Не веста

1 глава

Данная история не описывает реальные исторические данные и хронологические события. Я позволила себе несколько "временных" допущений, которые на самом деле не могли происходить во времена описанной истории, сделанных для удобства моего написания и вашего миропонимания.

________________________________

Летопись о бастарде короля Иритэля Драгомира, принцессе Юга, сестре Запада и Востока, колдунье Лета, ведьме Старых богов, рожденной от Мороза и Огня, первой наезднице драконов, властительнице сына Зимы и королеве Огня, царице Хлада,

имя которой Драгия Драгомир.

1 глава

Я прижалась к снегу, стараясь не издавать ни звука. Пальцы больно вцепились в тетиву лука, но сил так долго держать её натянутой нет. Холод от снега у самого лица заколол щёки, от дыхания снежинки тают. Но я не могу перестать смотреть на ярко синий плащ, расшитый серебряными нитями.

Здесь, посреди леса, на краю мира и в самой глуши, спиной ко мне стоит завидный богач.

Впереди, метрах в десяти, он оглядывается по сторонам у давно поваленной сосны. На ней образовался высокий сугроб, а мужчина от безделья провёл пальцами по снегу. Чёрные кудри торчат в разные стороны, кожа бледная, а одежды такой цены, что можно безбедно прожить лет двадцать в соседнем городе.

Я тихо пошла по рыхлому снегу левее, чтобы обойти поваленную сосну и посмотреть, откуда ведут его следы. Почти не дыша, я остановилась около высокой снежной горы, которая когда-то была остатком сухого пня. Пальцы заледенели, но лук не отпускают. Вся грудь продрогла, потому что я, пригнувшись к земле, почти лежу, стараясь не показываться. Белый мех шапки плохо видно на снегу, но если меня увидят, то я могу прощаться с жизнью.

- Матерь Зима... - сорвалось с губ и усталость в конечностях отозвалась болью. Я уже около часа охотилась на белок и всякую мелкую дичь, которая ещё осталась в наших лесах. Но никак не думала застать на своих тропах расшитый плащ Метельских и хуже того, не одного, а целых трех.

Ну конечно… Благородные черные волосы, бледная кожа, синий плащ с волками. Это может означать только одно: царевичи Хлада. Только дура может не признать царевичей собственного царства. Или я просто до последнего не хотела верить в это?

Я поджала губы, чтобы не издать ни звука. Тело напряглось, я почувствовала, как каждая моя частичка кричит: “Беги”. Но я не двинулась с места, совершенно наглым образом разглядывая столичных вельмож, оказавшихся на краю света.

Один их них, высокий, широкий, тот, что стоит у поваленной сосны. Второй и третий сидят у костра, а рядом с ними целое сборище дружины. И какой леший меня на них навел? Я довольно далеко и не могу рассмотреть их лиц, во всяком случае тех, что сидят у костра. А вот того, что стоит у сосны, лучше бы вообще не рассматривать. Думаю, что даже слепой признал бы в этом огромном черноволосом мужчике наследника престола.

Пора уносить ноги. Медленно пячусь назад, надеясь на заинтересованность царевичей своими делами. Штаны вымокли. Пальцы ног, пусть и в носках из собачьей шерсти, но всё равно замерзли. Из носа вот-вот потекут сопли. Знала же, что не стоит забираться так далеко. И отмороженных пальцев недостаточно для моей неудачи?

Зима их побери, царевичи! Собственной персоной притащились на край земли черти знают зачем, и на них наткнулся никто иной, как я!

Придется делать большой круг, чтобы обойти их не замеченной. Черт же меня дернул пойти на гул голосов! Алчная, жадная до наживы дура. Не могла не посмотреть, ведь в лесу часто промышляют браконьеры, которые могут оставить мясо железного медведя или может мясо могу-лося. Они бросают его, забирая лишь шкуры или рога. Слишком тяжело тащить такую тушу до тракта, ни один конь с телегой не проедет сквозь узкие деревья и поваленный лес, а я могу утащить на себе достаточно для недельного пропитания.

Я аккуратно выглянула из сугроба, чтобы убедить в том, что не сбилась с пути. Любопытство вынудило прикусить язык, ведь интерес зачем царевичи тут только разгорается. К тому же они, совершенно не скрываются. Столичный чёрный цвет волос сложно не заметить среди светловолосых крестьян. Никого ниже дворовых бояр с чёрными волосами не водится, но даже если и так, огромные синие плащи с волчьими головами говорят сами за себя. Может они собираются разобраться с браконьерами? Или были в Портовом по приглашению каких-то бояр? Или они здесь оказались случайно и держат пусть с горы Ныч? Или это просто очень близкий к царскому роду, а никак не сами наследники хлада?

За мыслями я не сразу замечаю, что глаза не находят синего цвета за сугробом. Поваленное дерево всё так же на месте, дружинники у костра, но... Старшего царевича нет.

Резким движением кто-то хватает меня за плечи и с силой одной лишь рукой прижимает к груди спиной. Дыхание выбило из легких, и я схватилась за запястье руки, закрывающей мне рот. Локоть так сильно надавил на плечо, что я почти пискнула в длинные, ледяные пальцы.

- Не дергайся и я тебя отпущу, мальчишка. - голос прямо у уха. Мурашки пробежали по шее и забрались под дублёнку из волчьей шкуры.

Ты всего лишь крепостная! Крепостная!

Поднимаю дрожащие руки, нутром почуяв царскую вонь за спиной. Хватка слабеет. И я, как зверек, дёргаюсь прочь. Я путаюсь в ногах и чуть ли не валюсь на спину в тот самый огромный сугроб. Длинные, цепкие пальцы схватили грудки дублёнки. Стало наглядно видно, как велика мне одежда батеньки.

2 глава

Я спрыгнула с коня, поклонившись дружинникам и царевичам. Ноги понесли меня домой. Сердце быстро забилось и я снова почувствовала холод. Покосившаяся избушка недалеко от старых ворот на краю деревни. Краска с крыльца уже осыпалась. Сени были разобраны года четыре назад, но отец не успел отстроить новые. Окна из-за зимы закрыты задвижками, как и у большинства домов в деревне. Бычьи пузыри натянуты на окнах, но половина уже лопнули.

Пар вылетает изо рта, когда я хватаюсь пальцами за ручку.

- Царевичи приехали! Царевичи приехали! - вопль моей младшей сестры заполоняет всю комнату.

Маленькая комнатушка с большой старой печью в углу у входа. Напротив неё стоит кровать моего брата, а у изголовья стоит и кровать матери. В самом дальнем углу, за ширмой моя кровать и сундук. Около печи маленькая кровать сестры, а совсем рядом небольшой стол. У кровати матери стоит прялка, и сундук для их с братом принадлежностей для вязания и плетения. Но ничего этого почти не видно, темноту комнаты освещает только огонь из открытой печи и пара свечей. Из-за закрытых ставень в деревянном доме почти всегда мрак. И сейчас не исключение.

Агнешка, укутанная в мою старую дублёнку и две теплые кофты, нетерпеливо дергается. С тёплым платком из собачьей шерсти на голове тычет в меня пальцем. Её голубые яркие глаза горят даже в темноте. Пухлые, розовые щеки трогают уголки губ и дырка от выпавшего зубы делает её ещё очаровательнее. Прядь русых волос, выбившаяся из под платка, быстро прячется мамой назад. Она стоит на коленях перед девчушкой и пытается закрыть все щелочки в этом тёплом комке нетерпимости.

- Твоё лицо. - Таимир, мой младший брат, тихо подошёл ко мне со спины и повернул на себя. Он как всегда был на кровати, но теперь вытянулся рядом со мной. - Ты отморозила щёки и нос.

Ему девятнадцать лет, он выше меня на пол головы. Его руки тощие, почти костлявые, виднеются из под грязной холщовой рубахи. Ноги не менее худые, в темноте даже иногда виднеются крупные вены. Когда-то русые волосы, как у меня и сестры, покрылись сединой. Из-за болезни его взгляд потухший, губы высушенные и искусанные. Он выглядит усталым несмотря на то, что только что поднялся с кровати.

- Ничего страшного. - я быстро потерла нос и сразу присела на корточки к сестре. - Агнешка, там холодно, так что следи, чтобы не мерзла. И к коням царевичей не подходи, они детей не любят. Если укусят, то с лёгкостью руку тебе отцапают.

- Кони не едят людей! - захихикала сестра. Мама обеспокоенно посмотрела на меня и сжала плечи Агнешки сильнее обычного.

- Он и не захочет тебя съесть. - буркнула я, поражаясь легкомысленности сестры. Она ещё ребёнок, ей всего-то шесть лет. Когда мне было шесть, я уже возилась с двухлетним братом. И на мои плечи легла ответственность, а эта дурочка думает лишь как-бы поноситься с мальчишками из деревни. - Захочет тебе пальцы откусить, чтобы больше не лезла. Аккуратнее, поняла?

Сестра кивнула и я потрепала её по голове. Она с воплями скользнула из рук матери и побежала к двери. Мы с тощей женщиной, больше напоминавшей лесного призрака, чем живого человека, поднялись на ноги. Мама с тревогой осмотрела дверь, которая закрылась за сестрой. Холодный ветер залетел в избу.

- Откуда ты знаешь про коней? - холодно спросила женщина и сразу же глянула на мой пояс. Там обычно висит добыча, но сегодня пусто. Я сглотнула, придумывая, как объяснить матери, что я нашла трех царевичей в лесу.

Ох, не к добру это. Ох, не к добру. Но я не могу просто сбежать и бросить всё.

- Они подобрали меня в лесу. - моя мать не очень любит царскую семью. И вообще настороженно относится к любой власти в руках людей. Она часто страдала от того, что люди не умеют ей пользоваться. - Просто довезли до деревни.

- Знала я, что твоё общение с барыней до добра не доведет, - прыснула мать и подошла к печи. Она быстро собрала несколько вареных яиц со стола, подавая мне, но я отмахнулась от еды. Матушка с каждым годом становится только злее. И теперь это чувствуется даже в её пренебрежительном тоне, - держись подальше от царевичей. Они тебе добра не принесут.

- Думаешь, я сама к ним пошла, мама? - фыркнула я, направляясь к своей постели.

Стаскиваю из-за спины лук и колчан со стрелами, оставляя их на привычном месте у кровати. Старый сундук распахнулся и я достала пару носок из собачьей шерсти. Дублёнку бросила на скамью, рядом с корзиной соломы, а промокшие кофты на кровать. Зашла за ширму, стягивая с себя и рубаху. Становится легче, когда их мрачные взгляды перестают сверлить меня из-за ширмы.

- И куда ты? - брат и мама из-за болезни стали тревожными и мрачными. Им везде мерещатся предатели и заговорщики. Кажется, что все хотят причинить им боль, заставить голодать и страдать. Их ум потупился, глаза часто направлены в стены, а тело годно лишь для домашней работы. Барыня говорит, что так на маму повлияло рождение Агнешки. Она забрала у матери последнии силы, а после смерти отца их совсем не осталось. А Таимир родился хворым с самого начала. Хотя отец и пытался сделать из него мужчину, брат слишком долго болел и таскался за маминой юбкой. А после смерти отца и он вовсе погряз в её дрянном и сварливом характере, уже в девятнадцать став ничуть не лучше старого деда.

- Нужно помочь барыне принять гостей, ты же знаешь. - сквозь зубы выговариваю, пока снизу сундука достаю сарафан. Старый, пахнет то ли плесенью, то ли чем-то обветшалым. Он едва ли белый, украшен красными вышивками и лентами. Парадный сарафан всех прислужников барыни. Я никогда в жизни его не надевала, но что-то подсказывает, это именно тот случай.

3 глава

Пришлось отлежаться в постели весь вчерашний день. Деревенским никак не объяснить, что жар быстро спал. То ли из заботы, то ли чтобы я за ними вечно не следила, все порешили, что я отлежусь дома. Весь день ко мне бегали то крепостные, то дворовые и все просили указаний или работы. Мама и Таимир недовольно забились в угол у печи, пытаясь согреться и в тишине поработать, пока я расположилась на своей кровати с депешами, грамотами и списками поместья.

По моему распоряжению самую большую избу семьи Ольги, местной няньки, отдали под нужды дружинникам. Её муж лесоруб, как и большинство в имении, а сама Ольга занимается всеми детьми деревни, приучая к письму и чтению вместе с барыней. Они с Марфой Игнатишной почти одногодки и хорошие приятельницы, не смотря на то, что Ольга крепостная. И к тому же, все беспризорные дети, которые попадают в деревню или остаются без родителей, остаются в доме Ольги. В шутку барыня называет таких детей “Ольгиными сиротками”. Сейчас на её попечении больше десяти детей, но всех, и детей и семью Ольги, пришлось распределить к семьям Тихона и Весемира, так как барыня пожаловала няньке самую большую избу на деревне.

Также царевичи, увидев бедственное положение поместья изъявили желание пойти на охоту, чтобы притащить какого-нибудь зверя. Большинство хороших охотников поместья полегло в год гибели отца, почти восемь лет назад. Тогда в лесу лютоволки и железные-медведи воевали за территорию, почти грызли друг друга за каждую скотину или дикую добычу. Все хорошие охотники так или иначе пострадали от них, но большинство убили. Сейчас же все мужики деревни предпочитают ходить на лесоповал. Добыча дерева даже с перевозками в Портовой стоит дешевле, чем потеря жизни. Но противиться слову царевичей никто не смел и я наказала Весемиру собрать мужиков, которые хотя бы немного помнят, как охотились их братья или отцы. И то, скорее чтобы не заблудились в лесах.

Также вчера вечером вскрылась интересная особенность царевичей, которая может серьезно ударить по поместью. Оказывается, наследникам необходимо мыться каждый день, а поскольку у нас нет купели, как в замке, нужно топить баню. А бани топятся с дров, которые поместье продаёт в Портовой. Мало мне того, что на носу масленичные гуляния и мужики будут отдыхать вместо рубки, так ещё и царевичи хотят мыться каждый день.

Я натянула на ноги носки из собачьей шерсти. Сегодня отлежаться мне не удасться, так что я сменила сарафан на привычные холщовые штаны и тонкую рубаху. Я часто бегаю до дома барыни в лёгкой одежде, ведь внутри тепло, иногда даже жарко. А постоянно снимать с себя и заново натягивать вещи я слишком не люблю. Русые волосы по поясницу заплела в косу и заколола шлифованными щепками, собрав в рогалик на затылке. Уши немного торчат, зато волосы не мешаются и под шапкой хорошо лежат.

Дома никто не проснулся, когда я вышла за дверь. Вчера весь день Агнешка носилась по дворам и ела сладости, которые привезли царевичи. Сегодня она долго проспит, как и мама с Таимиром. Им пришлось лечь не вовремя из-за поздних визитов дворовых.

Солнце только-только выглянуло из-за горизонта, приятный алый рассвет дарит покой. Я часто встаю еще до рассвета, успевая застать его на заднем дворе барыни, откуда лучше всего видно солнце.

Но в этот раз времени любоваться нет и я быстрее иду к задней двери терема. В задней кухне сонные служанки сварили яйца и поставили на огонь травяные настойки. Их волосы повылезли, под глазами мешки, а руки еле-еле движуться. Они сонно здороваются со мной, пока составляют на подносы еду. Я распорядилась встать пораньше и подать царевичам завтрак в постель. По словам барыни, они встают ни свет ни заря, чтобы потратить время с пользой.

Пока они разбирались с едой, я занялась печью в прихожей. Её нужно растопить посильнее, потому что потом нужно будет готовить обед и ужин, да и изба остыла за ночь. Приятный жар углей опалил лицо и я загрузила дрова внутрь. А когда уже закрыла заслонку и попыталась убрать угольные разводы на руках с помощью рубашки, сверху послышался шум.

Звук битой посуды, грохот. Я подскочила, а потом ускорила шаг, подбегая к лестнице на второй этаж. Едва не споткнулась о Мельку, сидящую на полу. Она побледневшая уставилась на распахнутую дверь старшего царевича и схватилась за грудь. Рядом с ней разбитая посуда, мокрый пол из-за отвара и дымящиеся овощи с солью.

- Что случилось? - я заглянула в спальню царевича, отмечая словно нетронутую постель и абсолютно пустую комнату. То, что царевич здесь был ночью, подтверждает только пустой кувшин с водой.

- Что за шум? - двери в коридоре распахнулись и Мелька попыталась быстрее вскочить на ноги. Младший царевич Алексей придержал женщину, когда она покосилась от неловкости. Велислав тоже вышел из комнаты и за спинами царевичей я заметила взволнованных служанок. Из комнаты барыни послышался шум и Марфа обеспокоенно выглянула из самой дальней комнаты.

- Где же… Где же царевич Колояр, ваше величество? - Мелька чуть не задохнулась, пытаясь выговорить слова. - Неужто черти какие решили кровью царской побаловаться?

- Вы простите её, ваше величество, в наших краях верят, что ночью людей нечисть уводит. - строже смотрю на женщину, намекая на глупость её возгласов. Думаю, так на ней отразились вчерашняя болтовня крепостных о том, что нечисть очень уж не любит наших царевичей и придет по их душу в такой-то глуши. Я не предала этому значения, потому что эти были лишь сплетни, но видимо зря.

Мелька закрывает глаза и тихо молится Зиме, умоляя сохранить её от сглаза, кражи и морока. Две служанки рядом опускают глаза, соблюдая правила приличия. И только я поджав губы, пялюсь на то, как Велислав закатывает глаза, а Алексей устало выдыхает. Царевичи ловят мой взгляд и я сразу опускаю глаза в пол, покосившись на Марфу Игнатишну. Она недовольно качает головой.