(не)зримая связь. Исцеление для дракона

Глава 1

Моя жизнь покатилась под откос, и всё, что у меня осталось, — заброшенный замок, доставшийся от дяди.

Кто бы мог подумать, что в новом доме меня будет ждать ослепший, покрытый шрамами мрачный дракон, который считает замок своим и съезжать не собирается.

Он велит мне убираться прочь. Но я не сдамся и не отступлю — мне попросту больше некуда идти.

В его замке — ночь, а он сам — раненый зверь, забывший вкус дня.
И, возможно, именно я должна вернуть ему свет. Даже если ради этого мне придётся сорвать маску с собственного лица.

---------------------------------------------------------

Если бы я знала, что драконы существуют, я бы никогда не переступила порог замка Чёрного Крыла. И уж точно не позволила бы огню в своей крови отозваться на самого тёмного из них. Жаль, что никто меня не предупредил.

Но в тот день я думала вовсе не о драконах. Я думала о том, что у меня осталось тридцать монет, дорожная сумка и ни одного места, куда можно вернуться.

Мамы я не помнила — она умерла, когда я родилась. Папа заменил мне весь мир, но в прошлом году не стало и его. А следом ушло всё остальное: дом, деньги и жених, который, как выяснилось, ухаживал не за мной, а за папиным состоянием. Ни письма. Ни объяснения. Он просто исчез.

Впрочем, хватит об этом.

Мне двадцать лет, я одна, и у меня в кармане медяки да половинки. Не до сантиментов.

И всё-таки один сюрприз для меня нашёлся.

Письмо принёс беркут. Белая бумага, золотые чернила — едва тёплые под пальцами, словно кто-то только что держал это письмо у свечи.

Дорогая леди Блэквуд,

Сообщаю вам, что ваш дядюшка, достопочтенный лорд Олдергейт, скончался. В своём завещании он оставил вам наследство. Прошу вас прибыть в Воронью Балку десятого мая, дабы уладить все необходимые формальности.

С уважением, Эван Пратт, адвокат. Лорд Гудвэй.

Наследство. Может, целых сто монет. А может, и двадцать — но даже они стали бы чудом.

Когда замок Чёрного Крыла вырос из тумана, я сглотнула.

Издалека он казался величественным — громада башен и зубчатых стен на фоне набухшего неба. Но чем ближе мы подъезжали, тем яснее становилось — сад одичал: деревья стояли голые и кривые, ограда покосилась, а от ворот осталось одно ржавое кружево.

К тому времени, как замок навис надо мной целиком, я уже съёжилась в его тени.

— Вот мы и приехали, леди.

Извозчик помог мне сойти.

Он поднял воротник, стащил с козел мой единственный саквояж — потрёпанный, с облезлой ручкой — и отнёс к ступеням башни. Вернулся, сунул руки в карманы и выжидательно кашлянул.

Я расплатилась. Монета скользнула в его широкую ладонь и тут же исчезла в кармане. Извозчик тронул поводья, но вдруг натянул их снова — лошадь недовольно мотнула головой.

— Если желаете, леди, я доложу о вашем прибытии градоначальнику. Там, внизу.

Я подняла на него глаза.

— Зачем?

— Чтобы вас стали искать, — он помолчал, — если исчезнете.

Я невольно усмехнулась.

— Здесь что, водятся драконы?

— Может… и так.

Я ухмыльнулась. Вот ещё придумал.

— Да ладно вам, не стоит, — сказала я, но почему-то уже не так уверенно. — Спасибо.

— Как знаете.

Он стегнул лошадь и уехал, не оборачиваясь.

Я перекинула дорожную сумку через плечо и направилась к входу, где поджидал саквояж.

Каменный мост вёл через ров, подёрнутый ряской. Из щелей между плитами пробивалась трава.

Замок Чёрного Крыла не выглядел обитаемым. Во многих окнах не было стёкол — только чернота, густая и неподвижная, словно замок втянул в себя весь свет и не собирался отдавать. Над входной аркой сохранились пазы для опускной решётки, но самой решётки не было. Ни дверей, ни ворот — лишь тёмный зев прохода, из которого тянуло сыростью и камнем.

Я прошла под аркой во внутренний двор.

— Лорд Гудвэй?

Голос мой растворился, словно двор проглотил его. Я попыталась громче:

— Лорд Гудвэй, вы здесь?

Эхо отскочило от стен, прокатилось по плитам и затихло где-то в глубине галереи. Больше — ничего.

Голод и усталость накрыли разом. Я закрыла глаза. Заставила себя вдохнуть.

Внезапно начался дождь. Крупные капли ударили по камню, двор потемнел, и запахло мокрой пылью — тем особенным запахом, когда вода падает на то, что давно от неё отвыкло.

Шорох за спиной. Я обернулась — ворон сорвался со стены, мелькнул серым силуэтом на фоне туч и исчез за зубцами.

И тут я увидела мужчину на другом конце двора.

Он стоял в арке напротив — неподвижно, как часть стены. У его ноги сидела чёрная пантера.

Я моргнула. Пантера никуда не делась.

Мужчина сменил позу, и косой луч света выхватил нижнюю половину его лица — тяжёлую челюсть, щетину, рот, в котором не было ни тени улыбки. Верхнюю часть лица по-прежнему скрывала тень.

Сердце забилось быстрее.

— Здравствуйте! Вы лорд Гудвэй?

— Нет.

Ни здрасте, ни до свидания. Просто «нет».

Пантера зарычала.

Я стиснула ручку сумки.

— Лорд Гудвэй здесь?

— Нет.

— Вы смотритель?

— Нет.

— Я получила письмо. От лорда Гудвэя. Он просил встретиться здесь сегодня — по делу, связанному с наследством моего покойного дяди.

Я протянула письмо — пальцы дрожали, и я ничего не могла с этим поделать.

— Вот. Посмотрите?

Один уголок его рта медленно изогнулся.

— Нет.

Я убрала письмо обратно в карман.

Он прислонился плечом к арке.

Глава 2

Но не до конца.

Мир сузился до обрывочных ощущений.

Холодный дождь, который секунду назад безжалостно сёк лицо, вдруг исчез. Вместо него пришло тепло. Сначала в мою безвольно опущенную ладонь ткнулся влажный шершавый нос. Горячее дыхание хищника мазнуло по запястью, согревая озябшую кожу. Потом меня оторвали от мокрого камня — с такой пугающей лёгкостью, будто во мне не было веса.

Сильные пальцы коснулись ледяной щеки, и по коже пробежал разряд — крошечные искры жара, расползающиеся от места прикосновения.

Инстинктивно, спасаясь от холода, я потянулась к этому теплу. Прижалась щекой к грубой ткани, ища защиты в руках того, кто казался опаснее самой бури. Где-то в центре груди затеплился ответный огонёк — странное, незнакомое чувство, откликнувшееся на чужой жар.

Мужчина резко напрягся. Мышцы под моей щекой окаменели. Он шумно втянул воздух — как хищник, почуявший угрозу. Руки на моей талии сжались крепче. Ритм его широких шагов убаюкивал, и я провалилась в тяжёлое забытьё.

Сознание возвращалось медленно. Сначала — запахи: старое дерево, вековая пыль, въевшаяся в камень сырость и тонкий, едва уловимый след табака.

Открыла глаза. Высокий сводчатый потолок терялся в густых тенях.

Я лежала на широком кожаном диване посреди огромного пустого зала. Вокруг возвышались массивные каменные колонны, похожие на стволы окаменевших исполинских деревьев. В дальнем конце темнел камин колоссальных размеров — заброшенный, давно остывший. Всё здесь давило масштабом и полным отсутствием уюта.

Я попыталась пошевелиться. Тело отозвалось слабостью и лёгким ознобом.

Тяжёлый шерстяной плед с запахом сухих трав укрывал меня до подбородка. Я опустила руку под жёсткую ткань — и похолодела: платья не было. Ни корсета, стягивающего рёбра, ни нижних юбок. Только тонкая батистовая сорочка и влажные чулки.

Жар бросился в лицо. Память тут же услужливо подкинула картинку: разрушенный двор, проливной дождь, падение к ногам мрачного незнакомца. Теперь я лежала в логове этого человека, полностью в его власти, лишённая даже привычной защиты в виде одежды. Воспитание благопристойной леди требовало немедленно закричать или упасть в новый обморок, но суровая реальность последних месяцев научила меня другому. Я оказалась в уязвимом, унизительном положении — и мне следовало сохранять рассудок.

— Ваше платье и бельё сушатся у камина в соседней комнате.

Холодный, лишённый всяких эмоций голос раздался из темноты.

Я вздрогнула и резко повернула голову. Мужчина стоял в нескольких шагах от дивана, спиной ко мне. Его мощная фигура чётко вырисовывалась на фоне тусклого серого света, едва проникавшего сквозь высокие узкие окна без стёкол.

— Кто меня раздел? — спросила я.

— Вы лежали без сознания под проливным дождем в ледяной луже, — ответил он, даже не подумав обернуться. — Было бы преступно оставить вас в мокрой одежде.

Слово за словом. Сухо, отстраненно.

— Я могла бы сделать это сама, — я порывисто села на диване, натянув плед до самых ушей, старательно кутаясь в колючую шерсть, чтобы скрыть дрожь.

— Вы могли бы умереть от переохлаждения, — парировал он с раздражающим, высокомерным спокойствием.

Мужчина по-прежнему стоял ко мне спиной, глядя в пустой, темный дверной проем. Однако казалось, он точно знал, что я села. Он безошибочно уловил мое движение, шорох ткани, перемену позы. Он чувствовал меня в этом пространстве так ясно, словно обладал дополнительным, звериным чутьем, компенсирующим любые визуальные преграды.

Кстати, о зверях. Я ещё раз пробежалась глазами по залу и, к счастью, не увидела чёрную пантеру.

— На столике рядом с вами поднос. Чай с молоком и немного хлеба. Ешьте. Вам необходимо восстановить силы, если планируете продолжать спорить.

Я посмотрела вправо. На низком дубовом столике действительно стоял грубый деревянный поднос, а на нём — тяжёлая глиняная кружка, от которой поднимался густой пар, и неровно отрезанная горбушка серого хлеба. Желудок предательски, громко заурчал, напомнив о долгих днях пути на жалких объедках.

Я потянулась к кружке и задела край подноса. Острая щепка впилась в палец. Я едва заметно поморщилась.

Он шумно втянул воздух.

— Вы ранены? — спросил слишком резко.

Пауза.

— Что? Нет… — я спрятала руку под плед, не понимая, откуда он мог это знать.

Он не стал переспрашивать.

Я снова потянулась к кружке — уже осторожнее и, наконец, взяла её в руку. Горячий чай обжёг горло. Терпкий вкус крепкой заварки смешался с мягкостью молока. Тепло разлилось по телу, прогоняя остатки мерзкого озноба. Откусив жёсткий, пористый хлеб, я почувствовала, как ко мне возвращаются крохи сил. Но вместе с насыщением росло и напряжение.

— Кто вы такой? — спросила я, допивая чай и со стуком опуская кружку на деревянный поднос. — Вы смотрите за этими руинами в отсутствие хозяина?

— Меня зовут Эшфорд, — ровно ответил он. — Ронан Эшфорд. Хозяин этого замка.

Я недоверчиво хмыкнула, вспомнив его растрепанный вид во дворе, порванную рубашку и абсолютную заброшенность этого огромного, пустующего места, заросшего бурьяном.

— Вы ожидаете, что я поверю? Возможно, вы просто сумасшедший бродяга, захвативший пустующее поместье в глуши.

Эшфорд медленно, невероятно грациозно для своего крупного телосложения повернулся в мою сторону. Густая тень все еще скрывала верхнюю половину его лица.

— Ваша вера меня совершенно не заботит. Вы явились в мой дом без приглашения. Устроили представление и упали в обморок передо мной. Я оказал вам помощь исключительно из практических соображений. Скоро ваши вещи высохнут, и вы покинете Воронью Балку навсегда.