Аня, ты в другом мире всего три дня, а уже мечтаешь о магии. Скромнее надо быть.

К обеду я проголодалась. Вышла в коридор, прислушалась. Стояла тишина. Подошла к окну и увидела, как во дворе запрягают карету.

Значит, правда уезжают.

Я уже собралась идти на кухню, перехватить чего-нибудь, когда внизу хлопнула дверь, и раздался знакомый голос:

— Ульма, мне нужна леди Анна!

Я замерла. Марианна?

Я выбежала в коридор и перегнулась через перила. В холле стояла герцогиня — красивая, улыбающаяся, в строгом изумрудном платье и с сережками, подозрительно совпадающим с ним по цвету. Да это же целое состояние! И как она только по улице ходит… Ездит? Прямо маяк для грабителей!

— Леди Марианна? — удивлённо сказала я. — Добрый день!

— Добрый, дитя, — она замахала рукой. — Спускайся скорее. Дело есть.

Я сбежала вниз, и Марианна окинула меня критическим взглядом.

— Так, понятно, — сказала она. — Платье у тебя одно? Походящее для обстановки, — она многозначительно повела бровью.

— Такое? Да, — призналась я. —

— Тогда мы едем к швее. Тебе нужно что-то с собой взять?

— А? Взять? — я на секунду зависла, по привычке подумав про сумку, деньги, ключи и телефон. Но потом вспомнила, что денег местных у меня нет, ключей от этого дома тоже, да и не нужны они мне, как и телефон, который в этом мире совершенно бесполезен. — Нет. А что мы прямо сейчас едем?

— Прямо сейчас. Даниэл с Седриком уехали, у нас будет достаточно времени. А к их возвращению вернёмся.

— Но я не могу... у меня нет денег...

— Кто говорит о деньгах? — Марианна взяла меня под руку и повела к выходу. —Ты заботишься о моём сыне. Несколько платьев это меньшее, что я могу для тебя сделать. Не спорь.

Я и не спорила. Во-первых, потому что спорить с этой женщиной было бесполезно. Во-вторых, потому что я жутко практичная, и мне нужна местная одежда. А ещё информация, поэтому я готова засунуть свою гордость куда подальше и бодро перебирать ногами в сторону транспорта герцогини.

Карета тронулась, и я прильнула к окну. Город был прекрасен. Когда я ехала сюда, то не особо обратила внимание на улицу. Вернее, обратила, конечно, но была в состоянии шока и в воспоминаниях на эту тему сплошной туман. А тут взгляд радовали аккуратные домики с черепичными крышами, мостовые, выложенные брусчаткой, люди в ярких одеждах. Я рассматривала всё это с жадностью туриста, впервые выехавшего из своего города заграницу. Единственное, что меня смутило, так это резко отъехавший за нами экипаж. Хотя мало ли кто и куда едет. Может совпадение, а у меня в голове целый детектив сложился?

— Нравится? — спросила Марианна, отвлекая меня от дурных мыслей.

— Очень, — честно ответила я. — У нас всё по-другому.

— Расскажешь когда-нибудь? О своём мире? Мы, конечно, говорили о нём, но так, общими фразами…

— Расскажу, — кивнула я. — Если вам интересно.

— Мне всё в тебе интересно, — улыбнулась Марианна.

Я помолчала, собираясь с мыслями.

— Леди Марианна, — сказала я, наконец. — Можно вас о том же? Расскажите мне об этом мире. Подробно. Вы в прошлый раз тоже рассказали немного, но мне нужно больше. Магия, драконы, политика, обычаи... Как тут всё устроено. Чтобы я не чувствовала себя слепой. Я ведь могу незаметно для себя обидеть вашего сына или сделать что-то не так, подставить его, поведя себя не должным образом.

Марианна внимательно посмотрела на меня.

— Ты удивительная, Анна. Вместо того чтобы паниковать, ты пытаешься понять и адаптироваться. Это редкость.

— Моя работа предполагает быструю адаптацию к ситуации, — пожала я плечами. — Иначе нельзя. Иначе можно не спасти пациента.

— Хорошо, — кивнула она. — Я обязательно уделю тебе время. Мы посидим, поговорим, я отвечу на все твои вопросы, а ты на мои. Обещаю. Но сегодня у нас другие планы.

Глава 14. Мать моя, герцогиня!

Даниэл

Я вернулся домой в приподнятом настроении. Нет, не так… Я вернулся домой окрылённым! Эмили. Её голос, её смех, её прикосновения. И мой крылатый зверь снова живой и такой близкий, откликающийся на каждое её слово. Я почувствовал себя собой. Живым!

— Ваша Светлость, — Седрик помог мне выйти из кареты. — Вам помочь дойти до кабинета?

— Сам дойду, — отмахнулся я. — Иди, занимайся своими делами. Ты сегодня отлично поработал.

Седрик удивлённо хмыкнул, так как я редко его хвалил, и ушёл.

Я дошёл до кабинета, привычно считая шаги, и уже собирался войти, когда услышал знакомый голос:

— Даниэл!

Я вздохнул. Ну конечно. Кто же ещё может быть, как не герцогиня ван Халлен?

— Мама, — сказал я, поворачиваясь на голос. — Ты здесь? Что-то случилось?

— Соскучилась, — она подошла и чмокнула меня в щёку. — И заодно решила проведать, как ты тут без меня.

— Прекрасно, — буркнул я. — Жив, почти здоров, как видишь.

— Вижу, — в её голосе проскользнула улыбка. — Даже очень хорошо выглядишь. Это Анна постаралась?

Я поморщился.

— Анна тут ни при чём. Просто день удался.

— Удался? — мать тут же ухватилась за слово. — А что случилось?

— Ничего особенного. Встретился кое с кем.

— С кем?

— Мама, — я нахмурился. — Я уже не мальчик, чтобы отчитываться.

— Знаю, — легко согласилась она. — Но так же я имею право знать, кто делает моего сына таким счастливым. И всё же, как тебе Анна?

— Анна? — переспросил я. — При чём здесь Анна?

— При том, что она живёт в твоём доме и заботится о тебе. Я хочу знать, не обижаешь ли ты её.

Я фыркнул.

— Я её не обижаю. Её разве возможно обидеть? И вообще, всё прекрасно, мама! Твоя Анна читает книги в библиотеке, Седрику голову затуманила своими рисунками, даже осмотрела мои глаза! Работает и ладно.

— И всё? — мать явно ждала другого ответа.

— А что ещё? Всего день прошёл. Два. Ты считаешь, она посланница пяти богов или сама один из них?

— Не остри, — осадила меня мать. — Я серьёзно.

— Я тоже серьёзно, — огрызнулся я. — Что ты от меня хочешь услышать? Что она чудо как хороша и я без неё жить не могу? Она обычная женщина. Помощница. Не больше.

— Тогда почему Седрик на неё чуть ли не молится?

Я замер.

— Что делает Седрик?

— То и значит. Я сейчас к тебе шла, смотрю, а он куда-то бежит с бумагами, светится весь. Спрашиваю: «Ты чего такой радостный?» А он: «Леди Анна придумала, как Его Светлости жизнь облегчить. Трость специальную заказал, прибор какой-то для глаз... Она что-то придумала для адаптации». Раскланялся со мной и дальше себе пошёл.

Я стиснул зубы.

— Адаптация, — повторил я. — Значит, спелись. Сговорились, понимаешь? И теперь мне под руки всё незаметно подсовывают.

— Подсовывают? — переспросила мать. — Это ты про что?

— Про ужин, — выпалил я. — Вчера за ужином я ни разу ничего не уронил. Ни стакан, ни вилку, ни еду. И это не потому, что я привык, а потому, что они с Седриком всё вовремя пододвигали, в руку вкладывали, направляли. Я слепой, а не дурак, я всё чувствую!

Мать молчала. Я слышал её дыхание — ровное, спокойное. Слишком спокойное.

— А может, — сказала она, наконец, — Седрик просто понял, что эта девушка может стать тебе опорой? И помогает ей помогать тебе?

— Опорой? — я усмехнулся. — Мне не нужна опора. Мне нужно вернуть зрение и дракона.

— А если без опоры ты этого не сделаешь?

Я открыл рот и закрыл. Потому что крыть было нечем.

— Ладно, — буркнул я. — Оставим это. Ты зачем приехала на самом деле?

Мать вздохнула.

— Ко мне приезжал страж. Допросили тех, кто на меня напал.

— И? — я насторожился.

— На них заклятье молчания. Сильное, старое, не снимается. Они не скажут ничего, даже под пытками.

— Тьма, — выругался я. — Значит, тупик.

— Не совсем, — мать помолчала. — Я всё думаю, кому я могла перейти дорогу? Кому нужно было меня убивать?

Я задумался. Эта мысль не давала покоя и мне.

— Может, это вообще было не на тебя, — сказал я вдруг. — Может, нападение было ровно для того, чтобы тебе эту Анну подсунуть?

Мать рассмеялась. Искренне, звонко, как давно не смеялась.

— Ох, Даниэл, — выдохнула она сквозь смех. — Когда-нибудь ты поймёшь, как сильно ошибаешься. Эта девушка появилась оттуда, откуда прийти невозможно, спасла меня, не зная, кто я, не прося ничего взамен. Она не шпионка. Она... она подарок.

— Подарок? — фыркнул я.

— Именно. И я всё больше склоняюсь к мысли, что это нападение было нужно вовсе не для того, чтобы подсунуть её мне. А для того, чтобы отвлечь тебя от поисков того, кто тебя проклял.

Я замер.

— Что?

— Подумай сам, — мать говорила тихо, но весомо. — Ты генерал, у тебя везде связи, ты бы уже начал расследование. Впрочем… Ты же его начал… Вот только тебя остановили. И вместо расследования ты сидишь здесь и ничего не делаешь. Не для себя, не для меня. Кому это выгодно?

Я молчал. В голове крутились мысли, одна другой страшнее.

— Ты думаешь... — начал я.

— Я ничего не думаю, — перебила мать. — Я просто предполагаю. А ты уж сам решай, что с этим делать. Но про меня не беспокойся, как и про нападение. Я не маленькая девочка, охрану усилила. Кстати… Ты же запрашивал полные списки гостей того злополучного ужина и слуг.

— Да, сначала мне предоставили тех, кто присутствовал, но я заинтересовался и теми, кто должен был либо сидеть за столом, либо обслуживать, либо готовить, но по какой-то причине не смог.

Она встала, я слышал шорох платья.

— Они у тебя на столе, — и правда, я почувствовал дуновение ветра, когда она положила передо мной бумаги. — Мне пора, сын. Береги себя… И Анну. Она может пригодиться.

— Для чего? — буркнул я.

— Для жизни, — ответила мать. — И помни, никто не смеет причинять вред моему ребенку, — она потрепала меня по волосам и вышла.

Глава 15. Полезные привычки

Утром я проснулась с твёрдым намерением действовать, ведь вчерашний день был прекрасен. И новые платья, и разговор с Марианной, даже тот странный экипаж забылся после увлекательной книги о магии. Но сегодня я твёрдо решила, что пора браться за реабилитацию всерьёз.

Я опять оделась в своё голубое платье, с тоской посмотрев на полку с джинсами, причесалась и, глубоко вздохнув, отправилась в кабинет генерала.

— Войдите, — он рявкнул в ответ на стук так, что я подпрыгнула на месте. Вот это голосище. Его солдаты, наверное, со стажем ещё и инфаркт зарабатывают.

Я вошла. Даниэл сидел в кресле, сжимая в руках какие-то бумаги. Седрика рядом не было.

— Доброе утро, Ваша Светлость, — сказала я как можно бодрее.

— Утро? — хмыкнул он. — Для кого-то оно, может, и доброе. Что вам?

Я подошла ближе и остановилась на безопасном расстоянии. И почему-то мне вдруг стало не по себе. Вот посмотрела на него, и разговаривать перехотелось. Но надо!

— Я хотела поговорить о вашем здоровье. Но не совсем о глазах.

— А о чём тогда?

Я глубоко вздохнула.

— Потеря зрения неблагоприятно сказывается на развитии двигательной функции. Снижается скорость, координация, точность движений. Затрудняется овладение такими движениями, как ходьба, бег. Из-за сложности пространственной ориентации люди с нарушениями зрения ограничиваются в свободе передвижения, что вызывает мышечную вялость, деформацию скелета, гипофункции внутренних органов, — выпалила я на одном дыхании, понимая, что буквально назвала его сейчас калекой. И даже отодвинулась, ожидая гнева.

Даниэл молчал. Я видела, как ходят желваки на его лице, как сжимаются пальцы в кулак.

— И что вы предлагаете? — спросил он ледяным тоном.

— Зарядку, — честно сказала я. — Специальные упражнения. Каждый день. Я буду показывать, вернее объяснять, помогать правильно их выполнять. Это поможет сохранить мышечный тонус и координацию. А когда вернётся зрение, вы не будете в худшей форме, чем сейчас.

Последнюю фразу я добавила зря.

— Худшей? — рявкнул он, вскакивая. — Вы считаете, что я могу быть в худшей форме? Что я стану… Кем я стану? Может быть тюфяком? Я генерал его величества, я прошёл десятки сражений, я могу поддерживать физическую форму сам! Без вас и ваших упражнений!

— Я не говорю, что вы тюфяк. В смысле станете им, — попыталась я исправиться. — Я говорю, что без движения мышцы атрофируются. Это физиология, это происходит со всеми, независимо от званий и заслуг.

— Молчать! — он двинулся в мою сторону, и я отступила. — Вы кто такая, чтоб меня учить? Вы даже не маг, не лекарь, не воин! Вы просто женщина, которую мать притащила неизвестно откуда!

— Я фельдшер, а это тоже самое, что лекарь, — сказала я, стараясь, чтоб голос не дрожал. — И я знаю, о чём говорю.

— Ничего вы не знаете! — он повысил голос. — Пошла вон отсюда! Вон!

Я попятилась к двери. Сердце колотилось где-то в горле. Но я всё ещё надеялась достучаться.

— Ваша Светлость, я понимаю, вы злитесь, но...

— Вон!

И тут вокруг его рук вспыхнул воздух. Из его ладоней вырвался самый настоящий огонь, ярко-оранжевый, живой. Даниэл замахнулся, и я поняла, что сейчас он швырнёт в меня этим огнём.

Я закричала. Дверь распахнулась, и в комнату влетел Седрик. Он что-то крикнул, выставил руки вперёд, и перед ним встала полупрозрачная стена из воды. Огонь ударил в неё и погас с шипением.

А Седрик уже схватил меня за плечи и вытолкнул в коридор, я отлетела в противоположную стену, успев подставить руку. Послышался хруст, плечо разгорелось острой болью.

— Бегите! — крикнул он. — Я разберусь!

И я побежала. Не замечая дороги, не чувствуя, как ноет рука. Влетела в свою комнату, захлопнула дверь и сползла по ней на пол.

И только тогда позволила себе разреветься.

Я сидела на полу, прижимая колени к груди, и тряслась как осиновый лист. Слёзы текли по щекам и я не могла их остановить.

Огонь. Он швырнул в меня огонь. Этот бешеный дракон чуть не сжёг меня за то, что я предлагала ему помочь.

Я дура. Какая же я дура!

Ведь знала же, что здесь есть магия. Марианна рассказывала. И когда на неё напали, то тоже магией пользовались, я просто не обратила внимания, потому что была в шоке.

А сейчас дошло, что это реальность. Здесь люди могут метать огонь! И ведь он меня поджарит без суда и следствия! Надо бежать…

Я всхлипнула и уткнулась лицом в колени.

— Идиотка, — прошептала я. — Какая же ты идиотка, Аня. Зачем ты вообще к нему полезла? Сидела бы в библиотеке, читала книжки, никто б тебя не трогал. А ты — зарядку, зарядку...

В коридоре послышались шаги. Я замерла.

— Леди Анна? — голос Седрика. — Вы там? Как вы? — я не ответила. Просто не знала, что ему сказать. И, если честно, мне до сих пор было страшно. — Леди Анна, откройте, пожалуйста. Его Светлость успокоился. Он не хотел... он просто сорвался. С ним обычно такого не бывает. Но потеря дракона… Пожалуйста, откройте.

— Уходи, — прохрипела я. — Пожалуйста, просто уйди.

— Но...

— Уйди, Седрик!

Шаги затихли.

Я просидела на полу ещё час, наверное. Слёзы кончились, осталась только пустота и противное чувство, что я всё испортила. Что теперь меня выгонят, и придётся снова искать пристанище в этом чужом мире. А в этом мире меня могут убить просто за то, что я не вовремя подвернулась под руку.

Вот только сколько можно сидеть? Явно не вечность, поэтому я встала. Ноги затекли и неприятно заломили. Я доковыляла до умывальника, плеснула в лицо холодной водой и посмотрела на себя в зеркало.

Красные глаза, опухшие веки, растрёпанные волосы. Красавица.

— И что теперь? — спросила я своё отражение.

Отражение не ответило. А я взяла полотенце, промокнула лицо и вдруг замерла.

Рука! Я думала, что вывихнула или порвала связки, сустав. Но…. Я подняла руку, покрутила кистью. Ни боли, ни отёка, ни синяка. Абсолютно здоровая рука.

Глава 16. Прости, я больше так не буду

Даниэл

Я сидел в кресле, уставившись в тёмную мглу, за которой, конечно же, была стена кабинета. Сердце бешено билось, и успокоить его у меня никак не выходило. Я чувствовал языки огня на своей коже. Огонь призывал уничтожить того, кто посмел мне перечить. Он грел меня, звал, уговаривал. Но я отмахивался от него…

Что я наделал? Я швырнул флейр¹ в человека. В женщину, которая просто пыталась мне помочь. Ту, что вытаскивала осколки из моих ног и осматривала мои глаза. И, тьма! Она спасла мою мать. А я…

Я провёл рукой по лицу и застонал.

Последний раз срывался так, когда мне было четырнадцать. Первый год после того, как я встал на крыло. Тогда резерв человека и резерв дракона только синхронизировались, и магия выплёскивалась наружу вместе с эмоциями. Отец тогда долго со мной занимался, учил контролировать, сдерживать, направлять.

Я научился. За годы службы я привык, что магия это инструмент, реагирующий на команды, а не на чувства. Я мог злиться, мог ненавидеть, мог бояться, и при этом ни одна искра не вырывалась наружу без моего желания. Причем не сиюминутного, а продуманного.

А сегодня сорвался.

Из-за какой-то девицы с её дурацкой зарядкой.

— Вот же тьма, — выругался я вслух.

В дверь постучали.

— Ваша Светлость? — послышался нерешительный голос Седрика. — Я войду?

— Входи.

Седрик вошёл, остановился на пороге. Я слышал его дыхание, такое взволнованное, прерывистое.

— Она жива? Цела? — спросил я.

— Да, Ваша Светлость. В комнате заперлась, вроде не повредила ничего, но судя по слезам, испугалась сильно. Я просил открыть, но она прогнала меня.

— Я настолько был страшен? — раньше был бы счастлив услышать предполагаемый ответ, сейчас же я боялся его.

— Более чем, — выдохнул помощник. Я напугал не только Анну, но и его. Неужели он подумал, что я не остановлюсь? И ему придется противостоять мне? А его дар слабее… О, пятеро высших!

— Седрик, — сказал я. — Это был не совсем я. Ты понимаешь?

— Понимаю, Ваша Светлость. Я был здесь.

— Я не хотел её атаковать. Я не контролировал себя. Как думаешь… Это из-за проклятия? Оно на меня влияет?

Седрик молчал. Я слышал, как он переминается с ноги на ногу.

— Я не знаю, Ваша Светлость. Может быть. Но лекари говорили, что проклятие забирает зрение и дракона, а вот про магию не произнесли ни слова.

— Тогда что же со мной? — я разозлился на то, что он не может дать мне ответов, вскочил и снова почувствовал тепло в ладонях. Оно привело меня в чувство. Седрик не ответил, замерев на месте. А я сел обратно и постарался сказать как можно спокойнее. — Иди. Проследи, чтоб ей принесли поесть. И успокоительного какого-нибудь. Чай может быть с ромашкой или мятой?

— Хорошо, Ваша Светлость…

— Отлично. Отнеси. И скажи, что я извиняюсь. Нет, не говори ничего. Просто отнеси.

Седрик вышел. А я остался сидеть, разрываясь между стыдом и злостью.

Мне было стыдно, потому что я напугал женщину, которая не сделала мне ничего плохого. Она, правда, пыталась помочь, а я чуть не сжёг её за это. И я злился, потому что мне теперь придётся извиняться. И это казалось мне дико унизительным. Разве мало того, что она видела мою слабость?

— Почему я должен перед ней извиняться? — спросил я пустоту. — Она сама лезла, сама довела. Нечего было меня бесить!

Но внутри всё равно свербело. Потому что я знал, она не виновата. Она делала свою работу. А я сорвался, как неопытный юнец.

Весь день я метался по кабинету, натыкаясь на мебель, и проклинал всё на свете. Себя. Её. Проклятие. Мать, которая притащила эту женщину в мой дом. А к ужину я вымотался так, что сил не осталось даже на злость.

— Ваша Светлость, — Седрик появился в дверях. — Леди Анна вышла из комнаты. Я уговорил её спуститься к ужину. Но она явно опасается за свою безопасность.

Я стиснул зубы.

— Хорошо. Идём.

В столовой было тихо. Я слышал, как Седрик отодвигает стулья, как позвякивают приборы, как тихо дышит Анна.

— Добрый вечер, — сказал я, садясь на своё место.

— Добрый вечер, — ответила она. Голос тихий, напряжённый.

Я помолчал, собираясь с мыслями. Потом глубоко вздохнул.

— Леди Анна. Я хочу извиниться, — она молчала. Неужели этого мало? Хорошо! — То, что случилось утром непозволительно. Я не должен был срываться на вас. Тем более с магией. Это... Подло, ведь вы даже не можете мне ничего противопоставить…

— Именно, — тихо сказала она.

Я сглотнул.

— Я не хотел в вас флейр. Я потерял контроль. Со мной такого не случалось с детства. Наверное, проклятие влияет сильнее, чем я думал.

— Наверное, — повторила она.

Снова тишина. Я слышал, как она вертит в руках салфетку.

— Вы имели право злиться, — сказала она, наконец. — Я действительно была настырной. Но я, правда, хотела помочь. Вы не понимаете, что с вами происходит. Потеря зрения это «ведь» не просто «не вижу». Это меняет всё. Тело привыкает жить по-новому, и если ему не помогать, оно сломается. Я видела такое сотни раз.

— Сотни? — переспросил я.

— Я фельдшер, — напомнила она. — Я работала и со слепыми пациентами в том числе. Мы не выбираем, кому помогать, кому нет. Правда, те, кто ослеп от рождения, редко встречаются. Но вот с теми, кто потерял зрение внезапно мне приходилось сталкиваться. Из-за травм, болезней... У них у всех были одинаковые проблемы. И всем в итоге нужна была реабилитация.

Я молчал. В её словах была логика. Да, это неприятно и унизительно слышать, но против неё у меня не было аргументов.

— Хорошо, — сказал я, наконец. — Давайте попробуем вашу зарядку. Но если мне что-то не понравится, то мы прекратим.

— Договорились, — в её голосе проскользнуло облегчение.

— Ваша Светлость, — встрял Седрик. — Кстати, заказ мастера готов. Леди Анна, вы просили передать, как только привезут.

— Заказ? — не понял я.

— Трость уже готова, Ваша Светлость. Выдвижная. Леди Анна нарисовала, я отнёс мастеру, и он сделал. Я сейчас принесу.

Глава 17. Первая искра

Анна

Утром я встала ни свет ни заря. Просто не спалось. Всю ночь ворочалась, думая о произошедшем. И о срыве герцога, и об его извинениях, и о том, как зажила рука. И о том, что Даниэл... ну, в общем, о разном.

— Хватит, — сказала я себе, глядя в потолок. — Работать надо. Не можешь спать, встань и чего-нибудь сделай.

Я вскочила и первым делом достала из шкафа спортивный костюм. Наконец, можно было надеть обычную удежду. Удобные штаны, футболка и лёгкая кофта это ли не счастье? Я надела плоды цивилизации и почувствовала себя почти человеком. А ведь еще и кроссовки! Столько в туфлях сколько здесь, я не ходила очень давно.

— Леди Анна? — Ульма, зашедшая с завтраком, замерла на пороге. — А это... Вы что! А вдруг кто увидит?

— Да ладно, у вас всё настолько плохо? И конечно увидит. Ты, например. А вот тот, ради кого я так оделась, точно нет. Знакомься, Ульма, это спортивный костюм,— гордо ответила я. — Для зарядки.

— Для чего? — округлила глаза девушка.

— Для здоровья. Не спрашивай, всё равно не объясню, — смысл сейчас что-то рассказывать. Точно же подглядывать будут. А, как говориться, лучше один раз посмотреть, чем десять раз послушать.

Я быстро позавтракала и отправилась к кабинету генерала. Стукнула, вошла.

Даниэл уже сидел в кресле, одетый в тёмные брюки и рубашку. При моём появлении он повернул голову. Но смотрела на меня лишь повязка.

— Леди Анна? Вы рано… Не ожидал.

— Обещала зарядку, значит, будет зарядка. А её название говорит само за себя, она заряжает с утра! — бодро сказала я. — Вставайте. Идём в сад.

— В сад? — он нахмурился. — Зачем?

— Там воздух свежий, место есть. В комнате тесно, а на ковре в кабинете неудобно. Да и вообще, движение на природе полезнее.

— На ковре? — переспросил он. — При чём тут ковёр?

— При том, что мы будем делать упражнения на полу. Но не здесь, а там. Я посмотрела, правда из окна, но саду есть отличная лужайка. Пойдёмте.

Я подхватила его под руку и потащила к выходу. Он упирался, ворчал, но шёл. Трость уже висела у него на поясе. Видимо Седрик уже придумал, как её подвесить.

Сад оказался больше, чем я думала. За домом раскинулся настоящий парк: старые деревья, аккуратные дорожки, цветники и вот она, идеальная лужайка. Ровная, мягкая, укрытая утренней росой. Нет, даже перед домом был сквер, но я всё равно не ожидала такую территорию в распоряжении одного человека далеко не на окраине города.

— Красота, — выдохнула я.

— Для вас, может, и красота, — буркнул Даниэл. — А для меня просто трава под ногами. И то, которую я не чувствую в ботинках.

— Ничего, — сказала я, укладывая на траву прихваченный из дома плед. — Сейчас будем это исправлять. Раздевайтесь.

— Что?!

— Ой… Разувайтесь! В смысле, обувь снимите, — поправилась я, чувствуя, как краснею. — И рубашку можно расстегнуть, чтоб не стесняла движений. Ну или не расстегивайте. Я неправильно выразилась, извините.

Он фыркнул, но послушно сел на край пледа и начал разуваться. Я отвернулась, делая вид, что рассматриваю деревья. Хотя… Какая разница, он же не видит!

— Всё, — сказал он через минуту, разувшись. — Голым я нравлюсь вам больше? — кивнул он на босые ноги.

— Очень смешно, — буркнула я, закатывая глаза. Тоже мне, шутник.

Но… Он стоял босиком, в расстёгнутой рубашке, и почему-то выглядел... очень по-человечески. Уязвимо, что ли. Без костюма, без трости, без Седрика… Просто мужчина на траве.

— Ладно, — я тряхнула головой, отгоняя глупые мысли. — Начнём. Ложитесь на спину.

— На траву?

— На плед. Я же специально постелила. И вы на нём стоите.

Он лёг, закинул руки за голову и замер. Я опустилась рядом на колени.

— Первое упражнение — дыхательное, — сказала я. — Положите руки на живот. Чувствуете, как двигается?

— Ничего я не чувствую, — буркнул он.

— Тогда помогу.

Я взяла его руки и положила себе на живот. Сама же положила свои ему, чтобы он чувствовал движение.

— Вот так. Дышите глубоко. Вдох — живот поднимается, выдох — опускается. Повторяйте за мной. Чувствуйте, как ваши ребра раздвигаются, как тело наполняется кислородом. На вдох подтягивайте стопы на себя, а на выдох тяните их вниз от себя.

Он задышал. Я тоже. И хотя от его рук на моём животе мысли разбегались, и хотелось замереть, пришлось сконцентрироваться и выполнить работу.

— Хорошо, — сказала я, когда мы сделали десять вдохов. — Теперь поднимаем ноги. Прямые. Медленно.

Я взялась за его лодыжки, помогая поднять. Ноги были тяжёлыми, сильными, с твёрдыми мышцами.

— Держите, — скомандовала я. — Раз, два, три... Опускайте.

Упражнение пошло за упражнением. Я поворачивала его тело, сгибала руки, поднимала ноги, объясняла, что такое йога и как она помогает развивать координацию даже у слепых. Он сначала дёргался от каждого прикосновения, злился, огрызался, но постепенно расслабился.

А я получала удовольствие. Вернее, откровенно наслаждалась. Не знаю, почему… Но страх от вчерашнего происшествия вдруг испарился и мне понравилось касаться его. Понравилось чувствовать под пальцами тёплую кожу, напряжённые мышцы, сильные руки. Нравилось, когда он вздрагивал от моих прикосновений, и то, что слушал и слышал. А ещё слушался.

Это было неправильно. Совершенно непрофессионально. Он пациент, я … Лекарьь? У нас рабочие отношения. А я тут мечтаю о всяком.

— Следующее упражнение, — сказала я, стараясь, чтоб голос звучал ровно. — Вставайте на колени, потом садитесь ягодицами на пятки. Спина прямая. Я сяду сзади и помогу удержать равновесие.

Я села за его спиной, упёрлась ладонями ему в лопатки. Он качнулся, но удержался.

— Хорошо, — выдохнула я. — Теперь наклон вперёд, грудью на колени, а руки вперед. Я поддержу.

Он наклонился, я придержала его за плечи. Руки скользнули по гладкой ткани, и я почувствовала, как внутри всё переворачивается.

Глава 18. Вторая встреча с Эмили

Даниэл

После утренней зарядки я чувствовал себя странно. Не такая уж и большая была нагрузка, вернее её и не было почти. Но состояние удовлетворения окутало меня, как после изнуряющего боя на плацу. Я вновь чувствовал себя живым.

Тело ныло приятной усталостью, мышцы гудели, а в груди разливалось тепло, которое не имело никакого отношения к магии. Это было просто тепло — от движения, от свежего воздуха, от того как зверь еле слышно, но урчал во мне.

Я сидел в кабинете и глупо улыбался. Хорошо, что никто не видит.

— Ваша Светлость? — голос Седрика вырвал меня из задумчивости и заставил мои губы упрямо сжаться. Зачем он пришел? Такой момент испортил… Хотя, я же сам его звал. — Вы сегодня в хорошем настроении.

— Есть немного, — пришлось мне признать. — Седрик, мне нужно отправить письмо. Леди Фрауд.

— Сейчас, Ваша Светлость. Продиктуете?

Я продиктовал короткое послание. Спросил, не согласится ли она прогуляться со мной по городскому саду после обеда, часа в два пополудни. Без лишних церемоний и расшаркиваний, ведь кажется, ей все эти придворные расшаркивания не по нутру.

Седрик ушёл, а я остался ждать. И ожидание меня убивало, хотя ответ пришел удивительно быстро. Через час помощник уже читал его вслух:

— Ваша Светлость, буду рада увидеть вас сегодня в указанное время. С нетерпением жду встречи. Ваша Эмили.

— Ваша, — повторил я вслух. — Слышал, Седрик? Она написала «ваша».

— Слышал, Ваша Светлость. Поздравляю. Я рад за вас.

Я довольно улыбнулся и откинулся в кресле. Но до обеда нужно было чем-то заняться. Седрик принёс отчеты от Лорена — генерала восточного крыла, моего заместителя, временно командующего всеми частями. Я слушал, задавал вопросы, делал пометки. Всё шло хорошо, Лорен справлялся, войска обеспечивались, обучение не прекращалось.

— Передай ему, что я ценю его работу, — сказал я, когда Седрик закончил. — И пусть пришлёт подробный список новобранцев. Я хочу знать, кого мы берём.

— Сделаю, Ваша Светлость.

Я встал и прошёлся по кабинету. Трость постукивала по полу, предупреждая о препятствиях. Интересная вещь, эта выдвижная трость. Интересно Анна сама придумала или, правда, где-то видела уже такие?

Анна. Мысли снова свернули к ней. К утренней зарядке. К её рукам на моём теле. К тому, как она дышала, когда сидела за моей спиной.

— Прекрати, — сказал я себе. — Ты едешь к Эмили. К своей истинной, и все остальное не имеет значения!

Вот только мысли упрямо возвращались к утру. Но, так или иначе, вскоре я уже направлялся к той, которой суждено меня вернуть к нормальной жизни.

Городской сад встретил запахом цветов и прохладой, опять вернув меня в утренние воспоминания. Седрик довёл меня до скамейки, где уже ждала Эмили. Я услышал её взволнованное дыхание, и даже, кажется, увидел в силуэт во мгле, окружающей меня.

— Ваша Светлость! — она взяла меня под руку. — Я так рада вас видеть. Вы сегодня как-то иначе выглядите.

— Иначе? — удивился я.

— Бодрее, — она улыбнулась, я слышал улыбку в голосе. — Словно нашли что-то важное.

— Нашёл, — признался я. — Но не будем об этом. Сейчас меня интересуете только вы и наша прогулка. Пойдёмте?

И мы пошли. Эмили взяла меня под руку, поэтому я сложил трость.

— Какая у вас интересная трость! Никогда такой не видела, — сказала девушка.

— Это новая, — ответил я. — Помощница придумала. Выдвижная, удобная.

— Помощница? — переспросила Эмили.

— Она самая, моя мать решила, что мне стоит воспользоваться услугами не только Седрика, но и ее.

— Мама просто о вас заботится. Это очень трогательно, хоть вы и взрослый, состоявшийся и сильный мужчина. И вы правильно сделали, что приняли мамину помощь. Это мужественный поступок. Тем более, — в голосе Эмили проскользнуло что-то похожее на ревность, — такая умная женщина… Может быть, и правда, полезна. — Я не обратил на эти слова внимания. Тьма с ними, что с мамой, что с Анной. Главное я здесь и Эмили рядом со мной.

Мы сели на скамейку в тени деревьев. Я чувствовал рядом её тепло, её запах. И дракон заурчал сильнее. А мгла вокруг стала светлее.

— Эмили, — сказал я. — Расскажите о себе. Я ведь почти ничего не знаю.

Она вздохнула.

— Что рассказывать? Родилась, училась, как все девушки. То есть много — «быть приличной женой», и не очень много — магии. Вышла замуж по воле родителей, пусть не за любимого, но за достойного человека. Он был старше, очень старше. Надеялся, что юная жена и мой дар поможет ему помолодеть и продлить жизнь.

— Дар? — переспросил я.

— Я умею усиливать целебные эликсиры, — пояснила она. — Если я направлю свою силу в эликсир, он работает лучше. Муж на это очень надеялся. Но не сложилось. Против старости не помогают ни артефакты, ни эликсиры.

— Он умер? — осторожно спросил я.

— Два года назад, — в голосе Эмили проскользнула грусть. — Сердце не выдержало. Вечно не живут даже драконы, знаете ли.

— Сочувствую.

— Не стоит, — она мягко коснулась моей руки. — Он был не самой приятной личностью. Сама бы себе в мужья я никогда бы его не выбрала. Но я не держу зла. Такова жизнь. Такова воля пятерых высших.

Я помолчал, обдумывая её слова. Она не поливала покойного мужа грязью, хотя, судя по интонации, тот явно не был подарком. Просто констатировала факт, что это было в её жизни и, к счастью, прошло.

— Теперь вы свободны, — сказал я. — Можете жить, как хотите.

— Могу, — согласилась она. — Только свобода иногда бывает слишком одинокой.

— Вы такая замечательная, как же вы можете быть одиноки?

— Бывает, — призналась она. — Дом пустой, знакомых мало. Иногда хочется просто поговорить с кем-то, а не с кем.

— Теперь вы знаете, что я всегда готов составить вам компанию. И… я понимаю, — вырвалось у меня. — Я тоже последнее время часто чувствую себя одиноко. Даже когда вокруг люди.

Эмили сжала мою руку.

Глава 19. О воинах и лекарях

Анна

Ужин прошёл в удивительно доброжелательной обстановке. Генерал сделал вид, что не замечает, как мы с Седриком, каждый со своей стороны то вилку ему подсунем, то бокал, то еду подвинем. Он вообще был невероятно расслабленный. Седрик же поглядывал на него с недоумением, но не нашёл ничего лучше, как расспросить меня о том, чем я сегодня занималась. А чем я могла заниматься? Читала весь день. Вот и поделилась впечатлением о высоком слоге какого-то местного поэта, воспевающего небо и просторы среди горных высот. Правда, тут помощник герцога занервничал, а сам хозяин дома нахмурился. И только потом до меня дошло, что я наступила на больную мозоль. Ведь он не может теперь летать.

Интересно, каково это? Летать?

Спросить я не решилась. Но, наверное, для дракона лишиться крыльев, то же самое, что для человека рук или ног. А еще и слепым остался. Что ж, я могу сказать, что он великолепно держится. Видимо, не зря занимает такой высокий пост, всё же главнокомандующий должен обладать невероятной выдержкой. И тот небольшой срыв ему вполне простителен.

В любом случае, этот местами вредный и невыносимый герцог сейчас был на подъёме. И даже косвенное упоминание о полёте выбило его из колеи буквально на пару мгновений. А потом он снова стал излучать волны удовлетворения. Куда же он так удачно съездил, что сидит чуть ли не улыбается?

— Седрик, — сказал он, когда мы закончили есть. — Ты сегодня едешь к Лорену?

— Да, Ваша Светлость, как вы просили. Бумаги уже готовы и упакованы.

— Отлично. Тогда поезжай. А вы, леди Анна… У меня к вам просьба.

— Да, конечно, — насторожилась я. — Чем я могу вам помочь? — так-то это моя работа — ему помогать. Но неожиданно, что он обращается с просьбой.

— Почитайте мне вслух, — он сказал это буднично, но я чувствовала, как тяжело ему дались слова. — Седрик достал кое-какую историю, я хотел освежить её в памяти. Но сейчас, как вы понимаете, не могу сделать это самостоятельно, — от такого заявления я икнула. Неужели, он признал, что в чём-то не дееспособен? Какой удар по самолюбию… Какой шаг вперёд!

— Я с радостью вам почитаю, где будет удобнее?

— Пойдемте ко мне в гостиную, — сказал он, встал, раздвинул трость и пошёл вперёд меня и Седрика. Ну просто разительные изменения…

Вскоре мы уже присели в мягкие кресла у камина. И я оценила перестановку. Сейчас всю мебель сдвинули так, что об неё сложно было споткнуться. И больше никаких статуэток и ваз. Ни напольных, ни на столе.

Я устроилась в кресле, взяла старинный том в руки, пробежала глазами по первой странице и вздохнула. Это оказался военный трактат. Осады, вылазки, тактические манёвры. Скукотища смертная. С другой стороны, Ань, а чего ты ждала? Романтической мелодрамы про любовь дракона и простой девушки?

— Готовы? — спросил генерал.

— Готова, — вздохнула я. — Только предупреждаю, я в военной тематике не разбираюсь. Могу допустить ошибки в ударениях или ещё где.

— Ничего страшного, — великодушно махнул он мне и откинулся на спинку кресла.

— Может, снимете повязку? Пусть кожа головы отдохнёт. Меня вы не смутите, честное слово, — я постаралась сказать это без жалости в голосе, чтобы не уязвить его, и он послушался. Правда, у меня сложилось впечатление, словно он пытался присмотреться к окружающей его обстановке. Так сосредоточенно он обвел взглядом гостиную. Но… разве это возможно? Он же не видит. Наверное, мне показалось. Поэтому я, подавив вздох разочарования, начала читать. — «Осада крепости Ривендейл длилась три месяца. Гарнизон под командованием герцога Эйнара отражал атаки превосходящих сил противника, используя особенности рельефа и систему подземных ходов. На двадцатый день осады защитники предприняли вылазку, в результате которой уничтожили осадные орудия врага и захватили обоз с продовольствием…» — Даниэл слушал молча. Я читала дальше, стараясь не сбиваться на незнакомых именах. — «…несмотря на героическое сопротивление, крепость пала на восемьдесят седьмой день осады. Из трёх тысяч защитников в живых осталось менее пятисот, спаслось благодаря подземным ходам около двухсот. Раненых, неспособных передвигаться, пришлось оставить в крепости. По свидетельствам выживших, враг не щадил никого…»

Я запнулась и перечитала последнюю фразу.

— Что? — спросил Даниэл.

— Ничего, — я нахмурилась. — Они просто ушли, оставили раненых?

— Такова война, — спокойно ответил он. — Если нет возможности вывезти, приходится бросать.

— Но это же это неправильно

Он повернул голову в мою сторону. Я чувствовала его взгляд, хоть он и не видел меня.

— Что именно неправильно?

— ! Есть же носилки, многих же можно было бы чуть позже поднять на ноги! Это же живые люди, как их товарищам совесть позволила оставить их на милость врага? Раненых нельзя бросать, — твёрдо сказала я. — Если бы им помогли, если бы перевязали, вынесли. Потери были бы меньше. Даже те, кто не мог идти, выжили бы, если б их не оставили врагу.

— Вы рассуждаете как лекарь, а не как генерал, — усмехнулся он.

— Я и есть лекарь, — отрезала я. — Вернее, фельдшер. Это почти одно и то же. И я видела достаточно людей, которых можно было спасти, если бы вовремя оказали помощь.

— В бою не всегда есть время на помощь.

— Значит, надо его находить, — упрямо сказала я. — Организовывать санитаров, вынос, перевязочные пункты. У нас в мире это делают. И потери от ран снижаются в разы.

Даниэл молчал. Я уже пожалела, что вообще открыла рот — сейчас начнёт злиться, что я лезу не в своё дело.

— Интересно, — сказал он вдруг. — Расскажите подробнее.

— Что?

— Про вашу медицину. Как у вас устроено?

Я растерялась. Он серьёзно?

— Ну… — я собралась с мыслями. — У нас есть скорая помощь. Это такие специальные повозки, в которых ездят лекари. Когда кому-то плохо, вызывают их по… по артефакту связи. Они приезжают, оказывают помощь прямо на месте или везут в больницу.

Глава 20. Визит короля

Даниэл

Не знаю, что это за магические упражнения мы делали, но чувствовал я себя невероятно хорошо. А ещё с Анной не нужно было прятать глаза за повязкой, и я практически любовался очертаниями сада. И даже такая ничтожная мелочь позволяла мне лучше ориентироваться и выполнять задания помощницы с ювелирной точностью. Хотя некоторые… Да как люди с ограниченными возможностями вообще могут так скрутиться? А ведь девушка объясняла мне, что разные асаны и направления йоги подходят для абсолютно разных людей, с разными недугами или подготовкой. Я же заинтересовался самой философией… Да уж и что таить, упражнениями. Ведь некоторые из них неплохо было ввести и в нашей армии, и в подготовке к обороту у юных драконов.

С этими мыслями я принял душ. Вернее, я усиленно думал в эту сторону, чтобы мои мысли не соскальзывали к прикосновениям Анны к моему телу. И я как раз собирался в кабинет, когда в коридоре поднялась суматоха. Послышался топот, взволнованные голоса, и вдруг дверь распахнулась без стука.

— Ваша Светлость! — голос Седрика был непривычно высоким. — Подъехала карета его величества!

Я замер.

— Король? Здесь?

— Внизу. Уже в холле. Спрашивает вас.

Я выдохнул и заставил себя успокоиться. Райан мне старый друг. Мы знакомы чуть ли не с младенчества. Но всё равно он король. И визиты королевской семьи без предупреждения обычно не сулят ничего хорошего.

— Проводи его сюда, принеси чай и все прочее. Я сейчас оденусь. И найди Анну, пусть сидит в своей комнате, пока он не уедет.

— Слушаюсь.

Седрик выбежал, а я быстро натянул парадный сюртук, пригладил волосы и вышел в гостиную. Через минуту дверь открылась, и я услышал тяжёлые шаги. Шагали в ногу, но от меня не укрылось, что с другом было несколько штатных стражей. Впрочем, разве может король покинуть дворец без охраны? Он и по дворцу только в личном крыле один передвигается.

— Дан, — раздался знакомый голос. — Прости, что без предупреждения.

Райан говорил тихо и больше я никого не услышал, значит, охрану оставил за дверью. Хороший знак.

— Ваше величество, — я склонил голову. — Какая честь.

— Брось, — Райан подошёл ближе и сел в кресло. В то, в котором вчера сидела Анна. — Ты же знаешь, что мы одни. Садись. Есть разговор. — Я нащупал кресло тростью и сел. — Какая интересная вещь... Как себя чувствуешь? — спросил он.

— Жив, — коротко ответил я.

— Я вижу, что жив. Я спросил как ты?

Я помолчал. Райан был единственным, кому я мог сказать правду. Но сегодня почему-то не хотелось.

— Держусь, — ответил я. — Справляюсь.

— Слышал, мать приставила к тебе какую-то женщину. Сиделку? — услышав от кого другого такое, я бы расценил это как насмешку, но только не от короля.

— Помощницу, — поправил я. — Не думал, что её присутствие будет уместно, но оказалось напротив.

— Это хорошо. Значит, есть кому за тобой присмотреть, раз уж так вышло, что ты не обзавёлся женой, — усмехнулся Райан. — А теперь к делу.

— Говори, — Я напрягся.

— Ты же знаешь, что яда не было. Мои маги перепроверили и подтвердили. Проклятие, направленное лично на тебя. Спустя несколько часов в бокале даже магического осадка не осталось.

— Знаю, — кивнул я.

— Мы искали виновных среди гостей из Миридии. Перетрясли всё, допросили слуг, проверили каждого мага. Максимально тайно и завуалированно, конечно. Но… миридийцы сами предоставили доступ к себе и своим вещам. И ничего, что хоть как-то напоминало зарисованную Галеном структуру у них нет. — Я молчал. Ждал. — Разрывать мирный договор без доказательств я не могу, — продолжил Райан. — Ты сам это понимаешь. Слишком много поставлено на карту. Рудники, торговля, границы. Если мы сейчас обвиним их без оснований, мы потеряем всё, что достигли за последнее время, снова начнётся война. И пусть мы сильнее Миридии, мы к ней не готовы. И ты не в строю.

— Пусть я не в строю, — тихо сказал я. — Но меня рано списали со счетов.

— Знаю, — в голосе моего короля проскользнула горечь. — Но дело не только в тебе. Дело в тысячах солдат, которые погибнут, если мы ошибёмся. Я не могу рисковать ими. Как и договором.

— И что ты предлагаешь? — я сжал кулаки, уже понимая, к чему он клонит.

— Пока идёт расследование, тебе лучше уехать из столицы.

— Уехать? — я вскочил, забывшись на мгновение. — Ты предлагаешь мне бежать?

— Я предлагаю тебе уехать в Халленхейм, — голос Райана оставался спокойным. — Там ты будешь в безопасности. Там о тебе позаботятся. И там ты не будешь мозолить глаза тем, кто мог это устроить.

— Мозолить глаза? — я рассмеялся горько. — Я генерал его величества! Твой генерал! Нападение на меня, это попытка подорвать твою власть!

— Дан, — Райан встал, подошёл ближе. Я чувствовал его руку на своём плече. — Я знаю, как это унизительно. Знаю. Но другого выхода нет. Если ты останешься в столице, то будешь постоянно приезжать во дворец, а миридийцы формируют консульство. Твое присутствие заставит их нервничать. Я не смогу сглаживать углы постоянно. У меня и без того есть чем заняться. А в Халленхейме ты будешь сам себе хозяин.

Я молчал. Внутри всё клокотало. Гнев, обида, бессилие. Конечно, убрать с глаз долой, чтобы не мешал и не напоминал о провале в безопасности. Впрочем, я понимаю поступок Райана… Наверное, сам сделал бы так же на его месте… Бросил бы раненного в крепости Ривендейл… Что мой король, что я — не Анна. В политике нет места излишней смелости и состраданию.

— И надолго? — спросил я наконец.

— Пока не найдём виновных. Или пока не придумаем, как снять проклятие. Я обещаю тебе, Дан, я лично буду искать способ. Подключу лучших магов, архивариусов, историков. Если есть хоть малейший шанс вернуть тебе зрение и дракона — я его найду.

— А если нет?

Райан помолчал.

— Тогда будем думать дальше. Но пока уезжай. Прошу тебя не как король, а как друг.

Я выдохнул. Медленно, стараясь унять дрожь.