Не верь мне

Часть первая. Deja vu.

пролог

Он появился словно неоткуда.

Казалось, три секунды назад его не было, а теперь я отчетливо видела темный силуэт мужской фигуры. А может просто не заметила, так как часть автостоянки была плохо освещена из-за нерабочего состояния одного из фонарей. Лица его разглядеть я не смогла, так как сидел он оперевшись локтями на колени и, соответственно, лучи света падали ему на затылок. Все, что открывалось моему взору это черная кожаная куртка, синие потертые джинсы и иссиня черные волосы. Странно было видеть мужчину одиноко сидящего на автомобильной стоянке супермаркета и тупо уставившегося в землю перед собой.

- Хотя, кто бы удивлялся, - усмехнулась.

Я -единственная девушка, сидящая в одной из стоящих там машин. А все дело в том, что я просто не захотела ходить среди многочисленных стеллажей с продуктами, и решила подождать здесь, пока подруги сделают это сами. И сейчас уже минут десять сижу, глядя на неизвестного мне человека, который в течение всего этого времени не сменил своей позиции. Я же уже успела поменять позы три. Понимая, что это кажется глупым, мой взгляд, движимый слепым любопытством, то и дело притягивался к этой фигуре. Отчего-то хотелось рассмотреть ближе неясную мне тень.

- Бред, - прошептала, собираясь отодвинуться от окна, но уловив краем зрения какое-то действие, остановилась.

Словно услышав меня, мужчина, проведя рукой по волосам, встал. Глядя на то, как он наклоняет голову в стороны, можно было понять, что он попросту разминает затекшую шею. Решив воспользоваться возможностью разглядеть его, придвинулась ближе к стеклу. На мгновение ощутила себя маленькой девочкой, подглядывающей за чем-то запрещенным.

«Мужчина как мужчина», - сделала вывод. Обычная, ничем не примечательная внешность. Квадратный подбородок покрывала темная поросль, которая не дала мне сделать точную оценку его образу. Слегка крючковатый нос, и, если приглядеться, то можно разглядеть небольшую горбинку. Нахмуренные темные брови, а плоские губы плотно сжаты.

Интересно, каким цветом его глаза?

- Бред, - повторяюсь.

Испустив вздох, на мгновение прикрыла веки, считая себя просто глупой идиоткой, решившей вот так открыто попялиться на незнакомца. Открыв глаза, я поднимаю взгляд на мужчину и… Замираю.

Он смотрел прямо на меня.

Даже не видя его глаз, была уверена, что взор его устремлен на меня, отчего внутри все напряглось. Словно приросла к сиденью. Мы смотрели друг на друга не отрываясь. Наблюдая, как его губы растягиваются в улыбке, почувствовала, как биение моего сердца начинает ускоряться. Это скорее было похоже на усмешку. Плотоядную. Обнажающую кончики зубов.

Господи, не смотри так. Иди куда нужно было.

Вопреки моим молитвам, он продолжал смотреть на меня, чем зарождал мой внутренний страх, который стал еще сильнее, стоило ему сделать шаг по направлению ко мне. Все тело сковал холод, а частое сердцебиение отдавало громким гулом в ушах. Не дыша, чувствовала, как на голове шевелятся волосы.

Он сделал второй шаг.

Нет!

- Бу! – фигура мужчины в окне сменилась чьим-то лицом.

От окатившего страха и неожиданности, я резко отпрянула к другой стороне сидения, со звуком ударившись о дверцу машины. Издав негромкий вопль, я инстинктивно закрыла рот рукой.

- Блин, я не думала, что ты так сильно испугаешься, – дверца машины открылась. – Лина, прости!

Некоторое время я еще находилась в прострации, тупо смотря на девушку передо мной, и, спустя несколько секунд, осознала, что это была моя подруга.

- Женя… - с выдохом ответила. Голос мой дрогнул.

- По правде сказать, я хотела произвести на тебя впечатление, - говорила она, садясь на переднее сидение, - но не ожидала, что оно будет такое, – посмотрела на меня. Беспокойство мелькнуло в карих глазах.

- Я говорила, - рядом с Женей, на пассажирское сидение села Василиса. – Что не было её пугать.

- Ничего страшного, - заверила их. Дрожь в голосе удалось унять, но внутри все равно продолжало поддрагивать. Сцепив руки в замок, сжала их между колен, после чего посмотрела в окно.

На месте незнакомца уже не было.

От движения машины, меня слегка качнуло в бок на что-то холодное. Посмотрев, поняла, что это был пакет с продуктами. Как он оказался рядом, я и не заметила.

- Все нормально? – переспросила Вася, внимательно глянув на меня.

- Все хорошо, - соврала. Даже, когда мы уже выехали со стоянки, я все равно всматривалась во все видимые уголки. Страх не ушел. И вместе с ним появилось другое чувство. Неприятное. Липкое. – Все

хорошо.

Глава первая

Больше не буду пить. Никогда.

Это умозаключение пришло ко мне минуты две назад. И чем дольше я смотрела на сидящую передо мной девушку, тем больше оно крепло. Уже минут пять я сидела молча и рассматривала ее, не отрываясь.

Что же было в ней такого?

Да сама не понимаю. Темные как смола волосы никак не сочетались с бледным, смертельно я бы сказала, лицом, на котором четко выделялся толстый слой карандаша, которым были подведены ее глаза. Глаза, кстати, это была единственная наша схожесть. Светло-зеленые, слегка изумлённые, они рассматривали меня в упор из-под темных крашенных бровей. В одной из которых торчал липовый пирсинг.

Вздохнула. Обычная неформалка, каких много. Встретив такую на улице, я бы просто прошла мимо, не обращая внимания. Но эта была особенная неформалка.

С силой вцепилась в подлокотники кресла. Вся хмель моментально выветрилась.

- Ну как? – вторгся в мои мысли звонкий женский голос.

- Нет, - только и сказала, переведя взгляд выше, на стоящую за ее спиной шатенку.

- Я тоже потрясена таким зрелищем, - начала радостно верещать Женя, захлопав в ладоши. – Это мое лучшее творение.

Неформалка нахмурилась.

- Просто чудо как хороша…

- Женя.

Глава вторая

- Ну, а после того, как первые курсы уже все… Ох, Боже мой! – оторопело воскликнула женщина, прервав свой монолог.

Поморщилась. Да, примерно так я представляла свой первый день учебы. Сразу вспомнился школьный концерт в пятом классе, когда я, выйдя на сцену, напрочь забыла все слова сценария детской сказки. Все дети и их родители смотрели на меня в упор, ожидая хоть что-то, в то время как я тупо хлопала глазенками. Вот, что значит ситуация ни-бэ-ни-мэ. Внезапно захотелось очутиться в детстве, так как нынешнее положение напрягало еще больше, нежели тогда, когда я была школьницей. Вместо непонятливых взглядов детишек на меня обалдело уставилась группа, человек двадцать. Ах, да, вместе с ними еще взрослая тетенька. Марья Ивановна, что ли. Мысленно усмехнулась. Прямо как в старых анекдотах.

- Ты… - решила она начать свою речь. И с успехом закончила. Она напоминала выловленную рыбу, открывающую и закрывающую рот. И глаза такие же. Вытаращенные. Очевидно, произведенное мною впечатление напрочь отшибло весь речевой состав преподавателя.

- Климова, - подсказала ей.

- А…

- Новенькая, - с натугой произнесла я. Решив отбросить все формальности, сразу же прошагала к одиноко стоящей парте.

- Новенькая? – наконец-то опомнилась женщина, нахмурившись. – Но, я думала, что у нас новенький. - У нее получился слегка обвиняющий тон.

- Индюк тоже думал, - буркнула я, садясь на место.

- Вот, - не услышав мои слова, преподавательница, порывшись в журнале, достала оттуда так долгоискаемый ею листок. – Климов Михаил!

Скрипнула зубами. Нонсенс. И так всегда.

- Михайлина.

- Что? – не расслышав, переспросила она.

- Михайлина. Меня зовут Климова Михайлина.

Не обращая внимания на дальнейшие бормотания Марьи Ивановны, я, натянув один наушник на ухо, облокотилась на свою сумку, слегка прикрыв глаза.

Если честно, я была и остаюсь по жизни невезучим человеком. А все мои везения, пожалуй, начались с самого ответственного момента – нареканием меня идиотским, и просто прелестным, по мнению папочки, именем – Михайлина. Он с детства вырос на стереотипе «не будь как все» и, смирившись со своим обычным всемирнопреминяемым именем «Сережа», он решил отыграться на мне. Над ним и друзья подшучивали, мол, назвал сына Мишой, да не сын оказалось, а я. Девочка. И с тех пор живу на свете белом, вот уже годков как двадцать, и терплю вечные усмешки в свой адрес. Зато папа доволен.

Вот и сейчас, словно в отместку моим мыслям, я услышала ехидный смешок.

- А может это трансвестит который не успел поменять документы?

Один смешок превратился в несколько и по группе пошел тихий гул. Выражение моего лица сохраняло безразличие. Знаем. Таких шуток я уже наслушалась за свою жизнь N-ное количество раз. Складывалось ощущение, что взял один человек, написал шутку и размножил для всего стада.

Слегка сжала пальцы на ногах. Черт. И где же Женька умудрилась достать эти проклятые ботинки. Мало того, что тяжелые, так и еще на один размер больше, хотя мне казалось, что на все десять. Гребанные лыжи, весившие тонну, вдобавок еще каждый мой шаг озвучивался глухим замогильным стуком.

Моя подруга всегда добивалась того, чего хотела. Любым способом. Эта черта похвальна и достойна восхищения, но, увы, отнюдь, его я не испытывала на данный момент, так как стала жертвой ее «гения». Хотя, чему удивляться? Мы часто подталкивали друг друга на разного рода действия, стараясь таким образом развлечь свою короткую подростковую жизнь и насытить ее всеми красками подобной развлекухи. И ведь никто не мог поверить, что наша школьная вражда, начавшаяся царапинами, синяками, и вырванными клочками волос, закончиться крепкой что ни на есть женской дружбой. «Атомная смесь» - как, вздыхая, назвали нас учителя. А вскоре, наш атомный состав разбавился новой персоной - Василисой. Она явно отличалась от нас двоих. Если мы с Женькой выделяли кучу энергии, то Вася же наоборот – пыталась сдерживать ее, дабы она не проявилась в разрушающих последствиях. Свела же нас судьба, наделив общей чертой, маленькой, но характерной, за что нас назвали бандой. Женя, Вася и я – Миша. Все мы были жертвы наших родителей, а точнее – их фантазий.

Остаток пары прошли на удивление тихо. Больше шуток я не слышала, но это не значило, что взгляды в мою сторону прекратились. Нет. Даже наш пожилой куратор Марья Ивановна частенько косилась на меня, но заговорить со мной не пыталась. Вот и славненько. Чувствую, на следующих занятиях этот кабинет будет полностью обвешан крестами и иконами.

- Ты пожалеешь об этом, - с громким звуком опустила свою сумку на стол. Оторвавшись от своей тарелки, Евгения с интересом посмотрела на меня. Я сказала это с улыбкой и многообещающе.

- Отнюдь, - ухмыляясь парировала.

- Эти дегенераты называют меня «готическая чмошница», - возмутилась, усаживаясь на стул рядом с ней и ощущая, как взгляды многих в столовой были прикованы к моей персоне. – И это из кучи названий, что мне дали.

- Ну, ведь не все же так плохо, - Силантьева закусила губу. Было видно, что сдерживает смешок.

- У меня нет, у них – да, - злобно фыркнула на проходящих мимо девушек, которые тут же отшатнулись, увидев мой оскал. Их реакция доставила мне удовольствие и мое настроение слегка повысилось. Слегка.

- Поверь, все не так уж и плохо, верно ведь, Вась? – обратилась подруга к рядом сидящей девушке. Та сердито уставилась в ответ, но промолчала. – Вот видишь, даже Васька согласна, - хмыкнула.

- Думаю, у нее нет выбора.

- Как и у тебя, Линочка, - тоном школьной учительницы заговорила Женя. – Так что привыкай к своему новому образу. Будешь хандрить – продлю наказание.

- Чего? – возмутилась.

- Ты же не хочешь сдуться, - прищурив карие глаза, спросила шатенка. Так и подмывало свернуть ее шейку. Я не сдавалась. Нет. И трусихой тоже не была. И Женя это знала.

- Хрен.

- Ну, вот и ладушки, - хлопнув в ладоши, Женька встала. – Вы как хотите, а мне пора, - с этими словами она испарилась, и теперь мы сидели с Василисой, смотря каждая в свою точку.

Глава третья

«У меня еще одна пара=(»

Телефон тихо завибрировал, показывая уведомление о новом сообщение от Василисы. Текст я увидела, даже не взяв его в руки и выключая блокировки. Сотовый располагался рядом со мной на подоконнике. Он был на беззвучном, а мягкая ткань сумки, на которой он лежал, заглушала вибрацию, но я все равно услышала его. Оторвавшись от созерцания плаката, кинула взгляд на аппарат, после чего снова принялась рассматривать афишу.  Насекунду даже представила себя кружащей по огромному залу в длинном платье с оборочками. Хмыкнула.

Мимо проходили студенты, на которых я не обращала внимание. Поскольку сейчас еще тепло, то многие предпочитали проводить время на улице, близ крыльца, где имелся мини парк с удобно поставленными лавочками. Конечно, было бы удобнее подождать девчонок на этих самых лавочках, но нарываться на глупые шуточки гуляющих в этом самом парке людей не особо хотелось. Так что я предпочла тихий подоконник. Пусть уж лучше просто глазеют. Из-за огромного плаката я видела только ноги мимо проходящих. Одни, кстати, привлекли мое внимание, так как одеты они были в черные «рибоки». С завистью провожала их взглядом, а хозяин темной обувки нарочито медленно двигался мимо меня, после чего исчез, оставив меня вздыхая. Да, в отличие от Васи, которая из нашей «банды» отличалась не только трезвым умом, но и женственностью, как во внешности, так и в выборе одежды, мы с Женькой полностью соответствовали своим «мужским» именам, предпочитая носить удобные джинсы и кроссовки, чем ходить на каблуках и таскать платья. Выпускной был исключением, когда, скинув свое мужское одеяние, мы все-таки оделись подобающе. Наши с Женькой отцы даже слегка прослезились, увидев занятную картину. А мамы…

Сердце сцепило грустью при воспоминании о красивой женщине со светло русыми волосами и карими глазами. Клацнув зубами, снова посмотрела на плакат, в надежде отвлечься. И у меня получилось. Только это было не благодаря плакату, а недавно увиденным мною рибокам, что теперь стояли напротив меня. В который раз пожалела, что не имею возможность надеть свою любимую обувь.

Телефон снова издал тихий звук, отвлекая меня от черных кроссовок.

«Жди меня, я скоро буду».

Закатила глаза. Нет ничего удивительного, так как Женька была абсолютно непунктуальной особой. Боковым зрением уловила движение возле себя и, посмотрев вниз, удивилась, так как теперь мне была предоставлена возможность разглядеть черные кроссовки намного ближе. По хорошему материалу и идеальным швам было понятно, что обувка дорогая. Взгляд мой переместился вверх на темную макушку, которая выглядывала из-за плаката. Нахмурившись, решила не отвлекаться на хозяина дорогой обуви, продолжая изучать бумагу в своих руках, надеясь, что он уйдет сам. Но, по всей видимости, человек не совсем доходящий, так как моего нежелания заводить разговор не понял, и, к моему раздражению, поднялся на носочки. Теперь, выглядывала не только макушка, но и задорно блестящие карие глаза. В надежде, что на этот раз он поймет, подняла лист с афишей повыше, скрываясь от любопытных глазенок.

- Может, отстанешь? – не выдержала, так как кареглазый все равно продолжал выглядывать над краем плаката, как бы высоко я его не поднимала. – Чего надо?

- Как дела? – спросил веселый голос из-за бумаги.

- Чего надо? – не ответив, буркнула я, убирая лист и складывая его в сумку. Лицевой стороной старалась не светить.

- На танцульки собралась? – весело поинтересовался Данил, кивая на сумку. Черт, заметил.

- Нет.
- А зачем тогда…

- Нет, - оборвала его. Парень, казалось, не замечал моего угрюмого настроения, явно направленного на него. Нагло сдвинув мою сумку в бок, уселся рядом со мной.

- Как дела у тебя? – снова переспросил он, широко улыбаясь. В карих глазах светился неподдельный интерес.

- Замечательно.

– Кстати, симпатичная сережка, - добавил он, смотря на мой липовый пирсинг. – Мне нравится.

- Да что ты прицепился как банный лист к заднице?! – не выдержала. – Пошел отсюда. Ну-ка, ну-ка, - начала толкать его в бок, принуждая его тем самым слезть с моего подоконника. Моего потому, что я заняла его первой. Но все мои попытки были тщетны. Исходя из огромной разницы в весовой категории, скинуть парня мне не удалось. Да что там, он даже на сантиметр не сдвинулся, восседая, словно нерушимая гора.

- Смешная ты, - хихикнул, наблюдая за моими манипуляциями и возмущенными фырканьями.

- Оборжаться просто.

- А еще грубиянка.
- Охренеть какая еще, - да, не зря Женька называла меня «хреноязычной». А все из-за моей тяги применять данное слово в любых ругательствах и обстоятельствах.

- Вандалка еще.

- Мне пнуть снова? – невозмутимо заметила я, отчего брюнет замолчал. Сморщившаяся моська была явным доказательством того, что заработать еще один синяк ему не хотелось. А то, что синяк у него с первого раза был, я просто уверена.

- Да ладно тебе, - состроил он обиженную мину. – Я пол помыл, между прочим.

Несколько секунд обмозговывала сказанное им, а после чего, откинувшись, расхохоталась, представляя, как хромой парень орудует половой тряпкой.

- Ух, - проговорила, отсмеявшись. – Так ты пришел за похвалой? Молоде-е-ец! – хлопнула его по плечу. При этом силы я не рассчитала. В душе мелькнуло сожаление, когда моя ладонь со звоном приземлилась о его лопатку.

- Странные у тебя проявления одобрения, - поморщился он.

- Сам нарвался, - теперь улыбалась я, заметив, что на нас смотрел каждый проходящий мимо. – Так чего тебе?

- Я это, дружить хочу… - выдал этот ненормальный.

- Чего? – снова рассмеялась. – Жить?

Глава четвёртая

Зажмурившись, я с головой нырнула под воду и через секунду вынырнула, чем образовала в ванной небольшую волну, от чего вода с брызгами пролилась через край. Проведя руками по лицу, уткнулась носом в предплечье. Проклятье. Схватив губку и щедро вылив густой гель на нее, начала интенсивно втирать в тело, пытаясь избавиться от неприятного запаха. В памяти всплыл сегодняшний день, точнее то, как мы скрывались от наших погонщиков. Жене в голову не пришло ничего лучше, как спрятаться в дворовских помойках. Нам еще повезло, что они оказались пустые. Дорога назад была еще прекраснее, учитывая то, что ехали мы в автобусе. Ну что ж, единственный плюс был в том, что половина автобуса была освобождена специально для наших персон, так как пассажиры попросту сгруппировались в противоположной части, не желая вдыхать наш "аромат".

   - А было весело! - хохотнув, проговорила Евгения, хлопнув Ваську и меня по плечу. Будучи каждая в своем пространстве, мы слегка вздрогнули, после чего покосились на подругу, которая улыбалась во весь рот. - Подумаешь, мусорка - это еще не предел плохой жизни. Мы выжили и вряд ли этому научат в Дискавери, - она подмигнула мне, затем весело расхохоталась. Не выдержав нашего присутствия, тучная кондукторша попросила нашу троицу покинуть автобус. Ну, как попросила. Проще говоря, нас выперли из машины, после чего мы шли по улицам, ловя настороженные и насмешливые взгляды прохожих.

   - Ни слова больше, - меня передернуло от воспоминаний о мусорном баке, в котором я пробыла минут пятнадцать. Хотя, эти пятнадцать минут длились для меня словно час. Нервное ожидание и нахождение в вонючей мусорке сделали этот день. Определенно. Просидев в ванне еще полчаса, все-таки решила, что пора выбираться. Нежная кожа на руках и ногах сморщилась от воды. Выйдя с ванны и встав возле зеркала, посмотрела на себя. Кожа лица была красной, на которой выделялись два белых пятнышка. Небольшие шрамы, которые украшали скулу и подбородок. Обычно они были не сильно заметны, но сейчас сверкали словно фонарики. Вздохнув, поплелась в комнату.

   - Солнышко, пошли кушать - раздался с коридора голос отца. Уже одевшись в домашние шорты и майку, я расчесывала мокрые волосы, стоя перед зеркалом. - Ой, а ты кто? - нахмурившись, спросил он, зайдя в мою комнату. - И где моя дочь?

   Закатив глаза, усмехнулась. С тех пор, как папа увидел мой новый цвет волос, он вечно докучал меня глупыми вопросами на тему: "кто ты?" и "куда делась моя рыжая дочь?". Ему повезло, что он меня еще в макияже не видел, а того и вовсе, боюсь, из дома бы выкинул.

   - Папа хватит!

   - И почему ты называешь меня папой? - в его голосе слышалось веселье. Возмущенно фыркнув, прошла мимо отца, так ничего ему и не ответив.

   - Странно, - бормотал он, идя следом за мной. - Я точно помню, что забирал из роддома рыженькую.

   Когда мы наконец-то уселись за стол, папа снова начал свою беседу, поедая приготовленные мною макароны.

   - Знаешь, если бы ты была моей дочерью, я бы спросил, как ты провела первые дни в новом университете?

   - Замечательно, подралась с одногруппником, - обыденным тоном произнесла я, как словно бы это прозвучало "подайте мне сахар".
- Странно, - папка почесал заросший щетиной подбородок. - По описанию вроде бы моя дочь.

   - Меня чуть не исключили, - продолжала.

   - Корни Климовых, - казалось, он произнес это с гордостью.

   - Чуть не подралась с каким-то парнем, испугала девицу, - перечисляла я, загибая пальцы.

   - Ага...

   - Мыла две раздевалки в наказание.

   - Прямо узнаю свою непутевую дочу, - улыбаясь в тридцать два зуба, говорил папашка. - И где ж осечка-то вышла?

   - Там были свидетели, - мрачно поведала ему.

   - Да, свидетели это плохо, - по привычке почесывая свою щетину, протянул он. - А знаешь, как избавляться от ненужных очевидцев? - заговорщически подмигнул мне.

   - Как?

   - Накорми их ужином. Моя девочка, ты же просто оружие массового поражения!

   - Что?!

   - А макароны, это целый катаклизм для желудков врагов.

   - ЧТО?! Папа! - возмущенно воскликнула я, после чего тот рассмеялся. Да, врачи с хорошим юмором это страшно, вдвойне страшно, если это хирурги. Но по страшному стечению обстоятельств я отгребаю тройную долю этой участи, так как прихожусь дочерью этого врача-юмориста.

   - Как ты смеешь? - нарочито громко причитала. Да, готовка была моей не самой лучшей чертой, но я же все-таки старалась!

   - Не, ну если бы ты была моей дочерью, я бы, конечно, похвалил тебя, - смеялся он.

   - Папа!

   - Я уже двадцать лет папа, - улыбался мужчина. - Дай пожурить дочурку.
- Ха, признал наконец-то.

   - Эх, почернела только, - вздохнул отец. - Поумнела лучше б.

   - Это только цвет волос, - нужно как-то постараться, чтобы он не видел мой новый образ.

   - А рыжий тебе больше шел. Ведь и так красиво было.

   - Новация. Надо что-то менять, - пожала плечами. - Меняться. Улучшаться. 
- Улучшаться? - родитель сощурил карие глаза. - В плане чего?

   - Ну, в плане образа. Стиля.
- А в плане готовки не хочешь? - вкрадчиво поинтересовался он, посмеиваясь, чем заслужил шутливый удар в плечо.

   - Нет, - провозгласила я, вставая со стола и убирая свою тарелку. Да, пришлось признать, макароны были и впрямь не пределом совершенства кулинарии, но съедобные, как-никак. - Всего помаленьку.

   - А замуж выйдешь, как будешь? Есть то мужчина твой по-любому хотеть будет.

Глава пятая

Кряхтя и сопя, я, поставив на стол поднос с едой, кое-как села на стул. Каждая моя мышца не просто ныла, а вопила от боли. Только великая сила голода заставила меня пойти в столовую, иначе бы я так и прирастала б дальше к своей парте. Мне даже сидеть было больно. Поморщившись, вспомнила, как вчера я не только бегала, но и прыгала, отжималась и подтягивалась. Это было унизительно. И тот факт, что за мной наблюдал тот кареглазый красавчик, выводил меня из себя. Он не подходил ко мне, даже не поздоровался, но одного факта, что он насмешливо пялился, хватает, чтобы вызвать во мне раздражение. Как только прозвенел звонок, я пулей вылетела из спортзала, не желая больше быть объектом любопытных коричневых глазенок. Вздохнув, посмотрела на свой обед, после чего принялась его поглощать.
- Привет, - это было произнесено не громко. Подняв глаза, увидела, как возле стола стоит моя соседка по парте.

- Привет, - вопросительно подняла бровь, взглядом указывая на стул. Застенчиво улыбнувшись, девушка села напротив меня.

- Я… Я хотела поблагодарить тебя, - тихо сказала Маша. – Ты храбрая очень, - розовые губки растянулись в широкой улыбке.

- Не за что, - пробубнила, возвращаясь к тарелке.

- Этот кролик, - начала она немного смущенно. – Его подарил папа. И мне он был дорог. Спасибо тебе.

- Не за что.

- Тебе пришлось отрабатывать и все из-за меня, - серые глаза виновато посмотрели на меня. – Прости, я…

- Да хватит, - перебила ее. – Все нормально.

- Ты думаешь? – неуверенно спросила девушка.
- Я знаю. Да и это было мое желание – задать трепку этой девице, - пожала плечами. – Не люблю таких.

Внезапно, возле моей тарелки появилась плитка шоколада.

- Это тебе, - посмотрев на свою соседку, увидела, как на ее бледных щеках появляется мягкий розовый румянец. – Это, конечно, глупо, но мне захотелось купить ее тебе. Она вкусная.

- Я верю тебе, но, все же, это было ни к чему.

Что-то подсказывало, что теперь у меня появилась поклонница. Об этом говорил добродушный щенячий взгляд, которым смотрела на меня эта Маша. Спустя некоторое время я в этом убедилась: Мария преданно ждала меня, пока я поем, после чего пошла со мной вместе на пары, потом на следующие. Она следовала за мной словно хвостик. Маленький кроличий хвостик.

- А почему ты так сильно красишься? – внезапно задала она мне вопрос, когда мы пробирались сквозь толпу студентов на следующее занятие.

- Чтобы всех впечатлять силой макияжа, - с сарказмом ответила я.

- Но ты ведь и так красивая, - на мой удивленный взгляд она пояснила. – У тебя красивые черты лица и глаза такие… - Маша замолчала, задумываясь. Потом, вдруг, приблизила ко мне свое лицо, что-то внимательно там разглядывая. – Лайм. Точно, как лайм. Светло-зеленые. Красивые, - улыбнулась.

- Да знаю, что я красивая, - самоуверенно заявила, скрывая за ухмылкой свое смущение. – Но спасибо.
- Тогда зачем так красишься? – повторила свой вопрос эта любопытная особа.

- Надо.

- А мне наоборот, кажется, не надо, - внезапно вторгся между нами Данил, положив свою руку мне на плечо. – Вот правильный вопрос. Здравствуй, - улыбнулся он идущей рядом Маше, после чего повернулся ко мне. - Тебе нужно научиться пользоваться косметикой.

- Твоего мнения не спрашивали.

- Да, да, точно, забыл, как нужно будет – спросишь, - перебил он меня, кривляясь, когда я спихнула его лапищу.

- Именно, - буркнула, нахмуриваясь.
- Ты такая милая, когда сердишься, - просюсюкал парень, цапая меня за щеку. – И грязная, - он посмотрел на свои пальцы, на которых осталась тоналка.

- Иди на хрен.

- Эх, мыла тебе на язык надо.

- А тебе надо свалить из моего личного пространства!

- Грубиянко! – нарочито визгливо произнес он, прикладывая ладонь ко рту.

- Отстань от меня, - осмотревшись, поняла, что Маша куда-то пропала. Ну вот, теперь осталась в компании с этим ненормальным. – Слушай, - резко остановилась. – У тебя что, друзей нет?
Остановившийся рядом со мной парень внезапно сделался серьезным. Мы стояли друг напротив друга так близко, что я видела, как нахмуриваются его брови, а в карих глазах появился какой-то странный блеск.

- Нет, - тихо ответил он, опустив взгляд вниз. Вот этого я ожидать никак не могла.

- Нет? – недоверчиво переспросила я.

- Нет, - вдруг каким-то хриплым голосом сказал парень.

- Нет, - эхом повторила я. – Не могу в это поверить.
- Просто все видят во мне выгоду. Только ее. Ты не представляешь, что это такое, когда в тебе видят лишь деньги, - шумно выдохнув, зажмурил глаза. – А я ведь человек.

- Сочувствую, - оторопело проговорила, не зная, что еще сказать.

- Вот… Вот… - теперь он говорил совсем тихо. Так тихо, что мне пришлось слегка наклониться к нему, чтобы расслышать то, о чем он говорил. – Вот ты дура! – теперь уже слишком громко произнес парень, после чего, опрокинув голову, расхохотался. По мере его продолжительного смеха, я чувствовала, как моя отвисшая челюсть уже возвращается обратно на свое место.

- Ты такая наивная, - ржал этот конь. – Очаровашка просто.

- Наивная? – тихо переспросила, сжав кулаки. Ну, держись! Подняв ногу, резко опустила ее на черный кроссовок парня. Смех прекратилась. Теперь я наслаждалась другими звуками, которые издавал он.
- Да, блин, - завыл Данил, сгиная ногу в колене и хватаясь за ушибленное место. – Я же пошутил.

- Гаденькие шуточки, - сощурив глаза, прошипела я. – И гаденький ты. Все, отвали от меня! – развернувшись, направилась в стороны лестнице, придав себе ускорение, и на ходу замечая, что все находившиеся в коридоре глазели на нас с нескрываемым любопытством. Вскоре, уже сидела на своей парте рядом с крольчатницей, но облегчения не испытывала. На протяжении всей пары я ждала, что вот-вот в кабинет ворвется мой раненый мститель, извергая пар из ноздрей, и утащит меня в свое логово, дабы жила я в вечных муках за то, что оттоптала ногу в дорогущих ботинках его Величества, да еще и на глазах у всего народа. Но, как ни странно, этого не произошло. И на следующей паре тоже. Никто не врывался и не задавал мне трепку за покалеченную конечность. Осторожно выглянув в коридор, я огляделась по сторонам, но и там никого не было. Варианта два: либо он перенес свою месть, либо в силу боли от моего удара, он медленно ползет ко мне. Выйдя с кабинета, я быстрым шагом направилась к лестнице, ступая на первый этаж. Далее следовал холл, который я благополучно миновала, не столкнувшись с ненормальным брюнетом. Но стоило мне взяться за ручку двери, как я услышала громкий Женькин окрик, который заставил меня остановиться.

Глава шестая

Опустив голову на сложенные на столе руки, я задумчиво уставилась на спину преподавателя, который что-то монотонно рассказывал, выводя на доске какие-то чертежи. Так как больше половины пары мое подсознание спало, то разобраться в написанном мне было не по силам. Мой сонный мозг упорно пытался вникнуть в тему, что вел Виктор Алексеевич, но что-то активно мне мешало настроиться на учебу. Наверное, это была моя лень или же просто желание поспать. Я больше склонялась ко второму, но и первое не исключала. Хотя, был и третий вариант.

Переведя взгляд с доски на окно, увидела, как на тонкое стекло обрушивается шквал мелких капель воды, которые с учащающимся ритмом отбивали чечетку по прозрачной поверхности. Поскольку я сидела на первом ряду, что находился вдоль окон, то отчетливо слышала, как негромко тарабанят капельки дождя, а тучное серое небо говорило лишь о том, что осень все-таки решила дать знать о себе и, судя по гулкому ветру, мелкий моросящий дождик грозился перерасти в сильный ливень. И даже не смотря на вероятность промерзнуть под этим самым ливнем, так как из верхней одежды у меня была лишь тоненькая курточка, мое настроение было каким-то умиротворенным. Да, так бы я описала свое внутреннее состояние. Гармоничная умиротворенность. Я сама себе напоминала кошку, лениво гревшуюся на солнышке. Да вот только внешне больше похожа на лохматую и растрепанную чернявую дворнягу, на улице и вовсе не солнышко было, а вот помурлыкать явно хотелось. Мне было хорошо, и я знала, что радоваться еще рано и вереница неудач, следовавшая за мной по пятам, явно не замкнется одним прекрасным днем, но все же.

Прошла целая неделя, полпути, и вскоре мое наказание под названием «Отшельница-Миша-неформал» завершиться. Я уже предвкушала, как надену любимые джинсы, бесформенную футболку и свои обожаемые кеды. Правда, предварительно нужно сжечь все это борохло, что ношу на данный момент. Берцы я решила оставить на память, так как это единственное, что мне понравилось среди всех этих вещей, которые заставила меня носить Женя. Вопросом, где она раздобыла все это, я не задавалась. Моя рука инстинктивно потянулась к волосам, слегка сжав их. Они не потеряли своей мягкости, после той дряни, которую нанесла на них моя подруга, выкрасив их в черный цвет, но все равно, даже видя свое лицо в зеркале, самой собой себя я не ощущала.

Вздохнув, посмотрела на свою соседку справа, которая что-то записывала в своей тетради. Она поочередно переводила взгляд с преподавателя на тетрадку, пытаясь скопировать его записи на доске и вникнуть в них. И сейчас, смотря на свои каракули, девушка, нахмурившись, закусила кончик своей ручки. Сидя со своей соседкой-крольчатницей почти неделю, я заметила, что у этой особы есть странная привычка грызть все, что ни попадя, когда она нервничает, или просто не понимает чего-то. В обиход ее погрызки входили ручки, карандаши, линейки, ногти, которые она изгрызла до корней и я уже начинала бояться, как бы она ненароком не укоротила себе пальцы. Если же теперь все кролики ассоциировались у меня с Машей, то сама Мария напоминала мне бобра. Грызущего все подряд. Словно услышав, о чем я думаю, моя соседка убрала ручку в сторону, после чего провела ладонью по лбу, подняв свою растрепавшуюся челку вверх. Интересно, а есть ли у нее шрам на лбу, как у героя книги? Я даже приподняла голову, чтобы лучше рассмотреть, но, увы, шрамов там не оказалось. Зато, мои движения заметила девушка, отчего теперь на меня в удивленно смотрели увеличенные тонкими линзами очков серые глазища соседки.

У меня вырвалась усмешка. На ум внезапно пришла фраза из давно забытой сказки: «бабушка, а почему у тебя такие большие глаза?» На что переодетый в бабку волк отвечал, что это для лучшей видимости. Да вот не волк был передо мной, а бледненькая девчонка с глазами размером в полтинник.

- Бр, - тряхнула головой. И чего это мне на ум всякая чушь лезет? Бобры, волки, бабушки.

- Ты что, - спросила Маша. – Тему не поняла?

Даже не пыталась вникать.

- Не-а, - не стала врать, наморщив нос. Выпрямившись на стуле, принялась рассматривать лежащую передо мной раскрытую тетрадь с пустыми листками, на которых была поставлена только дата. Да, никакой продуктивности. Вздохнула, принявшись постукивать пальцами по деревянной поверхности парты. Мои окрашенные в черный лак ногти стучали в такт дождю, звук которого становился все сильнее и громче.

- Помочь? – раздался надо мной вежливый голос преподавателя. Я вздрогнула, прекратив свое отстукивание.

- Нет, спасибо, - оторопело проговорила я, резким движением закрывая тетрадь. Черт, неудобно как. Подняв взгляд на мужчину, почувствовала легкое смущение. В его светло-голубых глазах не было укора или какого-то неодобрения. Была лишь насмешка.

- Ну что ж, тогда позволь посоветовать тебе ложиться пораньше, - его губы тронула улыбка. – Чтобы ты смогла высыпаться перед моими занятиями, а не на них.

Черт, от стыда мне захотелось спрятаться под парту.

- Я больше так не буду, - тоном провинившейся школьницы пискнула я, глядя в пол, тетрадку, на стол, только не на него. Почему-то эти пристальные глаза будоражили, вызывая во мне странные чувства вины. Наверное, он годами тренировался перед зеркалом, заставляя студентов ощущать осознание собственной неправоты, отчитывая и осуждая одним лишь взглядом. Блин, я тоже хочу так!

- Ну, что ж, посмотрим, Климова, посмотрим, - сказал Виктор Алексеевич, повернувшись ко мне спиной. А я под звук внезапно раздавшегося звонка на перемену сползла на стуле. У меня было ощущение, словно мне провели двух часовую лекцию о теме «что такое хорошо, а что такое плохо». Кинув тетрадь с ручкой в сумку, почти выбежала с кабинета.

- Ты чего так быстро? – с улыбкой поинтересовалась поспевавшая за мной Машка.

- Есть хочу, - буркнула я. И поняла, что это было правдой, так как желудок мой, завывая голодным тоном, начал напоминать о себе. Схватив за руку сою соседку, потащила ее в столовую, не обращая внимания на ее попытки сопротивления. Простояв небольшую очередь таких же голодных студентов, я все-таки, вытерпев все, теперь с довольной улыбкой сидела за столом.

Глава седьмая

Будучи в этом помещении уже не в первый раз, я все равно любопытно озиралась вокруг, словно только что увидела. Сегодня была наша первая репетиция танца для нашего выступления, которое будет открывать благотворительный бал. Помимо меня, Женьки и Васи, здесь было еще много народу, которых я и не предполагала увидеть в таком количестве. Под этим танцевальным открытием я подразумевала человек двадцать-тридцать, но их было в два раза больше.

- Я и не думала, что будет столько народу, - высказала вслух мои мысли Женя. Нахмурив брови, она просматривала находившихся в зале людей.

- Здравствуйте, - громогласный гул стих под звуком строгого женского голоса, раздавшегося из колонок. Посмотрев на источник звука, увидела ту самую администраторшу, что была в прошлый раз. Выждав небольшую паузу, она дождалась, когда все собравшиеся обратят на нее внимание. – Всем здравствуйте. Хочу поблагодарить вас всех за то, что изъявили желание поучаствовать в нашем благотворительном бале. Собранные деньги на данном мероприятии непосредственно будут отправлены в детский приют. Надеюсь, каждый из вас понимает, насколько это важно для многих детей. Ну, что ж, поскольку время, отведенное нам для подготовки, включает в себя всего лишь две недели, то будем стараться уложиться в них по максимуму. И так, тратить время на разговоры не будем, предоставляю вас нашему тренеру, который будет вам показывать ваш номер, - было ощущение, что эта женщина зазубривала эту речь, говоря четко и без запинок. – Инга Викторовна, прошу вас.
Далее, микрофон в руки взяла небольшого роста женщина с коротко стриженными светлыми волосами. Решив не терять времени на знакомство, она начала руководить всей толпой молодежи, расставляя их по местам, деля на пары. Так как большинство из присутствующих были девушки, то многие из пар составляла женская половина. Моим же партнером стал светловолосый паренек, весело улыбающийся мне.

- Привет, - улыбнулся он мне. Мы стояли напротив друг друга, ожидая, когда Инга распределит остальных.

- Привет, - ответила я. Так как ждать пришлось долго, из-за большого количества людей, то я решила осмотреть того, с кем мне придется танцевать. Парень не был красивым, но миловидным его назвать можно. Светлые глаза лазурного оттенка задорно блестели, излучая какой-то непонятный мне свет. Именно этот свет и привлек мое внимание, заставляя всматриваться в эти глаза дольше положенного времени.

- Тебя тоже заставили? – отвлек меня от созерцания звук его голоса, в котором просматривались смешинки.

- Нет, - отвернувшись, приняла искать среди людей своих подруг, которых уволокла с собой Инга.

- Доброволец, значит, - констатировал он. – А меня сестренка потащила, говорит, танцы раскрепощают и помогают людям стать ближе, - паренек тряхнул своей светлой шевелюрой.

- И с кем ты, интересно, намерен сближаться? - перестав выискивать девчонок, с интересом посмотрела на него.

- В данном случае, моя задача выполнить первый пункт, - мне пришлось напрячь свой слух, чтобы услышать его. Посмотрев куда-то в сторону, блондин засунул руки в карманы своих шорт. – Не бойся, - он снова свернул своими глазами цвета неба, посмотрев на меня. – Приставать не буду, - подмигнул. Стоило моему партнеру улыбнуться, как на щеках его заиграли две ямочки.

- Ну, спасибо, - его заразительная улыбка передалась мне, и сейчас мы вместе улыбались друг другу, словно два идиота. Странно, но, помимо воли, у меня к этому парню начала вырабатываться симпатия. Он был похож на мальчишку сорванца. Гладкий подбородок, на котором еще не пробивалась щетина, задорная улыбка с двумя ямками на щеках, светлые брови, характерно выгибающиеся в совокупе с его развитой мимикой и в цвет им густая шевелюра, пшеничного оттенка, челка которой все время падала ему на глаза. Хоть он был худоват, но мог похвастаться широкими плечами, ростом он был выше меня на голову. На вид ему было лет восемнадцать.

Наконец, минут через двадцать порядок был восстановлен, и все стояли на своих местах, по парам, а довольная и порядком уставшая Инга встала на небольшую сценку и снова взяла в руки микрофон. – Так, а теперь мы разделим вас на три партии. Те, кто стоит у стены, вы можете… - далее следовал череда командований. Я попала во вторую партию, но что это значило, я не поняла, но спустя час, до меня дошло, что первая группа студентов начинают танец, а потом к ним присоединяются вторая и третья группы.

Вздохнув, устало протерла глаза, радуясь, что на мне нет этого ужасного макияжа. Оперлась о стенку, наблюдая за Василисой, которой выпала честь выступать первой, открывая танец. Я и не сомневалась, что выберут ее, яркую и эффектную блондинку. Третью часть молодежи отпустили домой, сказав, что разучивать их часть выступления будем на следующей репетиции, так что теперь в зале народу стало меньше, а мы, с Глебом, так звали моего партнера, ожидали своей очереди, которая наступила спустя длительное время. И тут началось. Приседание, шаг вправо, шаг влево, поворот, снова книксен. Под громкое отсчитывание Инги, мы повторяли показанные ею движения, снова и снова. Уже под конец репетиции меня начинало раздражать все, а монотонное «раз-два-три» казалось прочно засядет у меня в голове. На нервы действовало отсутствие музыки, гул голосов и мой партнер, который, в отличие от меня был в прекрасном настроении, все так же продолжая улыбаться. Я завидовала Женьке, которую отпустили еще в самом начале, желая очутиться сейчас в своей ванне, дома. Через полчаса, наконец-то, смиловавшись над нами, Инга все-таки отпустила нас по домам, чему я была несказанно рада. Схватив Васю, я потащила ее за собой, намереваясь побыстрее сесть на автобус и направиться домой.

- Стой, - проговорила Василиса, потянув меня за руку, таким образом вынуждая остановиться. – Давай я папу попрошу, он нас отвезет.
- Отличная идея, - идея была просто замечательной и от мысли, что я окажусь дома быстрее, чем рассчитывала, мое настроение слегка приподнялось.