Дорога до загородного поместья Воронцова заняла вечность. По крайней мере, мне так казалось. Дождь за окном превратился в настоящую стену воды, скрывая очертания деревьев и дорожных знаков. В салоне внедорожника царила такая тишина, что я слышала собственное прерывистое дыхание.
Давид больше не пытался меня коснуться. Он сидел в углу широкого сиденья, погруженный в свой планшет. Голубоватый свет экрана подчеркивал резкие, будто высеченные из камня черты его лица. Пять лет назад я любила этот профиль. Сейчас он вызывал у меня только приступ тошноты.
Когда машина затормозила перед коваными воротами, которые открылись автоматически, я поняла: это точка невозврата.
— Выходи, — коротко бросил Давид, когда водитель открыл дверь с моей стороны.
Я вышла под козырек огромного дома. Поместье Воронцова выглядело как современная крепость — холодный камень, стекло и полное отсутствие жизни. Никаких цветов на клумбах, никаких детских качелей. Только идеальный, вылизанный порядок.
— Ты думаешь, если ты привез меня сюда, я стану шелковой? — я обернулась к нему, не обращая внимания на холодный ветер. — Ты совершаешь ошибку, Давид. Я не твоя ручная кукла.
Он проигнорировал мой выпад, просто кивнув охраннику, и жестом указал мне внутрь.
Холл встретил меня пугающей пустотой. Мраморный пол блестел так, что в нем можно было увидеть свое отражение. Из глубины дома вышла женщина в строгом темно-сером костюме. Её волосы были уложены в безупречный пучок, а взгляд был холоднее, чем лед в стакане виски.
— Элла Марковна, это Алина. Теперь она живет здесь. Подготовьте синюю спальню и проследите, чтобы она не покидала комнату без моего разрешения.
Я задохнулась от возмущения.
— Без разрешения? Ты серьезно?! Я тебе не заключенная!
— Пока ты носишь то, что принадлежит мне — ты под охраной, Лина, — Давид наконец повернулся ко мне, снимая пиджак. — Элла Марковна будет следить за твоим распорядком и питанием. Советую не доводить её. У неё специфические методы воспитания непокорных.
— Я не буду здесь жить! — я сделала шаг назад, к двери, но там уже стоял охранник, безмолвный и мощный, как скала.
— Пройдемте, Алина Сергеевна, — голос Эллы Марковны напоминал скрип несмазанных петель. — Не стоит расстраивать Давида Александровича. У него был тяжелый день.
Меня буквально под конвоем повели на второй этаж. Синяя спальня оказалась верхом холодного люкса. Огромная кровать, тяжелые шторы, гардеробная, забитая вещами моего размера. Он знал. Он всё подготовил заранее.
Как только дверь за экономкой закрылась, я услышала щелчок замка.
Я бросилась к двери, дернула ручку. Заперто.
— Открой! Давид! Ты не имеешь права! — я колотила кулаками по дубовому полотну, пока костяшки не заныли. — Я вызову полицию! Я всё расскажу!
Ответа не последовало. Я была одна в этой роскошной тюрьме.
Через час замок снова щелкнул. Вошел Давид. Он уже переоделся в домашний джемпер, который делал его чуть менее опасным на вид, но я знала — это иллюзия.
— Ты пришел насладиться триумфом? — я стояла у окна, обхватив себя руками.
— Я пришел принести тебе телефон. Можешь позвонить адвокату своего брата. Максим уже на пути домой. Подписка о невыезде оформлена.
Я схватила телефон из его рук, едва не вырвав его с мясом. Быстро набрала номер Макса.
— Макс? Ты где? Ты в порядке?
— Лина? — голос брата был слабым и растерянным. — Я... я дома. Всё как в тумане. Следователь вдруг изменил тон, сказал, что произошла ошибка в документах. Господи, Лина, я думал, мне конец... Ты где? С тобой всё хорошо?
Я посмотрела на Давида. Он стоял, прислонившись к косяку, и в его глазах читалось неприкрытое превосходство.
— Со мной всё хорошо, Макс. Я... я устроилась на новую работу. Частная клиника в пригороде, там связь плохая. Не волнуйся, я скоро приеду.
Я сбросила вызов и швырнула телефон на кровать.
— Ты получил, что хотел. Брат дома. Теперь отпусти меня.
Давид медленно подошел ко мне. Он был так близко, что я чувствовала жар, исходящий от его тела.
— Сделка была другой, Лина. Ты остаешься здесь до самого конца. И не надейся, что я спущу с тебя глаз.
— Почему именно я? — прошептала я, чувствуя, как слезы снова подступают к горлу. — Почему ты не выбрал любую другую? Ты ведь мог найти сотни суррогатных матерей. Почему ты ломаешь мою жизнь?
Он протянул руку и коснулся моей щеки. Я хотела отшатнуться, но спина уперлась в холодное стекло окна. Его пальцы были горячими, почти обжигающими.
— Потому что только в тебе течет та кровь, которую я хочу видеть в своем наследнике, — его голос стал тихим и хриплым. — И потому что я еще не закончил с тобой, Алина. Пять лет назад ты ушла слишком легко. В этот раз я тебя не отпущу.
Он наклонился, и на мгновение мне показалось, что он собирается меня поцеловать. Я зажмурилась, приготовившись к борьбе, но он лишь коснулся губами моего виска.
— Ужинай и ложись спать. Завтра приедет врач. И не вздумай подходить к окнам, Лина. Стекла бронированные, а внизу — собаки. Береги себя. Для меня.
Когда он ушел, я сползла по стене на пол. В этом доме я была не гостьей и даже не матерью его ребенка. Я была его трофеем. Самым дорогим и самым ненавистным. И я знала: эта битва только началась.
Дорогие читатели! Спасибо, что вы со мной. ❤️ Новая глава выйдет завтра ровно в 20:00 (МСК) / 22:00 (КЗ). Буду очень рада вашим лайкам и комментариям!