небесные претенденты

Глава 1. Ну да, это я

Дождь стучал по крыше пятиэтажки в спальном районе, как назойливый пассажир, требующий пятую подушку в полночь. Алиса прижала лоб к холодному стеклу балконной двери, глядя, как струйки воды размывают грязный асфальт двора, мигающие окна «Пятёрочки» и унылую детскую площадку. Её отражение в окне было сюрреалистичным: роскошный тёмно-синий халат с крылатым логотипом авиакомпании контрастировал с обшарпанной рамой балконной двери и унылым пейзажем спального района. В одной руке она сжимала телефон с открытым официальным письмом: «Поздравляем с зачислением в лётный состав «Сокола». В другой — пластиковый стаканчик из «Шоколадницы», где она вчера отмечала с однокурсницами, но денег хватило только на чай.

— Ну да, это я, — тихо сказала она пустоте трёхкомнатной «хрущёвки**. — Алиса Симонова Будущий бортпроводник международных рейсов. Тот, кто должен разбираться в сортах шампанского и успокаивать истерики в первом классе. А пока что главное достижение — успела до закрытия «Пятёрочки» за дешёвыми макаронами.

Она провела пальцем по стеклу, стирая конденсат. Там, за двойными стёклами, был её старый мир. Детская площадка с ржавой каруселью, вечно переполненные мусорные баки, почерневшие от времени балконы. А здесь, в комнате, уже зарождался новый — висящая на дверце шкафа безупречно отглаженная черная форма «Сокола», учебники по авиационной безопасности на английском, иконка приложения с расписанием рейсов.

Телефон завибрировал. Чат выпускников Академии взорвался сообщениями.

Марина К.: Девочки, меня в Шереметьево! Мечта сбылась!
Денис С.: Домодедово, родные стены. Кто со мной?
Неизвестный номер: Тем, кому в Внуково, соболезную. Там летает Артём Иванов, так что учиться есть у кого.

Алиса медленно выдохнула. Её база, согласно письму, была «Внуково». Сердце ёкнуло — не от радости, а от знакомого чувства вызова. Имя «Артём Иванов» висело в академии на Доске почёта. Молодой, но уже легенда. Говорили, что он за два года прошёл путь до старшего бортпроводника, вытащил на себе смену во время массового пищевого отравления экипажа и теперь лично отбирает кандидатов на ключевые рейсы. И ещё говорили, что терпеть не может слюнтяев и снобов.

Она потянулась к форме, ощутила под пальцами гладкую ткань. Эта форма стоила ей трёх месяцев репетиторства по английскому для детей соседки. Эта форма была её билетом. Не в Париж или Нью-Йорк — сначала просто из этого двора, из этой жизни, где её максимум уже казался потолком.

Написала в чат: «Внуково. Кто на связи?»

Ответ пришёл почти мгновенно с того же неизвестного номера: «О, новобранец? Держись. На нашей базе или выживаешь, или уходишь в первый же месяц. Артём новичков не любит. Считает их обузой. Удачи, тебе понадобится. »

Алиса не ответила. Поставила телефон на стол, рядом с фотографией мамы в старой, ещё советской форме стюардессы. Мама смотрела на неё с улыбкой, полной веры, которую Алиса так и не научилась в себе находить.

Она сняла халат, аккуратно сложила его — это была часть образа, который ей предстояло носить, — и надела старые тренировочные штаны и растянутую футболку. Завтра первый инструктаж. Сегодня нужно закончить конспекты по аварийным процедурам. И, кажется, доесть вчерашние макароны.

Она поймала своё отражение в чёрном экране телевизора. Бледное лицо, слишком прямой взгляд, волосы, собранные в беспорядочный хвост.

— Ну да, это я, — повторила она, и в углу рта дрогнула не улыбка, а что-то острое, почти дерзкое. — И мне предстоит стать кем-то другим. Или доказать, что я и есть тот, кто нужен этому небу.

Она достала учебник, зажгла настольную лампу, отгородившись световым кругом от дождя за окном и от всего своего прежнего мира. Билет был на руках. Оставалось пройти на посадку.