Небуляры

1. Межпланетный Космосалон

- Не уговаривай, Элиал! Я решил уйти в отставку, и уйду. Заявление уже у Сергиевского, - проговорил Дан, подкрепляя свои слова мысленным сигналом. Яркое солнце Стики било прямо в глаза. Дан прищурился, глядя, как блестящие шарообразные катера выписывают над посадочным полем космодрома петли и восьмерки. Два красных шара лихо пролетели между двумя белыми, и все четыре машины зависли над трибуной со зрителями. Неплохо летают гражданские, но до «Черных крыльев» им далеко!

«Ты же пилот класса «высший-универсал», таких испытателей, как ты, единицы!» - услышал Дан мысленный голос Элиала. Взмахнув крыльями, ал вылетел из люка своего «Астродесанта» и перелетел на нос машины Дана, обвив хвостом короткую антенну грависвязи. Хамелеоновый экзоскелет обтягивал ромбовидное тело ала от двухметровых крыльев до кончика хвоста, только пленочный шлем был откинут на крылья, оставляя открытой остроконечную черную голову с круглым ртом-воронкой и шестью выпуклыми круглыми глазами вокруг него. Ремешок из змеиной кожи, завязанный тройным узлом «на счастье», свисал с девятого пальца левого крыла.

«Кто предназначен судьбой для полета, должен летать, а ты предназначен, хоть у тебя и нет своих крыльев! Я и в училище, и в «Черные крылья» пошел, потому что видел, как ты летаешь!» - мысленно продолжал Элиал на своем родном языке. Алы, коренные жители Стики, не имели звуковой речи и объяснялись только мысленно, колебаниями биоволны. «А кто тебе сказал, что я не буду летать? – мысленно отозвался Дан на евроамериканском, алы знали его не хуже людей. – Буду, но не в военном космофлоте! Что это за жизнь - месяцами торчать на орбитальной базе, отчитываться за каждый вздох, тянуться в струнку перед любым майором! Я хочу сам решать, как мне работать и что делать! А если кому будет надо со мной иметь дело, пусть под меня подстраивается - я в конце концов, классный испытатель!»

Элиал в возмущении взмахнул крыльями. «Классный испытатель - и бросишь испытания? Это же такая работа, всегда что-то новое! Каждый перехватчик, каждый катер со своим характером, это же интересно!» Дан сделал вид, что внимательно рассматривает флаги над трибунами и светящуюся рекламу: «Межпланетный Космосалон Икар - 2474». Может, внушить хвостатому братишке как следует, чтобы больше не приставал? Алы хорошо подчиняются внушению, а биополе такой силы, как у Дана, даже на Стике встречается не часто. Внушением он может удерживать двенадцать человек с обычным, земным биополем, а мысли слышит чуть ли не за полкилометра. Проверялось не раз, хотя найти на Стике людей с таким слабым биополем трудно.

«Ты меня слушаешь, Дан? Нельзя все бросать так просто! Не торопись, поговори еще сегодня с дедом Наваилом после свадьбы!» - продолжал Элиал. Ну вот! Не хватало еще обсуждать свою работу на аловской свадьбе! А кстати, с кем туда лететь? Есть одна хорошая девчонка, но алов сторонится даже в городе, другая - красотка, но в голове полторы извилины, третья заумными рассуждениями замучает всех, и Дана в первую очередь. Кого же взять с собой на свадьбу?

- Дорогие друзья, программу показательных полетов продолжает экипаж Федерации Каутилья, который показывает возможности новой модели военного космического катера из серии «Арджуна»! - загремело над посадочным полем. Это ведущий представлял следующий полет. Земля ушла из-под ног – заработали гравитационные двигатели, и над полем лихо взлетел тяжеловесный шар военного космического катера, носящего имя царя-воина из старинной индийской легенды. Вот странно - каутильцы всюду твердят о своей независимости от земной Индостанской Федерации, но имена и названия любят старинные, индийские, да и сама планета Каутилья названа в честь древнего индийского мудреца.

Дан скептически разглядывал новое произведение каутильских конструкторов. Ну и что? У прежней модели, на которой он сам летал, когда выступал два года назад на Каутилье, было шесть двигателей, у этой — восемь, в прежнем катере умещались два крылатых перехватчика, в этом — четыре. Количество, которое не собирается переходить в качество.

Катер сделал несколько «восьмерок» с разворотами, пару «горок», покружился над трибунами и на этом закончил. Голос ведущего снова загремел над трибунами.

- Дамы и господа! Сейчас свою программу покажут пилот Огонь Победы и его помощники Огонь -1290 и Огонь- 2079, прибывшие на наш космосалон с планеты, а точнее, звезды Астрион. Зрители, чувствительные к проявлениям А-поля, могут надеть экранирующие шлемы, - объявил ведущий. Над полем засверкали голубые отблески, а всех присутствующих снова на мгновение приподняло над землей. Огромная ярко-синяя звезда появилась над посадочным полем внезапно, будто только что вышла из засвета. Звезда пульсировала, сжимаясь и расширяясь, будто дышала, время от времени выпуская длинные гибкие языки синего пламени, похожих на плазмоидный заряд. Собственно, такие корабли, именовавшиеся «летучими звездами», и были сгустками низкотемпературной плазмы, как и их хозяева, астриониды и астрионики с Астриона. Квазикерамическое ядро темнело в глубине синей звезды.

Зрители на трибуне зашевелились, натягивая на головы шлемы, Элиал нервно взмахнул крыльями, реклама космосалона погасла, а Дан почувствовал, как по спине пробежал противный холодок страха. Опять этот Огонь Победы! Сколько раз ему говорили, чтобы включал экранирование, а он хоть бы что! Любит обратить на себя внимание – на каждом выступлении пугает зрителей А-полем «летучей звезды», уменьшает гравитацию и отключает электричество. Ну и ладно! Дана Сотникова ему все равно не напугать – сильный биополевик не только А-поля не боится, но и может внушать свои мысли астрионидам. Дан и теперь с удовольствием что-нибудь внушил бы Огню Победы, чтобы сбить с него спесь, но до «летучей звезды» было далеко, да и времени оставалось мало.

2. Свидетели преступления

Спустя полчаса Дан и Элиал, открыв биоволновые фильтры, вместе с десантниками Дамьена искали во второй анабиозной «Индры» живых пассажиров. Десантники разбрелись по залу, открывая анабиозные капсулы и прислушиваясь к колебаниям биоволн. Биоволновые фильтры автоматически открывались, когда человек терял сознание, и найти живых было несложно, но во второй анабиозной их не было.

Дан заглянул очередной белый цилиндр. На подобии медицинского морфоместа, принимающего форму ложащегося на него тела, лежала очень высокая, хрупкая женщина со смугло-коричневой кожей – настоящая каутильянка. Дан вслушался, пытаясь уловить ее биоволну. Элиал взлетел и, вцепившись пальцами крыльев в края капсулы, выдвинул ее до конца. Лучше бы он этого не делал! Удар рейдерского луча пришелся по голове, и от мозга, а значит, и от личности, не оставалось ничего, что можно было бы регенерировать.

«Что они с ней делали, Дан? - Элиал сел на верхний край откинутой круглой дверцы, зацепившись хвостом. - Почему у нее срезана кожа с руки? Жуть какая!» Дан смотрел, борясь с тошнотой - на левом запястье убитой чернела запекшейся кровью широкая поперечная полоса. «Идентификатор срезали, снимать было некогда. У тебя идентификатор с документами на краю крыла, а у людей – на запястьях».

«Но зачем им чужие документы?» - Элиал удивленно наклонив голову, смотрел всеми шестью глазами. Вот деревня, хоть и с крыльями! «Документы им не нужны, а вот банковские счета и ключи от квартир пассажиры обычно туда же, в идентификатор вписывают. У меня самого документы на уникрыло тоже там», - Дан посмотрел на свое левое запястье и пошел дальше. Пассажиры лежали в своих капсулах, убитые ударами лучей, с кровавыми полосами на запястьях. Но зачем рейдеры это делали? Обычно они не убивают сразу, а берут пассажиров захваченных кораблей в заложники и освобождают за хороший выкуп. Но здесь - полное отсутствие здравого смысла и дикая жестокость ради мизерной добычи. Странно!

Следующая капсула была вытянута на всю длину, а поперек нее лежало лицом вверх тело пожилого человека. Волосы, там, где они еще не поседели, были темно-рыжими, а глядящие в потолок глаза еще светились яркой голубизной – это определенно был биополевик. Голубой комбинезон был располосован длинным разрезом сверху донизу. Вот червяки придонные, они же десантными ударами били мирных пассажиров! Так бьют, когда вокруг нет воздуха – чем длиннее разрез, тем меньше шансов выжить. «Хвост им в зубы, змеиные дети!» - ругнулся Элиал.

- Погоди ругаться! Этого, может, еще и спасут, голова цела, времени прошло немного, а если мозг цел, так остальное регенерируют! – проговорил Дамьен. - Маннелиг, Вернон, устройте его в свободной капсуле!

Два десантника унесли пожилого пассажира. Дан огляделся, пытаясь определить, где еще могут оказаться уцелевшие люди, но кругом попадались только убитые. Привычные ко всему десантники ругались, укладывая в капсулы растерзанные, и обожженные тела, а Дана снова затошнило. Будь она проклята, его служба! Двадцать пять стикских или десять стандартных земных лет в военном космофлоте – и ни одного боевого вылета! Конечно, испытателю после аварии порой и не такое приходится видеть, но одно дело — авария, а другое — садистский разгул. Хорошо, что он не видел всего этого до схватки с «Арджуной», а то распылил бы эту жестянку с червями на молекулы без разговоров. Ну ничего, теперь эти звери получат за все! И этот комд получит – надо только скорее найти пассажиров, которые его запомнили, и сделать из их воспоминаний мираж для розыска!

Дан пошел вдоль стены с капсулами. У двух худых, остроплечих, как все каутильцы, парней взлохмаченные черные волосы свешивались почти до пола, а под ними на белом пластиковом полу уже застывали лужицы крови. Крепкая рослая женщина в белом комбинезоне лежала, перегнувшись через борт капсулы. Грудь комбинезона была залита кровью из широких темных разрезов, рыжие волосы женщины касались серой крышки открытого и брошенного на пол сейфа. Наверное, везла с собой какие-нибудь украшения, а может, служебные документы, которые не впишешь в личный идентификатор. Ну, черви придонные, над сонными, в анабиозе, пассажирами издевались!

Из соседней капсулы свешивались, как мягкие тряпки, черные треугольные крылья крупного ала с судорожно сжатыми пальцами. Ковер стал лиловым от еще свежей аловской крови. «Подлецы, червяки придонные, хвост им в зубы! Змеи на навозе!» - донеслась до Дана мысленная брань Элиала. В мираже было видно, как его пальцы вцепились в вывязанную узелковым письмом надпись на левом крыле экзоскелета. Дан только скрипнул зубами. Где свидетели? Неужели никого нет? От злости исчезла даже тошнота, и он, наконец, услышал биоволну. Не волну разъяренного Элиала, не усталую ругань видавшего виды Дамьена, а четкую и ясную детскую биоволну. Ребенок определенно был биополевиком и, как полагалось маленьким детям, не носил биоволнового фильтра. Может быть, можно что-то увидеть в его воспоминаниях?

Элиал взмахнул и ловко нырнул за обгоревшую капсулу, в которой лежали двое убитых. Мертвая мужская рука в черном рукаве с нашивками пилота высшего класса сжимала разряженный лучевик. «Не бойся, я свой, со Стики! Смотри, я друг, сейчас мы с тобой полетаем!» - услышал Дан мысленные уговоры ала. Через секунду Элиал сел на пол перед Даном — на свернутом в кольцо его хвосте сидел рыжеголовый мальчишка, не больше стандартных шести лет от роду. Малыш молчал, неотрывно глядя на капсулу. «Он блестит весь, голова тоже блестит, алы не могут его догнать, а мама лежит в ящике, папа с пистолетом...» - кружились его мысли. Так это его родители лежат? Нечего ему смотреть туда, мал еще! Такого и взрослый не выдержит!

Дан повернул ребенка к себе. «Блестит, и луч светит, и сам тоже…» - повторяла мысль малыша. Блестит? Может быть, это тот самый подонок в блестящем экзоскелете? Вот и мираж! Но как объяснить такому малышу, что надо вспоминать только черты лица?

3. Космопорт

- В соответствии с законодательством Каутильи, Вирикависта Нараян, как выросток, не имеет права находиться в общественных местах без сопровождения опекуна или воспитателя! - Сати чеканила слова на евроамериканском, надвигаясь на маленького толстого человечка. Тот смотрел на нее снизу вверх, отступая к пластиковой стене гостиничного номера и краснея - яркий румянец на круглых щеках пробивался даже сквозь густой красноватый стикский загар. Кави вздохнула. Ну вот, сейчас он согласится – с воспитательницей Сати Самадж всегда все соглашаются. А как хорошо было бы отправиться одной и в лес на свадьбу алов, и на инициацию!

- Госпожа Самадж, ваша воспитанница прекрасно показала свои познания в области этнологии и этнографии в своей конкурсной работе, а потому я, как специалист, уверен, что практическое применение этих познаний не составит для нее труда.

- Вирикависта Нараян не сможет адекватно вести себя при наличии языкового барьера! Она выучила евроамериканский язык ускоренным методом всего за тридцать стандартных суток!

С этим не поспоришь, Кави выучила евроамериканский совсем недавно, но она же все понимает, читает и пишет на нем без ошибок, даже конкурсную работу написала на евроамериканском!

- Языковый барьер не представит препятствия для вашей воспитанницы, поскольку Вирикависта свободно владеет евроамериканским, ее конкурсная работа написана прекрасным стилем, что заставляет предполагать в монадности ее мышления яркий прорыв к немыслимости тонких обобщений, - продолжал толстый человечек. - Кроме того, желание проникнуться духом незнакомого общества сквозит в недрах ее мысли, обращая в язык невыразимое во внешних слоях мышления.

Насколько знала Кави, в ее работе не было ни монадности, ни невыразимого. Но специалисту виднее, что там в недрах…

- Этнология и этнография не могут развертываться как чистое умозрительное познание или общая теория человека. Эмпирическое проникновение возможно для человеческого разума лишь внутри некоей практики, которую недопустимо ограничивать вашим постоянным наблюдением, - глядя снизу вверх, человечек говорил уверенным хрипловатым басом. Кави вспомнила учебники по космоэтнографии, которые она читала, готовясь к конкурсу – хриплые голоса должны были быть у всех биополевиков, как и рыжие волосы. У этого биополевика волосы были темные, только слегка рыжеватые, зато голос был как раз такой, как надо.

- Уважаемый Ральф Хоппе должен принять тот факт, что семья Нараян не потерпит нарушения законов в отношении младшей дочери главы семейства! - настаивала Сати. - Господин Хоппе должен понять, что она находится под действием нанокомпенсаторов быстрого роста и обучающего чипа, что накладывает значительные ограничения на ее дееспособность!

Румяный господин Хоппе сделал очередной шаг назад и уперся спиной в стену космопорта.

- Дорогая госпожа Самадж, устройства, которые вы упомянули, не помешали талантливой юной исследовательнице связать аналитическое знание с практикой, стремясь достичь крайних его пределов, - хрипло возразил он. - Присутствие вашей воспитанницы на торжествах в деревне алов было бы весьма полезно для ее развития как этнографа, это была бы настоящая полевая практика этнографии. А если вы сочтете необходимым оградить мысли юной Вирикависты от нежелательного вмешательства, можно будет хоть сейчас вживить ей биоволновой фильтр. На Стике такой фильтр носят все, кроме маленьких детей. Он пропускает мысленные команды бытовому оборудованию, но не позволяет посторонним прослушивать мысли или внушать.

- Воспользоваться фильтром в деревне аборигенов Вирикависта Нараян не сможет! – отрезала Сати. - Собеседница прекрасно знает, что при общении с аборигенами Стики включение биополевого фильтра неприемлемо по этическим соображениям. Однако для Вирикависты это недопустимо – мысли выростка не должны быть доступны иным лицам, кроме непосредственного воспитателя!

Ну вот, на свадьбу алов Кави тоже не попадет! Она уже целый день на Стике, и вообще ничего не видела, кроме номера в гостинице космопорта.

- Конечно, запретить мысленное общение - ваше право как воспитательницы, здесь возражений быть не может. Но присутствие победителей конкурса молодых этнографов и этнологов «Молодость Галактики» на борту катера «Рассвет» во время инициации - это истинное проникновение в микрокосм общества Стики. – продолжал господин Хоппе. – Но присутствие на инициации и приобщение к современным традициям Стики и Астриона – это награда для победителей конкурса, а не для их воспитателей! – закончил он ядовито.

- В таком случае, пусть господин Хоппе, как член оргкомитета конкурса и представитель министерства образования Стики, заверит своим идентификатором документ о собственной ответственности за безопасность Вирикависты Нараян во время инициации, - объявила Сати. Хоппе согласно кивнул, в темных волосах мелькнули рыжеватые отблески. Кави затаила дыхание, сердце заколотилось где-то в горле. Ура! Хотя бы на время инициации она будет действительно свободна!

– Конечно, я с радостью заверю идентификатором обязательство о собственной персональной ответственности за безопасность юной Вирикависты! Пройдемте, пожалуйста, со мной в управление космопорта!

- Вирикависта Нараян должна следовать за воспитательницей! – скомандовала Сати, и Кави поплелась за ней, едва дыша и с трудом передвигая ноги – притяжение на Стике было почти вдвое сильнее привычного каутильского. Голова слегка кружилась от избытка кислорода. Как биополевики вообще здесь живут?

- Вирикависта Нараян может включить двигатель экзоскелета!

4. В небо взлети…

Дан вызвал «Каравеллу» со стоянки, и через минуту белое уникрыло аккуратно село на посадочное поле, что строжайше запрещалось инструкцией. Впрочем, до края поля оставалось не больше трех метров, вряд ли здесь мог бы сесть какой-нибудь катер или челнок. Но надо бы взлетать, иначе автоматика космопорта пошлет рапорт на «Кентавр», и придется последние дни перед отставкой провести на гауптвахте.

- Прыгай, Золотинка, открывай фильтр - и на свадьбу! А брюки не оттирай — все равно грязные будут!

Голубые глаза посмотрели на него снизу вверх озадаченно.

- Почему грязные? И разве мы летим на свадьбу?

Дан подхватил Аурику под мышки, усадил на сиденье уникрыла и закрепил на ней фиксатор.

- Обязательно летим!

- А у меня подарка нет! – решительно принялась расспрашивать она. - Кто женится, твой друг? Или родственник?

Она засмеялась, и ровная подковка белых зубов блеснула на солнце. Да ради такой улыбки Дан и сам бы женился, если бы хотел связать себя!

- Женится мой родственник Элиал, это тот пилот-ал, который был со мной на «Индре». Вими, его невеста – городская алаи, они все сейчас полетели за ней в Приморский, а потом – домой, в Нижний Залив.

- А почему ал - твой родственник? Конечно, по большому счету, мы все родственники алам, но на свадьбы летаем все-таки к людям!

- Элиал из деревни Нижний Залив — мой родственник через деда Наваила. Когда мать конструировала меня в Центре Человека, она скопировала мне аловскую составляющую в генетической формуле с деда Наваила. Алы считают это настоящим родством.

- Мать сама тебя конструировала? А она конструктор-генетик?

- Да, заведующая лабораторией конструктивной генетики в Центре Человека. У нее хорошо получается. Я, между прочим, дал триста пятьдесят бионтов после первой же инициации! - объявил Дан и лихо прыгнул на водительское место. Глаза Аурики округлились, от удивления она снова засмеялась. Кажется, он произвел на нее впечатление, теперь надо закрепить эффект.

Из-за белой крыши космопорта появилась черная туча летящих алов, летящих из Приморского. Повеяло соленым запахом стикского леса, сушеной змеиной кожей, горьковатым духом аловской деревни. Дан повел «Каравеллу» навстречу аловской свадьбе.

Впереди, стараясь не пролетать над посадочным полем, летели жених и невеста. Хвостатый братишка соблюдал правила до последней буквы, даже во время собственной свадьбы. Одет он был тоже по всем свадебным правилам. Хамелеоновый экзоскелет исчез, на двухметровые черные крылья Элиала была накинута замысловатой вязки сетка из кожаных ремешков, а с каждого пальца свисали узелки на счастье, связанные из сушеных лиан. Черная кожа ала красновато поблескивала в свете заката, мощный хвост ловко обнимал невесту, сплетясь с ее хвостом. Невеста была совсем молоденькая, еще не черная, а с фиолетовым отливом, как у алов-детей, с выпуклыми яркими глазами. Она пыталась неторопливо взмахивать крыльями в такт сильным взмахам Элиала, но то и дело сбивалась на торопливые беспорядочные хлопки. На лиловых крылышках Вими поблескивала городская тонкая, блестящая сеточка с наноподсветкой, а ее маленькие пальцы крепко сжимали узелки удачи. Дед Наваил летел за молодыми, его серые от старости крылья были облачены в три слоя старинной деревенской сетки из черных и лиловых полос подсушенной кожуры аморфита. В узлах сеток были вплетены бусины из коричневого бешеного ореха и синих семян водяного белого аморфита, а по краям развевалась бахрома из речных водорослей.

Дан поднял уникрыло повыше и трижды торжественно спикировал перед свадьбой. Аурика, не полагаясь на фиксатор, вцепилась в него сзади изо всех сил. Четверо молодых черных алов, почти таких же здоровенных, как Элиал, тоже спикировали перед Даном и его спутницей, приветствуя их. Потом Дан сделал круг над летящей свадьбой и полет продолжался.

«Лои, здравствуйте, пусть ветер поддержит ваши крылья, друзья! Радости тебе, братишка Элиал, счастья тебе, Вими, веселой свадьбы, дедушка!» - передал Дан мысленные поздравления.

«Благословенны дни любви света,

Путь счастья начинается прекрасный.

Но трижды сбудется благословенье это

У опыта с любовью первой ясной».

- торжественно ответил дед Наваил, и они полетели дальше.

- Ого, какие стихи! - шепотом спросила Аурика. - Я таких еще никогда не слышала!

- И не услышишь, дед Наваил сам их сочиняет.

- А про первую любовь – это про выбор? А кто у кого был первым? – расспрашивала Аурика.

Смешно, когда военный испытатель обсуждает чужие семейные дела, но сейчас, пожалуй, придется.

- Элиал у Вими первый, у него уже были раньше алаи, потому он и стал мужского пола, как водится у алов.

- А, вот почему она такая фиолетовая! Совсем девочка, то есть алао, ребенок среднего рода! Интересно природой у алов устроено – в сознательном возрасте можешь выбрать, кем жить, без всякого дополнительного вмешательства. Но я бы все равно не хотела бы быть мужчиной!

Пусть бы только попробовала! Такая девушка! Небо быстро потемнело, на нем высыпали ровной линией яркие звезды Звездного Пути. Дан с детства знал, что это всего лишь кольца Стики, летящие по орбите тучи мелких астероидов, пыли и обломков, но сегодня Звездный Путь казался сказочным путем счастья, как в стихах деда Наваила.

5. Белый туман

«И ты, рабья душонка, не понял еще, что тебя оскорбляют?» - Луч Две Тысячи Восьмой закружил вокруг себя крупные белые искры взволнованной речи. В красном огне Лаланда-Х они светились ярко, как на Астрионе. Что он без конца толкует об оскорблениях, когда на Лаланде-Х наконец-то строится настоящая научная база, принадлежащая Астриону? «Тебя унижают, на Невидимку сбрасывают, в низший заряд превращают! - продолжал он, раскидывая в красных волнах Лаланда-Х крупные сверкающие спирали. – Сначала высокородный специально делится в восходящем потоке, на стороне Астриона, обращенной к Невидимке, чтобы ты родился беспамятным и бесплодным. Потом он за это делает тебя рабом и учит тому, что еще не успел забыть сам, а потом лишает тебя прав на твои собственные изобретения! Будь она проклята, эта их Древняя Память! Нас даже не рождают, нас создают! И даже двуногие люди уже знают разницу - высокородных они называют астрионидами, а нас всего лишь астриониками!»

Вихрь Сто Первый задумчиво выбросил в ярко-желтые волны строящейся научной базы цепочку белых звезд. «Мы сами никого родить не можем, а значит, высокородные нам нужны хотя бы для этого…» Две Тысячи Восьмой вытянулся в прямую линию, свернулся в спираль и снова превратился в шар.

«Раб, трус! Они тебя запугали! – засверкали белые звезды его речи. - А ты знаешь, что дальние полеты в космос начались только после того, как появились первые создания, рожденные в восходящих потоках? Ты знаешь, что все изобретения Астриона принадлежат нам, хотя засвидетельствованы на них, на высокородных? Ты знаешь, что именно мы, талантливые и деятельные, становимся лучшими пилотами, учеными и изобретателями? Древняя Память лишила высокородных потребности учиться, они живут заслугами предков! Что ты молчишь, рабья душа?»

Вихрь Сто Первый не отвечал, ему не хотелось спорить. Красные вихри Лаланда-Х кружились рядом с золотистыми волнами базы, а выше смутно светилось что-то голубоватое – кто-то уже подпитывался в верхних слоях красной звезды. Сто Первый работал без подпитки уже две десятых периода, и больше всего ему хотелось хотел сейчас подняться и зависнуть таким же голубым клубком плазмы, вбирая в себя энергию, не воспринимая окружающего.

А Луч Две Тысячи Восьмой не отступал. «Наш народ талантлив, наш ум и изобретательность двигают вперед цивилизацию Астриона, а нам говорят, что мы недостойны свободы? И ты, инженер, изобретатель, не хочешь освободить Астрион от паразитов? Трус!» Вихрь Сто Первый мучительно сосредоточился, пытаясь отвлечься от мыслей о подпитке.

«Я не хочу быть рабом, – ответил он цепочкой мелких быстрых звезд, так говорить было легче. – но что ты предлагаешь? Хранители Древней Памяти действительно медленно думают и учатся, но живость ума не помогает нам самостоятельно размножаться. Высокородных и талантливых нельзя разделить, не погубив цивилизацию Астриона».

«Рабья душонка! С такими мыслями ты будешь белеть от страха перед каждым высокородным Хранителем! Ну и болтайся тут на базе всю жизнь! Служи своему Вихрю Света, который не сможет даже правильно применить твое изобретение, но засвидетельствует его на себя!» - возмущенно сверкал Две Тысячи Восьмой.

«Сегодня я собирался поговорить с ним о свидетельстве на сдвоенное энергетическое ядро, - сказал Вихрь Сто Первый. – На мое имя. Такое хоть и редко, но бывало раньше!».

Две Тысячи Восьмой вспыхнул гневным голубым пламенем и запустил вокруг себя вихрь крупных звезд.

«На что ты надеешься, раб? Думаешь, ты что-то получишь? Пойми, трус, за свою свободу и достоинство надо бороться, а не дрожать всю жизнь, белея от страха! На Астрионе уже все талантливые поняли это!»

Сто Первый не успел ответить. Красные волны звезды Лаланда-Х закружились, побежали в разные стороны, и из сине-желтых волн вылетел огромный ярко-синий хранитель Древней Памяти – едва ли не вдвое больше каждого из собеседников.

«Почему двигатель не работает? - поинтересовался он, выпустив две цепочки аккуратных белых звезд рядом с Вихрем Сто Первым. - Где второе энергетическое ядро базы?» Сто Первый с трудом собрался, напрягая последние силы для достойного синего свечения. Зачем он так долго болтал с Лучом вместо того, чтобы слетать на подпитку перед ответственным разговором? «Высокородный Вихрь Света, работа закончена, а второго ядра не должно быть. Я соединил оба ядра в одной квазикерамической скорлупе, такая конструкция экономит энергию и освобождает место для других устройств базы», - доложил Сто Первый.

Высокородный хранитель Древней Памяти вытянулся в длинную синюю ленту и нырнул к темному квазикерамическому ядру. «Этого никто никогда не делал! Кто ты такой, чтобы изобретать? И как ты вообще этого добился?» - поплыли к Сто Первому огромные белые звезды. «Там перегородка с микронасадками из квазикерамики, а все остальное вы можете прочесть на скорлупе», - доложил Сто Первый четкой цепочкой мелких звездочек и аккуратных завихрений.

Желтое и синее свечения смешались вокруг темного ядра и разбросали белые звезды записей. Это заработали оба энергетических ядра, которые включил Вихрь Света. Сто Первый замер на месте. Вот оно, то, о чем он мечтал, вот чего хотел с тех пор, как попал на строительство базы на Лаланде-Х! Его собственное изобретение заработало, такое достаточно увидеть раз в жизни!

Вихрь Света собрался в шар напротив Вихря Сто Первого и выпустил четкий ряд белых звездочек. «Высокородный Вихрь Света, если ты одобряешь это изобретение, я прошу засвидетельствовать его от моего имени в Совете Древней Памяти!» Длинный язык ярко-синего боевого огня вспыхнул и заплясал рядом со Сто Первым, заставив его побелеть от ужаса.

6. Настоящая сила

Гед сидел в темной кабине перехватчика перед отключенным пультом и смотрел, как за лобовым стеклом мечутся синие и голубые волны огня. Он приказал астриониду молчать, и синий покорился, как обычная биомасса. Чувствовать свою власть над ним было так же приятно, как ощущать последние усилия побежденного врага, видеть его остановившийся взгляд и слышать хрип сдавленного горла. Вот она, сила биополя! Сегодня биополевик Гедеран Рам стал настоящим победителем – он инициировался!

Все два года своей жизни Гед мечтал об этой силе, и вот она у него в руках, в мозгу, во всем теле! Не зря он готовился к этому, не зря за два года жизни прошел все, на что обычному скоту из биомассы бывает нужно двадцать лет! Он попал в А-поле синих как раз в тот момент, когда сильные чувства дали толчок инициации его биополя, и победил! Он подчинил себе синего астрионида вместе с его «летучей звездой» и теперь возвращается целый и невредимый, на вполне работоспособном перехватчике. Лучевая пушка в порядке, даже одна металлическая болванка осталась в запасе. Правда, аккумуляторы почему-то разрядились, но техники на «Уграсене» разберутся. Вокару нечего будет сказать – победителей не судят. Еще немного, и Гед займет на «Уграсене» то место, которого он заслуживает. Командир Вокар только думает, что он командир, но он же обычный мешок, землянин! Теперь Гед в любой момент сможет внушить ему все, что захочет, и тогда власть на «Уграсене» будет в достойных руках.

Конечно, надо будет действовать тайно. Вокар давно уже следит за Гедом, чувствуя в нем настоящую силу, и делает все, чтобы не подпустить молодого соперника к власти. Не дает действовать свободно, посылает только на мелкие операции, скотов в подчинение дает мало. А каких тупиц Вокар дал ему для операции в этот раз! Не бойцы, а настоящая биомасса! Сначала начали обсуждать его приказы – видите ли, командир Вокар приказал брать регдондский грузовой транспорт с регдондитом, а не гражданский корабль! Пришлось показать им, какого командира они должны слушаться. Хорошо, что на нем был экзоскелет из этих новых, с именем обезьяньего божка – «Хануман»! Усиление у него отличное, и когда Гед забил одного из скотов на глазах у всех, биомасса сразу притихла. Но не поумнела.

Если бы Гед мог внушать уже тогда, на «гражданине»! Тогда он смог бы внушить своим, чтобы не тратили времени зря, а забивали пассажиров и пилотов сразу, чтобы брали кольца вместе с пальцами, а идентификаторы – вместе с руками. А то потратили чуть не полчаса на выдергивание идентификаторов из рук! А потом еще проглядели стикские борта, закогтившие «Арджуну», и хвосты пробили катер лучами насквозь. А биомасса только паниковала в пультовой. Один даже пытался остановить его в шлюзе – его, командира! Но в шлюзе не было воздуха, и на ножах справиться было легко – чего стоит резануть по экзоскелету длинным ударом, чтобы скот внутри него задохнулся прежде, чем ткань затянет хотя бы половину разреза!

А как хорошо начиналась операция, одно удовольствие! Сонная биомасса таращила на него из анабиозных капсул бессмысленные гляделки, не понимая, что происходит. Сонные хвосты даже не пытались сопротивляться, они дрожали и орали, глядя на дуло лучевика или лезвие ножа. Эти трусы были смешны и противны, они не заслуживали жизни и не стоили даже того воздуха, которым дышали! Он убивал их, а они даже не пытались ему внушать! Или кто-то пытался? Ведь когда Гед зарезал проснувшегося хвоста в военном комбинезоне, а потом его рыжую бабу, он почему-то не застрелил их щенка. Мелкий рыжий скот орал так, что его хотелось убить голыми руками, но Гед не выстрелил в него – наверняка Геду кто-то внушал!

Но теперь это не повторится. Теперь у него хватит силы подчинить себе любую биомассу, и больше он не упустит возможности получить новые борта. Рыжая и хвостатая биомасса со Стики не имеет права владеть такими перехватчиками. Хвосты строят их, но они не понимают, как надо по-настоящему использовать эту силу. А настоящая сила должна принадлежать только по-настоящему свободному человеку.

- Высокородный Гедеран может лететь к своему кораблю, - сообщил невыразительный голос, который синтезировали синие для разговоров с биомассой. Гед посмотрел в лобовое окно своего борта. Море синего огня отхлынуло от стекла, сменившись черным космическим небом и тонкими языками голубого пламени. Впереди, прямо по курсу, виднелся огромный шар «Уграсены», усыпанный круглыми интродами и эжекторами двигателей, тупоносыми башенками грависвязи и квадратными провалами гравидеструкторов. Из оружейных портов смотрели на Геда черные глазки лучевых пушек, прямо напротив него раздвигались ворота двух шлюзов, и тяжелые шары катеров выдвигались на стартовый уровень. Вот это настоящая сила! И скоро она будет в руках Гедерана Рама.

Неровный край «летучей звезды» заиграл язычками огня и исчез из виду - «звезда» отошла в сторону, но белые комья тумана повисли между ней и перехватчиком. Туман слегка светился, комья теснили друг друга, длинные белые языки тянулись к машине, наползая на лобовое стекло. Да это дерьмо сейчас закроет обзор! Чем его сбросить? Может, включить гравищит? Гед дал мысленную команду перехватчику, но пульт машины по-прежнему выглядел мертвой пластмассовой пластиной с сенсорами и темными окошками индикаторов. Синие отблески уходящей «летучей звезды» сливались с белым свечением тумана. Гед пробежал пальцами по сенсорам, пытаясь хотя бы от руки включить двигатель и освещение, но ничего не произошло. Почему пульт не включается, ведь «звезда» уже далеко?

«Эй, синий, отвали подальше! – мысленно передал Гед астриониду. - Дай включить пульт!»

«Летучая звезда» отошла еще дальше, но выпустила плоскую синюю ленту. Лента прижалась стеклу.

7. Затраты и результаты

Ушел! Вокар ударил кулаком по пульту. Быдло двуногое, неумелый биополевик внушил десяток глупых приказов еще худшему быдлу из экипажа и ушел в засвет под защитой астрионида и его «летучей звезды». Не гоняться же теперь за ним на «Уграсене» по всем скоростным коридорам! А сбивать «звезду» болванками после скандала на «Индре» и сегодняшнего испытания нельзя — синие засыплют жалобами Галактический Арбитраж, начнется разбирательство, и неизвестно, до чего докопается следствие. Серж Вокар не собирается делиться изобретением Раджа Чаттерджи ни с кем. Достаточно той доли, которую он отдает каутильскому государству и лично господину президенту, чтобы они закрыли глаза на собственные операции «Уграсены».

Ладно, пусть летит, быдло двуногое, не рисковать же из-за него концентратором! О таком оружии никто не должен даже догадываться. Не зря Чаттерджи корпел над ним три года! Собранное в пучок А-поле может внушать астрионидам любые мысли на расстоянии тысячи километров — ни один биополевик такого не может. А если под этот пучок попадет двуногое быдло на корабле или катере — то жить этому быдлу останется не больше минуты, а техника достанется победителю. Вокар не раз испытывал концентратор на пленных скотах и захваченных перехватчиках, а сегодня, наконец, испытал и на астрионидах. И как все удачно сложилось! Синие были так заняты выяснением отношений, что даже не поняли, что произошло. Стоило внушить им панику – а что еще мог внушить Вокар, когда самого так и трясло от обратного потока? – как «Летучая звезда» умчалась, а «летучие звезды» утонули в тумане. Неизвестно, как этот туман получился при работе концентратора, но он стал настоящей находкой!

Не зря все-таки Вокар потратил столько сил и времени на Раджа Чаттерджи! Голова у парня варит отлично, когда он занимается генераторами и концентраторами, хотя в жизни он самый настоящий идиот. Подумать только, три года назад после публикации пресловутой статьи о генераторах А-поля этот слабак не шевельнул пальцем, чтобы продвинуть свое изобретение. Даже статью он опубликовал только в Грависети, не потрудившись запатентовать свое открытие. А после этого полгода сидел без работы и ухватился за приглашение на завод фирмы «Нараян», как утопающий за соломинку. Ничего не зная о будущей работе, не задав ни единого вопроса, он примчался на Трайю и даже не заметил, как ему во время медосмотра вживили сильный тюремный внушатель. Конечно, это была перестраховка, мальчишка-изобретатель и без жука работал бы как проклятый. Ему кроме работы вообще ничего не нужно. Настоящий слабак - достаточно сказать ему, что он мало или плохо работает, как он начинает нервничать, потирать руки и трудиться день и ночь без отдыха. Даже когда на него навесили, в дополнение к концентратору и технологии обработки керасила, обучение выростка Геда, Чаттерджи был только рад. Ну, всякому свое – быдлу вкалывать, а умному человеку получать доходы.

Однако теперь два года работы с Гедом полетели в черную дыру, и ничего сделать с этим нельзя. Гед получился настоящим парнем – сильным и уверенным в себе, но сила потребовала выхода. По сути дела, Гед неплохо проделал свой путь к независимости. Угнал двадцатый катер, на ходу набрал экипаж из зверей «Уграсены», договорился с астрионидом – ничего не скажешь, молодец. Но теперь, даже если Гед вернется, доверять ему опытный экземпляр концентратора будет нельзя. Солдат, предавший один раз, будет предавать, пока его не расстреляют. Надо было сразу расстрелять этого паршивца, но так нужно было разобраться в синих нанокомпенсаторах! Ну ладно, он не первый и не последний, найдутся и другие!

Мираж грависвязи над пультом ожил, и Вокар увидел лицо второго помощника Ганса Линдера за темной пленкой шлема. Из-за плеча Линдера виднелся круглый блестящий бок катера, потерявший хамелеоновую окраску, как после прямого попадания гравидеструктора. Линдер висел на захвате пострадавшего катера, а от его пояса тянулся страховочный трос. Второй захват вцепился в обшивку катера рядом с черным квадратом технического шлюза, а оттуда выползал, как пышное белое одеяло, белый, слегка светящийся, туман. Туман шевелился и переливался, пухлые клубы расширялись, тесня друг друга и расползаясь по поверхности катера.

- Господин командир, докладывает Линдер! Восемнадцатый катер нашел объекты, оба объекта обследованы, работа закончена, - отрапортовал Линдер. – Заряд аккумуляторов на перехватчике и на катере номер двенадцать - нулевой. Заряды в аккумуляторах экзоскелетов снижаются наполовину за пять минут соприкосновения с белым туманным веществом неизвестного происхождения. Вещество растет и распространяется, причем растет в ту сторону, где есть заряд. Демонстрирую. Чаттерджи, двигай сюда с включенным двигателем! - крикнул он.

Неуклюже цепляясь за захват, изобретатель в голубом гражданском экзоскелете осторожно пробрался к катеру и, выпустив присоски на ботинках, встал на обшивку. Белый страховочный трос извивался за его спиной, двигатель экзоскелета работал. Прижав к туловищу руки, чтобы не задеть Линдера, Чаттерджи сделал несколько осторожных шагов к белому туману. Туман вздрогнул, край белого одеяла приподнялся, отделился от обшивки катера и, переливаясь волнами, потянулся к шагающему человеку. Опасливо оглянувшись, Чаттерджи развернулся спиной к туману, и тот плавно вытянулся в пустоте, присосавшись к тому месту, где у голубого экзоскелета был аккумулятор. Чаттерджи судорожно дернул за трос, трос натянулся, и изобретатель, отцепившись от катера, улетел из поля зрения. Хвост тумана потянулся за ним, Линдер сбил туман ударом руки, и тот рванулся вдоль рукава к аккумулятору Линдера. В мираже побежали черно-белые зигзаги помех, и связь прервалась. А этот туман не так уж прост! С этим пора было кончать, белая зараза могла забраться на «Уграсену»!

- Слушай мою команду! Линдер, отвечайте! Немедленно все контакты с белым туманом прекратить, третий шлюз обследовать на предмет тумана! Как поняли, отвечайте!

8. Свежие новости

Черное тело ала со сложенными крыльями рванулось навстречу. Дан прыгнул в сторону и, развернувшись, ударил ногой в обтянутый жесткой кожей живот. Черные крылья распахнулись, растопырив цепкие пальцы по краям, хвост взвился вверх, пытаясь обхватить Дана за шею. Дан нырнул вниз, и жесткая петля хвоста лишь ударила его по плечу, а пальцы ала скользнули по голой спине. Пара ударов локтями под крылья, руками захватить и заломить по три пальца на их концах, потом еще раз коленом в живот – и к земле, прижав крылья руками, а хвост – другим коленом. Готово!

«Это нечестно, хвост тебе в зубы! Я пальцы в когти не складывал, а то ты бы никогда не победил!» - мысленно просигналил Гиал, пытаясь выскользнуть из-под победителя. «Честно, честно! Если бы ты сложил свои присоски в когти, ты бы мне только спину ободрал, а не победил! А победить - это вряд ли!» - ответил Дан, прыгая в сторону. Мелкие аморфиты расползлись под босыми пятками, и он едва устоял на скользкой кашице.

«Где только ты научился так драться, в летном училище ведь такому не учат, хвост им в зубы?» - Гиал взлетел с песка и, помахивая крыльями, уселся на большой аморфит возле самого берега моря. «Я с десантниками тренируюсь, а вот тебя в полицейском училище явно недоучили! Пошли купаться!»

Дан с разбегу прыгнул в воду и поплыл. «На мелких хулиганов и этого хватает, а крупнее тебя здесь хулиганов нет!» - обогнав его в несколько взмахов крыльев, Гиал нырнул в глубину и вылетел снова, держа в зубах придонного червя чуть ли не в два метра длиной.

- Дан, Гиал! Что вы тут купаетесь, когда в мире такое происходит? Вы что, еще новости не смотрели? - раздался от стены аловской деревни голос Аурики, подкрепленный мысленным сигналом. Что там может происходить на третий день отпуска? Дан выскочил на берег, а Гиал, не бросая червя, полетел следом за ним. Из-за деревенской стены появились Элиал с Вими, обняв друг друга крыльями и сплетя хвосты, как будто не расплетались с вечера свадьбы. За ними вылетел дед Наваил и еще несколько пожилых алов и алаи, которым не надо было улетать в будний день на работу. Не видно было только землянина-этнографа. Арсен Оболенский улетел в Приморский наутро после свадебного пира, обещая вернуться к Дню Крыльев ребенка Элиала и Вими, когда малыш будет вылетать из спины кавина.

- Вы все должны это посмотреть! Вот это в новостях в Грависети уже целый час передают! – взволнованно звенел голос Аурики. Она выбежала из-за стены, держа в руках большой старый микрокомп с синим миражом, висящим над ним. Откуда она взяла этот антиквариат, у деда Наваила, что ли? Золотые завитки волос взлетали над ее головой при каждом слове, как пламя. От нетерпения она притоптывала ногой, раскидывая в стороны струйки песка. Казалось, стоит ей к чему-нибудь прикоснуться, как вспыхнут искры. Какая Золотинка! И зачем ей какие-то политические события, когда она всегда может найти занятия и получше, чем смотреть новости в Грависети!

Но что же там такое в новостях? Дан присмотрелся к огромному миражу. В голубой глубине миража засверкали белые звездочки над ярко-синей спиралью, плывущей среди багрового океана и желтых вихрей огня. Это что, астриониды передают, что ли? Похоже, запись сделана на самом Астрионе. Дан начал расшифровывать сочетания пляшущих белых огоньков.

«Совет Древней Памяти Астриона, обращается к народу и созданиям Астриона! … пятеро оставшихся в живых членов Совета... мы обращаемся ко всем, кто нас слышит… - благовоспитанно ровная череда звездочек то и дело прерывалась ярко-синими ударами боевого огня, завихрениями желтых потоков и черными зигзагами помех. - …бунт созданий, попирающих законы природы и справедливости… Мы не сдадимся … долг как Хранителей Древней Памяти… мы останемся на своем посту до конца…»

Цепочка звездочек прервалась, черные зигзаги разорвали изображение, а потом весь мираж залили голубые потоки боевого огня астриоников, сметающих со своего пути остатки синего свечения астрионидов и желтых завихрений их убежища. Должно быть, это и был тот самый конец. Изображение сменилось в мираже ровными черными строчками перевода речи на евроамериканский.

«Похоже, что их всех перебили, а скоро вмешается Галактический Арбитраж», - мысленно сообщил Гиал. «Во внутренние дела вряд ли будут вмешиваться», - возразил Дан, пробегая глазами строчки перевода. Все совпадало с тем, что перевел он сам.

Синева снова залила мираж, но теперь это был не яркий огонь астрионидов, а небесная голубизна их созданий – астриоников. Белые звезды их речи тоже были другие – крупные, размашистые, слегка смазанные, но Дан читал сбивчивую речь «номеров» так же свободно, как мелкие звездочки высокородных астрионидов.

«Так называемый Совет Древней Памяти закончил свое существование. – взволнованно сыпал расплывчатыми звездами голубой «номер», висящий в центре миража. - Угнетатели, поработившие лучшую часть народа Астриона, покончили с собой в собственном убежище, страшась ответственности за свои преступления. Мы, Совет Преображения Астриона, объявляем о конце старого времени и об отмене всех форм порабощения и угнетения, тормозящих прогресс и противоречащих Галактической Декларации Прав Разумных Существ!»

- Смотри, что у них там! Это война или что это? – Аурика оторвалась от миража и оглянулась на Дана. Происходило, в общем-то, обычное дело. «Номера», придя к власти, вели себя так, как советовали правителям опытные политики со времен итальянского Макиавелли или индийского Каутильи, а именно – старались уничтожить предшественников не только физически, но и морально.

«Много сотен оборотов Астриона вокруг Невидимки прошло с тех пор, как начался путь цивилизации. И столько же времени попиралась свобода наших братьев! – выплыл в середину миража другой астрионик, более крупный и яркий. Его речь выглядела не цепочкой белых звезд, а волнистой чередой вспышек, и читалась плохо. - Угнетатели использовали наши силы и талант, присваивали себе наши заслуги, обвиняли нас в безнравственности! И вот последняя искра, которая превратила разгорающийся жар в пылающий огонь нашего гнева! На Лаланде-Х, колонии, открытой и изучаемой нашими братьями, угнетатели совершили свое последнее злодейство. Десятки наших талантливых братьев превращены в белый бессмысленный туман! Завистники, сильные только памятью своих предков, посягнули на свободу разума и таланта, обратив наших братьев в неразумных существ!»