Не выбирая сторон

Глава 1. Мир, в котором никто не хотел бы жить

Представьте на секунду, что разные миры – наш и магический – соединились; представьте, что теперь вы живёте бок-о-бок с чудесными существами, виденными вами до того лишь в книгах; представьте, что вы не просто живёте вместе, но и как-то взаимодействуете, стараясь улучшить жизнь друг друга; представьте, что при этом и ваш мир преображается до неузнаваемости, становясь всё более технологичным, более совершенным с точки зрения возможностей человека… Представили? Ну, как вам эта картина? Нравится? Если да, то я в этом отношении с вами кардинально расхожусь.

Меня зовут Алексей Григорьев, я работаю в полицейском департаменте, ведущим надзор за магсущами – магическими существами, которые реально живут в нашем мире и с нами взаимодействуют. Правда, иногда они это делают с недобрыми намерениями, но на случай подобных выходок есть мы – полицейские, денно и нощно следящие за этими расчудесными тварями и готовые обезвредить их, если у тех зачешутся руки кому-нибудь навредить. Работа, признаюсь честно, утомительная, но я всё же её делаю. Сначала у меня были какие-то причины, а теперь я действую автоматически.

Только автоматика меня и спасает от того, чтобы в один момент упасть и не захотеть вставать. Каждое утро я чувствую невероятную головную боль, которую по выходным заливаю выпивкой. Боль эта настолько невыносима, что даже тиканье часов кажется строевым шагом солдат, если не выверенным до секунды ритмичным выстрелом пушек. Любой отблеск света кажется взрывом атомной бомбы, любое хождение по квартире - очередным этапом несения тяжёлых гирь на ногах. С большим трудом я могу почистить зубы и поесть, переодеться в рабочую униформу и отправиться пешком в департамент. Мои соседи, которых я иногда встречаю на лестничной клетке, замечают, что по утрам я похож на заключённого камеры смертников.

Вы спросите: это что ж я такое делаю на работе, что потом еле живой утром? А вот почему: у меня есть магическая способность – телепатия, то есть я могу читать мысли людей и магсущей. Во время патрулирования или допроса эта штука очень помогает раскрыть преступника, поэтому начальство этим активно пользуется, а я покорно ему повинуюсь и читаю мысли либо потенциальных нарушителей порядка, либо тех, кто подобный статус может получить при расследовании. Есть, правда, один существенный недостаток: та самая головная боль. Врачи, прикреплённые к полиции, не находили в этом ничего, что вызвало бы крайнюю степень беспокойства: всего лишь боль, такое бывает от напряжения, ничего страшного. Ну вот и живу я, будто нет в этом ничего страшного. Пью, правда, но только по выходным – в будни субординация не позволяет, так что приходится терпеть. Тем более, что в течение дня боль-таки успевает пройти, будто её и не было, а возобновляется лишь позже, по утрам.

Вот и сегодня я иду на работу, превозмогая её. С громким, как колокол, звоном в ушах чищу зубы; ем аккуратно, стараясь не ударяться вилкой о дёсны, чтобы не спровоцировать всплеск болевых ощущений; обливаю голову водой, чтобы холод немного остудил её, и боль притупилась (помогает несильно). Дальше переодеваюсь в униформу – тёмно-синий френч и такие же штаны, чёрные сапоги, фуражка с серебряной кокардой, изображающей пятиконечную звезду и закрытую ею волшебную палочку (уверен, подобный логотип разработали потомки одного известного синеволосого дизайнера). После я покидаю свою квартиру-студию – кухня, тесная ванная и основная комната с большим, дряхлым уже диваном и телевизором на тумбе напротив – и отправляюсь работать. Дорога даётся нелегко – голова не отпускает, - а потому я по дороге пью воду, чтобы стало легче. Только с приходом на работу боли ослабевают, но до неё ещё надо пройти по открытым, освещаемым ярким солнцем местам, потому что, как я не искал, более тёмных и при этом безопасных путей просто нет.

И вот я пришёл в департамент. Это большое здание с бетонными колоннами и стеклянными, абсолютно прозрачными стенами – чтоб было видно исполнение полицейскими всех прав арестованных. На входе - автоматически открывающаяся перед человеком дверь. Войдя внутрь, я обнаруживаю, что в холле – толпа из людей и магсущей разного разряда. А чего мне меньше всего хочется с утра пораньше, так это взаимодействия с людьми и с тварями в попытках добраться до рабочего места. Я стараюсь протиснуться среди разношёрстных представителей разных рас и одновременно узнаю из их разговоров о том, что случилось: оказывается, недавно произошла крупная облава, в ходе которой в целом жилом комплексе были задержаны якобы «нелегалы». А пришедшие в участок – их родственники, желающие освободить своих родных и близких из-под неоправданного гнёта служителей правопорядка. От людей пришли защитники прав магсущей – тоже словечко замолвить за арестованных. От такого собрания мне было сильно неприятно: нет, я не поддерживаю незаконного лишения свободы, но магсущи лично мне не нравятся, как цивилизация, а их защитников я просто не понимаю. И такой компот с утра, да ещё и в купе с моей многострадальной головой, заставляли меня чувствовать тошноту. Выйдя из толпы, я вдруг почувствовал, что меня мутит: утренний омлет, сделанный на скорую руку, грозился выйти из меня сей же час. Я потянулся за бутылкой, но обнаружил, что вода кончилась. Кулеров в холле не было, а до места работы, где они были, надо было добираться на лифте, который в этот самый момент активно кем-то использовался. Я испытал невероятное отчаяние, и тут…

- Дяденька, вам плохо?

Маленькая эльфийка с характерными длинными ушами подошла ко мне. Одета она была в лёгкое бежевое платьице, на голове носила косынку – видимо, деревенская. В руках она держала бутыль с водой.

Я посмотрел на неё с некоторым подозрением: опять же, я не люблю этих существ, хотя, например, эльфы от людей отличаются лишь формой ушей, долголетием и особым языком – не сильно страшно. Мне они скорее не нравятся, как другие, не похожие на меня создания, от которых неизвестно что ожидать. Да и я повидал на своём веку преступников среди этих существ – некоторые из них отличились либо невероятной хитростью, либо неоправданной жестокостью, от которой бросает в дрожь. И среди них были даже дети.