Не только о кошках

Нужно покормить кошку

Вечер выдался не таким сладким, как ожидалось, он прикоснулся губами вкуса вишневых сигарет, я подумала “неплохо”. И вот несмотря на мою руку пальцами под его джемпером по горячей коже, он меня на ухо обижает:

– До завтра.

Сжимаю губы, лоб я никогда не хмурю – морщины ни к чему. Ну же, друг.

– До завтра, Надя, – и чуть помедлив, – не смотри так.

И улыбается своей чудесной улыбкой, и в направлении к лифту, не объяснив, а как еще мне смотреть. Что ему не так?

Кошка радостно закружилась у моих ног, я легко скинула красные балетки с бантиком, взяла ее на руки, и не включая света закружила по небольшой квартире-студии.

– Какой он! – шепнула я своей подружке в танце на ушко, – мужчина моей мечты.

Так мы в объятиях упали на постель, а тяжелые веки отвоевали право на сон – час был поздний, с закрытыми глазами я переоделась. Моя девочка еще попыталась добудиться мягким мурчанием и разговором, миска ее пустовала. Неожиданная усталость сразила меня наповал, и все перестало существовать, кое как скинув одежду прямо на пол, я одела ночное платье и приросла к подушке.

Мне всегда интересно думать, что там за окном, когда я лежу под пуховым одеялом год напролет, когда испарины на лице заставляют волосы приставать ко лбу и вискам. Кто-то кому-то кричит за окном, кто-то от кого-то бежит. Иногда я сама за чужим окном – в компании малознакомых людей-друзей-товарищей, в компании сегодняшнего настроения – объединенные свиданием, общим делом, шутками и голосом, сливающимся в один наш общий.

Иногда лучи за окном попадают в пределы комнаты с раскрытыми во все стороны занавесками, бегают по блестящему полу, по раскиданной одежде и кошачьими мышами, по моему лицу, я тянусь посмотреть: луна ли это или фонари.

Как я выгляжу, когда в голове проносятся сны, они такие яркие день ото дня, кошка, наверное, недовольно ворочается рядом, когда с размаха наношу ей удар, сражаясь с потоком ветра, уносящего меня от земли на гору высотой тысячи метров, он сносит меня и где-то далеко под ногами вода, я бесстрашна над ней, ноги мои расслабленно поднимаются выше – вот я уже в небесной постели, надо мной свежесть облаков, глаза щиплет от яркости близкого солнца, руки мои раскрываются как у птицы, пальцы – длинные перышки, довольный выдох.

Случайный нетоварищ будит меня шумом, я привстаю в слабо освещенной лунной комнате, слушаю шум в двери. Язычок света и мужская фигура прямо напротив корабля сна.

– Стой, – говорю я слабым голосом, ищущим уверенность.

– Сама стой, – говорит мне испуганная пуля.

Тело мне говорит о боли и быстро замолкает. Я трогаю мокрое от крови ночное платье, одеяло, никаких мыслей, кроме странного наблюдения за плотностью влаги и тем, как приятно ощущать ее на пальцах сейчас.

Молчит и тот – другой. А потом и его поражает пуля. Дверь он успел закрыть за собой, луна не касается моего недруга.

И мы молчим пораженные насмерть. И я не понимаю, что делать дальше.

– Девушка, – обращается он ко мне.

– Что?

Он сделал несколько шагов на сближение ко мне, и прозвучал удар грузного тела о мой вымытый с утра пол. Но опять посмотрела на постель и на свои руки – мне тоже придется двинуться и оставить тело.

– Мне правда очень жаль, я не хотел этого…

Я посмотрела на луну в окне.

– Возникли проблемы, я думал их решить…

Она прорезалась сквозь ветку дерева.

– Я думал вас нет, вы ведь уходили… Света не было весь вечер.

А кто-то сказал бы: луна виднелась сквозь ветку каштана.

– Я думал, вы не придете.

– Точно, так и было, – сказала я тихо, лишь бы не двинуться с места.

Может быть, если я останусь в теле, то меня можно будет спасти, может, если я буду отказываться уходить, то у них, у кого-то, не останется выбора. Хотя количество красной жидкости, что не прекращало выходить из меня, не сильно обнадеживало.

Тип подошел совсем близко. Я посмотрела на него, чтобы хорошенько рассмотреть.

– Вот урод.

И я плюнула, фигурально выражаясь, скинув ноги с кровати, тело мое упало на подушку, кошка припрыгнула на месте, подошла к моему бедру, где я еще оставалась сидеть, и замурчала.

– Если бы, малышка.

Она повернулась на звук моего голоса и замурчала сильнее. Я развернулась, упав коленями на пол, платье не закрывало лишь босые ноги, и щиколдки, и кисти рук с шеей. Я прижалась к своей крошке насладиться ее ласковыми песнями о любви. Я слушала успокаивающий звук и набиралась смелости.

– Нужно что-то делать, – сказала я себе вслух.

Я попыталась вспомнить, что в разных историях делали люди в подобных ситуация. То, что мы с кроволийцем никуда не делись после смерти, значило ли что-то? Или так и выглядит смерть: ты не уходишь, а остаешься бестолково слоняться без дела, наблюдая за живыми, с дырой от пули внутри.

– Девушка, так ты простишь меня? – снова заговорил со мной тип.

– С чего бы? – развернула я на него свое лицо, и он поник.

Я подошла к окну, к свету, посмотрела на луну и догадалась.

– Нам просто нужно попасть на небо.

Резкая сонливость второй раз за вечер заставила меня закрыть уставшие глаза, и так сладко оказалось это чувство безопасности вокруг, когда темнота сменилась ярким светом, я открыла глаза на небесах.

Здесь не было ослепляющей белизны облаков, лунный свет украсил и такое далекое место – пристанище мертвых. Облака вокруг блестели в синево-серебристом царстве, но ярче всего блестела луна, она вся была источник света размером с многоэтажный дом. На ней не было видно рельефности, она выглядела словно нарисованной и обсыпанной блестками. Никого и ничего не было видно далеко вперед: одна лишь арка плетенная из белых цветов: лилии, георгины, гвоздики, розы и те, что не росли на земле, какой-то лунный цветок, имеющий круглую форму идеально выравненных лепестков, с горящим маленьким огоньком внутри. Я приблизилась к цветочному входу, не торопясь пройти вперед.