Неделя в стае, или как убить ведьму

Глава 1

Глава 1.

Мне нужна защита.

Я оглядываюсь на простирающийся снизу лес, слегка морщусь от дуновения ледяного ветра, и вновь поворачиваю лицо к серому камню.

Не то чтоб ведьмы великолепно владели искусством скалолазания, но ради спасения жизни и не так раскорячишься!

Разжимаю дубовые от холода пальцы, и аккуратно ощупываю неровные выступы выше, выискивая, за что бы ухватиться. Если хоть немного не угадаю — сорвусь вниз, а высота тут немалая. И если даже не разобьюсь насмерть, а успею извлечь из рюкзачка снадобье — то внизу меня быстро найдут и прибьют те, кто открыл охоту.

Кажется, вот тот острый край выглядит надёжно…

Сцепив зубы, подтягиваю продрогшее тело и хватаюсь за грубый камень. В висках стучит кровь и завывает ветер, но я старательно лезу вверх, стараясь не думать о высоте. Кажется, никогда не оказывалась так далеко от земли в подвешенном состоянии, буквально между жизнью и смертью. Но если не доберусь до Волчьего камня — исход только один.

Вверху виден край обрыва, густо покрытый мхом, и я снова лезу вверх, игнорируя ссыпающиеся вниз камни. Глаза застилает влагой от ветра и мелкой крошки, но я тянусь покрасневшими пальцами, уже нащупывая влажный мягкий мох.

Есть!

Уже почти, остался последний рывок, а после — безопасность…

— Луи, ты всегда была отчаянной и смелой, но в этот раз превзошла саму себя.

Нет.

Я даже не успеваю ногами коснуться земли, лишь падаю лицом и грудью на землю, оставляя туловище свисать вниз. Сил почти нет, но резко вскидываю голову — и молюсь, чтоб он не видел слез на лице.

— Что, удивлена меня тут видеть? — Винс поднимает угольно-черную бровь, с любопытством склоняя голову на мой висящий вниз таз, — ну, граница Волчьего камня была ниже Горящей горы ещё в прошлом году, любовь моя. А скоро сдвинется ещё дальше…

Винс делает шаг, становясь вровень, и ласково проводит костяшками по моей обветренной щеке. Я бы дернулась — но боюсь свалиться, и потому просто жгу взглядом ненавистное и любимое лицо.

Красив, как демон.

Опасен как сотня дьяволов.

— Давай без сюрпризов, Луи, — уже не растягивая слова, а жестко произносит маг, — последний раз. Возвращаешься?

Я дышу, наполняя легкие ледяным ветром, и прикидывая, насколько Винс прав, говоря про границу. Знаю, насколько сильно маги стеснили оборотней. Знаю, что те не почувствуют вторжения, если их границу не нарушили.

Но не знаю, насколько же волки согласны с новыми правилами…

— Где Амайя? — выталкиваю то, что гложет едва ли не больше, чем сохранность собственной шкуры.

— Тянешь время? — Винс закатывает глаза, показывая, как он устал от одних и тех же игр, — Ами ждёт меня дома, любимая. Если будешь хорошей ведьмой — то и тебя тоже…

Это — всё, что мне нужно.

Я резко подтягиваюсь на отдохнувших руках, сжимая зубы и лбом влетая в нос Винса. Одновременно стараюсь перехватить со спины рюкзак, достать хоть какое-нибудь снадобье, чтоб на время оглушить Винса, но не успеваю, и мои руки ловят уже со склянками в руках.

— Твердолобая зараза! — сипит Винс, встряхивая с силой уставшее тело, — что здесь у нас…

Маг перехватывает мои запьстье в одну руку, и вынимает одну из склянок, приглядываясь. Я мысленно ненавижу себя за то, что когда-то так много рассказала о ведьминских снадобьях. Но тогда, лежа в объятиях мага, и подумать не могла, что все эти знания обернутся против меня…

— «Заживление в бутылке», — удовлетворённо кивает Винс, и цепкими зубами откупоривает деревянный колпачок, — спасибо, любимая, за заботу…

Это — не просто слова, и я отворачиваюсь, пока он вливает в себя одно из лучших моих снадобий. Все знают, что пальцы ведьмы способны выхватить то зелье, что ей больше всего нужно в данный момент. И мои пальцы, как и сердце, сделали свой выбор.

— С твоими талантами мы вместе могли бы навсегда изменить этот мир, — вздыхает Винс, нос которого уже принял прежнюю форму, и теперь только кровь напоминает о моем ударе, — ну почему ты так уперлась, родная…

Винс сжимает сильнее мои запястья, вытягивая и заставляя взглянуть на него. Я смотрю — и вижу всё ещё слишком красивое и желанное лицо с жесткими чертами и залегшими тенями вокруг глаз.

Почему я не заметила этот жесткий блеск в глазах и то, как легко он может причинить мне боль?

И когда успела так полюбить мерзавца?

— Давай, Луиза, — мягко шепчет он, сильнее вытягивая руки, и заставляя морщиться от боли, — одно слово, дорогая. Поможешь нам — и моя постель снова твоя…

Он тянет, прижимая к своему плащу, и заставляя прижаться к твердому телу. Я замечаю легкое шевеление другой руки, и слишком хорошо знаю этого мага, чтобы понять — к моей спине уже приставили нож.

Вот и всё, Лу.

Добегалась от своих же противоречий, а сейчас от одного из самых тяжелейших решений зависит собственная жизнь.

Не сказать, чтобы я была настолько пессимистка, чтоб тут же сдаться. Но знаю прекрасно, что будет дальше — я попробую ударить ногами, и еще раз достать зелье, а собственные руки предательски достанут какую-нибудь безобидную склянку. Потому что слишком сильно все моет внутреннее не хочет причинять Винсу настоящую боль.

А вот у него с этим никаких проблем нет.

Винс усмехается, приставляя нож так, чтобы я явно ощутила его спиной. Он тоже знает все, что будет дальше — и нет ни единого сомнения, что нож пройдёт через куртку и легкую тунику, чтобы вдавиться в кожу.

Почему любовь ведьм так отличается от любви магов…

Я прикрываю глаза, правда размышляя, что ответить. Я не героиня, не обладаю желанием жертвовать собой ради других и уж точно не хочу умирать.

Но согласиться на то, что задумал Винс…

— Магам не место здесь, — раздаётся высокий женский голос, и мои глаза сами распахиваются.

Неужели?..

Глава 2

Глава 2.

Меня воспитывали в условиях, где за каждое неверное действие следовала боль.

Нет, никто не бил маленькую девочку со слишком рано проснувшимися способностями. Ведьминская гора славилась одинокими сильными женщинами, в чьих жилах текла настоящая кровь Прародительницы. Они заботились о воспитанницах — правда, в своем понимании этого слова.

Каждая попавшая сюда малышка рано покидала семью, почти сразу, как к ее рукам сползались лягушки с болот, а глаза на один угад отличали ядовитые ягоды от безопасных. Я почти не помнила своих родных, когда попала к казавшимся непревзойденным ведьмам для обучения. Гордые, яркие, высокие — они почти завораживали блестящими глазами и громким голосом, когда ты попадала на Ведьминскую гору.

«У ведьмы нет начала и нет конца»

Именно эту фразу я наряду с другими выучила первой. Она значила, что ведьма не привязана к родным и семье, а ещё никто не может убить её, пока она сама не определит своё время. Ведь мы могли продлевать себе годы, используя лишь нужные травы…

Но все же мне повезло чуть сильнее, чем другим, и эта фраза дала сбой, когда на гору спустя два года привезли Амайю. Я ещё не забыла сестру — младшую и бесстрашную, что с радостью бросилась ко мне, и тем самым поставила крест на нашем тесном общении.

Ведьмы сделали все, чтобы мы не привязывались друг к другу.

Разные спальни, занятия, даже отдых — но я все равно пробиралась к ней по ночам, забираясь в кровать и вспоминая семью. Она росла другой, менее осторожной и будто больше обожая любые перемены вокруг себя. Я, всегда опасливая и «правильная» часто пыталась запретить и уберечь — но Амайя лишь смеялась, прижимаясь ко мне холодными ногами под одеялом.

Мы любили друг друга.

По-настоящему, как сестры.

А ещё быстро выучили, что неверно сделанное зелье или съеденная травка может покарать намного сильнее, чем шлепающие по рукам ведьмы-наставительницы…

Именно поэтому, когда заклинание Винса достигло цели я не свалилась сразу в обморок, хоть и боль прожгла кожу, добираясь до мышц.

Я знала это заклинание.

Не только Винс кое-чему научился в наших страстных и таких коротких отношениях.

И потому, пока боль не ослепила и не съела целиком, я со всей силы держала глаза открытыми.

Кто-нибудь. Ну хоть кто-нибудь…

Возникшая волчья пасть надо мной не несла того спасения, на которое я так надеялась. Он поймет то, что я скажу ему — но в волчьем обличие не справится. А времени итак мало…

Глаза волка изучали меня ровно секунду, а затем он вскинул голову — и протяжно завыл.

Вот глупый, Винс же услышит, где он…

Я отмечала краем ускользающего сознания вспышки и рев волка в стороне, но боль уже захватила почти целиком, не давая и шанса повернуться. Как интересно работает магия! И вроде обездвижила, но в тот же момент я ощущаю каждой клеткой тела пожар по венам, что начал сжигать изнутри.

А может ну его, бороться… Так приятна и спасительна темнота, что тащит за собой от боли..

Лицо Карины, что возникает почти сразу после воя волка окутано страхом. Она вытягивает руку, но не касается, а лишь ждет…

— Как я могу помочь? — шепчет сипло, и мне кажется, что с таким желанием сделать хоть что-то ко мне раньше не обращался никто.

— Я умираю, — не тешу надеждой, и Карина наклоняется, явно пытаясь расслышать сиплый шепот, — когда отключусь, положите тело в воду и постарайтесь держать ее ледяной. Наверху оставьте лишь нос и рот. Когда очнусь, влить в меня как можно больше воды.

— Это поможет?

Я не могу ответить, даже просто кивнуть, а лишь закрываю глаза, отдаваясь боли. Это заклинание — лично Винсента, «Живой огонь», как он сам назвал его. Убивает стопроцентно и быстро, и есть спасение для непредвиденных ситуаций.

Только кому, кроме хозяина заклинания придет в голову класть вроде бы мертвое тело в холодную воду?

Я уже не соображаю, и мне почти плевать на смерть. Не факт, что Карина успеет. И уж тем более вообще нет гарантии, что оборотни захотят меня спасти. Но я помогла им, и, возможно, хотя бы за это они решат дать ведьме выжить…

Боль такая, что я даже не понимаю — я еще не отключалась или уже прихожу в себя?

Жжение в теле теперь как-будто вперемешку с обжигающим холодом, и эта смесь настолько отвратительна, что я дергаюсь, мечтая избавиться хотя бы от чего-то. Тут же чьи-то руки вцепляются в плечи, и куда-то тянут, а рот насильно разжимают пальцами.

Что происходит?

— Пей! — слышу сквозь боль, что усилилась, когда я оказалась без ледяного жара, а осталась лишь в агонии внутреннего пожара.

К губам уже поднесли кружку, и я понимаю что надо пить. Понимаю — и не могу глотнуть, просто не работают нужные мышцы, и вся вода выливается обратно.

— Проклятье! — выругивается кто-то, — Карри, не выходит! Она точно говорила что ее нужно поить?

— Точно, — слышу знакомый голос, и на удивление даже ощущаю облегчение, что человеческая девушка где-то рядом, — попробуй запрокинуть голову…

— Захлебнется, — выдыхают рядом, и как-будто ничего плохого в этом нет, — кажется, не спасти.

— Попробуй только, и Бер убьет нас!

Бер? А это еще что за новый желающий убивать? Но вроде как не меня, а за меня, что было очень кстати…

— Вот, сунь ей в рот…

В этот момент я ощущаю что-то ледяное, что сперва прижимается к губам, а следом проталкивается на язык. Безвкусно, холодно… Лед?

Идея оказывается отличной, и я понимаю это спустя пару секунд. Лед во рту начинает подтаивать, и струйки стекают по горлу, расслабляя и убирая огонь внутри. Я с закрытыми глазами жду, когда смогу вновь управлять хоть какими-то мышцами — и сглатываю, показывая, что готова.

— Отлично! Лу, теперь воду, ладно?

Мне снова подносят стакан ко рту, и я пью, жадно и много, ощущая волнами убегающий с тела огонь. Отличное заклинание, должна сказать… Винс всегда был хорош в своем деле.

Когда третья порция восхитительной влаги подходит к концу, я могу, наконец, распахнуть глаза. Яркий свет ослепляет, но я усиленно держу веки открытыми — ужасно хочется оценить, угрожает ли мне что-то сейчас.