( Не) влюбляйся в меня

Глава 1. «Возвращение изгнанницы»

Возвращение домой — это странное чувство. Особенно когда знаешь, что тебя не ждут родители. Два года. Два долгих года меня не было здесь. Швейцария, строгие правила, учеба — все это должно было «исправить» меня. Сделать примерной дочерью, удобной, послушной.

Но я все та же.

Аэропорт. Шум, голоса, шаги. Я стою у ленты багажа и ловлю на себе взгляды. Знакомый, но уже чужой город. Мой чемодан появляется одним из последних, будто тоже не торопится возвращаться. Я резко дергаю его за ручку, колеса скрипят по полу. В кармане джинсов вибрирует телефон — Макс.

«Встречаю у выхода. Не задерживайся».

Единственный по кому я соскучилась из родни, это Максим. Он прилетал ко мне за два года четыре раза. Это чертовски мало, но если бы не отец и его рвение передать сыну бизнес, уверена, брат прилетал бы чаще.

Выхожу из зоны прилета и сразу вижу Макса, он стоит, прислонившись к черному «Мерседесу», в темных очках и идеально отутюженной рубашке. Бизнесмен даже в тридцать градусов жары. Влился в эту роль на отлично.

Горячий воздух обжигает кожу, пока иду к брату. Макс уже снимает очки, и в его глазах — смесь усталости и радости.

— Ну что, беглянка, — он делает шаг вперед и резко обнимает меня так, что у меня перехватывает дыхание. — Полгода мы не виделись, а ты даже не выросла.

Я фыркаю, уткнувшись носом в его плечо, пахнущее родным человеком.

— Зато ты стал еще более невыносимым. Босс в костюмчике, — дергаю его за рукав, отстраняюсь, но не до конца.

— Это называется «деловой стиль», сестренка. А невыносимая — это ты. До сих пор.

Он хватает мой чемодан и швыряет в багажник с такой легкостью, будто он пустой. Я закатываю глаза — типичный Макс, всегда показывает, какой он сильный.

— Родители ждут дома? — спрашиваю я, в надежде, что они готовятся к моему приезду.

За все это время мы практически не общались. Мама затаила глубокую обиду, что я опозорила нашу фамилию, а отец…Отец пляшет под ее дудку.

— Улетели в Монако. Встречать тебя было неудобно в их графике.

— Ах да, — делаю вид, что это меня не задевает. — Я же забыла, что у нас в семье главное — это вовремя подписанные контракты.

Мы садимся в машину, и я с облегчением опускаю стекло — пусть хоть горячий ветер выдует из головы эту обиду.

— Они даже не дождались, — говорю, глядя, как аэропорт растворяется за поворотом.

Макс не отвечает, только сжимает руль. Его пальцы белеют на коже. Значит, злится. Но не на меня.

— У них был рейс в шесть утра, — наконец бросает он. — Бизнес.

— Всегда бизнес.

Я откидываю голову на подголовник. Два года не видела этот город, а он будто и не заметил моего отсутствия. Те же рекламные щиты, те же пробки. Только деревья стали выше.

Коттеджный поселок встречает нас высоким забором и камерами на каждом столбе. Ворота медленно раздвигаются от нажатия кнопки на пульте.

— Новые, — замечаю, глядя на черную будку.

— После ограбления у Зиминых сменили охранную систему и агентство.

Я фыркаю. Так им и надо, ведь из-за их дочери меня отправили в «ссылку». Ладно, не хочу об этом думать.

Дома тут — как картинки из глянцевого журнала. Безупречные фасады, идеальные газоны, подстриженные до миллиметра. У кого-то во дворе бьют фонтаны, у кого-то стоят коллекционные «феррари» под открытым небом — смотрите, мол, мы можем себе позволить, чтобы они пылились без гаража.

Наш дом — в глубине, за поворотом с клумбой роз, которые пахнут так сильно, что аж тошнит. Трехэтажный, с колоннами и панорамными окнами. Мать всегда любила выставлять богатство напоказ.

Макс глушит двигатель, и на секунду воцаряется тишина.

Но внезапно, словно из ниоткуда, в открытом окне появляется лицо того, кого бы я не хотела видеть еще примерно целую вечность.

Демид.

Парень сломавший и изменивший мою жизнь, и по совместительству лучший друг Максима. А теперь он стоит, облокотившись на дверцу машины, с той же вызывающей ухмылкой.

— Какие люди, — тянет он, а я открываю дверь и толкаю прямо на него, отчего он отшатывается. — Ну что, Ариша, снова среди смертных? — игнорирует он мои действия, продолжая издеваться.

Возле него три местных девчонки, с которыми мы дежурно здороваемся. Они младше меня, а уж Демида и подавно. Прошло два года, а он не перестал быть все тем же бабником.

Хотя сам он изменился. Раньше был просто симпатичным — теперь же выглядит не просто хорошо, а чертовски хорошо. Высокий, еще более атлетичный, чем раньше — широкие плечи, четкий рельеф мышц, проступающий даже сквозь футболку. Руки разукрашены черными узорами. Он был с татуировками, а сейчас их еще больше. Темные волосы слегка растрепаны, будто он только что вышел из душа или с чьей-то постели. А эти серые глаза — холодные, насмешливые, с тем самым вызывающим блеском, который сводил с ума всех девчонок.

— Как жаль, что за два года ты не научился хорошим манерам.

— Ой, а мне вот жаль, что ты так и не научилась шутить, — парирует он, лениво отталкиваясь от машины. — Или улыбаться. Или вообще хоть как-то радоваться жизни.

Я оборачиваюсь, недовольно сверлю его взглядом.

— А ты, как я вижу, радуешься за всех нас. Одновременно, — киваю на его «свиту».

Одна из девушек недовольно надувает губы, но Демид только смеется.

— Ревнуешь?

— Мечтай.

Макс, до этого молча наблюдавший за нашей перепалкой, наконец вмешивается:

— Дем, отвали. Она только прилетела.

— Ну вот, Максик за тебя вступился, — Демид делает преувеличенно-трогательное лицо. — Как же трогательно. Прямо как в детстве, помнишь?

— Придурок!

— О, а вот и старый добрый твой характер, — он делает шаг ближе. — Я уж думал, в Швейцарии тебя от него отучили.

Молчу, испепеляя его взглядом, и сдерживаюсь, чтобы не испортить первый день. Потому что, если и дальше открою рот, никто не сможет остановить нашу битву.

Закатываю глаза и прохожу мимо, заходя на территорию двора. Максим следом заходит, спустя несколько минут, с чемоданом, оставив машину на улице.