Нечто за дубовой дверью

Пролог. Лунный свет на обнаженном теле

‎Я чувствовал себя разбитым, моя голова просто раскалывалась. Я лежал в своей кровати и просто уставился в потолок. Я пробовал читать, но книжные приключения были неинтересными, и мне было сложно сконцентрироваться на сюжете.

Я встал и приоткрыл окно, жадно глотая морозный воздух. В дверь постучали. На пороге стояла Аннет. В руках она держала поднос с ужином. У неё были заплаканные глаза. Увидев меня, она словно увидела призрака. Выглядел я, должно быть, ужасающе.

— Аннет! — начал я. — Мне очень жаль...

Аннет бросилась ко мне, уронив поднос, и разрыдалась. Я страстно целовал её. Она отвечала на мои поцелуи. Поцелуи спускались всё ниже, мои руки были под её одеждой и ласкали её стройное, упругое тело. Я понимал, что поступаю не совсем правильно, пользуясь её уязвимостью, но моё тело не слушало мой разум.

Я запер дверь. Порыв ветра из открытого окна потушил свечу. За окном за нами наблюдала полная луна. Её желтый свет ласкал обнаженное тело Аннет, заигрывая с ней и со мной. Аннет закрыла глаза, я провёл рукой по её светлым локонам, и мы так и не проронили ни слова.

Только жадные поцелуи её влажных и соленых губ. Только нежные объятия, вслушиваясь в удары сердец. И потом снова и снова страстные, жадные поцелуи. Во время болезни я сильно похудел, это придало моему телу легкость. То и дело руки Аннет ласкали мои напрягающиеся мышцы, иногда ей хотелось впиться своими ногтями в мою спину, но я не давал ей это сделать, нежно, но властно заводя ее запястья к изголовью дубовой кровати.

Она пыталась брыкаться, но я усмирял её и её глаза закатывались от удовольствия. От нее пахло розами, и, как мне показалось, чем-то карамельным. Под утро она ушла, унося с собой поднос с разбитой посудой и нетронутым, холодным ужином. Она мечтательно улыбалась. Я улыбнулся ей в ответ. Она подскочила ко мне и наскоро поцеловала меня, проведя по моей бороде.

— Мой господин! — сказала она — Борода вам совсем не идет!

Впервые в Блэквуд-Холле меня не терзали переживания и загадки. Сегодня время подождет, подумалось мне. Сегодня маятник времени может остановиться!

Глава 1. Письмо с которого всё и началось

Иногда мне кажется, что эти события произошли только вчера, а иногда, что прошла целая вечность. Я сижу и ощущаю у ног тепло своего старого пса. То и дело я впадаю в сладкие сны у камина и вглядываюсь в фотографию на каминной полке. Изображение расплывается, и я снова погружаюсь в дремоту. Молодая девушка лет двадцати игриво улыбается мне с фотоснимка и я становлюсь молодым, хотя бы в своих воспоминаниях.

Разбирая старые архивы из писем и фотографических снимков, я и сам иногда перестаю верить в произошедшее, ведь очень это всё происходило зловеще и даже как-то по-книжному, хотя я сам был участником всех этих событий. Древние предания, даже сейчас, в нашу эпоху, все ещё пересказываются из уст в уста. Конечно они обрастают всё новыми и новыми подробностями. Чтобы избежать пересуды, домыслы, да и попросту пустой болтовни, обо всём, что происходило в Блэквуд-Холле, я решил изложить на бумаге. Правдиво, подробно и без прикрас.

Закрывая глаза, я вижу перед собой очертания замка. Сквозь ветви полуночного леса, рисуя причудливые силуэты, пробивается свет желтой луны. Шорохи деревьев и завывание ветра создают иллюзию присутствия чего-то. Ощущается нечто нехорошее - порождение тьмы или ночных теней. Что-то чёрное растет в моей душе. Гонимые дурные предчувствия овладевают мной. Нечто завлекает меня, играя тенями в ветках деревьев. Нечто уже рядом! За дубовой дверью моего замка. Я это чувствую спинным мозгом, всем сплетением нервов. Едва заметное дыхание на моей шее, и я проваливаюсь куда-то вниз. Крик становится безмолвным. Моего плеча касается чья-то рука...

Вся эта мистическая история началась в один прекрасный день, когда мне в руки попало письмо, адресованное лорду Чарльзу Лекстеру. Приведу это письмо полностью:

Письмо доктора Джорджа Меллори:

"Мистер Лекстер! Боже мой, как долго я не видел вас и даже не уверен помните ли вы меня! Конечно же, долгая мучительная болезнь и смерть вашего отца заставила нас стать если не друзьями, то товарищами по несчастью! Конечно же вы меня помните! Дорогой мой друг! Ужасные события произошли в Вашем отчем доме. Словно какая-то череда бед свалилась на нашу округу. Уверен, это кара небесная за все наши грехи! Сначала ваш отец отдал Богу душу, ну а потом… Я должен рассказать вам все, что мы так долго от вас скрывали. Но, к сожалению, я убежден, что даже вы со своим блестящим умом и молодой энергией не сможете разрушить эту цепочку трагедий. Сейчас я как никогда боюсь за свой рассудок! Даже пытался поставить себе диагноз или бросить всё и уехать на лечение, но я не могу так поступить с моими несчастными пациентами. Теперь все зависит только от вас! Я долго раздумывал, стоит ли вам писать. Но я жду вас! Жду незамедлительно!"

Ваш друг, доктор Джордж Меллори.

Глава 2. Мой дорогой замок

Мне тогда было двадцать пять лет. Золотые деньки, скажете вы! Но в те годы я казался себе не по годам умудренным и чуть ли не степенным господином, окончательно разочарованным в жизни! О, как же я ошибался! Наконец-то поезд остановился на станции, а я признаться честно, только-только уснул. Всю поездку я жутко нервничал и всё раздумывал над письмом доктора Меллори. Письмо было очень эмоциональным, а я знал доктора как человека рассудительного. При нашем знакомстве доктор показался мне серьезным господином. Тем удивительнее было то, что письмо, написанное им, было напичкано подобными страхами! Накануне поездки весь вечер я провел за письмом, пытаясь как-то понять, расшифровать написанное им. Я еще долго сидел в задумчивости в своей квартире, слушая с тревожным сердцем часы и даже вздрогнул, когда они пробили двенадцать. Этот бой часов вывел меня из оцепенения и после судорожных ночных сборов утром этого же дня я покинул Лондон.

Выйдя из вагона, я огляделся. На платформе практически никого не было. Было довольно прохладно. Промозглый ноябрьский день заставил меня наглухо застегнуть пальто и замотаться шарфом. Невзирая на холод, я решил пройтись пешком. Осенняя грязь подмерзла и только нарастающий холод в подошвах моих тонких ботинках омрачил мой путь. Все-таки надо было одеться по погоде! Но я был бы не я, если бы не вырядился, желая пустить всем пыль в глаза. Хорошо, что хватило ума захватить шарф!

Однако стоит рассказать о моем замке. Не то вы ещё подумаете, что замок невероятно большой и я сам несметно богат! Так бывает только в сказках или дешевых романчиках, которые продаются тут и там и годятся разве, что на растопку камина. Не буду вас мучать описанием архитектуры, сам я ей никогда не интересовался. Ничего особенного! Крыша подтекает, жуткий холод и только пара отапливаемых комнат. В общем, дамы и господа, не покупайте замки, вы их потом никогда не сможете продать! Когда я его увидел, сердце вдруг упало у меня. Как же я люблю его. Мой замок! Люблю каждый камень, каждую трещинку, каждое окошко, обвитое плющом. Мне стало грустно и радостно в один и тот же миг. Так бывает, когда вдруг встретишь старого друга.

Познакомлю вас с ним. Давайте представим на шахматной доске фигуру ладьи. Именно так и выглядят его башни. Всего их шесть. Четыре по углам и четыре вокруг центрального входа с массивной деревянной дверью. Как видите, я не особо разбираюсь в архитектуре. Вокруг, представьте, нет рва и деревянная дверь не опускается на цепях. Что до кипящей смолы! Ее тоже нет! У нас всегда были такие добрые и милые соседи, угощающие меня сладким, что я бы не подумал вылить чан с кипящей смолой им на головы, даже если они и стали бы вдруг совсем несносны!

Вокруг замка много зелени и цветов. Моя матушка любила цветы. Отец тоже полюбил их. Когда мама была уже сильно больна, он подолгу возился с розами и всегда приносил ей эти благоухающие цветы. До ее самого последнего дня. Дорогой мой друг, любимый мой замок! Прости меня, за те глупые слова! Ничего особенного? Нет! Ты - особенный! И я никогда не продам тебя, ни за какие деньги! Вот так я и стоял у дубовой двери в своих мыслях, с сердечным трепетом ожидая, что дверь вот-вот откроется.

Глава 3. Там, за дубовой дверью

Наконец дверь протяжно заскрипела и я в изумлении замер. Я ожидал, что дверь откроет наш дворецкий Джон, но на пороге стояла невероятно красивая девушка с огненно-рыжими волосами. Волосы были тщательно убраны наверх косами с двумя гребнями, украшенными жемчугом. На ней было элегантное платье, обтягивающее стройную фигуру. Девушка вежливо улыбалась, но ее зелёные глаза словно смеялись надо мной. В них появилась была какая-то искорка, невидимый чертик.

— Добрый день! — услышал я свой собственный голос, который был будто зажат в тисках. — Тяжелая дверь!

— Добрый вечер, вы должно быть мистер Лекстер? — сказала девушка. — Я, то есть мы, ждали вас! Дверь - да, тяжеловата. Но довольно крепкая.

— Это дуб! — сказал я — Я в этом уверен!

‎С видом знатока я поставил чемодан на пол и постучал по двери, желая показать, что этот звук являлся прямым доказательством того, что я разбираюсь в дверях, древесине и прочих вещах.

‎— Слышите, какой звук! — я приложил ухо к двери и постучал еще раз.

— Сразу заметно, что вы хорошо разбираетесь в древесине! — проговорила девушка.

‎— Глупости! — отрезал я, да так, что она вздрогнула — Любой скажет вам, что это дуб! Здесь не нужно быть экспертом!

‎Засов не давался мне и я принялся бессмысленно дергать за ручку, она подошла ко мне очень близко, почти вплотную, так, что я уловил ее дыхание, запах духов и привычным движением затворила дверь.

‎Пока мы поднимались по лестнице, я проклинал свою неловкость и дубовую дверь.

— Погода прескверная в этом захолустье! — сказал я. — Впрочем и в Лондоне не особо хорошая.

‎Она вдруг остановилась на ступеньках и повернулась ко мне.

— Мне погода показалась хорошей, не было дождя. Вы устали с дороги?

‎— Я же не пешком пришел! — тут я поймал себя на мысли, что ей может показаться, что я грублю и миролюбиво добавил. — Я приехал на поезде!

— Удивительно! — съязвила она. — В наше захолустье ходят поезда!

‎Дворецкий Джон лежал в постели. На той же самой, на которой когда-то лежал и мой отец. Рядом стоял доктор Джордж Меллори, делал укол. Услышав шаги, он тотчас обернулся.

— Чарли! Мой друг! — доктор схватил меня в свои объятья. — А это моя дочь - Амелия!

— Приятно познакомится, Амелия! — сказал я.

‎Амелия слегка кивнула головой.

— Мистер Лекстер, мы живём одни, а я тут уже с неделю с Джоном. Амелию я не мог оставить одну! — Меллори виновато посмотрел на меня. — Но Джону значительно лучше, так что мы скоро уедем.

— Да, да! — закивал я. — Оставайтесь сколько вам необходимо.

‎— Кстати, моя дочь помогала Аннет с ужином! — Доктор с чувством переполняющей его гордости посмотрел на дочку. — Выдаю замуж с чистой совестью!

— Папа! — воскликнула Амелия.

‎После недолгих процедур доктор освободился и я наконец-то направился в свою комнату. В комнату постучали. В комнату вошел доктор. Он принес с собой кувшин и чистое полотенце. Он помог мне освежиться - полил мне на спину теплой водой, я вытерся и с чувством приятной усталости в теле надел чистую рубашку. Обычно мне помогал в этом Джон, но доктора временная роль моего слуги очень забавляла. Он церемонно накинул на плечо влажное полотенце, вытянулся по струнке и меня это насмешило.

— Немного же у вас вещей, лорд Лекстер! — глаза доктора скользнули по моим пожиткам.

— Да! Предпочитаю путешествовать налегке. — пожал я плечами.

— Моя Амелия сейчас так похожа на мать... — Меллори посмотрел на меня с грустью — У Мелани была такая же стройность и буйный нрав! Это так странно!

— Странно? Впрочем, да! — снова ответил я. Весь вечер я только и поддакивал.

— Амелия все уши прожужжала, смотрела по окнам, бегала к двери — доктор подмигнул мне. — В наши края мало кто приезжает, девочке так бы хотелось услышать о Лондоне!

— В самом деле? — спросил я.

‎Доктор опять стал грустен. Вся его энергия вдруг иссякла. На лице читалась ужасная усталость и страх. Он хотел что-то рассказать мне. Что-то очень важное. Но слова застряли в его устах. Он передумал.

— Спускайтесь к ужину, мой друг! — сказал он и заторопился покинуть мою комнату.

Глава 4. Ужин и утлое суденышко

Зал, в котором накрывали на стол, был слишком большим для нашей небольшой компании. В огромном камине пылали дрова, а на столе стояли свечи. Я сидел во главе стола на тяжелом и неудобном стуле. Хотелось встать, начать его двигать, но это было бы неуместно. Фамильное серебро доставали не часто, но в этот раз всё было иначе. По изобилию блюд, а был и суп, и жаркое, и вкусная выпечка, и сыр, я понял, что меня очень ждали.

За столом сидели доктор Меллори и его дочь Амелия.

— Лорд Лекстер! Здравствуйте! — сказала Аннет и сделала легкий и изящный книксен.

Аннет была кухаркой и держала дом в чистоте и уюте. Дочь Джона, белокурая, живая. Из нее била мощная энергия молодости. Она была красива. Я с трудом заставил торопливую Аннет присоединиться к нашему ужину. Мне хотелось, чтобы отныне Джон и Аннет сидели со мной за одним столом. Периодически Аннет вскакивала и бежала на кухню.

Через довольно продолжительное время она пришла к столу в красивом зеленом бархатном платье, захватив в одночасье всё наше внимание. Амелия слегка приподняла бровь, быстрым оценивающим взглядом взглянув на наряд Аннет. Аннет победоносно улыбалась. Амелия задумчиво провела по нити своего жемчуга большим пальцем, слегка приподняв подбородок.

Весь ужин Амелия сидела прямо, словно через все ее тело была протянута незримая прочная нить. Она задумчиво слушала отца, его бесчисленные рассказы о пациентах и их увлекательных приключениях. Сейчас он рассказывал о каком-то утлом суденышке, затерянном в море, о каком-то моряке Сайросе, умершем коке, о каком-то враче. Рассказ длился долго, словно доктор и сам не знал концовку этой истории, которая обрастала все новыми и новыми подробностями. «Утлое суденышко», — все повторял доктор.

Мне было неинтересно. Мне хотелось объясниться с доктором, поговорить о его письме. Когда он звал меня к ужину, казалось, он хотел мне все рассказать. Я вежливо кивал доктору. Изредка я посматривал на Амелию. Глядя на нее, я не мог не улыбаться. Больно резкий контраст ощущался от глупых и не интересных рассказов доктора Меллори и от загадочной улыбки его дочери. Аннет то и дело громко смеялась над рассказами доктора Меллори, мне тоже хотелось смеяться вместе с ней. Амелии явно не нравился ее смех и она внезапно и решительно посмотрела на меня.

— А что ваше увлечение древесиной, мистер Лекстер? — спросила Амелия.

Доктор затих, посередине рассказа о том, как лохмотья очередного несчастного умершего мотало по ветру, а Аннет вдруг замерла. Все посмотрели на меня.

— Мисс Меллори! Древесина не терпит поспешности! Особенно дуб! — сразу ответил я, едва скрывая улыбку.

Амелия еле сдерживалась от того, чтобы не рассмеяться. Я почувствовал, что если я улыбнусь, она в голос засмеется.

— Впрочем, древесина серьезная тема для ужина! Я расскажу о поездах! — теперь мне захотелось подыграть Амелии.

— Ах, да! Вы ведь не пешком к нам пришли, мистер Лекстер? В наше... захолустье? — Амелия стиснула губы и я заметил, что ее ноздри раздулись.

— Вагоны внутри были обшиты... — я не успел договорить, как я и Амелия рассмеялись.

После неловкой паузы Джордж Меллори наконец-то наспех закончил рассказ, сделав вывод, что и мы все сами затеряны в этой жизни "словно утлое суденышко в море" и странный ужин подошел к концу. Я поблагодарил Аннет и Амелию за ужин и с трудом слез со своего "трона". Аннет слегка кивнула Амелии и улыбнулась мне.

— Встретимся в саду! В полночь! — тихо сказала мне Амелия, забирая подсвечник со стола.