Не тот приворот

Не тот приворот

Они были такие разные, что никто из тех, кто был с ними хорошо знаком, не верил, что они вместе навсегда. Гоша — серьёзный, строгий, всегда собранный и пунктуальный до тошноты. Тася — его полная противоположность: красавица-хохотушка, ко всему относящаяся слишком легко и добродушно, она была уверена, что зла на самом деле не существует, что всё это людские страхи и вообще глупость несусветная. Как ей удалось пронести такую веру в человеческое милосердие сквозь свои двадцать три с хвостиком — было совершенно непонятно. Но, как говорится, всё в этом мире бывает. За её непосредственность Гоша и любил Тасю больше всего на свете. По крайней мере, так он ей говорил, а Тася честно и всем сердцем отвечала взаимностью. Одним словом, были они счастливы и мечтали прожить долгую совместную жизнь.

День свадьбы был назначен, и начались суетливые приготовления, перевернувшие всё их бытие. Перед свадьбой они ещё больше стали непохожими: он — спокойный, деловитый, рассудительный; она — взволнованная, растерянная, цепляющаяся за каждую примету, сулящую вечное счастье. Тася ловила себя на том, что всё чаще оборачивается, ощущая спиной чьё-то присутствие. Не движение или дыхание, просто присутствие.

— Боже, я так нервничаю! — хохотала она сама над собой в разговоре с подругой. — Не понимаю, как Гошке удаётся быть таким… непробиваемым!

Подруга Оля хохотала вместе с ней и объясняла:

— Ну, чему ты удивляешься? Он же не сахарная девица. Чего ему нервничать?

Оля всегда была рядом, всегда под рукой. Помогала буквально во всём: знала, где лучше выбирать туфли, у кого шить платье — чтобы такое, какого ни у кого никогда не было, советовала мастеров-стилистов. Говорила всегда по делу, легко и мягко… Только смотрела внимательно, иногда даже как-то хищно. Но Тася, в силу своей простоты, совершенно этого не замечала.

— Ты не переживай, — говорила Оля. — Всё будет так, как должно быть, когда чего-то сильно хочешь.

Тася слушала её, кивала, соглашаясь и не замечая двусмысленности её слов.

Шли дни. Заветная дата приближалась. И чем ближе, тем чаще стал Тасе сниться один и тот же сон: свадебный зал, накрытый стол, три прибора. Гоша сидит напротив неё. Он чем-то недоволен. Может быть, тем, что третий стул пустует? Но Тася знает: он не пустой. Он просто занят.

За неделю до свадьбы Тася приболела. Не сильно, не серьёзно — просто слабость, и сердце трепыхается, как птичка в силках. Оля поила её свежими соками и успокаивала:

— Нервничаешь много, переживаешь, вот и нездоровиться тебе. А ты не нервничай — и всё будет хорошо.

— Вот отгуляем свадьбу, — отвечала Тася, посмеиваясь, — тогда и успокоюсь. Всего-то два денька осталось!

А в день свадьбы Гоша не приехал в ЗАГС. Телефон его монотонно отвечал, что абонент в данное время недоступен, никто не знал, куда пропал жених и что с ним. Гости перешёптывались, поглядывали с сочувствием на Тасю и, поняв, что ждать нечего, один за другим расходились. Шли минуты, часы, прошло ещё два дня. А на третий Тася узнала от сотрудницы Гоши, что он женился. На Оле. Тихо, без гостей и празднования. Будто боялся опоздать и упустить своё счастье.

Ещё через неделю Тасю похоронили. На похоронах Гоша стоял со скучающим видом, словно никогда и не знал эту девушку в подвенечном платье, похожую на спящую принцессу. Оля стояла рядом, крепко держа мужа под руку, и удивляясь, сколько ей пришлось влить в соки яда, чтобы расправиться с подругой.

***

Молодожёны поселились в загородном домике Гоши — уютном, небольшом, спрятанном от людских глаз за высоким забором. Оля не сразу поняла, какую ошибку она совершила. Гоша оказался совсем не таким, каким его описывала влюблённая Тася. Он часто раздражался, был чересчур требовательным ко всему, что касалось порядка, не терпел ни пылинки, ни соринки, ругал Олю за неумение вкусно готовить. А ещё часто куда-то пропадал ночами.

Как-то раз, проснувшись среди ночи, Оля, не увидев мужа в постели, пошла его искать. Спустившись со второго этажа на первый, она вдалеке услышала голос Гоши. Он ругался. Он был зол. Говорил, что «они плохо себя ведут» и требовал «прекратить этот галдёж». А потом появился вдруг за спиной Оли, заставив её подпрыгнуть от страха и, с подозрением глядя ей в глаза, спросил, что она делает тут среди ночи.

— С кем ты говорил? — спросила Оля, холодея от страха.

— Так, с моими зверушками, — ответил он, усмехаясь.

— Разве у нас есть в доме животные? — удивилась Оля.

— У меня — есть. Я их скоро тебе покажу, только прежде научу их правильно себя вести, — пообещал Гоша. — А теперь иди спать.

Оля лежала и сгорала от любопытства: каких животных держит её муж? Кошки? Не может быть — они слишком свободолюбивы. Собаки? Но тогда было бы слышно, как они лают. Может, какие-то хищники? Сейчас это модно. Кто же? И самое главное — где он их держит? Во дворе Оля не видела ничего, что походило бы на вольер или загон. Оля не знала, что под домом был подвал. Просторный, обустроенный, с тяжёлой дверью и массивным замком, ключ от которого Гоша всегда носил с собой.

Через месяц совместной жизни Оля уже жалела, что так завидовала Тасе. Уж лучше бы пусть та была сейчас на её, на Олином, месте и зализывала раны. Никогда Оля не думала, что Гошу может так выбесить плохо выглаженная рубашка. Никогда Оля не думала, что он способен поднять на неё руку. Обманула бабка-колдунья, когда обещала, что после приворота Гоша будет носить Олю на руках и выполнять все её пожелания. А она, дурёха, поверила.