Не все рыжие ведьмы

Глава первая: ведьму вызывали?

МАРГАРИТА

Просыпаться на голом каменном полу — то ещё удовольствие. Особенно если перед этим засыпала у себя дома, в уютной теплой постели, на мягкой подушке.

Моргая и потирая глаза, я изумлённо осматривалась по сторонам и пыталась понять: это побочный эффект бабушкиных пирожков с грибами или дедушкиных стараний с ремонтом и едкой масляной краски?

Мужское лицо, появившееся передо мной, не выглядело дружелюбным. Незнакомец что-то сказал, заметив, что его слова не вызвали у меня никакой реакции, вновь повторил свой вопрос. Мужчина терпеливо перебирал слова, прежде чем я услышала что-то понятное и привычное:

— Что-нибудь болит?

Я хотела ответить что-нибудь едкое, но вся желчь испарилась. Вместо этого села, сфокусировала взгляд и придирчиво осмотрела себя, затем ощупала и вынесла вердикт:

— Нет.

Мужчина сказал что-то непонятное, прищёлкнул языком и дунул на свою ладонь, с которой сорвалось нечто круглое и яркое, напоминающее мягкий огонек свечи. Оно долетело до меня, ткнулось в лицо, защекотало нос и заставило пару раз оглушительно чихнуть, прослезиться, а затем внезапно исчезло, растворившись в воздухе.

— Ты понимаешь меня? — незнакомец разглядывал меня, медленно растягивая слова едва ли не по слогам.

— Что? — я недоуменно переспросила, хотя ответ и так уже был ясен.

— Прекрасно! — мужчина довольно хмыкнул. — Не рассиживайся тут. Надевай это и следуй за мной.

Даже не опомнилась, как мне в лицо прилетел ком из одежды. Выставить руки я не успела, поэтому мое лицо снова пострадало. Нелепо прижимая к груди не пойми что, косилась на мужчину, уже спокойно разглядывая его.

Невысокий, упитанный, в странных одеждах. Я могла бы принять его за католического священника, если бы не зелёный цвет одежды и знак, вышитый спереди на его мантии: спираль, объятая пламенем.

— Почему ты не одеваешься?

Поймав мой любопытный взгляд на себе, мужчина нахмурился и нетерпеливо фыркнул. Он правда не понимал, почему я была такой заторможенной и нерасторопной.

— А вы будете на меня смотреть? — смутившись, покраснела и страшно выпучила глаза.

Незнакомец ничуть не смутился, но посмотрел на меня уже как-то мягче. Видимо ему в голову не пришло, что процесс переодевания — довольно интимный.

— Вы не сказали, кто вы и где я, что произошло и…

— Тс-с-с! — мужчина зашипел, замахал руками и отвернулся. — Все вопросы потом. Переодевайся быстрее, нам нужно идти. Шевелись, если тебе жизнь дорога.

Я могла бы устроить грандиозный скандал, закатить истерику, рыдать и кричать, но толку в этом не видела. Шок и непонимание, как и угроза, сделали меня на редкость послушной. Озираясь по сторонам, рассматривала спину мужчины, боясь, что он опять не вытерпит и обернётся, чтобы посмотреть на меня.

Мы находились в небольшой комнате, я бы сказала, что это очень похоже на церковь, но без запаха ладана, икон и подобного убранства. Вместо этого на стенах висели шелковистые флаги с уже знакомой объятой пламенем спиралью, а под ними стояли грубые деревянные лавки. Единственными источниками света были длинные напольные канделябры, где вместо свечей горели парящие в воздухе белые огоньки.

Потерев глаза, посмотрела на свою ночную рубашку с милым котиком, пощупала её, будто ещё пытаясь убедить себя, что всё происходящее сон, затем нехотя сняла её и надела длинное тяжёлое платье из очень грубой серой ткани, напоминающей на ощупь мешковину. Поверх платья я накинула такую же отвратительную во всех отношениях мантию мышиного цвета из холодной и скользкой ткани. Мне ещё полагалась жесткая накидка капором.

— Всё.

— Идём! Его светлейшество не может ждать дольше. Ещё одна кандидатка тоже прибыла недавно. Опаздывать нам нельзя.

Светлейшество? Кандидатка? Ещё одна?

Я хотела было заикнуться об обуви, но, видимо, мне полагалось идти босиком, поэтому шла медленно и осторожно, смотря себе под ноги.

Мы вышли из комнаты и оказались в длинном коридоре, который освещали уже знакомые мне огонёчки. Осматриваясь по сторонам, я послушно семенила вслед за мужчиной и копила в себе тонну вопросов. Бабушкина наука выработала во мне некоторую терпеливость: бесполезно было её расспрашивать, если она не хотела говорить. Тут был тот же случай. Но вопросы я обязательно задам, только уже с умом.

Страх плескался на задворках. Мне все еще казалось, что я сплю. К тому же мужчина не смахивал на какого-нибудь инопланетянина, так что вариант с похищением и медицинскими экспериментами тоже можно было отмести. Это немного обнадёживало.

Ущипнула себя. Нет, я точно куда-то угодила, непонятно куда, какое-то средневековье, если не хуже. Многие, начитавшись книг и насмотревшись фильмов, мечтали о том, чтобы с ними случилось нечто сказочное и волшебное, но мне вот этого совсем не хотелось: у меня вступительные экзамены были на носу! Ехидный внутренний голос с бабушкиной интонацией и характерной хрипотцой выдал очевидное: «Какие экзамены? Тебе спасаться надо, а не об экзаменах думать. Ты же не знаешь, во что вляпалась, деточка!»

А вляпалась я, видимо, во что-то очень странное и серьёзное, потому что длинный светлый коридор кончился, и мы вышли к полуоткрытой галерее, закончившейся внутренним двориком. запрокинув голову, вглядывалась в высокий потолок. Солнечные лучи проникали внутрь через целые проплешины в перекрытиях, которые будто нарочно оставили.

Глава вторая: не боги горшки обжигают

МАРГАРИТА

— Эй, стой! Куда ты, мелкий воришка? Держите его!

Испуганно прижавшись к стене дома, я застыла, пропуская мимо себя людей в доспехах. Они бежали за тощим пареньком, который, сжимая под мышкой круг хлеба, изо всех сил старался уйти от преследования, чтобы банально поесть. Как я его понимала. Наблюдая за погоней, думала о том, что несколько дней назад сама была на его месте.

— В сторону! В сторону!

Воришка и стражники скрылись из виду. Я вздохнула, прогнала плохие мысли и пошла в ту сторону, откуда доносился гул человеческих голосов.

Ловить на себе взгляды было непривычно. За это надо было поблагодарить Хелен: она достала мне не просто одежду какой-то послушницы, а, похоже, кого-то посерьезней. Золотистой окантовки на мантии не было, но золотые нити были. Теперь я начала побаиваться, как бы Хелен чего не перепутала и не наградила меня десятком большегрузных титулов.

Город Торасо оказался небольшим, просторным и пахучим. Именно здесь делали тот сыр, которым угощала меня Хелен. Жёлтый, в мелкую дырочку и с очень специфическим запахом. Аналог из нашего мира я не могла подобрать, но по вкусу напоминал застаревший бри. Именно из-за сыра в городе и творился весь этот бардак. Тут сновали лоточники, потенциальные покупатели и заказчики, фермеры, просто горожане.

Невысокие каменные дома радовали глаз своим необычным красновато-рыжим цветом, совсем под стать моих волос. Улицы утопали в грязи. Если бы не деревянные помосты, я бы запачкалась по самые уши. Теплая погода потворствовала запахам и ароматам. Видимо, ещё и дождь прошёл недавно. Мне все ещё продолжало везти: я шла перед дождем, вернее, дождь шёл за мной и разминулись мы у самого города. Хелен раздобыла мне мягкие кожаные туфли, но вышагивать в них по грунтовой дороге — то ещё удовольствие. Пришлось создавать гибрид из моих дубовых сандалий и туфель путем натягивания совы на глобус или растягивания ремешков и прилаживания одного к другому. Вышло довольно сносно.

— Не хотите ли попробовать мой сыр?

Волосатая мужская рука буквально сунула мне во… благоухающий кусок сыра под нос. Подавив рвотный позыв, я мотнула головой и сделала шаг в сторону. Ноги поехали по помосту, и я точно угодила бы в грязь, если бы вторая волосатая рука не схватила меня по локоть, утягивая к крытой повозке, которая и служила лавкой.

— Один из лучших!

Я сдвинула капор на самый лоб и сделала серьёзное лицо. Хмыкнув, пробурчала что-то неразборчивое и попыталась избавиться от надоедливого торгаша.

— Простите, сестра. Я подумал, что Люминаты должны любить сыр, они столько его закупают. Я бы мог дать вам его немного совсем бесплатно, чтобы вы попробовали и…

Успокоившись, позволила себя подтащить ближе к крытой повозке. Её хозяин осмелел, перестал сильно уж хорохориться и кричать басом мне на ухо. Понял, что я его слушаю, и пошёл в активное наступление, пусть и плавное, мягкое.

Схема мне была знакома. Совсем как в каком-нибудь супермаркете стоят две девушки и предлагают попробовать какую-нибудь новую колбасу. Путь к сердцу лежит через желудок не только у мужчины, а у любого человека в принципе. Это я как повар знаю.

Торговец или кто он там был принял меня за настоящую представительницу Ордена. Мне это было на руку. Правда, я думала отдохнуть после долгой дороги, что-нибудь поесть, а не сразу кидаться на поиски. Пусть я и дремала где-то под деревцем, но ноги у меня гудели и казались чугунными, даже не представляла, сколько прошла за эти два дня. Шла на автопилоте и на упорстве, потому что надо было дойти.

— Простите, я очень долго шла…

— Как? Вам не дали повозку?

— Орден экономит на всем, — возьми я и брякни. Брякнула, не подумав, но против правды не покривила. — Любят считать монету.

— Конечно… Конечно!

— Я бы… Я бы могла взять ваш сыр и попробовать его, — старалась это говорить громче, заглушая урчание живота, — но мне нужно найти компаньонов, чтобы…

— Мы собираемся идти в Ибиас, чтобы…

Дальше мужчину я слушала вполуха. Ноги отказывались меня держать. Я прислонилась плечом к тёплому боку повозки. Лениво моргая, даже не знала, что меня сейчас убивало больше: усталость, желание поспать или голод. Кажется, побеждал сон.

— …и там нас будет ждать корабль!

— М-м-м… Мне почти с вами по пути, мне нужно отвезти документы… — я сонно бормотала, стараясь выглядеть внушительно, но выходило не очень. Сейчас я больше напоминала растрепанного и покрасневшего алкоголика с жутким похмельем, от которого глаза в разные стороны разъезжались и закрывались сами собой.

— Я был бы рад, если наш обоз будет сопровождать маг-Люминат! Я как раз дам вам полголовки своего самого лучшего сыра.

Тут мне снова подсунули сыр, едва ли не в сам рот. Пришлось взять кусочек и попробовать, потому что желудок начал свою борьбу со сном. Скривившись, сунула в рот комок сыра. Пожевав его, с удивлением нашла его вкусным, с приятным ореховым оттенком.

— Знаете, ваш сыр и вправду очень вкусный!

Так как говорила я искренне, вышло правдиво. Мужчина расплылся в улыбке, довольно отступил назад, уперев руки в бока. Теперь и я могла лучше рассмотреть этого бойкого всучивателя сыров. Он был невысок ростом, плечист и очень бородат и вообще волосат. Да ещё живот такой кругленький выпирал из-под кафтана, совсем как головка сыра.

Глава третья: сказ о печах и мокрых мышах

НАТАИР

— Ои, хиджо! — меня разбудил звонкий голос с улицы. Не тот способ, которым мне бы хотелось начать свой день. — Хиджо Нато!

Сделал вид, что не услышал, как он коверкает моё имя, свернулся вокруг большой каменной печи, пряча голову под кольцо. Однако мальчишка, судя по голосу, и не думал уходить, так и продолжил голосить, а когда ему надоело просто звать, начал напевать и использовать разные интонации, искажая моё имя всё изощрённей. Несколько минут подобной пытки, и я сдался. Грохнула ставня.

— Чего тебе? — подавил желание плеснуть в сорванца водой из ковша, как в надоедливо орущего кота.

Вихрастый парнишка с разбитыми коленками, что проглядывали в дыры на штанинах, сразу оживился, ничуть не смутившись моего недовольного вида.

— Мами сказала купить кувшин.

— Ещё закрыто, — коротко бросил я, предвкушая продолжение сна в тепле и закрывая ставни, но не тут-то было.

— Но мами сказала, что обязательно надо купить! Наш разбился, когда мы с братьями играли.

— Сказал же: закрыто. Через час откроюсь.

— Мами сказала сейчас купить! Я деньги принёс! Хиджо, продайте мне кувшин! Я ж с деньгами! Продайте!

В очередной раз подавив желание что-нибудь бросить в мальца, и понимая, что иначе он не уйдёт, тяжко вздохнул и открыл ставню обратно.

— Какой тебе?

— Большой, как для вина! Мами в прошлый раз видела, пузатый такой! — мальчик раскинул руки, изображая предполагаемый объём посуды, чтобы уж точно не возникло сомнений, какой именно ему надо кувшин.

В очередной раз вздохнул, что не судьба мне больше лечь спать, нашёл в лавке подходящий по описанию товар, и выставил его мальчишке.

— Который?

Мальчик с умным видом рассматривал посуду, походил, осмотрел, будто и не описывал в подробностях только что, и, наконец, выбрал пузатый зелёный кувшин с круглой ручкой.

— Три серебряных эскудо.

— Три?! — округлил глаза ребёнок, вызывая во мне бурю негодования, так как очевидно, чем была вызвана эта реакция. — Мами дала два! Она сказала, стоит не больше двух!

— Два стоит тот, что без глазури, — кивнул я на обычный глиняный кувшин.

— Но он же уродливый, — надулся парнишка, косясь на посуду.

Я только зубами скрипнул.

— Так не покупай, — и принялся убирать товар обратно в лавку.

— Нет! Я… куплю. Мами сказала купить, — расстроенный мальчик протянул мне монеты на грязной ладошке, насупился и, подхватив покупку, пошлёпал босиком куда-то вверх по улице.

Сон как водой смыло, и я принялся готовиться к открытию лавки, сокрушаясь, что эта нахальная семейка в очередной раз нарушает мой покой. Я просил вежливо, я просил не совсем вежливо, пытался объяснить, что у меня есть определённое время для работы, но нет, беспардонная мадре с целым выводком хулиганистых мальчишек упорно нарушали мой покой, стоило им только глаза продрать. На мнение и занятость окружающих им было наплевать.

— Вы снова бормочите под нос, дон Натаир, — раздался скрипучий голос от главной двери, и я обернулся.

На пороге стояла пожилая женщина в ярком платье с цветами. Её глаза под склон лет потеряли свой цвет, но всё равно сияли, словно жемчужины, которыми был так знаменит этот город, Коккиль.

— Донна Марта, — уважительно кивнул я, отвлекаясь от дел. — Я говорил вам, никакой я не «дон».

Старушка только хитро улыбнулась, заходя глубже в лавку и рассматривая несколько новых работ на полке. Поразительная проницательность этой женщины даже пугала. Хорошо, что она никогда так не обращалась ко мне при прочих покупателях, иначе в подобном маленьком городке мне было бы не укрыться от любопытствующих, почему это кого-то благородных кровей занесло в эту глушь на завитке архипелага. Не смущала её и личина, рождённая моей магией иллюзий, и она упорно обращалась ко мне «дон».

— Такой молодой, а ворчите, как старик. Неужели, Октавио опять прибегал?

Я только сморщился, будто мне в варенье муха угодила. Собственно, именно такое ощущение у меня всегда вызывала та семейка.

— Совершенно бессовестные люди, — процедил я сквозь зубы, а женщина только посмеялась.

— Таким легко живётся, — она взяла с полки крохотную десертную пиалу и протянула мне. — Я куплю вот эту красавицу.

Тоже мне «красавица», обычная посуда, даже без глазури. Донна Марта всегда так делала: заходила раз или два в неделю и покупала совершенно простые и непримечательные товары, на которых иной раз и глаз не задержится.

Я снисходительно кивнул, не пытаясь её переубедить.

— Один серебряный.

— О, я убеждена, такая изумительная работа стоит больше, — мягко улыбнулась старушка, щурясь на свою сумочку, в которой искала деньги. — Но я знаю, что вы не примете больше заявленного. Дон Натаир такой упрямый.

— Не упрямее вас, донна Марта, вот уж кого мне в этом никогда не превзойти, — вздохнул, принимая монету из тёплых морщинистых рук.

Распрощавшись, я принялся ждать у прилавка следующих покупателей. Так проходил мой день. И день до этого. Так пройдёт день завтра и все, что после. Откровенно скучая, и маясь от безделья, я проводил в мастерской практически всё своё время, выбираясь лишь за едой и материалами для изделий. Иногда, когда сидеть на месте становилось особенно невыносимо, я отправлялся к морю, чтобы понырять за ракушками или наловить рыбы. Такое случалось только в очень тёплые дни, чтобы вода прогрелась, ведь больше всего на свете мне был ненавистен холод. Особенность нагов, что ж поделать.

ВИЗУАЛ. Ч.1

Глава четвёртая: и ни монетой больше

МАРГАРИТА

Впервые я спала спокойно, не боясь, что озверевшие храмовники выбьют из меня последнюю душу. Прижиматься боком к тёплым горшкам оказалось настоящим блаженством, жаль, что этой благости не хватило на то, чтобы просохла моя одежда.

Проснулась я от того, что мышка нагло куснула меня за нос. Лениво открыв глаз, я хотела было угомонить эту особу, но её умильная мордочка остудила мой пыл. Потянувшись, поёжилась от ощущения сырой ткани на коже, затем коснулась своего лба, чтобы проверить наверняка, есть ли у меня жар. Но, похоже, что прогулка под ледяным ливнем прошла без последствий. Адреналин, не иначе.

Выглянув из-за своего укрытия, недовольно заметила, что солнце только-только начало вставать. Оно розовило крыши и улицы, ласково грело, а не пекло. Зябкий утренний воздух мигом меня разбудил, развеяв последние крохи сонливости. Я вышла, огляделась и решила, что, наверное, не стоит злоупотреблять добротой хозяина лавки, тем более этой самой доброты вчера можно было наскрести с наперсток.

Я поймала увёртливую мышь, цыкнула на неё и засунула её под лиф платья:

— Сиди там и не мешайся!

Вернувшись, аккуратно сложила отсыревшее одеяло, оставила всё, как было, через сад поднялась по каменной лестнице и, минуя скрипучую калитку, тихо побрела вниз по улице. В такую рань все ещё спали, но вдалеке доносился шум и гул человеческих голосов. Будто где-то очень и очень далеко буйствовала толпа. Торопливо шагала, изредка оглядываясь по сторонам. Мой слух меня не подвёл. Я вышла на шум: торговая площадь. Округлая, но неправильной формы, с большим фонтаном в центре. Тот не был особо красивым, без лепнины и прочего. Только емкость, напоминающая бассейн и конструкция в центре, отдаленно похожая на открытую морскую ракушку, из которой били струи.

Вокруг фонтана хаотичной россыпью ютились полупустые торговые лотки. Их только начинали заполнять. Кто-то громко переговаривался, обсуждая последние слухи, кто-то уже успел схлестнуться в жарком споре. Но меня заинтересовала кучка людей, которая сильно отличалась от горожан. Судя по их виду, я бы сказала, что это гости города, явно не местные, а кожаная треуголка на одном из мужчин выдавала в нем по крайней мере моряка.

Вся эта бодрая компания обсуждала припасы. Я сделала вид, что меня они мало интересуют, подошла к фонтану и села на холодный бортик. Коснулась рукой воды и решила её попробовать на вкус: морская. Горько вздохнула, угомонила расшалившуюся мышь и краем уха поймала нить разговора моряков:

— Да, заплатят хорошо, если мы всю эту труху довезём до Энтрады.

— Труху? — мужчина с тёмной банданой на голове неторопливо переспросил своего собеседника, обладателя красивой кожаной шляпы. — Как ты ласково о ценностях Люминатов.

— Да разве то ценности? Так, ерунда сплошная. Бумажки, свитки, всякая чепуха.

— В знаниях ценность, а не в обёртке. За то, что там написано, столько заплатят, что тысяча золотых эскудо покажутся тебе жалким серебряком.

— Ха-ха! Жалкий… Ты за горсть серебра готов на корабль пустить. Теперь понятно, почему мы в этот раз плывём налегке.

— Не налегке. Нужно найти что-то ещё… Зачем порожним ходить? Что там у нас Люминаты любят? Орден нас озолотит. Останется только думать, куда это золото девать.

— Диас… Не спеши! Нужно ещё довезти всё в сохранности, пусть Орден и запечатал всё так, что любой смертный от одного взгляда на эти ящики умрёт, но вот если потонем — то с концами.

Мужчины нашли что-то интересное для себя, потом снова вернулись к обсуждению города, но закончили спор, когда разговор зашёл о какой-то лавке и о том, когда же она, наконец, откроется.

Торчать тополем на Плющихе было опасно, вдруг тут Уго ещё где-то ошивается или кто из его подручных? Мне тогда точно головы не сносить.

Таинственная Энтрада, где столько знаний. Вдруг, там знают, как мне вернутся домой. Если Матео об этом не говорил с репейноглазым, это же ничего не значит. И добраться до этого города можно только на корабле… Новая логическая цепочка дальнейших шагов стала напоминать металлическую цепь, а не связку из соломинок. Только в спайке не хватало ключевого компонента: денег. Где мне взять столько денег? Горсть серебряных монет, эскудо, понятие растяжимое. Десять монет? Двадцать? Сто или пять сотен? Я оценивала свиток в два десятка серебряных эскудо. Минимум. Но теперь и этих денег мне не видать.

Солнце поднималось выше, становилось все жарче и жарче, а в голове у меня вертелись только деньги. Деньги, деньги, дребеденьги…

Единственной душой, согласившейся меня приютить, был тот горшечник, ремесленник. Я попыталась вспомнить, как он выглядит, но всплывал только смутный образ и глаза. Красивые глаза, без деталей. Странно так.

Тогда, вернусь к нему. Что ещё делать. Авось смогу там остаться, денег заработать. Всё возможно. Я поспешила обратно к лавке, пока не наткнулась на кого-нибудь ещё, на кого-нибудь опасного.

Лавка «Блестящие чешуйки» не казалась популярной, скорее, наоборот. Находилась она почти на окраине города, мне так показалось. Узкие улочки, более простые дома, без излишеств, красиво крашеных ставень и дорогой формованной черепицы.

Шла я неспешно, в полной уверенности, что хозяин лавки ещё спал и моего отсутствия не заметил. Каким же было моё удивление, когда, выйдя из-за угла, я увидела непрошенных гостей. Трое мальчишек лет двенадцати-тринадцати ставили на уши всю улицу. В прямом смысле. Они громко смеялись, что-то напевали. Один из троицы, вооруженный суковатой палкой, стучал ею по всем дверям. В ответ на это иногда лишь ставни захлопывались. Видимо, это привычный ритуал и жители данной улицы были готовы к таким представлениям. Чего нельзя было сказать о горшечнике.

Глава пятая: и стали жить-поживать

НАТАИР

Моя повседневная жизнь превращалась форменный бардак. Или, наоборот, обретала порядок. Я прекрасно осознавал, что не так опрятен, как было принято в высших слоях общества, или что не ухаживаю достаточно за домом, который так любезно предоставила мне семья донны Марты. Но я и не замечал, насколько велика разница, пока не увидел прибранные помещения и не сравнил с тем, что творилось здесь ранее.

Не сказать, что мне понравилось такое очевидное «тыканье носом» в подобную разницу. Как не обрадовался я и тому, что Марго оказалась иномирянкой.

С позволения прошлого короля Орден Люминатов, образованный светлыми магами, начал призывать души из других миров. Это случилось потому, что они стремились обогатить культуру Доскараса и развить его технологически, черпая знания и языки у призванных. Однако это всё замечательно только в теории. Отец рассказывал мне, что каждый отдельный призыв требует колоссальных затрат маны и средств, а призванные служили гораздо более мрачным целям, например, шпионажу. И конечно никто не спрашивал их, хотят ли они быть призванными в наш мир и служить инструментами для достижения наших целей. Но это всё происходило больше века назад.

— Ты говорила, что тебя призвали, — уточнил я. — Кто, где и когда, и с какой целью.

На лице девушки промелькнуло странное выражение, но лишь на мгновение. Возможно, она подумала, что для простого торгаша, я задаю много вопросов. Или она была подвержена каким-то другим своим тревогам и мыслям, но быстро пришла в себя.

— Они назвались Орденом Люминатов. Призвали в большой собор, провели какой-то ритуал, но у меня ничего не светилось, поэтому меня выкинули, как мусор. Целей мне никто не говорил. Со мной вообще больше не разговаривали…

Маргарита замолчала, вспомнив то, что вспоминать, очевидно, не хотелось. Я минуту обдумывал её слова.

— «У тебя не светилось», значит, светилось у кого-то другого?

Девушка бросила на меня обеспокоенный взгляд.

— Нас… было двое, — всё же продолжила она. — У другой девушки получилась ослепительно яркая вспышка. Её оставили в соборе. Это было дней… двенадцать назад или около того.

Я внимательно смотрел в лицо девушки, размышляя о своём и о том, что мне было известно. Призыв одного — дорогостоящее удовольствие, но призыв двух…

— За эти дни тебя о чём-нибудь просили? Спрашивали? Просили рассказать о своём мире?

— Нет, — ответила Марго твёрдо и явно недоверчиво, заглядывая мне в глаза. — Вы… что-то знаете, хиджо Натаир?

— Что-то знаю, — задумчиво кивнул я, и открыл внешнюю дверь лавки, а затем встал за прилавок, как бы показывая, что разговор окончен.

Нам и не дали бы его продолжить — в ту же минуту в дом зашла хиджа Мартина, гордая и беспринципная мадре тринадцати сорванцов. За её спиной маячил восьмой отпрыск.

— Хиджо Нато… — задорно начал он, но мадре неожиданно прервала его:

— Хиджо Натаир, продайте мне вазу.

Лицо Октавио, когда он глянул на свою «мами» сложно было недооценить. Я демонстративно улыбнулся, как и полагается торговцу, и елейным голосом ответил:

— Конечно, хиджа, выбирайте. В моей лавке хороший ассортимент и отличные цены.

Круглое и одутловатое лицо женщины изумлённо вытянулось, а мальчонка даже рот открыл. Они быстро и обескураженно выбрали ближайшую, саму простую вазу, оплатили покупку и выскочили из лавки, будто за ними Моска гнались.

— Это было восхитительно, — заключил я спокойно, и Марго чуть в стороне не сдержала смешка.

Ладно, стоило признать, что только этим она безоговорочно заслужила некоторое расположение с моей стороны. В конце концов, граждане Доскараса обязаны обеспечить призванных кровом и удобствами в качестве компенсации за нежеланный призыв. Только в Ордене об этом, очевидно, забыли. Или решили игнорировать из-за того, что она по каким-то их требованиям не подошла. Знание и язык их мира это не отменяло.

— На верхнем этаже есть спальня. Я туда не поднимаюсь, поэтому можешь занять её. На чердаке могла остаться одежда прошлых жильцов, бери, если надо.

Лицо Марго приобрело непередаваемое выражение неверия, радости и многих других эмоций.

— Спасибо! — так звонко выпалила она, что я смежил веки от подобной громкости. — Спасибо огромное, хиджо Натаир!

— Как ты и предложила, это не будет бесплатно, — немного осадил восторги я. — Но это мы обсудим позже. Тебе лучше подняться и посмотреть, что там да как, потому что я занял только первые этажи и сам не знаю, в каком состоянии остальная часть дома.

Девушка восприняла предложение с энтузиазмом, бросилась к переходу из лавки на первый этаж, затем опомнилась, что в руке у неё метла, вернулась, чтобы поставить ту на место, а потом поспешила обратно, роняя внезапно выскочившую откуда-то из-за пазухи мышь. Юркий фамильяр метнулся по полу, по прилавку и на приглянувшееся место: ко мне на плечо, вцепился крошечными лапками в мою одежду и притих, счастливо вздохнув.

— П-простите, — засуетилась девушка. — Шуша, не хулигань, иди ко мне.

— Брось, — отмахнулся я. — Она мне не мешает. Иди занимайся своими делами.

Марго недоверчиво засомневалась, но потом кивнула и послушно ушла глубже в дом.

Глава шестая: дом, новый милый дом

МАРГАРИТА

Торговая площадь напоминала бурное море. Качалось, блестело лысинами, шляпами и шитьём одежд. Шумела смехом, разговорами, криками и привычной вознёй. И точно также утягивала в водоворот стремительной жизни. Я знала, что сейчас довольно рано для того, чтобы Натаир проснулся, но уже то самое время для покупок. У меня имелся очень большой список, в нём были не только продукты. У мужчины не доставало элементарных вещей. Мыла, например. Порошка. Я, конечно, сомневаюсь, что тут существовало что-то подобное. Но ведь люди мылись и убирались. От той же донны Марты не пахло грязью и потом, одежда чистая. Нет, она могла магией наводить порядок…

А ещё нужны были веники, тряпки. Вёдра. Еда и прочее, по мелочи. Только этих мелочей набиралось… Никаких рук не хватит для обозначения объёмов.

Первой я нашла лавку с завораживающим названием: «Всякая всячина». Мелкая, не такая уж пыльная. Десятки полок, странный полумрак и ворчащая женщина — прекрасный коктейль. Вместо приветствия меня встретили хмурым взглядом из разряда: «чего вы припёрлись и чего вам надо». Моя обезоруживающая улыбка не сработала.

— Добрый день… — я хотела сказать хиджа, но вспомнила о наставлении Натаира. Вдруг это достопочтенная донна, и я оскорблю её своим обращением. Сделав вид, что закашлялась, перешла сразу к делу: — Мне нужно мыло…

— Мыло? У меня отродясь его не было!

Фыркнув, женщина запрокинула голову и вышла из-за стойки. Обдав меня волной сладковатого запаха, видимо, каких-то благовоний или чего-то подобного, со вздохом подошла ближе.

— Есть корень мыльнянки. И щёлок. Мочевину?

Я вслушивалась в рассуждение женщины с недоверием. Ничем из всего перечисленного я никогда не пользовалась. Кроме мочевины, пожалуй. И то! Всего лишь народная мудрость про пятна от ягоды и как их срочно вывести, если нет ничего под рукой. Такое себе.

«Всякая всячина» и вправду оказалась тем самым. Здесь можно было найти почти всё из хозяйственного списка: хорошая ветошь, а не дырявое нечто, рассыпающееся в пыль от малейшего чиха, добротные вёдра и мётлы.

Набрав всё, будто я была бешеным и жадным хомяком, потащилась к женщине обратно и получила очередную порцию недовольства. Натаир мне денег не дал, вместо этого вручил какой-то лист бумаги, на котором было что-то расчерчено и расписано. Увидев этот лист и то, кто его мне дал, женщина вышла на новый виток недовольства, фырканья и закатывания глаз. Что-то мне подсказывало, что Натаир меня по головке не погладит за то, что я закупилась в этой лавке.

Сложив глиняные горшочки с измельчённым корнем и щёлоком в ведро, а то в другое, забрала из цепких рук-лапок женщины бумагу, перед этим проверила написанное. Буквы сами складывались в слова, чудесным образом я всё поняла. Добрым словом вспомнила брата Матео и его заклинание, это ведь оно мне позволило и язык понимать, и читать. Лишнего в списке не было, только вот цена. Тут уж только Натаир мне разъяснит, облапошили меня или нет.

С метлой под мышкой и вёдрами в одной руке я вышла обратно на площадь. Солнце поднялось уже выше, шмыгнув носом и втянув воздух, я пришла к выводу, что ещё всё равно рано: запах моря и влажность хорошо улавливались. Времени бродить по другим лавкам в разветвлённом лабиринте городских улиц не оставалось. Пришлось лавировать между открытых лотков, водить носом и искать что-то вкусное. А вкусного тут было много: рыба, моллюски, прочие морские гады. Всё выглядело незнакомым. Я присматривалась к тому, что берут люди: не хочешь отравиться, бери то, что покупают местные. Мой выбор пал на синепёрую рыбину с золотистой полоской вдоль всей тушки. Взяла аж три штуки, а к ней какой-то зелёный овощ в твердой и колючей кожуре. Ни круп, ни чего-то похожего на картошку я не нашла. Зато увидела, как резво покупают люди какое-то зерно, круглое, рыжее, смахивающее на горох, но более блестящее и мелкое.

На прикуску захватила фрукты. Я решила, что это фрукты. Большие, красные и пахли сладко-сладко, мёдом.

Места на листке не осталось. Надеюсь, Натаира не хватит удар от таких щедрот.

Проходя мимо фонтана, с удивлением приметила крытый лоток с горшками. Удивили меня не горшки, а то, как они выглядели: кривые, косые и такие перекошенные, что без слёз не взглянешь. И… их покупали! Покупали! Да горшки Натаира по сравнению с этой гадостью творение Фаберже! И почему этот упрямый мужчина сидит на самой окраине, там, где отродясь покупателей не бывало?

С такой толпой желающих, Натаир мне бы по десять таких закупочных листов выдавал.

Хитрый план сам созрел в моей голове. Я подошла к самой лавке, покряхтывая от тяжестей в руках. Сделав вид, что меня интересуют горшки, похожие на сплюснутые помидоры, прислушивалась к разговору в толчее. Волосы сами собой на голове шевелились! Пять серебряных эскудо за горшок, с которого съезжает крышка, потому что тот кривой?! Пять? Да Натаир либо спекулирует, либо…

Нули в моей голове сами складывались в столбцы. Мне нужны деньги, чтобы добраться до того города, где меня, возможно, смогут вернуть домой. Если Натаир будет больше зарабатывать, я скорее смогу раздобыть нужную мне сумму.

— Хиджа, хотите купить этот прекрасный кувшин? — торгаш с кривой ухмылкой на загорелом лице предлагал не менее кривой кувшин, который на полу стоять не будет. — Всего семь серебряных эскудо и…

— Благодарю, но я приду в следующий раз.

ВИЗУАЛ. Ч.2

Глава седьмая: маленькая тайна, большая тайна

НАТАИР

Не знаю, что шокировало меня больше: ошеломительная сумма на прилавке или неожиданная встреча во время купания. Мало того, что эта взбалмошная девчонка утащила товары из лавки и продала втридорога, пока я работал, хотя я отчётливо сказал ей этого не делать, подозревая, что она не просто так приценивается. Так ещё и факт того, что она торговала, означает, что ей выдали разрешение. Впрочем, это как раз и не удивительно, ведь выдавать их может только семья донны Марты, как правящая аристократия Коккиля, а Марго старушке приглянулась.

— Чтоб ей икалось, — бухтел я, смиренно пересчитывая монеты, и имея в виду, конечно, не уважаемую донну.

Не то, чтобы я не ценил собственный труд или не знал расценок на рынке. Нет. Но мне просто нельзя набирать популярность. Я обещал семье, что не стану причинять им неудобства. Прославиться, как гончар в семье потомственных военных, в это обещание явно не входит. И стоит местным прознать, из какой именно я семьи, как даже донна Марта не сможет унять их гнев и спасти лавку от погрома.

Впрочем, Маргарита об этом ничегошеньки не знала, поэтому нельзя винить её. Я прекрасно понимал: то, что она делает, она делает не со зла. Или что я многое спускаю ей с рук, понимая, что она из другого мира и далека от нашей культуры.

Вздохнул, унимая вспышку раздражения из-за того, что привычный уклад жизни меняет по своему желанию кто-то посторонний. В голове тут же всплыли смущающие воспоминания о купании. Хотя я не столько купался, сколько нырял за рыбой и моллюсками, когда поднимался к поверхности, моё внимание привлекло движение в воде. Которое оказалось плавающей девушкой. Точнее, обнажённой Маргаритой. Эти медные волосы сложно перепутать с чьими-то ещё. К своему стыду, я не отвернулся тут же и не вернулся на глубину, продолжая рассматривать молодое гибкое тело, что нежилось в тёплой воде.

Когда я в последний раз видел разоблачённое тело женщины? Больше десяти лет назад? Мне прочили в невесты одну нагу, что происходила из знатной семьи тёмных магов. Впрочем, она явно была настроена решительно и пробралась в гостевую комнату, которую я тогда занимал. И хотя её хвост был весьма соблазнительный, мне пришлось выпроводить смелую донну, чтобы не разразился скандал. Помолвку мы разорвали, хоть и по иным причинам.

Мотнул головой, будто это могло избавить от воспоминаний, и вернулся к работе. И было её непочатый край. Из-за выходки Марго товара в лавке заметно поубавилось, необходимо было заполнить зазоры на полках. На раз или два моих запасов хватит, а вот если она продолжит свои непрошенные вылазки, то придётся мне дневать и ночевать у гончарного круга. Больше, чем обычно.

Мой вздох вышел длинным и тяжёлым, и больше походил на стон.

— Простите, лавка открыта?

Я дёргано поднял голову и увидел, что в лавку зашёл покупатель, неуверенно глядящий на хмурого меня. Тут же нацепил рабочую улыбку.

— Открыта. Вы что-то хотели?

— Я занимаюсь археологией, и интересуюсь историей вашего города. Есть ли у вас какая-нибудь посуда с историческим прошлым? А то я уже все лавки обошёл и мне сказали, что здесь иногда бывают артефакты.

Внутри на мгновение что-то дрогнуло.

— Конечно, — не подал я вида, и только улыбнулся шире. — Признаться, есть пару вещей, не знаю, правда, насколько они ценные. Я сам достал их со дна. Вы же слышали истории о затонувшем в лагуне древнем городе?

Глаза невысокого лысоватого мужчины засияли, словно у ребёнка, а я ощутил укол совести за свой обман. Потому что никаких артефактов не было, как и древнего города. Уж мне-то лучше знать. Легенда — всего лишь легенда, но она позволяла мне хорошо зарабатывать. Я не мог бы прожить на одних кувшинах да тарелках, что берут местные. А по рыночной цене никто из местных не стал бы покупать мои товары, какими бы красивыми они не были.

Отработанным методом достал заготовленную на такой случай «особенную» посуду, тихо рассказывая посетителю легенду о затопленном древнем городе. Я изготавливал её из особой глины, не такой, как обычно. За ней приходилось нырять очень глубоко, и только я без специальных инструментов мог добывать её со дна. В отличие от моей рабочей глины, белой или красной, эта имела зеленовато-голубой оттенок, иногда с вкраплениями фиолетового. Я долго с ней экспериментировал, чтобы подобрать температуру обжига и выяснить её реакцию на разные примеси, техники обработки и глазурь, и в итоге получил довольно хрупкий, но устойчивый материал, который часто даже в украшении не нуждался, сохраняя природные оттенки. А преимуществом было то, что никто не мог проверить его на подлинность, так как глина крайне тяжело добывалась и я не думаю, что кто-то проводил археологические раскопки здесь, чтобы утверждать, что на дне не лежат забытые сокровища.

— Невероятно, — восхищённо шептал посетитель. — Изумительно. Такая тонкая работа, и как хорошо сохранились.

Он трепетно рассматривал каждый сосуд, который я искусственно состарил и придал удобоваримый вид, и не переставал комментировать каждый скол и изгиб. Чувство вины привычно грызло меня изнутри, но я затолкал его подальше.

— Я куплю всё! — выдохнул, наконец, мужчина, а я едва сдержал изумление.

— Уважаемый археолог, вы понимаете, сколько стоят подобные артефакты? — вежливо уточнил я.

— Конечно понимаю! — возмутился он, — Кому, как не мне, это понимать!

Глава восьмая: удушающие объятия(1)

МАРГАРИТА

Я думала, что меня уже ничто не удивит. Но нет! Натаир с легкостью прибил эту мою убеждённость. Своим хвостом.

В первый момент я просто застыла, яростно моргая и принимая новую реальность. После сияющих мышей, магов, да самого факта моего перемещения в этот мир меня сложно было чем-то удивить. Конечно, я видела только маленькую часть большого мира…

— Чтоб я сдохла!

Ореховые, почти золотистые в этот момент глаза Натаира изумлённо округлились. Прищелкивая языком, он подбирал нужные слова, пока я, краснея от тесных объятий, которых я совсем не ожидала, можно сказать спасительных, упиралась мужчине руками в грудь и косилась на громадных размеров хвост. Он меня пугал. Но не своим наличием, а именно размерами. Черт подери! Почему я ни разу об эту махину не запнулась? Почему в лавке не споткнулась? Почему в городе в него никто ни разу в него не врезался? Господи, да его два дня лесом, два дня полем объезжать!

Нет, конечно, Натаир не был уж таким большим, но по сравнению с человеком…

— Даже спорить не буду… Интересная мысль.

Вспыхнув ещё сильнее, попыталась выползти из тесных уз, но не вышло. Вместо этого я пинала хвост Натаира, а тот недовольно морщился и буквально прожигал меня взглядом.

— Так! Вот здесь постой!

Я взмыла в воздух, да так, что теперь могла только болтать ногами в воздухе. Держа меня под мышки, Натаир приподнялся на своем хвосте, свернув тот кольцами. Напоминая тряпичную куклу, затаила дыхание. Мне вдруг почудилось, что Натаир мне сейчас устроит Варфоломеевскую ночь и утро стрелецкой казни за то, что я своим любопытством раскрыла его секрет. Кошку любопытство сгубило, в этом случае — мышку, хотя Натаир и кошку бы с легкостью проглотил.

Недовольно цокнув, Натаир поставил меня на ноги, чуть поодаль от себя. Одёрнув юбку, я откинула волосы с лица и, запрокинув голову, принялась рассматривать мужчину. Чем дольше я таращилась на него, тем больше интересных деталей находила.

Лицо оказалось более привлекательным, с аккуратным, едва-едва приплюснутым носом, но это Натаира не портило. Глаза будто светились и казались уже не сколько ореховыми, сколько тёпло-золотистыми с вертикальным зрачком, как у змеи. Кожа… Я не понимала, что с ней было не так. Вроде бы такая же смуглая, но… что-то меня в ней смущало. Опустив взгляд ниже, скользнула им по крепким плечам, которые вдруг оказались шире, по рукам с очерченными мышцами, по…

Вспыхнув свечкой, прикрыла лицо ладонью — не хватало нарушить нормы приличий, соскользнув взглядом ниже крепкого пресса — и, смущенно хмыкнув, повернула голову влево, резко заинтересовавшись гончарным кругом. Мельком я только отметила плоский пресс, почти модельный, с кубиками такими, затем ниже и… Краснея и глупо улыбаясь, даже забыла, зачем я, собственно, полезла в логово Натаира.

Нет, дело было не в любопытстве… В нём тоже, чего душой кривить, заперся, бутылку какую-то прихватил и даже лавку не открыл! Да я весь день как на иголках пробыла. Такое поведение не было свойственно Натаиру. И я за него переживала — это нормально.

Мне было интересней другое: то, каким способом он деньги зарабатывал. Нагло подслушивая бормотания Натаира, я выжидала, пока уснёт. Я поняла, что он выпивал. Ждать пришлось довольно долго. За это время я передумала миллион мыслей, раскидывая их в корзины: «бред», «забудь», «интересно». Хелен я откинула в корзинку «забудь», потому что думать о взаимной помощи было бессмысленно. Понятно, что нас вызвали именно для борьбы с этой летучей чумой, Моской. Мне, можно сказать, повезло. Хелен — не очень, неизвестно, выживет ли она вообще… Что же до Натаира, я перелопатила невероятные варианты его заработка. Испугавшись, что этот доход может быть незаконным, и я окажусь в тюрьме, если не на плахе, решила сразу расставить все точки и запятые.

Ну и вот. Вляпалась. В змеелюда. В нага. Он ведь наг! Живой экспонат нашей мифологии. Может, они и в нашем мире существовали?

Слушая недовольное цыканье и странное пришёлкивание, я продолжала прикрываться ладонью и покосилась на Натаира. Смогла рассмотреть только его хвост. Тёмная чешуя, почти чёрная, отливающая глубокими лиловыми и фиолетовыми оттенками. Красиво и завораживающе, я буквально прилипла взглядом, не заметив, что Натаир с меня уже откровенно смеялся.

— Что ты здесь забыла, Маргарита?

Глава девятая: день открытий, начало

НАТАИР

Внезапная догадка буквально выбила из меня все остальные мысли. Изначально я собирался извиниться перед Марго за свою вспыльчивость, чего уж, характер у меня такой себе. И хотя присутствие девушки доставляло мне неудобства, откровенно говоря, я не хотел, чтобы она уходила, потому что вместе с неудобствами удобства тоже были. Да и не думал я, что кто-то другой возьмётся ей помогать так же, как я. Всё же, светлые маги славились своим эгоизмом.

Но слова Маргариты о печке и то, с каким остервенением фамильяр кидался на меня, учитывая, что магией я обладаю весьма условно, наталкивало на определённые мысли. Моя иллюзия являлась продуктом тех крох тёмной магии, что у меня были и врождённой предрасположенности к ней, что присутствовала у нагов. Однако на этом мои возможности всё. У меня просто не могло быть таких запасов маны, чтобы мышь ими питалась.

Глянул на фамильяра, что заметно светился на моём плече, жмурясь и шевеля усиками. Почему я раньше об этом не подумал? Печные кристаллы, что так необходимы в любом хозяйстве, производились королевством Доскарас исключительно при использовании светлой магии. Кристаллы относились к предметам первой необходимости и распространялись по всей территории страны, независимо от принадлежности к магическим практикам. И мышь вполне спокойно вытягивала из них магию, из чего следовало, что фамильяр питается светлой магией.

Так чем она питается от меня? Не могло же случиться, что в семье потомственных тёмных магов с видовой предрасположенностью к тёмной магии… родился светлый маг…

Во рту внезапно пересохло, и я непроизвольно закашлялся. Снова глянул на мышь. Догадку стоило проверить. Только вот я, как тёмный маг, ничего не знал о ритуалах противоположной стороны. Маги всегда ревностно хранили свои тайны, поэтому я даже не представлял, как мог бы проверить у себя запас светлой магии. Впрочем, Марго говорила, что над ней проводили подобный ритуал…

— Маргарита!

А в ответ тишина. Она ушла? Внутри что-то дрогнуло от этой мысли.

— Маргарита? — громче окликнул я, и поднялся в кухню, а затем заглянул в лестничный проём на верхний этаж, будучи слишком крупным, чтобы подняться, не сломав ступени. — Марго!

Ушла. Первым порывом было плюнуть и забыть, не то, чтобы я к ней успел привязаться. Даже наоборот, она таких дел наворотила… Но всё же.

Цапнул мышь с плеча и усадил на кухонный стол, благо та наелась достаточно, чтобы не сопротивляться.

— За главную остаёшься, — обронил зачем-то я и выскочил за дверь.

Прошло совсем немного времени с нашей встречи на кухне, так что она не могла уйти далеко. Выхватил языком воздух, принюхался. След вёл вверх по улице в сторону торговой площади. Логично, что она обратится к донне Марте, раз уж ей так приглянулась. И на мгновение замер, поймав себя на мысли, что так даже лучше. Наверняка богатая и влиятельная семья Бланко сможет обеспечить Маргариту более достойной жизнью, нежели я. И реализовать знания из её родного мира мира они тоже смогут успешнее.

Впрочем, за Марго достаточно решали, поэтому стоит, как минимум, спросить её мнения. Так ли она решительно настроена на уход, как заявляла? В крайнем случае, я просто расспрошу её о ритуале и более не стану задерживать. Набросав какой-никакой план, отправился на поиски девушки.

На дворе стояла солнечная вторая половина дня, от мощёной камнем дороги парило, а по улицам сновал народ, изголодавшийся по хорошей погоде после долгой зимы. Я шугался из стороны в сторону, стараясь маневрировать между людьми, и наверняка походил на пьяного. В толчее след Маргариты потерялся, и мне оставалось рассчитывать лишь на собственное зрение, которое, к сожалению, не было столь сильно, как обоняние и слух.

— Дон Натаир? — раздался неподалёку знакомый голос, и я оглянулся.

Под навесом в небольшом уличном кафе сидела донна Марта с недонесённой до рта чашкой чая. Весьма кстати. Я стремительно нырнул под навес, пряча хвост под столик, чтобы на него не наступили, и бесцеремонно присоединяясь к старушке.

— Донна Марта, вы не видели Маргариту? — с ходу выпалил я, забыв даже поздороваться.

Донна Марта изумлённо изогнула бровь, мгновение помолчала, рассматривая моё лицо, а затем элегантно поставила чашку на блюдце.

— Не видела, — серьёзным тоном ответила женщина. — Но мне бы хотелось узнать, что происходит. Возможно, я смогу помочь.

Я тяжко вздохнул, уронив лицо на руки. Моя суетливость играет со мной злую шутку. Впрочем, потерять Марго из вида сейчас явно в мои планы не входит.

— Мы… немного разошлись во мнениях, — буркнул я в руки.

— Вы поссорились? — в голосе донны Марты проскочили нотки разочарования. — Как же так? Девочка сбежала от вас?

— Надеюсь, что нет, — я почувствовал себя виноватым. — Поэтому я ищу её: чтобы разрешить… недопонимание. Если она обратится к вам, не могли бы вы сказать мне об этом?

Старушка молчала долгую минуту, а затем кивнула:

— Хорошо, но только если Маргарита отдельно не попросит вам не говорить.

Пусть так. Я кивнул в ответ, поднялся и отправился дальше. На площади её явно не было, как и представлений о том, где девушку ещё искать. Она не местная и пока не обзавелась «любимыми» местами. Разве только…