Нечистые Земли

Пролог

Ночь черной прозрачной вуалью опустилась на старое кладбище. Небо заволокло облаками и луна, выглянувшая сквозь их рваные края, бросила призрачный свет на покосившиеся надгробия. Когда-то здесь были имена и даты - теперь лишь бессмысленные царапины.

По земле медленно расползался туман – густой, вязкий словно кисель. В призрачном свете луны он казался живым. Раскидывая свои белесые щупальца, туман обвивал ими все, что встречалось у него на пути: холмики могил, деревянные оградки, покосившиеся кресты. Никто и ничто не могло избежать его цепких объятий.

Тишина стояла плотная, гнетущая - казалось протяни руку и нащупаешь. Лишь изредка ее нарушал едва уловимый скрежет, доносившийся откуда-то из глубин. Звук пробирал до костей, проникал в самую душу, заставлял содрогаться от ужаса.

В самом центре кладбища возвышался старинный склеп, чьи полуразрушенные стены пожирал плющ. У кованной двери, ржавчина на которой напоминала застывшие капли крови, замерли четыре фигуры в черных плащах. Надвинутые на лица капюшоны скрывали черты, превращая окутанные туманом силуэты в безликие тени.

Трое стояли полукругом, четвертый - чуть поодаль, сжимал дрожащими пальцами обугленный по краям лист пергамента. На его поверхности в свете луны расплавленным металлом переливались старинные письмена. Буквы казались живыми, они словно пульсировали в такт чьему-то зловещему дыханию.

- Но… драконы мертвы! - Сорвавшийся шепот четвертого в глухой тишине прозвучал громче, чем крик. - Кощеи уничтожили весь их род!

- Ты заблуждаешься! – Хриплый голос того, кто стоял впереди остальных, рассек тишину словно острый нож.

Руки в черных перчатках, скользнули по краю плаща, скрылись в складках ткани - и вновь появились, сжимая между пальцами клочок бумаги.

Четвертый судорожно схватил протянутый ему листок и впился взглядом в короткую надпись – имя.

- Вы… уверены? – Прерывистый шепот сорвался с его губ.

- Ты смеешь сомневаться в нас?! – Обманчиво спокойное звучание голоса мужчины лишь усиливало скрытую в словах угрозу.

- Нет! – Поспешно ответил четвертый и склонил в поклоне голову. – Ни в коем случае… верховный!

Верховный махнул рукой и одна из фигур за его спиной бесшумно двинулась в сторону четвертого. Тот испуганно попятился, но тут же замер, увидев в протянутых руках небольшой ларец. Темное дерево покрывали витые узоры, напоминающие ползущих змей.

Дрожащими руками он принял ларец и осторожно приподнял крышку - в серебристом свете луны блеснуло старинное украшение с зелеными камнями.

- Это тебе в помощь! Даю две недели. Не справишься…

Верховный щелкнул пальцами - и кладбище «ожило». Со всех сторон, из самых недр земли, донесся жуткий скрежет. Мертвецы пробудились. Множество мертвецов. Они рвались наружу с неистовой силой, расцарапывая крышки деревянных гробов.

- Мы не оставляем в живых тех, кто не проходит посвящение… - Зловеще произнес верховный.

Четвертый вздрогнул. Сердце ухнуло куда-то вниз, а в голове ярко вспыхнул вопрос: «Зачем я все это затеял?». Но отмахнувшись от него, как от назойливой мухи четвертый сжал ларец так сильно, что края врезались в ладони. Боль помогла сосредоточиться на главном, и он спешно ответил:

- Я справлюсь, я … все сделаю!

Верховный вновь щелкнул пальцами и кладбище в тот же миг погрузилось в тишину.

Не произнеся более ни слова, трое развернулись и медленно растворились в тумане.

Четвертый остался один. Страх, злость, решимость – его обуревал ураган чувств, эмоции сменяли одна другую. Вцепившись в ларец, он ощутил, как ногти вспороли дерево крышки, превратившись в длинные черные когти.

Вдруг из окружающего кладбище леса раздался протяжный вой.

«Обычный волк?» - Задумался четвертый. – «Или нечто большее? Может это именно тот, с кого придется начать?».

Глава 1 - Двоедушник

Бажен спешил домой, подгоняемый последними лучами заходящего солнца. Каждый шаг по пыльной дороге отзывался сухим хрустом - из-под тяжелых ботинок отскакивали мелкие камешки. Сегодня он как никогда опаздывал.

«Чертов Третьяк задержал из-за новой поставки! До наступления сумерек я должен быть дома, иначе не успею защитить тело. Эта грань между днем и ночью не простит промедления. Она сожрет меня без остатка».

Дом Бажена находился в тихом, нежилом районе на самой окраине города. Он намерено выбрал для жизни это уединенное место - до ближайшей автобусной остановки полтора километра хода по бездорожью.

«Кому захочется здесь жить? - Спросите вы. – Мне. - Отвечу я».

Именно отсюда начинался старый заболоченный лес, который люди обходили стороной. По городу ходили слухи, что каждую ночь из леса раздается жуткий пробирающий до самых костей вой.

«Жалкие людишки! Они даже не подозревают насколько правы».

Время от времени в лесную чащу все же забредали безрассудно смелые старушки в поисках болотной ягоды. Но обратно возвращались единицы. Наверное, именно они, распускали эти слухи. Бажену такая молва была только на руку.

«Кто дорожит жизнью - пусть не суется в мой лес! Эти охотничьи угодья принадлежат мне – двоедушнику - истинному сыну ночи».

Сумерки неизбежно подкрадывались. Оранжевый шар почти закатился за горизонт и Бажен перешел на бег.

И наконец, на опушке леса показался его дом - маленький одноэтажный, скрытый в колючих зарослях боярышника. Бажен намеренно приобрел это строение, ведь заметить его мог лишь тот, кто знал о нем.

Бажен занервничал: одной рукой он спешно начал расстегивать пуговицы рубашки, а другой искать ключ в кармане штанов. Его слегка лихорадило – страх опоздать смешивался с предвкушением предстоящей «игры». Его второе «я», изголодавшееся за день, жаждало насыщения.

Еще несколько быстрых шагов… Ступеньки. Дверь.

Бажен забежал в дом, движимый азартом охоты. Он уже чувствовал солоноватый вкус крови на языке и губах.

Влетев в спальню, мужчина в одно движение сорвал с себя рубашку. Его взгляд зацепился за окно: через неплотно задернутые шторы Бажен увидел, как на горизонте исчезает последняя искра света – солнце зашло.

«Дерьмо!» - С досадой выдохнул он.

Мышцы разом ослабли, и тело, в миг лишенное воли, обрушилось на пол.

***

Сознание возвращалось постепенно. Бажена слегка мутило. Раздвоение души не самый простой процесс.

С усилием открыв глаза, он осмотрелся. Бледный лунный свет обрисовывал мрачные контуры деревьев. Их крючковатые ветви, напоминающие когтистые лапы, угрожающе нависали со всех сторон. Лес. Он находился в лесу.

Внезапный зуд в ухе заставил его рефлекторно поднять заднюю лапу и почесаться.

«Что‑то не так…» - Пронеслось в его голове. Вокруг было неестественно тихо: ни шороха листвы, ни треска сухих веток, ни уханья ночных птиц. Бажен всем телом ощутил опасность. Ночь. А ночь в лесу означала лишь одно – на охоту вышел хищник.

Бажен навострил уши, пытаясь уловить даже малейший звук. Ничего. Тогда он глубоко втянул воздух ноздрями и тут же почувствовал знакомый запах – рядом с ним затаился волк - молодой самец, еще не прибившийся к стае.

Бажен напряг лапы. Его тело превратилось в натянутую стрелу, готовую в любой миг сорваться с тетивы. А следующие несколько секунд словно размазало во времени.

Одна… Вторая… Третья…

«Сейчас!»

За мгновение до того, как на его шее сомкнулись волчьи челюсти, Бажен рванул с места.

Он двигался широкими скачками, ловко лавируя между стволами деревьев. Быстрая скорость и серия резких поворотов позволила ему легко оторваться от неопытного преследователя.

«Слишком просто! Будь на месте этого волка матерый хищник – игра была бы куда интересней».

Бажен почувствовал жгучее неудовлетворение.

«Какая скучная сегодня охота... Нужно закончить эту нелепую игру и поискать достойного противника».

Он сел на задние лапы и стал ждать. Секунды тянулись бесконечно долго, пока наконец из-за массивного ствола не показался волчий силуэт.

«Долго ты…»

Волк на мгновение замер. Безмятежность зайца, ожидавшего его на тропе, ошеломила хищника. Но оцепенение длилось недолго: волк бросился вперед, нацеливаясь на смертельный укус.

«Игра подошла к концу.»

Бажен издал душераздирающий крик, поразительно похожий на плач человеческого младенца. Этого хватило, чтобы на мгновение смутить приближающегося хищника.

Бажен закрыл глаза и вновь открыл их, но уже в совершенно ином теле - над землей возвышался огромный невероятных размеров зверь. Его массивные лапы упирались в почву, а под лоснящейся черной шкурой перекатывались тугие узлы мышц.

Бажен распахнул пасть, обнажив длинные острые клыки и издал яростный, леденящий кровь рев.

Молодого волка сковало ужасом. Его лапы подогнулись, а из пасти вырвался жалобный скулеж. Волк упал на землю и перевернулся на спину в знак полного подчинения.

Глава 2 - Лавка диковинных вещей

Яра стояла посреди оживленной торговой улицы и жадно принюхивалась. Из приоткрытой двери пекарни доносился умопомрачительный ореховый аромат свежевыпеченного хлеба – такой притягательный, что у девушки невольно потекли слюни, а ее пустой желудок отозвался громким протяжным урчанием.

«Как же невероятно пахнет!» – Подумала она, оглаживая впалый живот. – «А денег совсем не осталось. Может удастся что-нибудь выручить за это?».

Рука Яры скользнула в карман коротких джинсовых шорт. Пальцы наткнулись на что‑то плотное, обернутое мягкой тканью. Осторожно вытащив сверток, она неспешно развернула его.

Внутри оказался внушительный звериный клык, размером с мужскую ладонь. В ее маленькой ручке он выглядел поистине угрожающе. В основании имелось отверстие, через которое был продет кожаный шнурок грубой выделки.

От одного взгляда на эту жуткую «реликвию» по спине девушки пробежал неприятный холодок. Яра поморщилась – подобные вещи всегда вызывали у нее необъяснимое чувство тревоги.

Она вспомнила, как проснувшись сегодня утром обнаружила, что сжимает это своеобразное украшение в руке. Откуда ему было взяться в ее скромной маленькой квартирке?

Все ценное и необычное Яра хранила в старинном сундуке, защищенном магическим замком. Открыть его мог только хозяин сундука – то есть она сама. Да и все свои «ценные» по ее меркам вещи она могла пересчитать по пальцам. И среди них точно не было ничего похожего на громадный звериный клык.

Более того Яра никогда бы не стала приобретать подобную вещь. Какой в ней смысл? Клык не обладал магической силой - она бы почувствовала. А вот прежнему владельцу он бы точно пригодился. Вдруг без клыка его хозяин теперь есть нормально не может?

Судя по размеру этот клык принадлежал просто невероятных размеров зверю.

Яра завернула клык обратно в ткань платка и убрала в карман.

Голод вновь дал о себе знать громким урчанием в животе.

Глаза скользнули вправо - к огромному билборду, возвышавшемуся у обочины.

«Только у нас вы найдете самые лучшие цены на мобильные телефоны!». – Кричала реклама нового магазина.

«Только на моих заношенных носках вы найдете самые лучшие дыры!» - Ругнулась про себя Яра.

Экран сменился:

«Вас приятно удивит наш безупречный сервис!»

- Он безупречно опустошит и до того мой скудный запас денег! - Пробубнила Яра.

«Дисплей от которого невозможно оторваться!» - «Особенно когда смотришь на цену!»

Эта постоянная нехватка денег уже начинала действовать ей на нервы. На травяных чайных сборах и магических зельях первого и второго уровня, которыми она приторговывала много денег не заработаешь. Их едва хватало на оплату аренды квартиры, покупку бензина для ее старой «девятки», да на кое-какие самые простые продукты. А бывало, что и не хватало, вот, например, как сейчас. Поэтому первая мысль, которая пришла Яре сегодняшним утром при обнаружении неизвестно откуда взявшегося здоровенного клыка – продать. Может быть тогда ей удастся наконец нормально поесть, если, конечно, она сумеет удержаться от соблазна спустить вырученные деньги на какую-нибудь очередную магическую «диковинку».

Еще немного повздыхав над видом свежей выпечки Яра огляделась по сторонам и скользнула в узкий проулок между домами.

В воздухе стоял тяжелый, тошнотворный запах гниения - в носу тут же защипало, а глаза заслезились. Справа, вдоль боковой стены дома, выстроились в ряд пластиковые контейнеры, до краев наполненные отбросами, которые мусоровоз еще не успел опустошить. А рядом на земле были разбросаны яркие рекламные листовки. Яра подняла одну из них и прочитала: «Пиво для тех, кто знает толк в грешных удовольствиях! У нас есть все: от легкого «Грешка» до крепкого «Адского котла». Выбирай - и да минует тебя похмелье!»

«Это же черти недавно открыли новый пивной магазин. Теперь под наведенным колдунами мороком, меняющим внешность, стоят за прилавком и безнаказанно спаивают людей. Совсем страх потеряли – думают, что, живя бок-о-бое с людьми в обычном городе Совет до них не доберется… Ну-ну… Удачи!».

Зажав пальцами нос, Яра поспешила вперед по проулку. Через несколько десятков шагов показался спуск в подвальное помещение. Не теряя времени, девушка стремительно пересекла оставшуюся часть проулка и сбежала вниз по ступеням.

Перед ней оказалась обшарпанная деревянная дверь – в центре мелом был начерчен идеально ровный круг, рассеченный на две части прямой линией. Ни ручки, ни замочной скважины – только этот символ. Яра протянула руку и приложила ладонь к рисунку.

Щелк!

Дверь скрипнула и словно нехотя приоткрылась. Яра протиснулась внутрь и оказалась в небольшом тесном помещении без единого окошка. Множество масляных ламп, установленных на специальных настенных полочках, заливали комнату мягким золотистым светом. Справа от входа - знакомая дверь в подсобку. Яра знала это место как свои пять пальцев: она бывала здесь часто, слишком часто, чтобы считать визит чем‑то необычным. Но всякий раз, переступая порог, ощущала знакомое волнение.

Помещение было невелико, но буквально переполнено вещами - самыми разномастными, на первый взгляд совершенно не сочетающимися. Тут и там громоздились коробки, сундуки, свертки, картины, огромные вазы, здоровенные котлы… В общем, типичный склад - если бы не массивная стеклянная витрина, опоясывающая комнату по периметру.

Глава 3 - Мизгирь

Яра с усилием разомкнула отяжелевшие веки и тут же напрягла глаза, стараясь хоть что-то рассмотреть в царящем вокруг полумраке. Зрение плыло, мир распадался на смутные пятна и размытые контуры. Перед затуманенным взором постепенно начали проступать очертания земляных стен. Из рыхлой поверхности торчали толстые извилистые корни. На миг Яре почудилось, что заостренные концы корней ожили: они медленно изгибались, вытягивались в ее сторону, обнажая змеиные пасти с ядовитыми клыками.

«Что за черт?!» - Она резко тряхнула головой, прогоняя наваждение.

Девушка прищурилась, вглядываясь внимательнее. «Нет, это всего лишь корни». Игра теней и ее расшатанное состояние создали жуткую иллюзию. Но ощущение незримой угрозы не исчезло - оно пропитало воздух, осело на коже ледяными мурашками, шепнула в самое ухо: «Беги».

«Где я?» - Эхом раздалось в сознании.

Яра посмотрела наверх – оказывается она находилась внизу на самом дне глубокой ямы. Далеко верху виднелось круглое световое окно, сквозь которое угадывались темные кроны деревьев. Солнечные лучи едва пробивались сквозь густую листву.

«Сейчас день…» - Осознала она.

Холод внезапно пронзил все тело - сырость земли пробирала насквозь, выжимая тепло из каждой клеточки. И тут же в ноздри ударил густой, тошнотворный запах - смрад разложения, от которого желудок скрутило в спазме.

«Здесь явно кто-то сдох…» - Пронеслось в голове.

Яра судорожно закашлялась, изо всех сил пытаясь сделать вдох в этом пропитанном смертью пространстве. Каждый новый глоток воздуха лишь усиливал тошноту. Она зажмурилась, борясь с подступающей дурнотой, и мысленно приказала себе: «Держись. Не поддавайся. Сейчас главное - не потерять контроль».

Но отвратительный запах мертвечины оказался лишь предвестником настоящего ужаса. Яра вдруг поняла, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Паника ледяной волной накрыла ее, заставив сердце бешено биться о ребра.

Приподняв отяжелевшую голову, она опустила взгляд - руки и ноги были плотно прижаты к телу и перемотаны чем‑то тугим и липким. И самое жуткое - она не лежала на земле. Она висела в воздухе, приклеенная спиной к гигантской паутине.

Нити паутины толщиной с мужской палец напоминали стальные канаты. Казалось, они способны удержать на себе кусок скалы, что им тоненькая девичья фигурка. В тусклом свете паутина мерцала, словно покрытая инеем, создавая жуткое призрачное сияние.

Яра задвигалась - медленно, туго, напоминая неповоротливую гусеницу. Каждое движение отнимало остатки сил, а онемевшее тело неохотно подчинялись воле. Тяжело выдохнув, она временно прекратила попытки и начала думать. Мысли ворочались в голове, словно ржавые шестеренки старого механизма.

В сознании вдруг вспыхнули обрывки памяти: старый заболоченный лес, тропа, о которой было известно только ей… А дальше все как в тумане. Воспоминания предательски ускользали. А еще почему-то страшно ныло бедро.

И вдруг мир девушки перевернулся - тело крутануло в невесомости, и вот она уже висит вниз головой. От неожиданности Яра чуть не захлебнулась воздухом. Сердце рванулось к горлу и заколотилось так бешено, что, казалось, его удары эхом отражаются от земляных стен, заполняя яму глухим барабанным боем.

Невидимая сила - холодная, безжалостная - потянула ее вверх. Яра «задергалась» в ничтожных попытках освободиться, но тело вновь ее не слушалось, оставаясь вялым и будто чужим.

Перед глазами медленно проплывала рыхлая земля с прорывающими ее корнями. Яре показалось, что это длилось целую вечность, пока вдруг – чудо? Или просто удача? Одна из нитей паутины не выдержала отчаянной борьбы девушки и лопнула с тихим, почти обиженным треском. Руки до запястья оказались на свободе.

Яра попыталась пошевелить онемевшими пальцами – те подчинялись неохотно.

«Сколько же времени я провела без сознания?»

И вдруг движение прекратилось, а в спину уперлось что‑то твердое, блокируя подъем тела.

Но невидимая сила не сдалась. Некто по ту сторону ямы напрягся, собрал всю мощь в единый импульс… и резко дернул вверх.

Спину взорвало болью - будто раскаленный гвоздь вбили между лопаток. Нечто грубое, безжалостное разорвало плоть, и Яра едва не отключилась от болевого шока. Хотела заорать, потребовать, чтобы прекратили тянуть, но язык во рту лежал, как дохлый слизняк - ни слова не выдавить.

Яра, превозмогая боль, повернула голову назад: спину терзал острый, как бритва, корень. Он чертил длинную горячую полосу от поясницы до лопаток, пока освобожденная от его истязаний Яра не всхлипнула. Она ощутила, как по спине потекли липкие теплые струйки.

Корень искромсал белую рубашку, серьезно поранил спину, но заодно разорвал и несколько нитей паутины. Путы ослабли, а к онемевшему телу потихоньку начала возвращаться чувствительность.

Боль была адская, но в ней таилась надежда на спасение.

«Еще чуть‑чуть, и я либо сдохну, либо вырвусь. Третий вариант не предлагать!» - Разозлилась Яра и, стиснув зубы так, что заныли челюсти, начала извиваться с удвоенной энергией.

Секунды тянулись, как резиновые, но наконец - руки высвободились до локтей.

И вдруг резко посветлело. Яра осознала, что пока она боролась с путами, ее вытянули наружу. Глаза, привыкшие к полумраку, заслезились.

Глава 4 - Болотница

Сумерки обволокли болото, словно вязкий кисель, постепенно топя в себе последние отблески дня. Полумрак обнимал кустарники, тонкие деревца, кочки, коряги и все прочее, что имело несчастье тут прорасти или утонуть.

Вода лежала неподвижно. Ее черную гладь прикрывал нежный ковер чарусы - зеленый, шелковистый, обманчиво безопасный. Ступишь - и поминай как звали. По болоту белыми пятнами были разбросаны кувшинки. На них словно на маяки, завороженно летел местный гнус.

«Как же хорошо…» - Мысленно протянула Раска, вдохнув полной грудью. «Ну что за аромат! Гнилая рыба, тухлые яйца и… А-а-ах! Кислая капуста...» Последний запах особенно трогал душу, будто кто‑то невидимый теребил за ниточку забытого прошлого.

Болотница уютно устроилась на широком листе кувшинки - тот плавно покачивался на поверхности воды. Перепончатые ступни, смахивающие на утиные лапы, Раска с наслаждением погрузила в прохладную воду и лениво перебирала ими, задавая листу неспешный ритм. Длинные черные волосы, украшенные звездочками сабельника, обвили бледное тело, как живой плащ. Рядом примостились лягушки, притерлись к ней своими скользкими холодными боками. Их кваканье, жужжание гнуса и периодическое уханье совы сливались в тихую вечернюю симфонию.

Глубоко вздохнув еще раз, Раска прикрыла глаза. «М‑м‑м, квашеная капуста…» - Болотница попыталась ухватить ускользающие образы из прошлой жизни. А ведь она когда-то была человеком, пока болото не поглотило ее.

Раз с разом в попытках вспомнить перед Раской возникала одна и та же картина: вот она, сосредоточенная до скрипа в зубах, перетирает сочные капустные листы с солью. Руки щиплет так, что хоть вой, но она упрямо продолжает - процесс затягивал, как болотная трясина. В этом был свой ритуал, своя магия: бережно уложить слои в деревянную бочку, пересыпать душистыми семенами укропа, добавить дубовые листья и кору. А потом - самый волнительный момент: сырое яйцо в бочку. Всплыло? Значит, чудо свершилось! Капуста готова, а ты – самая настоящая колдунья.

Но дальше - пустота. Черная, как болотная топь в безлунную ночь. Сколько Раска не пыталась, так и не могла вспомнить ничего из того времени, когда была человеком.

Нет, она вовсе не жалела, что стала болотницей. Но ей хотелось помнить. Кем она была? Может быть сестрой? Или женой? А муж ее был красив? Любил ли он ее больше жизни? Ну хоть бы один образ всплыл - лицо, голос, смех… Но память молчала.

Раска любила свое болото, любила его обитателей. Но она была одинока душой. Ей хотелось, чтобы рядом с ней был любимый. Может быть поэтому она так цеплялась за свои человеческие воспоминания. Но получалось, что она только мучала себя этими бессмысленными попытками.

Болотница выпрямилась, вскинула голову и провозгласила на все болото, да так громко, что комары перестали зудеть:

- Довольно! Теперь я - болотница, болотная мать, хранительница и обережница болота и ее жителей. И я не буду больше одинока, я сама добуду себе самого лучшего мужчину. Он станет моих царем. Моим мужем. Моим болотником.

Где‑то неподалеку ухнула сова - будто поставила жирную точку в ее монологе. Рядом раздался всплеск: лягушки, до этого мирно гревшиеся у ее бока, в панике сиганули в воду.

А из мутной воды высунул свою усатую голову вьюн.

«Наконец-то!» - Пронеслось в голове Раски.

Между скользких мокрых губ вьюн бережно сжимал пергаментный свиток. Раска забрала его, и развернула у себя на коленях.

Подняв правую руку, болотница щелкнула пальцами. Над ладонью вспыхнул синеватый огонек, и через несколько секунд обратился светящимся шариком. Звуки на болоте тут же стихли, завороженные его мягким свечением.

Раска склонилась над пергаментом. На сухом, зачарованном листе проступал набросок мужского лица: глубокие темные глаза, казалось, заглядывают прямо в душу, прямой ровный нос, узкая линия губ. Раска любовно коснулась пальцами рисунка губ.

Болотница протянула руку к вьюну. Тот, не теряя ни мгновения, выплюнул ей в ладонь кусочек угля. Раска поднесла его к наброску и начала аккуратно вырисовывать брови мужчины, нашептывая слова старинного заговора. Голос ее звучал тихо, но каждое слово отдавалось эхом в болотной тиши:

Ты придешь ко мне тропой болотной

Тропой темной, неизведанной

На свет мой чарующий отзовешься.

Буду ждать тебя мечтой заветной

Мечтой последней, пламенной

Души моей коснешься.

Будешь жить со мной в царстве болотном

Царстве покоя, тишиной сотканном

К той своей жизни ты больше не вернешься.

Ее пальцы трепетно выводили на холсте любимые черты: густые брови, благородный высокий лоб, безупречно прямой нос, черные волосы в беспорядке, словно их растрепал легкий ветерок. Раска угольком коснулась уголков губ мужчины и двумя штрихами немного приподняла их вверх.

Болотница не заметила, как резко стало тихо, продолжая рисовать и нашептывать слова заговора.

Глава 5 - Яды

Яра сидела за большим столом, который занимал почти все пространство ее маленькой кухни. Сквозь приоткрытое окно пробрался утренний ветерок и тут же принялся трепать легкие прозрачные занавески. Длинная растянутая майка больше обнажала тело девушки, нежели прикрывала и совсем не спасала от утренней прохлады. Отчего Яра то и дело ежилась, словно продрогший воробей.

Настроение у нее было меланхоличное с легким привкусом утренней апатии. Девушка без особого энтузиазма наблюдала, как первые лучи рассвета просачивались сквозь стекло, рисуя на стенах золотистые каракули.

В руках Яра вертела белоснежный цветок кувшинки, неизвестно откуда взявшийся сегодня утром в ее постели.

«Интересно…» - Подумала она. – «Сначала волчий клык, теперь кувшинка».

Сон был крепким, без сновидений - никаких подозрительных шорохов, никаких гостей. А проснувшись, Яра обнаружила цветок, лежащий у изголовья кровати.

«Ну конечно…все именно так и есть…» - Саркастично подумала она. – «Старый знакомый‑колдун ведь так убедительно уверял меня, что его защита от взлома, которую он поставил на мою входную дверь железобетонно убережет от врагов и недоброжелателей. Тогда как объяснить клык и кувшинку? Дружественные аномалии? А что? Логично.» - Сама себе ответила она.

Вдруг в сознание Яры ворвался пронзительный женский голос - будто кто‑то с размаху швырнул в тихую заводь кирпич.

- ТЫ ВЫПЬЕШЬ ЭТОТ ЯД! - Громыхнуло так, что зазвенели стаканы в шкафу.

Голос настойчиво прогремел еще раз:

- ТЫ ВЫПЬЕШЬ ЭТОТ ЯД!

Яра резко выпрямилась, едва не смахнув со стола локтем стакан с водой. Сонливость как рукой сняло - вместо нее в груди заворочался колючий клубок раздражения.

- Ядвига, напомни мне, пожалуйста, какого лешего ты пришла ко мне в четыре часа утра?

За столом напротив сидела молодая ухоженная брюнетка. Ее темные волосы были искусно собраны в высокую прическу, а шелковая блузка глубокого синего оттенка подчеркивала благородную бледность кожи. На ее остром носу поблескивали изящные очки-половинки. В длинных пальцах с острыми ногтями, покрытыми глянцевым черным лаком, гостья сжимала стеклянную бутылочку с какой-то желтой жидкостью.

- Яра, я же уже объясняла! - Всплеснула руками девушка, едва не отправив бутылочку в полет. - Мне срочно нужна твоя помощь! Ты что, совсем не слушала? Эта диссертация высосала из меня все соки!

Она сделала паузу, явно ожидая сочувственного вздоха. В ответ Яра лишь приподняла бровь.

- Представляешь, магистр Ивор даже не позволил мне выбрать тему исследования! - Продолжила Ядвига, постепенно набирая обороты. - Сказал: «Или ты пишешь на тему «Альтернативные способы распознавания ядов», или не видать тебе степени!» Представляешь, мне приказал писать про яды! Уму непостижимо! Я же вообще на них не специализируюсь.

Девушка буквальна задыхалась от возмущения.

- А как же мои научные изыскания? «Могут ли русалки заново отрастить хвост, подобно ящерицам?». Ведь, как оказалось, у них есть общие предки. Или «Влияет ли фаза луны на вкусовые предпочтения оборотней?» А он… - голос Ядвиги сорвался на шипение - всучил мне эти дурацкие бутылки с ядом и, довеском ко всему, запретил пользоваться университетской библиотекой и лабораторией. Мол, в теме диссертации же есть слово «альтернативные» Вот и думай!

Девушка так яростно сжала бутылочку с ядом, что костяшки пальцев побелели, а стекло, казалось, вот‑вот лопнет.

- А уже сегодня я должна ему показать хоть что-то, а у меня ничего нет. Совсем ничего! - Ядвига обессиленно уронила руки на стол.

- Ты же знаешь, как я этого не люблю. - Пробормотала Яра, потирая переносицу, словно пыталась стереть не только усталость, но и саму мысль о предстоящем деле.

- Ну, помоги мне, пожалуйста! – Взмолилась гостья.

Яра поколебалась еще секунду, потом махнула рукой:

- Ладно, давай сюда свой яд.

Ослепительная улыбка засияла на лице подруги.

- Погоди, у меня их четыре. Я предполагаю, что этот, - Ядвига покрутила бутылочку с желтым ядом в руках, - самый слабый.

Яра выхватила бутылочку из ее рук и поднесла к носу. Резко вдохнув, она ощутила тонкий, едва уловимый цветочный аромат:

- Это определенно растение, цветущее растение.

- Подожди минутку! - Ядвига метнулась к своей черной кожаной сумке и выудила оттуда блокнот, ручку и старую, потрепанную книгу, на корешке которой поблескивали выцветшие буквы: «Справочник по ядам». - Цветочный запах, а какой? Яркий? Тебе он знаком?

- Нет. Запах очень тонкий, хотя должен быть резче. Я чувствую, что его магически приглушили. Видимо, чтобы скрыть. - Яра снова принюхалась, наморщив нос. - Кажется, я различаю медовый аромат. А еще… меня подташнивает и слегка кружится голова.

- Точно? Ты уверена?

Яра кивнула.

- Это существенно сужает область поиска. - Ядвига лихорадочно застрочила в блокноте, будто боялась упустить ускользающую мысль.

Тяжело вздохнув, Яра поднесла бутылочку к губам. Наклонив ее, сделала небольшой глоток. В ту же секунду ее лицо исказилось, словно она только что съела целый стручок самого острого перца. Она схватилась за горло - жжение вместе с каплей яда медленно скатывалось вниз, оставляя за собой огненный след.